Вернутся к фанфику
Куриные оладьи
1 октября 2025, 21:59Ослепительный солнечный свет навязчиво падал ему в глазницы, и Эррор застонал, перекатываясь на свой живот и неловко стукаясь грудиной о деревяшку, оказавшейся на его пути.
Хорошо выспаться ночью ему не удалось. Для начала, его разум настолько был полон беспокойства, что ощущался отдельной сущностью, выплевывающей дикие, иррациональные мысли – он никогда бы не подумал, что такие мысли у него вообще могли быть. Все это настораживало, но в основном оно просто раздражало, ведь его планы и стратегии по поводу того, как дальше действовать, рушились подобно громоздким песочным замкам, в каждом из которых было достаточно дыр и косяков для того, чтобы вызвать у него очередную головную боль только думая о них.
Впоследствии он со стыдом осознал, что так плохо справлялся с выяснением того, что ему делать дальше, потому что все это долгое время опирался на одни и те же безошибочные тактики. Разрушить, уничтожить, спрятаться, подождать, повторить. И теперь он платил за это высокую цену. Про себя он, уже не в первый раз, подумал о том, как ему хотелось быть таким же продуманным и хитроумным как Найтмер, который всегда знал что делать в те короткие промежутки времени, когда они вели переговоры. Все что он делал казалось продуманным, тогда как Эррор валялся на уличной скамейке на вражеской территории, рука его все еще была связана с рукой его заклятого врага, и он понятия не имел, с чем имел дело и был ли уже обнаружен.
Кстати говоря, он сочувствовал всем тем, кто когда либо спал с Инком в одной комнате. Инку пришлось свернуться в неудобную позу на скамейке рядом, лежа в самом ее конце, черепом к Эррору, свесив руку с конца скамейки так, чтобы она не дергала руку Эррора. Он менял свою позу каждые пять секунд, и, наконец перестав ворочаться, принимался болтать без умолку, сколько бы раз Эррор ни просил его заткнуться. Даже когда глазницы этого идиота были плотно прикрыты, а дыхание было спокойным и размеренным, он все равно что-то невнятно бормотал себе под нос, ворочался во сне и с каждым отдельным, крохотным движением дергал чужую руку за нитки вплоть до того, что у Эррора возникло сильное желание швырнуть его в ближайшую витрину и вернуться к священной тишине Анти-пустоты. Удивительно, что ему вообще удалось поспать.
Тот факт, что им обоим вообще нужен сон, было еще одной вещью, которая его чрезвычайно раздражала. Они оба – внекодовые аномалии, ошибки и глюки, хоть Эррору и не хотелось это признавать. Потребность во сне не было чем-то, что они испытывали в своих персональных Анти-пустоте и “Дудл-сфере” (так назвал ее Инк, не он). Эррор подозревал, что это как-то связано с кодом, установленным во вселенных а не в их обитателях, из-за чего они чувствовали желание есть и спать только тогда, когда находились в своих заданных местах. Места, где время не имело значения, видимо, не в счет.
Но этот бесячий Омега Таймлайн, похоже, как-то это обошёл, потому что вчерашним вечером, когда солнце наконец скрылось с поле зрения, Эррор почувствовал медленно накатывающуюся на него усталость, оседающую в его косточках подобно непрошенному гостю, устроившемуся на чужом диване. Для него, раньше, “отдых” предполагал размышление в тишине, может даже лежа, но теперь ему действительно нужно было пойти поспать если он хотел мыслить трезво, что пугало его. Это делало его непривычно уязвимым к нападениям; затем он понял, что любой, кто попытается на него здесь напасть, тоже также пострадает, что его слегка успокоило.
Очередным утомительным побочным эффектом было еще и то, что ему придется пополнять свои магические запасы. И для этого ему придется есть еду. И для еды ему придется покинуть неприкосновенность скамейки в парке, где он мог притвориться, что все еще был уютно пристроен в своем кресло-мешке и кушал, или вязал, или смотрел Андерновеллу.
Вскоре он, поборов свою прокрастинацию, наконец проснулся; его суставы затрещали, когда он поднялся и потянулся, накренившись на бок из-за все еще привязанной к ладони Инка руке, пытаясь привести в чувство свои онемевшие, при этом все еще как-то ноющие, косточки. Это, в свою очередь, потревожило сон Инка, лениво перекатившегося на свою спину с туманным, расфокусированным взглядом и тянущейся с его рта тонкой струйкой радужной слюны.
Его футболка задралась во сне, обнажая нижние ребра грудной клетки, и Эррор удивил самого себя тем , что отвел свой взгляд. Было что-то несомненно странное и даже совершенно неправильное в том, чтобы видеть Инка таким полностью уязвимым, не до конца стряхнувшим остатки сна. Он слегка вздрогнул, в свою очередь заставив нитки чуть встряхнуть чужую руку, и Инк наконец поднялся и зевнул, сверкая на свету своими острыми, обычно припрятанными, маленькими клыками. “Это чтобы получше тебя кусать!” хохотнул Инк, когда Эррор это упомянул. Он, конечно, тогда пошутил, но с тех пор Эррор держался за пределами досягаемости чужого укуса.
Инк собирался слезть со скамейки, воскликнув чуть сонное “Доброе утро!” и морской звездой раскинув по скамейке все свои короткие конечности, будто пытаясь занять как можно больше свободного места. Забава Эррора постепенно переросла в тревогу, когда он заметил чужую удручающе без-кисть-ную спину.
– эй-й, идиот. куда ты пол-ложил свою ки-исть? – спросил Эррор, на что Инк тупо моргнул со своей раскинувшейся позы; ему явно было невдомек, почему именно это так его беспокоило. Эррор многострадально простонал, утыкаясь лицом в ладонь свободной руки. Он уже чувствовал надвигающуюся головную боль.
– кисть? такая дурацка-ая, огр-ромная палка, т-ты еще ее вечн-но с собой таск-ск-скаешь? – с нетерпением повторил Эррор, на мгновение приостанавливая свой фейспалм. Его тон был похож на тон владельца собаки, спрашивающего у своего питомца, где тот оставил свой мячик. Инк слегка нахмурился, задирая носовую кость кверху.
– У меня нет никакой кисти, – твердно ответил Инк, скрестив руки на груди, и Эррор почувствовал то, как дергается его глазница. Он вздохнул, прикрыл свои глазницы, сделал очень глубокий вдох, повернулся, и, бросив через плечо “вставай”, начал уходить. Он решил пока бросить это дело. Будет не очень хорошо, если кто-то узнает Инка, и его дурацкая кисть была одной из его самых ярких отличительных черт. Как и его меняющиеся зрачки, и брызги чернил на его скуле, и его флаконы, и…
Эррор снова вдохнул, в отчаянии провел рукой по лицу и мысленно отметил то, что ему нужно было найти им какую-то другую одежду.
– Я бы махнул на это кистью, Эррор, – сказал Инк позади него (Эррор проигнорировал то, как тот задержался на последнем слове, словно то был мед на его языке), и Эррор обернулся, уставившись на довольно лыбившегося Инка, едва сдерживающего свой смех.
Это что, был… каламбур?
До того как все это произошло, у Инка были самые худшие каламбуры. Самые заурядные, раздражающие, интернетные, повторяющиеся, безвкусные каламбуры во всей Мультивселенной. Эррор подозревал, что тот пытался подражать другим Сансам, у которых был целый набор шутеечек на все случаи жизни, но у того просто не было ни навыков, ни памяти или же комедийного тайминга, нужных для того, чтобы хоть какой-либо из его каламбуров был смешным. Раньше Инк был не лучше обычного Снегоцыпа. И теперь? Он, похоже, не стал никак лучше.
–Ну же, чего же ты весь ощетинился? – с пафосом произнес Инк, и затем разразился громким смехом над своей же шуткой. Эррор угрюмо на него посмотрел, что никак не помешало мелкому скелета трястись от смеха, обхватив руками живот. Эррор потянул за соединяющие их нитки и Инк споткнулся, все еще слабо хихикая, лепеча себе что-то под нос.
– Прости, Я– хихихихи–! Я не знаю, что на меня нашло, просто ручку–! – загорланил Инк, с трудом выдавив слова между безостановочными приступами смеха.
– Да я– ты– – Эррор едва мог выдавить и слово в своем недоумении. – ты прид-умывал к-каламбуры с-с кистями, ранее.
Инк бессвязно захрипел – радужные слезинки собирались в уголках его глазниц, а зрачки искрились в форме ярких желтых звезд – и Эррор вздохнул. Он предостерегающе дернул по ниткам, но Инк не сдвинулся ни на сантиметр, и он в отчаянии зарычал: в его голове крутилось все то, что им нужно было сделать за сегодня. Он был слишком уставшим и голодным, чтобы с этим разбираться.
– ты-ы окончательно довед-дешь меня до ручки, – шепотом пробормотал он, скрипя зубами.
У Инка был острый слух. Он радостно вскрикнул, и Эррор раздраженно вскинул руки– ну, вернее, попытался. Одна из них все еще была соединена с тонким запястьем Инка, и он чувствовал то, насколько был опасно близок к очередной перезагрузке, пока он размышлял – не в первый и определенно не в последний раз за сегодня,– о том, чтобы вернуться в успокаивающую тишину своей пустоты и бросить этого идиота в какую-нибудь вселенную, где его по кусочкам разорвут.
…Воу. Ему, наверное, стоит найти себе что-нибудь на завтрак.
Эррор мельком оглядел их окружение, и, к его разочарованию, у большинства магазинов витрины все еще были надежно закрыты ставнями. Должно быть, в этом таймлайне все еще было рано, и для него имело некоторый смысл то, что его встревоженное тело проснулось намного раньше обычного из-за чистого беспокойства. Эта мысль заставила его скривиться.
Улица, на которой они стояли, в некоторых местах смутно напоминала Сноудин, с узнаваемым уличным киоском, дешево выглядящей забегаловкой и плюсом отель. И в то же время, как ни странно, она также напоминала технологию Хотленда и заболоченность Вотерфолла, но некоторые маленькие уютные смежные домики, теснящиеся друг к другу на улице, напоминали ему о Руинах, в которых живет Ториэль в большинстве таймлайнов. Было логично, что состоящий из беженцев с поврежденных или разрушенных вселенных таймлайн, казалось, сохранил в себе аспекты многих разных мест одновременно.
Все это слегка кружило голову: виды и запахи стольких разных, огромных местностностей, запакованных в эту маленькую уютную улочку; Эррор встряхнулся, ожидая, пока его глюки снова притихнут перед тем, как сделать еще парочку осторожных шажков, внезапно настороженный из-за того, что люди могут его увидеть, но на улице все еще царила мертвая тишина. Он тихонько двинулся вперед, и не прошло и двух секунд как он почувствовал то, как Инк настойчиво задергал соединяющие их нитки. Он развернулся.
– чт-что?
– Я голоден, – капризно проныл Инк, надув свои скулы, на что Эррор тихонько презрительно фыркнул.
– м-мне все равно-о, – по правде говоря, Эррор чувствовал себя точно так же, но он ни за что не собирался сообщать Инку об этом.
Эррор едва ли прошел и двух метров, как Инк снова начал дергать за нитки, дергая сильнее, когда тот не обернулся сразу, и Эррор низко прорычал в своем несуществующем горле, гневно оглядываясь на Инка через плечо.
– ну чт-о тепер-р-рь? – рявкнул он, своим глючащим голосом выдавая свое раздражение, и Инк немного поколебался, прежде чем снова открыть свой рот.
– Можно я пойду обратно к мусоркам и съем тот бургер, который нашел? – искренне спросил Инк, и Эррор закатил глаза, не зная, чувствовать ли ему отвращение из-за того, что тот хотел его съесть, или из-за того, что ему, похоже, нравилась еда Меттатоновского бренда, которая всегда была на 90% сахар, 5% соль, 4% клей с блестками и 1% всего остального. Воистину худшая еда во всей Мультивселенной.
– нет, – пылко возразил он, отрицательно мотая головой. – ты н-не хочешь. поверь мне. к т-тому же, у нас есть друг-ие дела.
– О, – сказал Инк, энергично кивая. С решительным выражением на его лице, он важно вздернул подбородок, будто ему только что рассказали очень важный секрет. – Прокладывай путь, Эррор! – с энтузиазмом воскликнул он, и Эррор настолько сильно закатил свои глаза, что был удивлен, как они не затерялись в его затылке. Он сделал еще несколько шагов, и, вот и снова, его фаланги столкнулись с раздражающе знакомым чувство подергивания.
– инк-к, клянусь азгор-ром… – тихо, со злобой, предупредил он, и Инк судорожно закивал, поднимая свою свободную руку в знак примирения.
– У меня еще два вопроса. И затем я все. Обещаю, – быстро выпалил он, и Эррор тяжело вздохнул, что Инк воспринял как сигнал к тому, чтобы задать вопрос.
– Что мы вообще делаем?
Раздался глухой стук, когда висок Эррора ударился о середину его ладони.
– О, и это как-то связанно с едой?
***
Только безрезультатно поскитавшись по улице с Инком, болтающим в его ушную полость на протяжение, казалось, целого часа, Эррор впал в такое отчаяние, что решил проверить переулки –и тем самым и мусорки. Он выбрал тот, который был прямо на углу опрятно выглядящего кафе, и вдохнул, прежде чем в него войти. По крайней мере, тут не было Метаттоновских постеров повсюду. Переулок был увешан разнообразными номерами и рекламками продуктов питания, наполовину содранных со старой кирпичной стены; в нем была парочка – утешающе меньше предыдущих– мусорных баков, переполненных относительно свежими пищевыми отходами. При виде этого Инк провел многоцветным языком по зубам, тем не менее он послушно трусил за Эррором, и его фаланги подергивались по его бокам. Эррор в свою очередь морщил носовую перегородку, с опаской обходя все жировые лужицы и непрошенные куски мха между трещинами мощеного пола; глюки на его лодыжках и стопах сердито гудели. Инк явно был голоднее него, и Эррор на мгновение задумался о том, что происходит с магической едой, которую поглощает Инк. Обычно какая-то часть уходит в ДУШУ, но если ее у Инка не было, значит она вся шла в магические резервы? Или ему просто нравилось потреблять ее для заряда энергии? Что бы то ни было, он определенно точно так же страдал от этого идиотского, универсального “есть-нужно” кода. Инк нетерпеливо барабанил пятками по земле, но как только Эррор потянулся к мусорке, фалангами лязгая по металлу, он услышал оглушительный вопль “ПРОКЛЯТЫЕ ЕНОТЫ!” изнутри кафе и замер, как и Инк, в то время как дверь, о существовании которой он не знал, резко распахнулась, и на пороге стояла–... Сердито выглядящая монстр-курица. Которая теперь выглядела растерянной. Она выглядела взъерошенной после сна – будто только проснулась, ее перья были слегка помяты и растрепаны. На ее макушке прямо торчал ярко-красный гребень, и хоть ее тело и было смутно антропоморфным, у нее все еще были маленькие глаза-бусинки, и ее голова все еще была очень маленькой по сравнению с ее широкими плечами, огромным бюстом и материнской фигурой. Она была одета в мягко-выглядящую темно-синюю пижаму со слоганом “Не разбудишь – будешь курицей”, белым шрифтом красующимся на груди, и ее крылья странно выпирали из под одежды; кончиками крыльев она твердо уперлась в свои широкие бедра, пронзая их своим взглядом. Он смутно различал ее бордово-коричневый хвост, покачивающийся позади нее. Она отдаленно пахла часто используемой кухней. Эррор чувствовал себя… на удивление настороженным, хоть этот монстр и был примерно плюс-минус одного роста с Инком. Курица наклонила свою голову, щуря глаза. – Вы что, копались в моем мусоре? – строго спросила она тяжелым деревенским акцентом, и как только Эррор собрался соврать, Инк резко упал перед ней на колени, вылупившись на нее искренними глазами. – Простите пожалуйста, но я и мой друг были очень голодны и у нас нет никаких денег для того, чтобы что-то купить! Так что мы решили взять кое-какие вещи, которые были бы вам не нужны. Мы правда не хотели причинить какого-либо вреда, прошу, простите нас! – взмолился Инк, широкими, жалобными глазницами, поглядывая на монстра-курицу снизу вверх, и она смотрела на него в ответ: чужие выходки, по всей видимости, позабавили ее. – Ну и подвешенный же у тебя язык, голубушка, слово даю. Поднимайся-ка с пола, а то сидишь – штаны пачкаешь, – отчитала она, и Инк послушно и поспешно поднялся на ноги, получая широкую улыбку во-весь-клюв в ответ. Монстр-курица развернулась на пятках, поманивая их, чтобы они следовали за ней, и пронзительно засмеялась на их растерянные лица. – Вы двое выглядите так, будто призрака увидели! Ну-ка, заходите. Уверяю вас, моя готовка много лучше того, что вы бы тут нашли, – посмеялась она перед тем, как поставить дверной ограничитель в форме солнца в дверной проем и уйти, оставив дверь для них широко открытой. Инк без колебаний направился к хорошо освещенному дверному проему, но Эррор резко дернул его назад с помощью нитей, прожигая злобным взглядом. – ты-ы в своем-м уме-е? – тихо прошипел он слегка булькающим из-за статики голосом. – что ес-ли она узнает нас? – Пока же не узнала! – (чересчур громко) запротестовал Инк, глядя то на Эррора, то на дверь. – И она кажется милой! Может нам стоит– – шшшш! да т-т-тише же ты! – шепотом прикрикнул Эррор. – мы не можем-м рисковать. – Я не понимаю, что в этом такого, – возразил Инк, на этот раз, к счастью, голосом потише. – Мы просто поедим и затем уйдем! И к тому же, у нас же нет никаких денег, да? Где еще мы получим еду? Эррор беспомощно колебался. Из дверного проема действительно начинал исходить прекрасный аромат, а у него заканчивались варианты и идеи о том, где еще им найти еду. И он проклинал себя за то, что не осознал, что хоть Инк и был наивен, но он определенно не был настолько глуп, чтобы подумать, что они стали бы копаться в мусоре в поисках остатков еды, если бы у них было много монет – ну или вообще хоть какие-то монеты. Инк, заметив его нерешительность, принял то же выражение лица, что и с курицей-монстром, выгибая свои руки подобно щеночку. – Пожалуйста, Эррор. Давай пойдем. Пожааааалуйста, – протянул Инк, моргая своими глазницами так, будто хлопал невидимыми ресницами. Щеки Эррора вспыхнули смущением, и он резко отвернулся от чужой мольбы, обреченно вздыхая. – ладно. пять минут, – пробурчал он, сузив глазницы на радостный возглас Инка. – но т-только при двух условиях. первое: ес-сли она узнает т-тебя или меня, мы валим. без вопросов. и дв-ва: если она начнет задават-ть тебе вопросы, выдумай что-ниб-будь или не отвечай. у тебя это хорошо получается. Инк беспристрастно хмыкнул, покосившись на место прямо под чужими глазницами вместо того, чтобы нормально встретиться с Эррором взглядом. – Не знал, что ты так можешь, – пробормотал он, слегка жмурясь, на что Эррор приподнял бровь. – мог-гу что? – озадаченно спросил он. – Менять цвет. Ты стал синим, – легко ответил Инк; его левая глазница была цветом магии Эррора, и Эррор зарылся лицом в свой шарф, чувствуя то, как его щеки горят еще сильнее от чужого внимания. Он шагнул вперед, поспешно меняя тему. – идем. помниш-шь, что я тебе говорил? – он тяжело вздохнул в ответ на пустое выражение лица Инка, направляясь к дверному проему. – импровизируй, – коротко кинул он Инку, который кивнул с умным видом. В трех прыжках он уже был у двери, Эррор в то время тащился за ним. Они оказались за деревянным прилавком хорошо освещенной маленькой кафешки, и привычное постукивание босых ног Инка по густому светло-желтому ковру было мягким и бесшумным. На стенах подобно картинам висели парочка грифельных досок, на которых элегантным, каллиграфическим мелом были написаны такие обычные вещи, как “Фирменное блюдо на сегодня” и “Суп дня”. Тут пахло теплотой и сладостью, подобно мускатному ореху, что резко отличалось от кислой вони переулка, и Эррор одобрительно втянул воздух носом, принюхиваясь. В паре метров от них стояла аккуратная касса, маленькие стеклянные витрины с разнообразием пирогов и пирожных, украшенные вишенками или клубникой, сияющими подобно драгоценным камням под мягким светом потолочных ламп, или покрытые толстым слоем сахарной пудры, словно иней на утренней траве. Зрачки Инка увеличились чуть ли не в три раза когда он на них глянул, заворачиваясь в формы огромных желтых звездочек; он напоминал кошку под действием кошачьей мяты, на что Эррор мягко посмеялся. Эррор отметил пустые стулья и столы, на которых стояли маленькие вазочки с веточками тимьяна… или розмарина? Он никогда не умел хорошо различать травы. Это было подтверждением того, что здесь больше не было кого-либо, кто их бы увидел, особенно с все еще опущенными на окнах ставнями, и Эррор позволил себе расслабиться – но только немного. Он все еще был готов в любой момент рвануть, но все же не так рьяно, как минуту назад. Это было милым маленьким кафе – ему пришлось неохотно признать. Но что-то все равно могло пойти не так. Услышав за собой глухой стук, он резко развернулся, и его глюки в тревоге размножились– но это была всего лишь курица-монстр, которая поставила кувшин с чем-то, что многообещающе пахло как кофе, на столешницу рядом с кассой и развернула два высоких раскладывающихся стульев, которые он не заметил. Она поставила их друг рядом с другом на обратно стороне стойки и выжидающе на них посмотрела. Инк радостно запрыгнул на один из стульев, и Эррор с опаской последовал за ним, ссутулившись усаживаясь на стул. Курица-монстр внимательно посмотрела на них, но, к счастью, в ее чертах не промелькнуло узнавание, и она тактично не затронула аномальные глюки и помехи Эррора; она также не упомянула тот факт, что их ладони все еще были связаны вместе, и их натянутые руки неловко свисали с сидений рядом с ними, все еще не касаясь друг друга. Она поставила две маленькие чашки на столешницу и наполнила их, на что Эррор неловко кивнул. – Не знаю, как Совет позволяет таким найденышам и бродяжкам как вы скитаться как потерянные цыплята! – с сочувствием прокудахтала она, таращась на них так, будто они в ее глазах стремительно сжимались в двух голодающих монстр-детей. Эррор нахмурился, но Инк подыгрывал ей как только мог, опуская свою голову и стараясь выглядеть как можно жалобнее. Эррор недовольно зыркнул на него, но Инк лишь незаметно ему подмигнул и вернулся к своему “горе мне!” виду. – А что за Совет? – с любопытством спросил Инк, обхватив чашку двумя руками и делая глоток своего напитка. Эррор сделал большой глоток кофе, и, взбодрившись, как можно сильнее дернул фаланги Инка с помощью ниток под столом, и Инк сдавленно вскрикнул, кидая на него обиженный взгляд. Эррор одарил его своим лучшим “ты же знаешь, что сделал” взглядом. Курица-монстр с жалостью посмотрела на него, похоже не услышав болезненный звук, изданный им. –Вы что, такие желторотые, что даже про Совет не знаете? Позор! Они зовут это место “безопасным убежищем”, хотя пол времени оно по организации напоминает больше свалку. Они должны предоставлять вам жилье! – несмотря на ее возмущенный тон, ей, казалось, критика этого “Совета” приносила чуть ли не удовольствие. Эррор перестал пытаться заглотить всю свою чашку кофе и стал внимательнее вслушиваться в чужие слова, позволяя своим мыслям зацепиться за то, что он знал об Омега Таймлайне. Ему бы действительно не помешала дополнительная информация. – Совет возглавляет Кор. Эт’ сокращение для Кор Фриск. Милый маленький цыпленочек, но несмотря на все их знания, они все еще маленький ребеночек, благослови их Звезды. Не буду винить их за положение дел, но вот честно, они же должны, ради бога, хотя бы жилье людям давать! – неодобрительно прокудахтала она, после чего ее клюв дернулся, и она помчалась обратно на кухню, откуда пришла, кинув через плечо “Две секундочки!”. Эррор сердито уставился на Инка, который присвоил себе вид круглоглазой невинности. Эррор быстро допил остатки своего кофе и поставил чашку на столешницу, прежде чем обхватить голову руками и издать рычащий звук страха, недовольства и истощения, хоть кофе и достаточно хорошо справлялся с последним. – А мне тут нравится, – бодро сказал Инк, раскачивая ногами, после выпивания своей доли кофе чуть энергичнее постукивая пальцами по столу. – н-ну, наслаждайся этим, пока можешь, потому-у что мы тут не останемся, – сказал Эррор, но уже не так резко, как ранее. Может, если Инк будет дружелюбным и разговорчивым, это им поможет? Похоже, курице-монстру он уже пришелся по нраву. У Инка всегда было такое влияние на людей. – Получите-распишитесь, цыпляточки! Два прекрасных завтрака! Заценили? – куриная леди внезапно появилась перед ними, заставив их обоих вздрогнуть, и поставила перед ними две тарелки. Эррор резко вдохнул, вылупив глаза на идеальные, пышные стопки оладий, щедро политые сиропом. Инк выглядел восхищенным, шепча благодарности благоговейным тоном, на что курица-монстр напротив них посмеялась, хотя она и выглядела довольной вызванной ей реакцией, гордо распушив свои перья. – Лучшие оладья во всем чертовом таймлайне, – заявила она, и Инк, все еще явно потрясенный, кивнул, правда Эррор практически ничем от него не отличался. – И вам безусловно нужно подкрепиться! Только посмотрите на этот ваш размер! – она кивнула на тонкие, как палка, запястья Инка, но тот покачал головой. – Я монстр-скелет, – отметил Инк, ухмыляясь, явно позабыв о своем образе печального монстра. – Да и я всегда был немножко худощавым. – Скелет, не-скелет, тебе все равно надо поесть, – твердо сказала курица-монстр и со стуком положила перед ними обоими два набора с ножами и вилками. В комнате стояла тишина, не считая стук столовых приборов о тарелки и признательное жевание на протяжение следующих двух минут, и Эррор, доев, тихо промычал. Ему не нравилось то, что ему вообще изначально нужно было есть, но он совсем забыл о блаженстве быть полностью заряженным и готовым. Инк точно так же выглядел очень счастливым, но когда он подхватил свою тарелку так, будто хотел ее вылизать, Эррор положил свою ладонь на ее середину, кидая Инку неодобрительный взгляд. – Ой! Все это, и я даже ваших имен еще не знаю! – воскликнула курица-монстр, собрав их тарелки и поставив их в сторону, и затем она повернулась к ним, глядя на них черными пытливыми глазами. Инк открыл свой рот чтобы ответить, и Эррор лихорадочно закашлялся, пытаясь быстро что-то придумать. – кхем. э-эм. я… демо, а это роки-и, – торопливо ответил Эррор, и затем ментально пнул себя, скривившись лицом. Демо? Роки? Да она наверняка на это не купится. Он косо глянул на Инка, и осознал еще одну проблему с этим. Он многозначительно расширил глазницы Инку. подыграй. пожалуйста. Глазницы Инка округлились, и он заморгал так часто, что его зрачки вспыхивали калейдоскопом различных цветов, за десять секунд перекручиваясь из вопросительных знаков в восклицательные знаки и затем звездочки. Затем он серьезно кивнул, глядя в ответ на курицу-монстра. – Да, я Роки. Приятно познакомиться, – вежливо повторил Инк, и Эррор молча выдохнул, в облегчении опуская плечи. Курица-монстр кивнула, к счастья без вопросов к ним, и важно протянула свою руку. – Я Джунипер, можете звать меня Джуни, – напыщенно заявила она, и Инк пожал ее протянутые перья своей рукой, фалангами утопая в мягком пуху. Инк внезапно ахнул, как только она отдернула протянутое крыло; настолько приглушенным и мягким был звук, что “Джуни” не услышала, но что точно услышал Эррор. Он был настораживающе схожим с тем звуком, который издал Инк узнав Эррора. Курица-монстр обернулась, приглядываясь на часы над дверью, ведущей к переулку, и к тому моменту, когда она повернулась, Инк выглядел относительно нормально, хоть его глазницы и были все еще широко раскрыты. – Ну что ж, цыплятки, мне нужно подготовить это место к открытию! Демо, да же? – она поманила его протянуть свободную руку, что он сделал, держа ее на расстоянии вытянутой руки так, чтобы она никого не касалась. Она с минуту порылась в различных выдвижных ящиках шкафа, прежде чем ликующе вытащить горстку легко узнаваемых золотых монет и со звоном вывалить их на ладонь Эррора. Эррор инстинктивно сомкнул фаланги вокруг холодного, твердого металла, бормоча тихое “спасибо”. Джуни пренебрежительно помахал рукой, она выглядела слегка опечаленной. – Не целое состояние, конечно, но этого должно быть достаточно на побольше еды, и вам не придется снова рыться в чужих мусорках! – расхохоталась она над своей шуткой, и ее плечи тряслись от смеха до того, как она успокоилась и посерьезнела, вглядываясь в них так, будто они были двумя непослушными, буйными детьми. – Ну-с, – твердо начала она, кидая им обоим слегка смягченный, обеспокоенный взгляд. – Вы двое присматривайте друг за другом, хорошо? Если вам нужно будет место для ночлега, советую пойти к вокзалу. Мимо него не пройдете, он прям тут, недалеко. Не делайте ничего безрассудного, и приходите в любое время, не стесняйтесь. Вы обязаны как-нибудь рассказать мне, как у вас дела. Инк кивнул, взгляд его был затуманенный и рассеянный, и Эррор пробурчал еще одно “спасибо”, прежде чем встать со стула и поспешить к дверному проему; Инк следовал за ним нетвердой походкой. – Ни пуха ни пера! – кинула им Джунипер напоследок, и Эррор захлопнул дверь в переулок, сверля Инка пристальным взглядом. – Я тоже ее помню! – выпалил он как только дверь захлопнулась, выплевывая эти слова так, будто они горели на его языке. – Я тут раньше был! Я приходил сюда и кушал эти оладьи! Со мной еще кто-то был… они… они были… Костлявые брови Инка нахмурились, и он зажмурил глазницы, роняя еще один бессильный, огорченный звук. – Я не знаю кто это был. Я… я не могу вспомнить, – беспомощно сказал он, обреченно, с тихим стуком, падая на колени, в отчаянии роняя голову в свои ладони. Эррор ожидал следующего всплеска эмоций. Он не последовал. Он неловко наблюдал за тем, как Инк оставался неподвижным на земле, все еще лицом вжимаясь в свои руки так, будто пытался в них сбежать. Эррор моргнул, не зная что делать. До этого момент Инк был таким жизнерадостным, и редко когда грустил до того, как все это произошло. Эррору однозначно никогда не приходилось иметь с этим дело, это точно. Он подумывал о том, чтобы приказать ему встать и идти дальше, но в сгорбленной позе Инка было определенное напряжение, подсказывающее ему, что это было бы тратой времени. Небо над ними выглядело по-издевательски ярким и безоблачным, и Эррор с трудом сдерживал желание посмотреть на него с презрением. Сосредоточься. …Осторожно он сел на безопасном от Инка расстоянии, неловко подобрав под себя ноги. Его взгляд упал на пол. – …а ч-что ты помнишь? – тихо спросил Эррор, и Инк поднял голову со своих ладоней; острые кончики фаланг остановились на его подбородке, пока он молча уставился на Эррора. В течение нескольких отвратительных, продолжительных секунд Эррор думал, что как-то сказал что-то катастрофически щекотливое, пока Инк не заговорил. – Цвета. – ц-ц-цвета? – неуверенно повторил он, и Инк серьезно кивнул, скрестив свои ноги таким же образом, как и Эррор. – Всевозможные цвета. Синий, зеленый, желтый, красный, фиолетовый, розовый – все на мне. Это было чудесно. Правда, не знаю, что потом произошло, – произнес Инк слегка мечтательным голосом, и сбитый с толку Эррор медленно кивнул. Цвета? Неужели Защитник наконец лишился оставшегося у него рассудка? – Но синий не был твоим цветом, он был более… ярким. Твой синий больше такой, эм, лавандовый? – Инк подпер подбородок рукой, пристально на него глядя, склонив голову на бок. – Неа, скорее светло-лазурный. Или ультрамариновый, – размышлял Инк, и у недоуменного Эррора вырвался смешок. Он вскинул бровь. Типичный Инк — гадающий, какого именно оттенка синего была его магия. – знаешь какого цвета твоя кофта? – спросил Эррор, на что Инк покачал головой. Ухмылка Эррора стала шире. – гряз-pно-коричневого, – Инк надул свои щеки, скрещивая руки на своей груди в знак протеста. – Я подобрал для твоих струн красивые названия цветов, и ты вот берешь и называешь мой цвет цветом грязи? – сказал Инк, приложив руку ко лбу в знак притворного оскорбления. Эррор пожал плечами, и Инк выпрямился, прожигая его решительным взглядом. – Твое пальто цвета подгоревшего тоста. – гов-ворит парень в футболке цветом плесени. – Ага, да, а вот ты– Ни один из них не заметил то, как они начали входить из переулка; с тяжестью М в его кармане и натяжением нитей на его фалангах, Эррор почувствовал крошечный проблеск НАДЕЖДЫ в своей груди.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!