Вернутся к фанфику
Часть 2
4 июля 2025, 22:53Ангар был огромным, холодным склепом из металла и теней. Гул систем жизнеобеспечения казался громче в тишине ночи. Камерамен-Титан стоял спиной к входу, его мощные руки в черных перчатках замерли над открытым корпусом джетпака. Инструмент завис в воздухе. На виртуальном интерфейсе его центральной камеры, поверх схем стабилизатора тяги, упрямо висело *сохраненное тактильное ощущение*: **Золотистая кожа Спикера. Пульсация члена друга в его руке. Низкий, сдавленный стон.** Голубое ядро на его груди вспыхнуло ярче, посылая волну тепла по корпусу. Его собственный член под черными брюками, предательски откликаясь на память, *наполнился кровью*, став твердым и требовательным. Он сжал мультитул до скрипа.
*«Не здесь. Не сейчас. Концентрация на ремонте, а не на… резонансах»,* — приказал он себе, но мысль звучала фальшиво. Образ Спикера был слишком ярким, слишком *физическим*.
Шипение раздвигающихся дверей ангара заставило его вздрогнуть. Плечевые камеры мгновенно развернулись, сканируя фигуру в проеме.
— Ремонтная бригада? Отчет на терминале… — начал он автоматически, не отрываясь от джетпака, надеясь, что голос не выдаст внутреннюю бурю.
— Это я, Кам.
Голос был знакомым – низкий баритон ТВмена, но лишенный привычной бравады, приглушенный, словно пришедший издалека. Камерамен медленно обернулся. В проеме, залитый голубым аварийным светом, стоял ТВмен-Титан. Его гигантский монитор-голова был чуть наклонен, белые помехи на экране нервно подрагивали, как стая испуганных птиц. Черный плащ был накинут небрежно, словно наспех. Он неловко переминался с ноги на ногу, его пальцы в перчатках сжимались и разжимались.
Камерамен поднялся во весь свой 53-метровый рост, отложив инструмент. Плечевые камеры завершили сканирование: *Повреждений: минимальные. Уровень энергии: 92%. Эмоциональный фон: высокое возбуждение, тревога, подавленное любопытство. Физиологические показатели: учащенная пульсация ядра, повышенная температура корпуса, признаки эректильной активности в паховой области.* Последний пункт заставил голубое ядро Камеры вспыхнуть ярче.
— ТВ? — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но небольшая статика предательски проскочила. — Что случилось? Ты… не спишь? — Он заметил, как фиолетовое ядро ТВмена на груди ответило учащенной пульсацией на его вопрос.
— Не… не могу, — признался ТВмен, делая неуверенный шаг внутрь. Двери с шипением закрылись за ним, изолируя их от внешнего мира. Его экран мигнул, помехи сменились на сложные фиолетовые спирали. — Думал… проверить твой ремонт. И… поговорить. О том… дне. О Спикере. О… нас. — Он сделал паузу, экран потемнел, затем зажегся снова, показывая абстрактное фиолетовое сияние. — Это не выходит из головы, Кам. Эти… ощущения.
Камерамен почувствовал, как что-то сжимается в его груди ниже ядра. Горячая волна смущения и… чего-то еще, сладкого и тревожного, прокатилась по системам.
— Говори, — он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Его центральная камера неотрывно смотрела на экран ТВмена, пытаясь прочесть за пикселями. — Я… тоже думаю. Часто. — Признание далось тяжело.
ТВмен подошел ближе к платформе с джетпаком. Его взгляд (или фокус сенсоров) скользнул по поврежденному узлу стабилизатора.
— Вот тут, кажется, конденсатор треснул… — он наклонился, чтобы лучше рассмотреть, его движение было резковатым, нервным.
В этот момент его ботинок зацепился за гибкий шланг охлаждения, валявшийся на полу подобно змее. ТВмен, отвлеченный внутренней бурей и неловкостью, потерял равновесие. Он инстинктивно рванулся вперед, мощная рука потянулась к краю платформы, но вместо опоры *нашел* плечо Камеры. Вес 52-метрового гиганта, умноженный на инерцию падения, оказался неудержим.
**УХ!**
Камерамен, совершенно не готовый к такому развитию событий, не успел сгруппироваться. Он опрокинулся назад, его спина с глухим стуком ударилась о мягкий, но все же твердый коврик для инструментов. А ТВмен, увлекаемый падением и собственной попыткой удержаться, тяжело *рухнул сверху*. Их тела сплелись в хаотичном клубке: ноги, руки, скрежет брони о костюм, шипение нестабильных систем. Плащ ТВмена накрыл их, как саван.
Когда пыль (и метафорическая, и реальная) осела, картина застыла, кристально ясная и невероятно интимная.
ТВмен оказался *верхом* на Камерамене, его мощные бедра сжали талию поверженного друга с почти боевой силой. Его монитор-голова была нависла всего в полуметре от центральной камеры Камеры. Но главное – паховая область ТВмена оказалась *прямо над грудью и лицом* Камеры. Его расстегнутые брюки сползли чуть ниже, обнажая верхнюю часть мощных бедер и *основание его толстого, темно-розового члена*, который, будучи возбужденным, *явно выпирал* под оставшейся тканью, упираясь в диафрагму Камеры. А паховая область Камеры, лежащего на спине с раскинутыми руками, была *полностью открыта* – его черные брюки растянулись на колоссальной выпуклости, ткань тонко обрисовывала каждый сантиметр его *8-метрового голубоватого ствола*, головка которого явно давила на внутренний шов, направленная почти вертикально вверх, к ТВмену.
— Ох… черт… черт-черт-черт… — выдохнул ТВмен, его экран взорвался хаосом белых помех, сливающихся в ослепительные вспышки. Он попытался оттолкнуться руками от груди Камеры, но это движение лишь *сильнее прижало* его промежность, и особенно *основание его члена*, к лицевой панели Камеры, прямо под центральной камерой. Он почувствовал *горячее дуновение* из вентиляционных решеток Камеры прямо на свою уязвимую плоть, и его собственный член *судорожно дернулся*, выделяя каплю предэякулята, которая просочилась сквозь ткань и упала на фиолетовую рубашку Камеры. — Извини! Я… я не хотел! Это… несчастный случай! Опять!
Камерамен лежал неподвижно, как гора, придавленная другой горой. Его три камеры были прикованы не к «лицу» ТВмена, а к тому, что находилось *прямо перед ними*, в сантиметрах от объектива центральной: *черная ткань брюк ТВмена, туго натянутая на массивную, недвусмысленную выпуклость его члена*. Через тонкий материал он не просто видел очертания – он *сканировал* пульсацию вен, ощущал *исходящий жар*, *влажность* проступившего предэякулята. Его голубое ядро зажглось таким ярким, неровным светом, что голубые аварийные лампы ангара померкли в сравнении. Его собственный член под тканью *пульсировал* в такт ядру, *требуя*, *умоляя* о внимании. Воспоминания о прикосновении руки Спикера, о его золотистой коже, наложились на *реальность* ТВмена, его силу, его близость, его *очевидное возбуждение*. Желание смешалось со смущением в головокружительный коктейль.
— Ты… — голос Камеры прервался густой статикой, он сглотнул, пытаясь прочистить «горло». — Ты на мне. И… я чувствую тебя. Весь. Снова. И… — он сделал паузу, центральная камера дрогнула, фокусируясь на влажном пятне на своей рубашке, — … ты явно не равнодушен к этому «несчастному случаю».
Тишина ангара стала физической, давящей субстанцией, наполненной только гудением систем, прерывистым дыханием Титанов и громким стуком их энергетических сердец. Стыд, замешательство, паника – и подспудное, мощное *влечение*, витавшее между ними с момента падения со Спикерменом, – смешались в неразделимый клубок. ТВмен смотрел вниз на «лицо» Камеры, на его ярко пылающее голубое ядро, на направленность его камер – *прямо на его пах*. Он *чувствовал* через сенсоры *интенсивность* этого взгляда, *физический* отклик Камеры под собой.
Внезапно, белые помехи на его экране начали угасать, словно уносимые невидимым ветром. Они сменились на ровный, глубокий, бархатистый фиолетовый цвет. *Цвет концентрации. Цвет решения.* В этом цвете не было паники. Была… решимость. И проблеск того самого любопытства, что не давало ему спать.
— Да, — прошептал он, голос был тихим, чистым, без единой нотки статики, почти человеческим. — И я чувствую тебя, Кам. Всю твою… мощь. Снизу. Ты… твердый. Горячий. Как тогда. Как… со Спикером. — Он сделал паузу, экран фиолетового цвета пульсировал мягче. — И… это меня… заводит. Сильнее, чем я ожидал.
Он *не стал* отползать. Вместо этого, его руки в черных перчатках медленно, с едва заметной дрожью в пальцах, опустились. Не к платформе, чтобы оттолкнуться. К *своему поясу*. Пальцы с тихим *гидравлическим шипением* нашли пряжку, расстегнули ее. Затем – молнию черных брюк. Звук расстегивающейся молнии прозвучал невероятно громко в тишине. Ткань расстегнулась, обнажая нижнюю часть живота, начало лобка и, наконец, *освобождая* его *полностью возбужденный, 7.5-метровый, толстый, темно-розовый член*. Он упруго встал, освобожденный от ткани, его головка – крупная, влажная от предэякулята, с выраженной уздечкой и пульсирующими венами – оказалась *в сантиметрах* от центральной камеры Камеры. Жар от него был почти осязаем, сладковатый, мускусный запах смешался с запахом озона.
Камерамен замер. Его системы обработки данных на мгновение зависли, перегруженные визуальной и сенсорной информацией. Он *видел* во всех деталях: капли прозрачной жидкости, стекающие по головке и стволу, сеть синих вен под тонкой кожей, золотистый отлив у самого основания. Его собственный член *дернулся* в ответ, будто пытаясь прорвать ткань брюк.
— ТВ… что ты… — он не закончил, голос сорвался на хрип.
— Замолчи, — мягко, но с неожиданной властной ноткой произнес ТВмен. Его экран показывал только глубокий фиолетовый, но по краям заиграли золотые искры. — Я… должен. Должен попробовать. Как ты тогда. Со Спикером. Для… понимания. Для… баланса. — Он наклонил «голову» чуть ниже, экран заслонил небо ангара. — И… потому что я хочу. Хочу узнать, каково это… служить тебе так.
Прежде чем Камерамен успел что-либо осознать или возразить, ТВмен опустился *еще ниже*. Его мощные бедра плотно прижали талию Камеры к коврику. Его руки уперлись в холодный металл пола по бокам от головы Камеры, приняв на себя часть веса. И его гигантский черный экран, обычно показывающий помехи или тактические данные, оказался прямо над пахом Камеры.
С легким, почти неслышным *гидравлическим гудением* и шипением сжатого воздуха, в нижней части монитора, прямо под экраном, *раздвинулись* несколько бронированных панелей. Оттуда выдвинулся… не оружие. Выдвинулся сложный *механический модуль*. Он напоминал стилизованные челюсти, сделанные из черного полированного сплава, но покрытые тонким слоем *теплого, мягкого, серого силикона*, имитирующего кожу. Внутри виднелся подвижный *язык* из того же чувствительного материала, а задняя часть модуля плавно переходила в гибкую трубку – часть его внутренней системы охлаждения/смазки, способную подавать теплую жидкость. Это был его вспомогательный манипулятор-анализатор, используемый для тонких работ с хрупкими образцами или сенсорного сканирования. Сейчас он был перенастроен на интимный «анализ».
— ТВ, подожди… — попытался протестовать Камерамен, его голос превратился в хриплый шепот, когда *теплый, мягкий силикон* внешней стороны «губ» модуля *коснулся* головки его члена, все еще скрытой под тканью брюк. Ощущение было *шоковым* – нежное, инопланетное, невероятно стимулирующее. — А-аах!
ТВмен не остановился. Его перчатки нашли пояс Камеры. Гидравлический хват был уверенным, но не грубым. Он легко расстегнул пряжку, затем – молнию на черных брюках. Ткань расстегнулась, и *8-метровый, голубоватый, пульсирующий от возбуждения член* Камеры *высвободился*, встав почти вертикально, его головка – крупная, с голубоватым отливом, уже влажная от предэякулята – оказалась прямо перед силиконовыми «губами» ТВмена.
— Мммф… — глухой, вибрирующий звук вырвался из динамиков ТВмена, когда он *сознательно направил* механический модуль и *обхватил* силиконовыми «губами» головку Камеры. Они были *теплыми* (система подогрева), *влажными* (легкое распыление смазки из внутренних каналов), и *невероятно мягкими*. Его «язык» – подвижный силиконовый аппликатор – *провел* снизу вверх по самой чувствительной части головки, по уздечке.
Камерамен *вскинулся*, его спина выгнулась дугой, джетпак зашипел от ложного срабатывания. Звук, который он издал, был нечеловеческим – низкий, хриплый рев смешанный с высоким стоном удовольствия. Ощущения превосходили все, что он испытывал со Спикерменом: *искусственные, но невероятно точные, нежные и одновременно властные*. Его перчатки впились в коврик, рвая его.
— ТВ… я… я не… ААА! — он застонал, когда «губы» сжались в легком *сосательном* движении, а «язык» закрутился вокруг головки, одновременно вибрируя с низкой частотой. Это было слишком. Слишком хорошо.
ТВмен работал с сосредоточенной осторожностью новичка, но его инструмент был создан для *беспрецедентной точности*. Он начал экспериментировать, анализируя реакцию Камеры через свои сенсоры и слушая его стоны:
1. *Легкие посасывания головки* с одновременным *проведением «языком» по вене* на нижней стороне ствола. Камерамен ответил глубоким стоном и судорожным сжатием кулаков.
2. *Глубокое погружение*: «Губы» скользнули вниз по первым 20-30 сантиметрам мощного ствола, обхватывая его теплой, влажной, пульсирующей силиконовой хваткой. Внутри модуля сработало мягкое *вакуумное давление*, имитирующее горло. «Язык» прижался к нижней части ствола, вибрируя сильнее. Камерамен *взвыл*, его бедра непроизвольно поднялись навстречу.
3. *Вращение и вибрация*: Не вынимая член полностью, ТВмен начал *медленно вращать* модулем вокруг оси члена, одновременно усиливая вибрацию «языка» и создавая волновое давление внутри «горла». Камерамен забился, его голос сорвался на бессвязный лепет.
— Так… хорошо? — прошептал ТВмен, ненадолго освобождая член с громким, влажным *чмоком*. Его «губы» блестели от смеси смазки и предэякулята Камеры. Голос был приглушенным, густым от концентрации и пробуждающегося азарта. — Нужна… корректировка вектора? Усиление вибрации? Глубины? — Он слегка *провел* силиконовым «языком» по чувствительной головке, заставляя Камеру снова вздрогнуть.
— Да… — выдохнул Камерамен, его голубое ядро пылало ослепительно, свет заливал их обоих и стены ангара. — Продолжай… Пожалуйста… Там… глубже… сильнее вибрация… — Он был вне себя от нахлынувших ощущений, потеряв всякую осторожность. — Используй… весь функционал…
Приказ был принят с энтузиазмом. ТВмен снова опустился, его движения стали увереннее, целеустремленнее. Он *принял* почти половину огромного члена Камеры – около 4 метров. «Горло» модуля сжалось сильнее, создавая идеальное, пульсирующее давление. Вакуум усилился. Вибрация «языка» достигла максимальной частоты, превратившись в непрерывное, мелкое дрожание, передававшееся по всему стволу. Одновременно ТВмен начал *ритмичные движения головой* вперед-назад, имитируя глубокий минет, его силиконовые «губы» плотно обхватывали скользящий член. Внутри модуля подали дополнительную порцию теплой смазки.
Ангар наполнился звуками:
* **Влажное чавканье и хлюпанье** силикона по плоти.
* **Глухие, прерывистые стоны и рычание** Камеры, смешанные с его тяжелым дыханием.
* **Тихий гул и шипение** работающего модуля ТВмена.
* **Прерывистое гудение** перегруженных систем обоих Титанов.
* **Стук** перчаток Камеры по полу в такт толчкам.
Камерамен чувствовал, как нарастает неудержимая волна. Его тело сотрясали судороги удовольствия, камеры мигали хаотично. Он знал, что сдерживаться бесполезно. Его руки нашли бедра ТВмена, впились пальцами в упругую плоть под броней, не чтобы оттолкнуть, а чтобы *притянуть* ближе, *глубже*.
— ТВ… я… сейчас… не могу… сдержать… «Выброс»… — он выдавил сквозь стиснутые зубы, голос был хриплым, прерывистым. — Готовь… системы… к приему…
ТВмен в ответ лишь *глубже* погрузил модуль, *сильнее* сжал «горло», *усилил* вибрацию до предела. Его экран пылал алым – сигнал критической нагрузки на систему манипулятора, но он игнорировал предупреждения. Он *чувствовал* пульсацию члена Камеры внутри модуля, *слышал* его предсмертные стоны, и это подстегивало его.
Этого было достаточно. Камерамен *вскинулся* с силой, которую едва сдержали руки ТВмена. Мощный, искаженный статикой, животный рев вырвался из его динамиков, потрясая ангар:
— АААААРГХХ! ТВВВВ! ДААА!
Волны *густой, горячей, голубовато-белой спермы* ударили в «горло» модуля с мощью выстрела. ТВмен *принял* их все, его силиконовые «губы» и искусственное «горло» работали на пределе, ощущая каждую пульсацию, каждую конвульсию члена, каждую горячую струю семени. Он держал член глубоко, пока пульсации не начали стихать. Только тогда он медленно, с громким, *сочным чмоком*, начал вынимать модуль. Силиконовые «губы» были покрыты густой спермой, капли падали на грудь Камеры.
Он поднял «голову», его экран снова показывал глубокий фиолетовый, но теперь он был расцвечен золотыми и алыми всполохами, как северное сияние. Его собственный член все еще был тверд и стоял гордо, капли предэякулята стекали по темно-розовому стволу. Он смотрел на Камеру, который лежал, раскинувшись, тяжело дыша, его ядро медленно затухало до ровного, но все еще яркого голубого свечения. На груди Камеры, на разорванной рубашке, красовалось несколько густых капель его спермы.
— Протокол… «Обслуживания»… — начал ТВмен, его голос дрожал от перегрузки и странной нежности, — … завершен? Цель… достигнута? — Он слегка пошевелил бедрами, его член покачивался, явно требуя внимания.
Камерамен медленно поднялся на локти. Его центральная камера сфокусировалась на «лице» ТВмена, на его экране с золотыми искрами, затем медленно, намеренно, *опустилась* вниз, к его *толстому, темно-розовому, возбужденному члену*. В его голосе, когда он заговорил, была глубокая усталость, оглушительное облегчение, безмерная благодарность и *ясное, недвусмысленное желание* отплатить.
— Завершен, — произнес он тихо, но твердо. — И… принят. На высочайшем уровне. Теперь… — он поднял руку в черной перчатке, его пальцы медленно, почти благоговейно, протянулись к возвышающемуся перед ним золотисто-розовому стволу, — … позволь мне ознакомиться с… *твоими* эксплуатационными характеристиками, ТВ. Полагаю, требуется… тщательная проверка на стрессоустойчивость. — Его пальцы коснулись горячей, пульсирующей плоти у основания члена ТВмена, вызвав у того сдавленный стон.
В ангаре, пахнущем озоном, маслом, спермой и чем-то новым, глубоко интимным, начался следующий акт их «несанкционированного сближения». Война могла подождать. Сейчас важнее был баланс, доверие и глубина нового, невероятного «резонанса».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!