Часть 2

      Эндрю узнал этот запах. Узнал - и возненавидел, что узнал. Этот омега пахнет мягко и уютно как, когда истинный спит рядом. Когда утро тёплое, и никто не кричит. Когда тишина в комнате - это не угроза, а покой.       Он стоял у дверного косяка и смотрел, как Нил - этот Нил, из будущего, - сидит на диване с кружкой чая. Остальные Лисы расположились рядом: Кевин напряжённый, Ники прижавшись сбоку, Рене как всегда мягко настороженная. А Нил рассказывал. - У нас… мир не стал безопаснее. Но мы выстояли. «Лисы» всё ещё играют. Хоть мы и выпустились и в других командах. Дэн продолжила дело Тренера и набирает таких же проблемных и тренирует. Тренер с Эбби нянчится с внуком. Мы выиграли националку однажды. Было тяжело, но мы сделали это. — откуда у тренера внук? - спросил Аарон. - тайный сын объявился хаха. Не рассказывайте никому, хорошо? Я не могу рассказать слишком много - это может изменить ваше будущее. Я не имею права, иначе все изменится, ваше будущее будет немного неспокойным, а потом пойдет на лад. там откуда я все вы живете счастливо.       Эндрю не двигался. Не спрашивал. Но его пальцы в кармане сжались до боли. Нил выглядел иначе. Не только внешне. Он держался по-другому: спокойнее, зрелее, будто знал свою ценность. Альфа - настоящий альфа - пометил его. Сделал своим. И в нём развивалась ещё одна жизнь, плод этого союза. Эндрю чувствовал её запах, нежный, скрытый под слоем усталости. Ему хотелось сорваться и… спросить. Убедиться. Или разрушиться окончательно. Позже, когда остальные ушли спать, он остался. Нил стоял у окна, глядя в тёмное стекло. — ты помечен. Кто он? - Эндрю сказал это хрипло, почти не узнав свой голос. Нил не обернулся. — Я не могу сказать. — Он твой истинный? — Да. — Вы… связаны? — Уже много лет.       Тишина. Неловкая, как капля яда на языке. Эндрю сжал челюсть. Значит у него не один истинный, подумал он. Он хотел спросит почувствовал ли Нил истинность и с ним, но у него нет права спрашивать. — Дочки. Этот. - Он кивнул на живот. - Это всё он?       Нил закрыл глаза. — Я хочу домой, Эндрю. - выдохнул с грустью - К своей семье.       Это был не ответ. Это была молитва. Эндрю слышал в этих словах тоску, такую глубокую, что она резала. Омега тосковал. По кому-то. По нему. И всё же - он не повернулся к нему. Не приблизился. Не сказал: ты. Эндрю ушёл, не закрыв за собой дверь.