Вернутся к фанфику
1. Как Его Величество отправился в дорогу
30 июня 2025, 21:37«И вот ничто ведь не предвещало. Однако верно умные люди говорят: когда небо безоблачно и ясно, жди, сука, что ворона тебе на башку нагадит. Одним прекрасным утром наш мудрый милостивый правитель решил снизойти своей сиятельной персоной до всякого обоссанного быдла, мимикрируя под оное самое в меру своего разумения. Конспирация, как вы понимаете, просто охуеть какая! План, надежный как махакамские часы, если я все правильно понимаю!»
***
Из замка пришлось выбираться потайными ходами. Горожанам совсем не нужно знать о том, что король отправился странствовать в образе простого паломника. Король отбыл по делам — и хватит им. Многие знания — многие печали.
Фольтест выглядел положительно взволнованным предстоящим путешествием. Взволнованным и довольным. Он шутил и то и дело, посмеиваясь, потирал руки, предлагая Роше тоже представить, как же сейчас паникует оставленная на произвол судьбы знать. Вместо короны и коллара король надел темный капюшон с фестонами в виде кленовых листьев, вместо длинного алого сюрко — алое же коттарди. Все-таки даже в своей личине паломника Фольтест оставался человеком благородного происхождения, которому не пристала одежда бедноты. Довершали наряд мягкие кожаные сапоги с острыми носами и двухцветные шоссы. Вернон ограничился тем, что сменил гамбезон на простой, темный — никаких цветов короля, никаких армейских знаков отличия.
На небольшом отдалении от городских ворот их ждал Талер с двумя гружеными поклажей ослицами (лошади — дорого и приметно, паломникам пристала скромность).
— Фиалка и Ромашка, — объявил Талер, передавая поводья. — Хотя глубоко сомневаюсь, что твари в принципе понимают, что у них есть имена. Ну, вашвеличество, удачного вам путешествия. Вы, только, не забудьте имя себе попроще придумать: Матеуш или Влодек… да что уж там… какой из вас к бесам Влодек…
— Ты, Вернон, обращайся ко мне по-простому: «господин», — милостиво кивнул Фольтест. — На крайний случай согласен назваться Августом.
Талер, с усмешкой откланявшись, поспешил исчезнуть, и Фольтест со слегка растерянной улыбкой перевел взгляд на необъятные просторы.
— Ну вот, мы сделали это! Вся Темерия перед нами как на ладони.
— Так точно ваше величество, — кивнул Вернон. — Во всем своем естестве. Как оно есть.
Оба со вздохом посмотрели вдаль. Мощеная дорога очень быстро заканчивалась — и дальше начинался утоптанный большак, над которым ветер гонял мелкую пыль. Слева между холмами змеилась, то появляясь, то пропадая, сверкающая лента реки Исмена. За ней начинались горы Махакама, но на таком расстоянии они терялись, сливаясь с синевой неба. Справа — поля быстро сменялись лесами, светлые пятна лиственных зарослей чередовались с краснолесьем, густая темная хвоя как будто даже поглощала свет. После этих лесов шли знаменитые веленские болота, богатые торфом, нежитью и клюквой, которые отсюда было не разглядеть.
Еще раз вздохнув с удивительно умиленным видом, Фольтест взобрался в седло и взялся за поводья.
— Любоваться можно сколько угодно. Но пора бы и отправляться. Что ж, Вернон, веди! — Роше недоуменно уставился на короля.
— Я думал у вас есть план! — Фольтест ответил ему таким же недоумевающим взглядом.
— А я думал, что у тебя! — Вернон в растерянности потер загривок.
— Ну-у… в Заваде, это в нескольких днях пути отсюда, вроде как скоро ярмарка. Она же Колбасный День. Сходим туда?
— Так в путь! — лучезарно улыбаясь, провозгласил Фольтест и пятками ударил ослицу по бокам.
***
Ноги в длинных стременах почти доставали до земли и быстро запачкались пылью, которую каждое дуновение ветра вздымало с утоптанной дороги. Ослицы шли не благодаря понуканию, а скорее потому что их направили в ту сторону, куда они совсем не прочь пойти. Эта неспешность должна была действовать на нервы такой неугомонной личности как Фольтест. Вернон, например, чувствовал нарастающее раздражение, с которым никак не мог сладить. Король же выглядел прямо-таки умиротворенно, снисходительно кивая возницам встреченных телег или путникам. Пару раз им пришлось свернуть, пропуская разукрашенные и раззолоченные кортежи знати, что Фольтеста повеселило — пассажиры-то и не знают, кого заставили уступить им дорогу!
Мысли были под стать ослицам — медленные, но упорные. Роше снова и снова размышлял о том, достаточно ли подробные указания на время своего «паломничества» отдал Фольтест, охватили ли распоряжения все стороны жизни столицы и страны. А ну как пожар? А ну как эпидемия?!
— Ты слишком громко думаешь, — пожурил его Фольтест. — Еще немного и начнешь булькать, как котелок на костре.
— Мой государь… — начал было Вернон. Фольтест погрозил ему пальцем. — Прошу прощения. Господин, путь до ярмарки займет не один день, если вы согласитесь ограничиться посещением деревни поближе, то мы сможем вернуться куда раньше…
— Бульк! — только и ответил Фольтест, оставшись совершенно безучастным к его тревогам. — Я же говорю: в самом деле как котелок! Право, Вернон, твоё предложение лишает всю затею смысла! Пойми: я не хочу просто так бесцельно шляться по стране. Я видел Темерию в полном латном доспехе, я видел её, убранную цветами и лентами, в самые разудалые празднества. Теперь я хочу видеть её непричесанной, только что проснувшейся, когда она еще не почистила зубы и от дыхания несет вчерашним ужином!
Роше покачал головой, признавая поражение. Конечно, его так и тянуло возразить, что Фольтест отнюдь не сидит в четырех стенах как принцесса из сказок, у которой из видов только пяльца, и ему было на что насмотреться к своим годам, но он прикусил язык. Фольтест воодушевился и ничто теперь не могло свернуть его с пути, даже если этот путь пролегал по пыльным дорогам и глухим деревням, а преодолевать его планировалось верхом на самых неторопливых из ослиц, какие только рождались в Темерии.
Самых неторопливых и самых упрямых. Когда солнце начало уже клониться к закату, а из придорожных запыленных кустов чертополоха и цикория начало тянуть холодком, ослицы вдруг встали на перекрестке как раз перед потемневшим от дождей дорожным указателем. Дорога направо вела в Заваду, налево — в Элландер. Осоловевший от размеренного шага за долгий и жаркий день Фольтест недоуменно заморгал, не понимая причину остановки, и потрепал ослицу по жесткой гриве.
— Ты чего это?
Ромашка подвигала губами и не ответила, опуская голову к дороге. Фиалка, подумав, направилась к обочине, невзирая на попытки Роше удержать её на месте. Зайдя по холку в заросли чертополоха, она принялась с меланхоличным видом разыскивать стебли повкуснее.
В намеченный план подобные перерывы не входили. Они собирались до темноты добраться до постоялого двора, чтобы не ночевать в зарослях пырея под ближайшей березой, однако ослицы придерживались иного мнения — они отказывались идти дальше и разве что прядали ушами, никак иначе не реагируя на понукания и проклятья.
— Да что за бесы в вас вселились?! — ругался Фольтест, изо всех сил дергая за поводья и пятками сжимая бока ослицы. Ромашка не сдвинулась и на фут. — На постоялом дворе отдохнешь!
— Кажется, они не очень хотят идти в сторону Завады.
— И что, мы так просто их послушаемся?! — Фольтест замахнулся, но бить Ромашку всё-таки не стал. — Ты, тварь бессловесная, будешь мне указывать, что делать и куда идти?!
Роше попытался подтолкнуть Фиалку и заставить выйти из чертополоха, но только получил хвостом по лицу. Вряд ли намеренно, однако очень точно. Фольтест рассмеялся в голос и, спешившись, похлопал ослицу по холке.
— Да уж, хороши мы — какие-то скотины решили, что будут вместо нас прокладывать путь, а мы и послушались в самом деле! — Ромашка фыркнула и со все тем же видом глубокой задумчивости медленно двинулась в направлении Элландера. Фиалка высунула морду из чертополоха и последовала за товаркой.
— В той стороне тоже есть постоялый двор поплоше, точнее, корчма. Кажется, называется «Гусиная гузка»… — начал Роше. Фольтест пожал плечами.
— Значит переночуем там. Что до наших упрямых скотин — это же просто животные. Мы-то существа разумные, а значит все равно сможем вернуть их на нужный нам путь. Сейчас двинемся туда, куда они желают, а завтра как-нибудь выманим туда, куда желаем направиться мы.
***
— Хозяин! Корма моим ослицам, а мне и моему верному оруженосцу — пива да поесть, и побыстрее! — Фольтест широко распахнул тяжелую дверь и замер на пороге.
Собравшиеся в темной корчме, пропахшей пивом и капустой, люди удивленно посмотрели на него. Даже игравшие в углу в гвинт прервались. В алом коттарди, двухцветных шоссах и с разметавшимися поверх темной пелерины капюшона рыжими волосами Фольтест выглядел величественным, как запылившееся и совсем немного смердящее ослом видение героя старой баллады.
— Ваш вечер, как я погляжу, полон безмятежных увеселений, но не откажите скромным паломникам в возможности перевести дух перед долгим путешествием! — не сбавлял громкости Фольтест. Воспользовавшись всеобщим смятением, один из игроков украдкой поменял карту с рук на карту из колоды.
Накрепко привязав ослиц к коновязи, Вернон поспешил объяснить хозяину корчмы, что господин его желает переночевать в тепле и уюте, ну а прежде — поесть и выпить, и чтобы об их ослицах также позаботились. Вытащив из кошеля монету, Вернон постучал ей по прилавку. Расторопно пряча монету в кармане передника, хозяин корчмы кивнул ему с той самой полной почтения важностью, которая отличает его племя из постоялых дворов, таверн и кабаков всего континента в момент, когда они понимают, что имеют дело с господами при деньгах. Висевший на стене за его спиной грубо намалеванный на широкой доске герб Темерии соседствовал с таким же неаккуратным гербом владельца этих земель — графа Маравеля.
Фольтест, сам азартный картежник, разумеется заметил игравших, и сколь бы его ни утомила поездка, он немедленно присоединился к их беседе, как и всегда совершенно естественно вписавшись в компанию.
— Зосиму сегодня страшно везет — никто не может его обыграть! — сообщил король Вернону, когда тот подошел, чтобы поставить возле его локтя кружку пива и тарелку с тушеной капустой и мясом. Зосим, краснолюд, заросший нечесаной бородой почти до самых глаз, усмехнулся, и чудом было одно то, что эту усмешку удавалось разглядеть за всклокоченными волосами. — Вот этот добрый человек по имени Мятлик пытается изо всех сил, но пока карта не идет.
— Удача отвернулась от меня! — воскликнул упомянутый Мятлик, патетически воздевая руки. Даже несмотря на франтовские, удивительные в этой глуши завитые усики и кудрявые волосы до плеч, заметно было его родство с эльфами. Полуэльф? Возможно. Вряд ли квартерон, слишком острые скулы.
— Эх, мне бы мою колоду… — Фольтест потирал руки, следя за партией. Однако Вернону на приказ предоставить господину его карты осталось лишь виновато пожать плечами — о том, что Фольтест собирается в своем паломничестве еще и в гвинт играть, он совершенно не подумал и, пожалуй, правильно сделал. Завидная коллекция карт Его Величества не только могла бы стать поводом для ограбления, но и с головой выдала бы его исключительно высокое происхождение. Фольтест точно догадался о мыслях Вернона и махнул рукой. — А впрочем ты прав, это было бы не доблестно. Добрый человек, одолжи мне твои карты, — обратился он к Мятлику, обезоруживающе уверенный в том, что не услышит отказа. — Но что же ты истуканом стоишь, Вернон, угости и наших новых знакомых! Что мы одни будем с тобой трапезничать, пока они тут только пиво тянут? Это никуда не годится!
Фольтест вел себя так, будто именно он — радушный хозяин, пригласивших окрестный люд на эту скромную пирушку. Не будь Вернон хранителем их денег, Фольтест бы наверняка всё тут и оставил. Именно на такой случай «казну» мнимых паломников Роше решил для надежности держать при себе, в кошеле на шее. Фольтест, привыкший получать всё по первому же слову (в крайнем случае по второму) с тех самых пор, как в принципе научился облекать свои желания в слова, очень плохо понимал цену деньгам, что парадоксально уживалось с его расчетливостью когда дело касалось торговли, налогов и пошлин.
В свою очередь Роше занялся тем, чем и должен заниматься хороший слуга и оруженосец. Именно прислуживать его не учили, но он всё же не дурак и не в лесу рос, знает, что надо подать плошку и полотенце, — вымыть руки, затем принести хлеба — чтобы было чем есть, и налить выпить — чтобы в горле не пересохло. Всё это Роше неукоснительно выполнил, в то же время вполглаза присматривая за гостями и подмечая, кто как вооружен, кто уже набрался, кто скоро наберется, а кто выглядит как приблудившийся с большака головорез, ищущий легкую добычу. Прирезать благородного воина при всем честном народе — самоубийство, а вот запомнить, куда тот держит путь, последовать и задавить в глуши — дело другое.
Висевшие на потолочных балках гирлянды из бумажных цветов чуть колыхались в спертом воздухе, сухо хлопали об стол карты. Мятлик из раза в раз проигрывал Зосиму, уже растратил все гроши, что у него были с собой, и перешел на унизительные громкие щелбаны. Налегая на мясо со всем усердием человека, который за день в дороге нагулял отменный аппетит, Фольтест терпеливо втолковывал сидящему рядом Мятлику, как лучше набрать колоду, чтобы стала выше вероятность получить на руку хорошие карты. Мятлика эти советы больше сбивали, нежели помогали, но он не смел спорить. Быстро расправившись со своим ужином и по настоянию короля заказав пива для всех картежников, Роше внимательно следил, как бы кто не начал жульничать — когда дело касается гвинта, а под рукой столько выпивки, да еще и среди игроков есть краснолюды драка это вопрос нескольких кружек.
— А мы вот так! — крякнув, Зосим выложил на стол еще одну карту, скосившую треть сил Мятлика, и тут уже Фольтест не выдержал.
— Нет, юноша, это не удача от тебя отвернулась — ты сам себе враг. Давай сюда. — И попросту забрал у опешившего Мятлика колоду. — Смотри и учись. Потом еще спасибо скажешь.
Вернон только глаза закатил. Конечно, как будто Фольтест мог устоять перед вызовом и не попытаться выиграть плохими картами! Ну, по крайней мере мелких монет в их «казне» хватает и монарший лоб не пострадает от щелбанов.
***
— Ах ты ж стервец! — в сердцах воскликнул Зосим, бросая карты на стол. — Сдаюсь, мне тебя не одолеть! — Фольтест даже не обиделся на «стервеца» и отсалютовал сопернику кружкой. — Но бой ты дал знатный, прям сердце поет.
— Сразиться с таким мастером как ты, Зосим, — настоящая честь! — лучезарно улыбнулся Фольтест, возвращая Мятлику его колоду. — Эй, хозяин, еще пива нам!
— Хорошие вы мужики, — Зосим тряхнул кудлатой головой. — Даже жалко — а то настроение уже силушкой помериться, а вам рыло бить вродь как и не за что. А ребята тут упрямые, ни за что не уговоришь их на нормальную драку, только с Вуколкой и Колотом состязаться и остаётся, а сколько можно братьев лупасить? Ну раз, ну два, потом надоедает, верно говорю?
— Так кто ж будет с краснолюдом драться! — засмеялся хозяин корчмы, аккуратно расставляя кружки между разбросанными картами. — Ты его пнешь — а он тебе башкой в шлеме по яйцам вот и весь сказ.
Разумеется, Вернон почуял, куда ветер дует, и тщетно попытался развернуть разговор в иную сторону, предложив исправить эту вопиющую несправедливость просто поборовшись на руках. Как он был убедителен! Как он был красноречив! Он предлагал Фольтесту выпить, думая, что еще пара рюмок таки сморят его. Он напоминал, что им предстоит долгий путь, ведь титьки Мелитэле сами к ним не явятся, а отправляться в дорогу уставшим — затея плохая. Но к увещеваниям Фольтест остался глух, а водка его не брала. Еще и местные с возмутительным усердием принялись подначивать «господина лыцаря» показать им, темным, как дерутся настоящие благородные воины, и так красноречиво обещали наглядно продемонстрировать, что они тут тоже не лыком шиты… Вернон решил признать поражение. Если Его Величество в ходе демонстрации выбьет себе зуб — королевские магички потом сделают ему новый, они в этом деле мастера, Вернон лично несколько раз проверял. Хотя чародеек, конечно, такая благотворительность со стороны Его Величества не очень радовала.
«Какой смысл?! — возмущалась Мец, — ему их через полгода опять вышибут!»
«Значит опять и сделаете! Я тут король или хрен собачий?!» — ни на йоту тише отвечал Фольтест, твердой рукой удерживая Вернона на месте чуть ли не за шкирку, лишь бы не убежал хорошенько выпить перед лечением. Больно ведь — аж искры из глаз. Не иначе как чародейки это в назидание, чтобы зубы берегли.
***
Корчма ходила ходуном. То, что должно было стать пустячковой дракой, — просто способ размяться после долгой карточной партии — в мгновение ока превратилось во всамделишный турнир, хозяин уже углем вывел имена состязающихся на стене, а Мятлик принимал ставки. Смирившись с печальным фактом того, что ему не удалось отговорить Его Величество от драки, сам Вернон хотел было отказаться участвовать. Однако Фольтест на это заявление рассмеялся и сообщил, что не желает развлекаться в одиночку — и Роше не нашел на подобное возражений.
Ожидаемо — в финал вышли именно «пришлые». Да, конечно, если ты дерешься с краснолюдом — всегда есть риск, что он поступит именно так, как описывал хозяин корчмы, и пропишет тебе головой по самым уязвимым местам. Но у людей и эльфов есть преимущества — длинные руки и ноги. Ну а кроме того, кто кроме «пришлых» тут был из военных?
— Давненько мы с тобой силами не мерились! — посмеивался Фольтест, прикрывая лицо предплечьями и с легкостью уворачиваясь от первых выпадов. Может кулачные бои и не входили в число излюбленных развлечений Его Величества, всё-таки силы и ловкости ему было не занимать.
Фольтест считал себя обязанным соответствовать своему статусу и ему это давалось легко и непринужденно, словно совершенно не стоило усилий. А уважаемый, достойный человек способен и верхом гарцевать, и мечом орудовать, и стихи сочинять, и с дамами любезничать. Начистить кому рыло забавы ради — дело не королевское, конечно, но настоящий воин должен дать отпор любой угрозе! Ну а Роше не дожил бы и лет до двенадцати, если бы не научился защищаться. Вызима — строгий наставник и не выученный урок дорого тебе обойдется.
Главное — не забыться и не ударить по лицу. Конечно, Фольтест его простит (когда перестанет материться), но сам себе Роше этого не простит никогда. Однако Фольтест не собирался давать ему спуска, и Вернона быстро охватил бездумный азарт драки. Он вихлял, петлял, уклонялся, целился в корпус, стоило лишь Фольтесту хоть сколько-то открыться для замаха, и пытался подставить подножку — в партере проще скрутить и больно заломить руку, заставляя сдаться. Если первые секунды он еще помнил, что бьется с королем, то сейчас титулы остались далеко-далеко…
Конечно, Вернон никогда не пытался изображать благородного воина — на нем навеки останется печать отребья, которую не отмыть, не скрыть под мундирами — но по крайней мере сдерживал порывы крушить и ломать, чтобы повеселиться. Однако, хорошенько отметелив уже четырех соперников, он распалился и в глубине души подняло голову желание жестокости, кровожадного забытья драки. Фольтест порой журил или даже отчитывал его за подобную чрезмерную вспыльчивость и стремление развлекаться, махая кулаками.
«Пока ты еще сержант, есть кому отвесить тебе подзатыльник, если забудешься; а потом что? Грош цена командиру, который не может держать себя в руках!»
Но исправить свою натуру Роше никак не удавалось — он вспыхивал в момент, и если рядом не было кого-то из командования, чтобы его осадить, вспышка гнева мгновенно перерождалась в ярость. Которая порой ослепляла и мешала просчитывать свои действия.
Потому-то Роше в итоге оказался на лопатках.
— Я же говорил: холодная голова — вот что нужно для победы, — посмеивался Фольтест, протягивая Роше руку, а когда тот поднялся, хлопнул по плечу и удержал на месте, склоняясь ближе. — Но признай, ты мне поддавался, — понизив голос, Фольтест лукаво улыбнулся.
— И в мыслях не было!
— Поддавался, — Фольтест помотал головой. Побеждать он конечно любил, но не выносил, если ему подыгрывали. — Будь мужиком до конца и признайся, если ты только меня уважаешь. А ты же меня уважаешь, да?
— Безгранично! — горячо заверил Вернон. Да и что бы еще он мог сказать, если не чистую правду?
***
«В своем стремлении сблизиться с простым людом Его Величество благородный и доблестный Фольтест потратил свое ценнейшее монаршее время на то, чтобы предаваться любимым в народе занятиям — бухлу, картам и мордобою. Что это как не проявление самого что ни на есть стратегического, сука, мышления!»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!