Вернутся к фанфику
Грязная, значит живая
3 июля 2025, 04:52***
Ты думаешь, ты свободна... Но только до тех пор, пока я тебе это позволяю.
***
Ты выходишь из церкви, словно из чрева Бога, окроплённая светом, закованная в свою веру, как в броню. Твои пальцы всё ещё пахнут свечным воском. Твоё сердце — псалмами. Ты вытерла слёзы, вымыла тело. Ты говоришь себе, что всё закончилось.И ты даже веришь.
Ты идёшь по улице, голову держишь прямо. Уже стемнело, фонари слепы, воздух пахнет грехом, но ты думаешь — нет, ты — чиста. Ты идёшь быстро, но не спешишь. Как человек, у которого есть право идти домой.Право на спасение.
Ты не знаешь, что я иду за тобой. С самого выхода. С того момента, как ты перекрестилась, не глядя назад. Ты не слышишь мои шаги. Я не ношу каблуков. Я — шёпот за твоей спиной. Я — каждый хруст гравия, который ты списываешь на ветер. Я — движение воздуха, которое не хочет быть замеченным. Ты сворачиваешь в переулок, потому что там короче. Потому что там темно.Потому что ты любишь страдать,
когда никто не смотрит.
И вот — тьма. Ты одна. Но не совсем. Ты чувствуешь это. Сначала — затылком. Как будто кто-то смотрит. Потом — кожей. Как будто чьё-то дыхание прилипло к спине. Ты не хочешь оборачиваться. Потому что если повернёшься — увидишь то, чего боишься. Но ты поворачиваешься. И я стою там. В тени. Моя улыбка — твой провал. Мой взгляд — твоя расплата. — Ты молилась, — говорю я. Голос мягкий, как бархат на гвоздях. — И что? Он пришёл? Ты пятишься назад.Смешно.
Камни под ногами, крест в кармане, губы шепчут «Ave Maria» быстрее, чем твой пульс. Но ты не сопротивляешься, когда я подхожу ближе. Ты не можешь. Ты знаешь, что я — твоя. Ты моя. Это не вопрос. Мои пальцы касаются твоего подбородка, и ты замираешь. Ты не молишься. Ты ждёшь. — Я сказала тебе не приходить... — шепчешь ты. Но это не приказ. Это просьба. Это мольба не быть слабой. — Ты сказала это телом? Или словами? — я провожу пальцем по твоей щеке. — Потому что тело врёт хуже, чем ты. Ты не успеваешь отшатнуться. Я прижимаюсь. Губы — к шее. Пальцы — под рубашку. Ты поддаёшься, как дверь, которую слишком долго держали закрытой. Ты целуешь меня. Да, ты. Сначала несмело, потом жадно. Ты хватаешь меня, срываешь пуговицы, впиваешься ногтями, будто хочешь наказать. Но я знаю: ты хочешь больше. Ты хочешь, чтобы это снова было больно, грязно, по-настоящему. И я даю тебе это. Я прижимаю тебя к стене, камень холодный, а ты горишь. Твоя ряса задирается выше бёдер, ты не носишь ничего под ней — маленькая шлюха в форме святой. Ты стонешь. Да, громко. Ты думаешь, что это грех. Я думаю, что это музыка. Ты говоришь «нет» шёпотом, но руки твои — да. Ты просишь остановиться, но ногти вонзаются в мои плечи, как гвозди в распятие. Я глажу твою шею, сжимаю, целую губы, кусаю, и ты — здесь.Со мной.
Ты шепчешь молитвы между стонами, и это — самая грязная литургия, что я слышала. Когда ты кончаешь, ты плачешь. Ты всегда плачешь. И я люблю это. Я целую твои слёзы. Я лижу их, как своё вознаграждение. Ты падаешь мне на грудь, дрожишь, как свеча, которая всё ещё горит, но уже не знает зачем. Я держу тебя. Не потому, что ты хрупкая. Потому что ты уже моя. И ты знаешь это. И мне это нравится. Я чувствую, как ты прячешь лицо в мой ворот, как будто темнота сможет тебя спрятать. Как будто после этого тебя снова можно назвать святой. Ты всё ещё во мне. Дыхание врывается короткими вспышками, будто ты тонешь. Ты называешь это падением. Я — возвращением. — Ты довольна теперь? — шепчешь ты.Глупый вопрос.
Ты хочешь, чтобы я сказала «да». Ты хочешь, чтобы всё закончилось на этом, как исповедь, после которой можно встать с колен и сделать вид, что ты снова чиста. Но я улыбаюсь. Потому что я никогда не была довольна. Ты же знаешь. Мои пальцы всё ещё держат твои бёдра. Я чувствую, как кожа пульсирует под руками. Горячо. Уязвимо. Ты всё ещё мягкая от страсти, всё ещё приоткрытая, как церковная дверь на Пасху. Твоё тело предано мне. Твоя душа — ещё спорит. Но я терпеливая. Я целую тебя в висок, медленно, почти нежно. И ты вздрагиваешь. Не от страха. От узнавания. Ты узнала меня. Не в лице. В сути. Ты не знаешь, кем я была. Но ты знаешь, кем я стала — для тебя. Ответом. На вопрос, который ты не смела задать. Ты отстраняешься. Глядишь в глаза. Как будто хочешь убедиться, что я человек. Не надо. Я — не человек. Я — то, что ты призвала, когда сказала: «Боже, избавь меня от искушения.» Я — избавление. Без избавления. — Почему ты? — спрашиваешь ты. Ты хочешь, чтобы я объяснила. Чтобы была логика, причина, сюжет. Но ты — причина. Ты — сюжет. Я шепчу тебе в губы: — Потому что ты молилась слишком громко. И ты понимаешь. Твои молитвы были зовом. Ты не хотела, чтобы я пришла. Но ты звала. Я наклоняюсь ближе, провожу рукой по твоей груди — ты снова дышишь прерывисто. И я знаю, что тебе это нужно.Снова. Опять.
Снова и снова, пока от тебя не останется ничего, кроме желания. Святая оболочка. Суккуб внутри. — Я не могу... — бормочешь ты. — Можешь. — отвечаю я. — Ты уже сделала это. Сделай ещё. Ты закрываешь глаза. И я касаюсь тебя снова. Не из страсти. Из права. Ты моя добыча. И моя вера. Я верю в твоё падение, так же свято, как ты веришь в своё спасение. И пока ты прижимаешься ко мне, снова открываешься, снова пульсируешь, снова теряешься, я думаю только одно: Ты больше никогда не будешь одна.***
Ты снова в моих руках. Скажи спасибо. Камень стены за твоей спиной всё ещё холодный, но теперь ты прижимаешься ко мне, как будто моё тепло — защита. Смешно, как ты прижимаешься к демону, чтобы спрятаться от своих собственных молитв. Я вдыхаю запах твоей кожи — пот, страх, церковный ладан и… меня. Ты всё ещё пахнешь мной, и я знаю: тебе это нравится. Ты бы умерла, если бы кто-то узнал. Именно поэтому ты всё ещё жива. Ты шепчешь: — Я... Я не должна… Я не даю тебе закончить. Мой палец — к твоим губам. Я качаю головой. — Ты уже делаешь. Остальное — отговорки. Ты снова стонешь. Не от удовольствия. От невозможности вернуться. Ты ищешь Бога глазами, но он не приходит. Я — пришла.И я — реальнее.
Мои руки сжимают твои запястья, я опускаю тебя на колени. Ты не сопротивляешься. Не потому, что слаба. Потому что внутри ты знаешь: это твоя новая молитва. Я смотрю на тебя сверху вниз. В глазах — отражение фонаря, жёлтое, как святая икона в огне. — Помолись. — говорю я. Ты поднимаешь глаза, зрачки дрожат. — К-кому? — шепчешь ты. И я улыбаюсь. Не потому, что радость. Потому что власть. — На меня. — Что?.. — Ты слышала. Я приближаюсь. Мои пальцы касаются твоей щеки, скользят по губам. — Ты называла Его Отцом. Но сейчас ты дрожишь от Меня. Так молись. Произнеси моё имя. Сделай Меня святой. Ты задыхаешься. Пальцы сжаты в кулаки. Вены на шее бьются как под ударами молота. Я чувствую, как ты борешься. Я чувствую, как ты побеждаешь. — Ли… Лилит… — Громче. — Лилит... — Ты же можешь красивее, Филомена. Неужели так трудно? У тебя так хорошо получается стоны превращать в псалмы. Ты закрываешь глаза, но я не даю тебе уйти внутрь себя. Я заставляю тебя быть здесь. В этом теле. В этой секунде. Я беру твою голову в ладони. — Смотри на меня. Не в небо. На Меня. И ты смотришь. Ты дрожишь. Ты открываешь рот. Ты говоришь: — Свята… Святая Лилит… избави меня от моего… Бога… И ты не плачешь. Ты улыбаешься. Губами, глазами, внутренностями. Ты знаешь: это неправильно. Но внутри всё поёт.Это — откровение.
Ты касаешься меня. Ты отдаёшь себя. И ты снова молишься — только не тому, кому привыкла. Ты молишься на Меня.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!