Вернутся к фанфику

Восьмое марта(Шура)

4 июля 2025, 23:29
Тишина в квартире была гулкой, натянутой, как тетива. Ксюша сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в темнеющий город. Рыжие пряди падали на лицо, скрывая выражение глаз – обычно таких ярко-зеленых, а сейчас потухших. Восьмое марта. День, начавшийся с ожидания хоть какого-то знака внимания, а закончившийся... ничем. Дверь щелкнула ключом. Вошел Шура. Синие, почти неоновые волосы были взъерошены ветром, на носу красовался свежий пластырь – след сегодняшней неразберихи с мелким хулиганом возле музея. Он скинул куртку, и в свете лампы стали видны два черных креста на смуглой коже шеи. Его голубые глаза, обычно озорные или сосредоточенные, сейчас растерянно метнулись к фигуре у окна. – Ксюш? Ты не спишь? – голос его звучал нарочито бодро, но с подвохом. Она медленно повернула голову. Не сказала ни слова. Просто посмотрела. Этого взгляда – полного молчаливого укора, разочарования, обиды – хватило. Шура замер. Его пальцы нервно постучали по бедру. Понимание, медленное и леденящее, начало проступать на его лице. «Восьмое марта». Проклятье. Он был полностью погружен в слежку за Громом, в расшифровку этих чертовых подсказок Разумовского, в постоянную готовность к выстрелу... И напрочь забыл. Ни цветка, ни открытки, ни даже банального «С праздником!» в смс. – Ксю... – он шагнул вперед, голос сорвался. – Я... Черт. Я знаю, что забыл. Я тупой. Прости. Она отвела взгляд обратно в окно. «Прости». Легко сказать. Целый день она ловила себя на мысли о нем, представляла, как он удивит, как заглянет с букетом, пусть даже самым скромным... А он даже не вспомнил. Шура исчез в прихожей и вернулся через минуту. В руках у него был не букет, а... пакет из круглосуточного магазина. Помимо продуктов которые были в списке, там была коробка с шоколадными конфетами по акции, которые всегда предлагали на кассе. – Это... компенсация. Поздняя. Очень поздняя. – Он поставил все на стол, неуклюже. – Я реально облажался. Ксюша вздохнула. Гнев начал уступать место усталости и той особой, щемящей грусти, когда обижаться уже нет сил. Он действительно выглядел виноватым. Искренне. Но... – Шура, дело не в конфетах или цветах, – сказала она тихо, наконец поворачиваясь к нему полностью. – Дело в том, что тебе это вообще не пришло в голову. Что я могла ждать. Хотя бы знака. Он подошел ближе, осторожно, как к мине. Его голубые глаза искали ее изумрудные. – Знаю. Я полный... – он махнул рукой, не находя слов. – Работа, эта слежка, Гром с его музейными квестами... Голова трещит. Но это не оправдание. Ты заслуживаешь... всего. Особенно сегодня. Он протянул руку, коснулся ее щеки. Его пальцы, обычно такие твердые и уверенные в обращении с оружием, сейчас дрожали. Ксюша не отстранилась. Обида еще клокотала где-то внутри, но его прикосновение, его искреннее раскаяние, его растерянность – все это било в одну точку. Точку ее любви к этому странному, дерзкому парню, который мог быть хладнокровным наемником, но сейчас стоял перед ней виноватым мальчишкой. Он наклонился. Его дыхание смешалось с ее. Запах ветра, металла оружия и чего-то неуловимо своего, «Шуриного». Он прошептал что-то. Не «прости» снова. А что-то другое. Что-то очень личное, очень теплое. Что-то о том, как она прекрасна в свете уличных фонарей. Как ее рыжие волосы кажутся огненными. Как он, несмотря на всю свою забывчивость, «видит» ее. Всегда. И в этот момент что-то переключилось. Обида не исчезла, но она отступила, уступив место чему-то более древнему, более жгучему. Его слова, его близость, его виноватый взгляд – все это слилось в один мощный импульс. Она ответила на его шепот своим, провела пальцами по его лицу, чуть задевая синие пряди волос, которые спадали на лоб. Он ответил на это движение. Его руки осторожно обвили ее талию, притягивая ближе. Поцелуй был сначала нежным, вопрошающим. Потом глубже. Тепло разлилось по телу Ксюши, смывая остатки ледяной обиды. Она вцепилась пальцами в ткань его футболки, чувствуя под ней напряженные мышцы спины. Они двигались в такт этому внезапному, молчаливому диалогу, где слова были уже не нужны. От окна к дивану. Прикосновения становились увереннее, настойчивее, но оставались окутаны этой ночной тайной. Шепот превращался в прерывистое дыхание у самого уха. Поцелуи спускались по линии шеи, а ее пальцы запутывались в его волосах. Было ощущение падения и полета одновременно. Мир за окном – слежка, Гром, Разумовский – все это растворилось, остались только они. Тепло его тела под ее ладонями. Мурашки от ее прикосновений на его коже. Прерывистые вздохи, смешивающиеся в единый ритм, который заглушал все обиды и забытые даты. Это был их собственный язык, их способ залечить рану от забытого праздника, их способ сказать то, что словами выразить было невозможно. Грубость мира за стенами контрастировала с нежностью, прорывавшейся сквозь нее. Они нашли друг друга в этом танце без музыки, где каждое движение, каждый вздох были и извинением, и прощением, и обещанием. … Утро заглянуло в окно бледными лучами. Ксюша проснулась первой. Она лежала на боку, чувствуя тепло Шуры за спиной. Его рука покоилась на ее талии, защищая даже во сне. Его синие волосы беспорядочно торчали на подушке рядом с ее рыжими прядями. Она улыбнулась. Обида? Она была где-то далеко, развеянная ночной бурей чувств. Он все еще спал, лицо безмятежное, без привычной напряженной готовности. Ксюша осторожно повернулась, чтобы посмотреть на него. Голубые глаза открылись, встретив ее изумрудные. В них не было растерянности вчерашнего вечера. Было спокойствие, глубокая нежность и... обещание. – С восьмым марта... с опозданием, – прошептал он хрипло, его губы коснулись ее лба. – И... я придумал, как загладить вину. Основательно. Весь день. Ксюша рассмеялась тихо, прижимаясь к нему. – Смотри, Шурик, – прошептала она в ответ, проводя пальцем по линии его челюсти. – Если твой «весь день» подразумевает только конфеты из круглосуточки... тебе не поздоровится. Он усмехнулся, его рука потянула ее ближе. – Нет. Совсем не конфеты. – Его взгляд говорил о многом. О том, что забытый праздник стал поводом вспомнить о самом главном. И что «извинение» может быть очень... очень приятным процессом. Завтрак, подумала Ксюша, может и подождать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!