Вернутся к фанфику
Приноси просто себя(Август)
8 августа 2025, 01:04Петербург встретил Августа ван дер Хольта привычным серым небом и пронизывающим ветром с Невы. Но ни погода, ни плотный график не могли омрачить его настроения. Он ехал к Ксюше.
Его машина плавно остановилась у парадной старого дома на Петроградской стороне. Август поправил манжеты дорогого костюма, сшитого на заказ. Под тканью, у самого основания позвоночника, тускло гудел сложный механизм – его вечный спутник и проклятие.
Ксюша открыла дверь. Она была в просторной рабочей блузе, забрызганной красками, а рыжие волосы были небрежно собраны в пучок, откуда выбивались упрямые прядки. Ее зеленые глаза, обычно такие сосредоточенные на тончайших деталях живописи, расширились от удивления и... знакомой Августу неловкости при виде его подарка.
— Август! Ты же сказал, просто заскочишь на чай – воскликнула она, взглядом цепляясь за огромную, изысканно упакованную коробку в его руках. Коробку от одного из самых пафосных ювелирных домов города.
— Чай тоже будет, mijn schat – улыбнулся он, используя голландское ласковое «моё сокровище», от которого у нее всегда слегка теплели щеки. — Но я проходил мимо и не смог устоять. Это напомнило мне твои глаза.
Он вошел в ее небольшую, уютную квартиру-мастерскую, где пахло скипидаром, масляными красками и свежезаваренным кофе. Повсюду стояли этюды, лежали папки с бумагами, на мольберте красовался почти законченный фрагмент реставрируемого пейзажа.
Ксюша осторожно развернула упаковку. В бархатном футляре лежали серьги. Не просто серьги, а каскад из изумрудов невероятной чистоты цвета весенней травы, обрамленных мелкими бриллиантами. Они искрились даже в тусклом свете ее квартиры. Она ахнула, но не от восторга, а от осознания их стоимости. Той самой стоимости, которая всегда ставила между ними невидимую стену.
— Август... они невероятные, конечно... но... это слишком – прошептала она, закрывая футляр. Ее пальцы нервно перебирали уголок бархата. — Ты уже подарил мне шарф, который я боюсь носить в метро, потом этот антикварный мольберт... который стоит как моя годовая зарплата... Я... я не знаю, как на это реагировать. Мне неловко.
Август наблюдал за ней. Он видел не неблагодарность, а искренний дискомфорт. Дискомфорт человека, чья жизнь измерялась не счетами в банках, а удачно подобранным оттенком краски или спасенным уголком старинной фрески. Он подошел ближе, и Ксюша инстинктивно отступила на шаг. В его спине механизм отозвался резким, болезненным импульсом – заряд от волнения, от страха ее отторжения. Он сжал кулаки, стараясь контролировать физическую реакцию на эмоциональную боль.
— Ксюша – его голос звучал глубже, чем обычно. — Ты знаешь, что я не могу подарить тебе обычные вещи. Цветы вянут. Конфеты съедаются. А я... – Он запнулся, впервые за долгое время чувствуя уязвимость. — Я хочу дарить тебе что-то вечное. Что-то прекрасное, достойное тебя. Как эти картины, которые ты спасаешь. Потому что... – Он сделал паузу, собираясь с духом. — Потому что есть вещи, гораздо более важные, которые я подарить тебе никогда не смогу. И эта невозможность... она жжет.
Он не стал конкретизировать. Слова о бесплодии, о том, что механизм, спасающий его жизнь, навсегда лишил его возможности продолжить род, застряли комом в горле. Но Ксюша была умна. Она знала его историю, знала о взрыве в лаборатории отца, о долгих месяцах в госпитале, о цене выживания. Она видела, как его темные глаза, обычно такие уверенные и проницательные, наполнились тенью глубочайшей печали.
Искушение отступило. Она положила футляр на стол рядом с банкой с кистями. Подошла к нему и, преодолевая робость, положила ладонь ему на щеку. Кожа под ее пальцами была теплой, а где-то глубоко, под слоем дорогого костюма и имплантированных сплавов, она почти физически ощущала гул и напряжение его личного ада.
— Август – сказала она тихо, заглядывая ему в глаза. — Ты думаешь, мне нужны изумруды, чтобы чувствовать себя... достойной? Ты уже подарил мне столько. Твое внимание. Твое время. Твой смех, который такой редкий и такой настоящий. Даже твои ужасные шутки про бюрократию. — Она попыталась улыбнуться, и это растопило немного льда в его взгляде. — Мне неловко не потому, что подарки дорогие. А потому, что я боюсь... что ты пытаешься купить что-то, что я и так готова дать тебе просто так. Или компенсировать то, что тебе кажется недостатком. А для меня это не недостаток. Это часть тебя. Трагичная, да. Но часть.
Он закрыл глаза, прижавшись щекой к ее ладони. Заряд в спине медленно, мучительно рассеивался, сменяясь иным жаром – жаром благодарности и невероятного облегчения. Он обнял ее, осторожно, будто боясь сломать, вдыхая запах масляных красок и ее шампуня.
— Прости – прошептал он ей в волосы. — Я... я не умею иначе. Не умею быть простым.
— А я научу – ответила Ксюша, уткнувшись носом в его плечо. — Начнем с малого. В следующий раз приноси баночку моего любимого кофе и булочку с корицей. Или просто себя. Это самый ценный подарок.
Они стояли так посреди ее творческого хаоса, среди красок и холстов, подаренных дорогих безделушек и простых, нужных вещей. Между ними все еще витала тень неловкости и непонимания миров, но в этот момент важнее было тепло ее руки на его щеке и тихий шепот: «Просто себя. Приноси просто себя».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!