Август 1995

Они могли пожертвовать любым месяцем отпуска, но августом – никогда. Обычно Валера предлагает просто посидеть дома и ничего не делать, но в этот раз Бокову не нравится эта идея и он предлагает съездить на свою родину к Дону Батюшке вдвоём, а потому как сыновьям уже по двадцать лет каждому, их спокойно можно оставить с младшими сестрёнками одних и уехать на недельку отдохнуть так, как они захотят на природе. Женя всё таки как не крути зверь вольный и в городе ему не очень комфортно порой, вот и хочется иногда выбраться в лес, к речке, куда угодно лишь бы подальше от городской суеты. — Так, ну шо, вы всё знаете, ложиться им нужно в девять, просыпаться в семь, обязательно шобы были в поле зрения и если куда уходите, берите с собой или хто-то должен оставаться с ними дома. — стоя на пороге в обилии поездных сумок, повторяет важное парням Евгений, поглаживая девочек по голове, что прилипни к нему и не хотели отпускать. — Да, пап, всё будет хорошо, не волнуйся. — успокаивает его сын, мило улыбаясь. — Денях я оставил, но помните шо это на пять дней, в морозилке много полуфабрикатов, мясо, овощи, пельмени всё шо найдёте — можно есть. На всякие вкусности советую не тратиться, лучше как приедем закупимся кто чем захочет, а пока только на основную еду тратьтесь. И да Стёп, не забудь завтра сходить за кровью, там гховорят с ней похуже стало, поэтому лучше в первый день сходить шобы досталось. — Обязательно схожу, дядь Жень, мне этим питаться неделю как никак. — Ой, Женя просто пугает так, если что случится обращайтесь к Владимиру или Константину, братья Женька точно не бросят в беде своих племяшек, если в наше отсутствие что-нибудь случится. Ну всё, любим целуем, до встречи. Все дружно обнимаются, Боков целует своих деток в макушку, треплет каждого за ушком и они выходят из квартиры, после чего Степан закрывает на ночь дверь на щеколду. Довезти до вокзала вызвался Костя, он как раз сегодня выходной был, поэтому подсобить брату было не трудно. Волков помогает занести вещи в поезд, закинуть сумки под нижнюю полку и обнимая на прощание, выходит из вагона, желая хорошего отдыха. Путь до Ростова был долгим, но зато нес в себе приятный томительный настрой. На Главном ЖД вокзале их ждал бывший напарник Бокова, что согласился любезно предоставить для отдыха свой укромный уголок в Усть Донецке, да дорога к нему не близкая, зато там будет жить проверенный боевой товарищ, а для таких ничего не жалко, даже подвезти туда и обратно. Закупаются провизией они прилично, зная Женин бездонный желудок, еды, помимо пойманой рыбы, ему нужно будет много. Ничего из походного мужчины не брали, как сказал Валентин, место обустроено как летняя дача, со всеми удобствами, камином, местом для гриля, холодильником, светом, уличным душем и туалетом всем, что нужно для городского человека. — Ну шо, брат, располагхайтесь, вроде я всё вам показал, приеду через три дня, если шо будет не хватать, могу съездить купить в хуторе, тут недалеко. — сжимая крепко руку товарища, оповещает Валентин. — Принял, дорогхой, всего пока хватает, спасибо ещё раз за такие хоромы. — Да ты шо, Жэк, мне для тя вообще ниче не жалко, рад шо ты на малую родину решил вернуться, очень приятно тебя видеть, ну ладно, мужики, поехал я, хорошего отдыха, шоб клев был! — До свидания. — вежливо прощается Козырев и ждет пока тот скроется за кустами. Вампир прислушивается к шуму машины и когда та отъезжает, подходит к Жене, что снова пытается закурить, вот чего-чего, а блоков сигарет они купили в таком количестве, словно будут ими отстреливаться, он кладёт ладонь на короткие волосы на затылке, длину которого самостоятельно недавно убирал по просьбе Жени, широко раскрывая ладонь, гладит колючий ёжик и целует в губы, после первой затяжки, ощущая горечь табака. Брюнет смакует любимые тонкие губы, всегда поджатые в напряжении и после разрывает поцелуй, упираясь головой лоб в лоб. — Спасибо что вывез в такое красивое место, мне здесь очень нравится. — Рад шо те зашло, сам здесь впервые. Пойдём вещи разбирать, да скоро обедать будем. — Боков в шутку прикусывает кончик носа и отходит на пару шагов, чтобы осмотреть окрестности. Да, место восхитительное, видимо дружище вбухал сюда все свои гонорары и каждую копеечку, уж очень он любил проводить время на Дону. Следователи на заслуженном отдыхе входят в дом и каждый потихонечку начинает заниматься делами, кто еду готовит, кто вещи раскладывает, слушая большой радиоцентр, стоящий на полке. Разбирая пакеты с продуктами, Евгений замечает отсутствие пропитания своего мужчины. — Валер! А мы почему тебе крови не взяли? — Я думал тут не будет холодильника или он будет плохо работать, поэтому не хотел брать, мне и твоей хватит. — Моей? А я копыта не отброшу, став твоим пропитанием на неделю? — Нет, что ты. По пару глотков в день когда будет подступать жажда, ты даже не заметишь. — Ладно, если тебе этого хватит, я то не против. Ты будешь со мной обычную еду? — Нет, не хочу тратить твои запасы, так что воздержусь, но спасибо за предложение. Тебе доставать сейчас сменное бельё или завтра будешь купаться? — Да хуй знает, пусть пока лежит, меня укачало ужасно, поем да спать завалюсь наверное. — Понимаю, с поезда сразу в машине три часа сидеть это то ещё удовольствие. — закрывая чемодан понуро отвечает Валера, переходя к другой сумке. На обед у Евгения Афанасьевича готовится жаренная картошка с куриным филе и большими лепестками репчатого лука, который он так любит, хоть на улице и жарко, но это был единственный способ быстрого приготовления этих продуктов, конечно, можно было съесть сырое холодное мясо, но оборотням городского типа таким лучше не злоупотреблять, их организм уже давно отвык от переваривания сырой пищи. После обеда Козырев вызывается помыть посуду, чтобы Женя мог пораньше лечь спать, а после его сна, тот сможет выпить немного крови, не доводя любимого до предобморочного состояния. Пока его разморенный сытным обедом и дорогой нежный зверь видит спокойные сны, интеллигенция не упускает возможности почитать занимательную зарубежную книгу про французского маньяка парфюмера. Дома сидеть не хотелось, хоть вид спящего человека его так и манит понаблюдать за ним, интерес к книжной истории был сильнее, поэтому тихо переодевшись в более свободную одежду, развешивая городскую на любезно оставленные в шкафу вешалки, Валерий выходит из лачуги, приятно пахнущей жареной курицей, на поляну. Заприметив около дерева изысканную резную лавочку, мужчина направляется к ней, садится и его губы расплываются в улыбке от вида, что открывается с их уютного места на берегу Дона. Вода тихо плещется о берег, иногда проходят настоящие судна с грузом, по рассказам его ростовского коллеги, на театральной площади в Ростове стоит контора Азово-Донского пароходства, которые и заправляют этими суднами. Атмосфера совсем другая, не то что в шумной Москве, где то и дело реки из машин по магистрали, могут заменить тебе шум бьющего из-под земли ручейка, здесь не тихо, но по-особенному хорошо, обилие пения птиц, шума воды и шелест листвы, даже проплывающие судна вызывают детское удовольствие, а не хмурую неприязнь. Открыв книгу по закладке, Козырев окунулся в очень сложную историю, написанную омерзительными сравнениями, но оттого и интересную, ведь так сложно и жутко без банальных страшилок, лишь умножая страшную действительность до апогея, как писал Достоевский в «Преступление и наказание». Время за чтением становится особенно быстротечным, страница за страницей и лишь на тридцатой за сегодня, книжный любитель ощущает на своих плечах тёплые когтистые ладони и вставив закладку в середину книги, прикрывает её и откладывает в сторонку. — О чём книга? — заспанным тихим голосом спрашивает тихонько подкравшийся хищник, мягко массируя плечи. — Так чтобы одним словом “грязь”. Там очень подробно описывается жизнь человека в условиях старой Франции, когда ещё на улицу выливали свои ночные горшки и прочее. — вампир в неге прикрывает глаза, отдаваясь умелым рукам. — Однако. Такая себе книженция. Раз я встал, может попьёшь? — Не откажусь, садись рядом. Евгений обходит лавку с левой стороны, двигает книжку, которая с первых слов ему явно не приглянулась и стал ждать, как именно тот захочет вонзить тонкие клыки ему в шею. Когда никого нет рядом, так и хочется спокойно ластится к любимому, так и сейчас Валерий решает совместить приятное с питательным, садясь Жене на бёдра лицом к лицу. Загорелая кожа его спутника так и манит, привлекая бьющейся веной под ней, Валерий аккуратно поворачивает голову Бокова за нижнюю челюсть вправо, касается губами горячей, как камни на солнце, кожи губами, невинно целует и раскрыв рот, с усилием впивается передними клыками. Запах крови бьёт в нос, кружа голову, как столетнее вино, открытое на праздник особого значения, вампир с жаждой припадает к кратерам, бьющимися пульсирующей кровью. Плюсом всего этого мероприятия было то, что Женя не чувствует какой-то невыносимой боли, его болевой порог позволял ему много раз добраться до управления с несколькими пулями в теле и не упасть в обморок, а тут всего пара проколов кожи, что для него плёвое дело. Поглаживая изголодавшегося по спине, Боков думает над тем, чтобы половить рыбу, а для этого нужно подготовить все снасти после того, как они закончат. В этот раз пьет Валерий Евграфович как-то необычно долго, но как только отстраняется, оборотень прикладывает ладонь к укусу, концентрируется на лечении и убирает её после того, как кожа затягивается. — Не думал шо ты такой гхолодный, аж гхолова чутка закружилась. — Извини, чего ты раньше не сказал? Кажется я выпил больше положенного, Крестия…это ужасно. — утирая рот, раздосадовано тараторит вампир. — Да шучу я, Валера, не ссы, ничегхо бы со мной не стряслось. Я порыбачить хочу, пойдём поможешь подгхотовиться. — Конечно, сейчас только умоюсь и приду. Вечером, когда только-только начала заваливать за горизонт палящяя своими жаркими языками небесная окружность, два сумеречных существа приступили к подготовке рыболовных снастей и инструментов. Под четкие инструкции, аккуратные белоснежные пальчики, касались различных неприятных субстанций в роде вареной каши с примесью сухого корма, червей и опаришей, пока его напарник разводит огонь, чтобы можно было сразу приготовить пойманную рыбу ну или же просто посидеть и расслабиться в шуме потрескивания пламени. Когда всё было готово, Женя решает доверить первую попытку клёва своему кавалеру, который и знать не знает даже как держать это чудное изобретение под названием “спиннинг”. — Смори, закидываешь блесны не прям с жопы, а вот чуть вправо отводишь удочку и делаешь резкий рывок в сторону воды, так она под силой тяжести набирает ускорение и летит дальше чем ты думаешь, потом натягиваешь леску чуть подкручивая катушку и ждёшь, можно, конечно, поставить её на подставку и повесить колокольчик. Ну всё, пробуй. После наставлений Жени легче не становится, всё равно по началу Валерий цепляет леской то камыши, то водоросли, но вот с пятой попытки всё получается хорошо. Заправляя вторую удочку, истинный донской рыбак умело закидывает её и садится на стоящую у берега скамейку, ожидая пока рыбка клюнет и разгорится огонь, чтобы добавить ещё немного дров для углей. В пламя он также бросает интересно пахнущую траву, но Козырев забывает спросить название, когда чувствует в руках отчаянное сопротивление. — Ох нихуя, ну ты везунчик Козырь, так, подкручивай катушку и слегка тени на себя, поднимая удочку вверх, вот так, молоток. Тяни-тяни её. — отложив свою удочку, комментирует Боков и одновременно с этим подходит ближе к берегу, держа в руках широкий рыболовный сачок. Общими усилиями из речки выловили карпа где-то сантиметров двадцать пять, широкого и красивого. — Вот это адреналин, фух, я аж вспотел, тяжёлый гад. Ешкин кот, мне так понравилось! — Кладя удочку на песок, Валера подходит к своему волчонку и от счастья целует протяжно в губы, тихо хихикая. — Ну, рыбы в Дону ещё много, развлекайся, только лови столько, сколько сможем съесть. — хмыкая такой по-детски лучезарной реакции на успешный улов, Боков набирает воду в ведро и выпускает в него карпа, оставляя его до тех пор, пока не набирется ещё несколько на ужин. Рыбы в ведре становится заметно больше и пока та лениво клюёт, следователи решают отдаться интеллектуальным игрищам разума не имеющим точного названия, но с хорошей интересной основой. Суть игры заключалась в том, что по описанию одного, другой смог отгадать громкое дело на их памяти. — Ты начинаешь. — уже успев сходить за бутылкой холодного пива, маякует Женя горлышком бутылку, обратно усаживаясь на скамью. — Дай подумать. — Валерий смотрит на кончик удочки, что в спокойствии стоит и не дребезжит, понимая что играть придётся долго, как будто рыба сообщила другим, что она них идёт охота и всё резко перестаёт попадаться на их снасти. — Есть. Первая главная зацепка маньяк орудовал в местах с растительностью. — Типа парков и лесополосы? — Да. — Ага. Да много хто в кустах убивает. Ммм, он насильник? — Да. — Бляха, ну крух не сузился, ахахах. Он мужчина и насилует женщин? — Нет. Женя хмурится и приставляет к губам сигарету, всматриваясь в круги на воде, но ничего не происходит, поэтому он прикуривает и снова глядит на Валеру. — Фишер шо ле? — Ага, конечно, не так-то просто всё. Нет, не он. — Ну, насилует не женщин, значит мужчин, это верно? — Почти. — Ёбана. Тц. Детей? — Какого конкретно возраста? — задаёт наводящий вопрос Козырев. — Ух, шо то типа с 12 до 15? — Верно. — И не Фишер? — поднимавя в недоумении бровь он делает долгую затяжку. — Нет, Жень, не Фишер. — Чикатило? Он тоже детей трогал. — Неа. — Нихуя ты загнул. Так, ну раз не эти два архаровца, значит кто-то менее известный, может даже использовался в качестве изучения похожего феномена. Дети, леса, насилие. Сливко? Фанатик пионерской формы. — Да, правильно! Молодец. Всего за пару минут, сразу видно мудрый Акелла. — Фух, не зря мне деньги платят да нагхрады вручают, хах. Игхра заебись вообще, держит гхолову в тонусе прям как всякие судоку или кроссворды. — Да, такая «угадай-ка» с профдеформацией. От увлекательной игры отвлекает клёв на Женину удочку, он ставит бутылку пива на скамью и берет её в руки, энергично натягивая леску. Улов радует больше некуда, среднего размера лещик красуется на крючке, пока Валера ловко опускает его в сачок. По результатам рыбалка оправдывает все ожидания, плавно переходя в готовку этой самой рыбы. Боков уходит в дом за специальной приблудой для чистки чешуи и успешно её находя, снова возвращается на берег, устраивается прям у воды и начинает чистить каждую рыбёшку. По просьбе Козырев подносит ему решётку, соль и перец. Обильно промывая рыбу чистой водой, он делает надрезы в виде крестиков по всей длине с двух сторон карпов, втирает приправу и кладёт на решётку, а вот из леща завтра сделают уху, так что товарищ остаётся в ведре до утра. Опытный повар с песочным замызганным в камышах хвостом, несет рыбу к костровищу, ставит на камни, вымеряя высоту и длину, чтобы сетка стояла ровно и рыба быстро не сгорела. А пока их личный шеф на неделю возится с рыбой, Валерий успешно перетаскивает лавочку что стояла около дома, ближе к костру. С минуту стоя и смотря, на то как любимый машет картонкой из-под упаковки блока сигарет, Валерий решает принести заранее тарелки и вилки, вместе с ними ещё и пару бутылок пива, их Женя тоже взял с достатком. Примерно через час на рыбе было видно, как кожица сворачивается по краям разрезов, что говорит о её превосходной готовности. Перекладывая каждому в тарелку по рыбке, Женя отставляет решётку в сторону и подкидывает свежих дров, чтобы до ночи посидеть с видом на пламя. На удивление следователя, вампир уж больно ненасытно уплетает горячую белую плоть отдельно поливая кусочки лимоном. Отужинав, Козырев берет всё посуду в руки и несёт на мойку, пока Женек занимается наколкой ещё небольшой кучки дров. Отмыв всю посуду хладнокровный всё же решает приодеться, чтобы ничего не застудить, а первое что попадается под руку большой осенний Женькин свитер с клиновым листом на весь торс, он так ему шел, хотя что вообще могло не подойти такому мужчине, резному как скульптура в музеях. — Я так давно не слышал природной тишины. — вслушиваясь в пение сверчков, лягушек и шум ветра, блаженно закрыв глаза и расслабляясь в руках своего волка, тихонько откровенничает Валерий, делясь своими ощущениями. Евгений теснится ближе, обнимает рукой, а тот и вовсе прижимается к его груди, чувствуя как рука смещается на талию. Оборотень вдыхает свой запах, вперемешку с Валериным, утыкается носом в его мягкие кудри и продолжает смотреть на огонь. — Тебе очень идет мой запах, сразу понятно кем занят. — А тебе не обязательно с кем-то соперничать за меня, сомневаюсь что кто-то из оборотней захочет увести вампира пахнущего другим животным, это только ты у нас любитель межрасовых союзов. — Прям уж только я, агха. Напомнить хто первый начал шары катить? — с смехом басовито отвечает он, подергивая ушком в надежде что назойливый комар перестанет в него жужжать. — О, поверь мне, я горд тем, что смог тебя завоевать, жаль, конечно за это мне не вручили какой-нибудь премии со словами “самый настойчивый человек в союзе”, но всего тебя мне более чем достаточно. Расскажи ещё раз, как ты вообще решился со мной встречаться? — Ты спрашиваешь об этом каждый раз когда мы остаёмся наедине, Козырев, не надоело? — Неа, мне нравится слушать о твоих чувствах. — Хер с тобой. Кхм, ну, с чегхо начать то. Я видел как ты на меня реагируешь, хоть мы и срались будь здоров, но ты каждый раз с вопросами шел именно ко мне. Не знаю как это объяснить, я блять ненавидел пидоров всю свою жизнь, но когда на твоем дне рождения ты предложил выпить на брудершафт, мне не показалось это плохой идеей. Прикосновения твои эти, шо ты меня вечно хлопал и гхладил по плечам, сначала думал просто шо привык к тебе типа лезет и хер с ним. Я видел твоё лицо, когхда мы допрашивали Ловаля и он сердечно рассказывал как тяжело любить мужчину в наше время, видел что в тебе это отклеивается, но не мох поверить до конца, так как у тебя была семья и ребёнок. Всегхо понемногу, а ударом было то как ты остался со мной в офисе наедине в день самый траурный для меня день в жизни, я тогхда никому и никогхда не рассказывал столько, сколько тебе. Я понял шо мы не сможем просто дружить, либо забить на всё и начать любить либо разойтись по разным офисам и в жись больше не видеться. Мне трудно объяснить почему я смогх себя пересилить и отдаться взаимным чувствам, наверное потому что я в первую очередь люблю тебя как личность, как тогхо кто был со мной рядом, видел меня блять во всех эпостастях: злого, бухого, в работе, счастливого, в трауре по жене — любого и всё равно не передумал и остался верен своим чувствам, выбрав меня, бобика подзаборного, своим любимым человеком. Я всегда уважал смелых решительных людей, Валер, у тебя яйца больше всех на свете, ты смелее и увереннее любого мужика, которогхо я когда либо знал, это меня и покорило, ну и конечно твоя осторожная забота. Ты блять полный бох в этом. Мне этогхо очень не хватало многхо лет, чтоб меня любили и я это почувствовал рядом с тобой. Речи про чувства Валерий действительно очень любит, они интимнее половых органов, они тоньше рыболовной лески, сильнее борцов на ринге, это то что позволяет рассказать себе не каждый человек, особенно такой закрытый, как Женя. Слушая его, не перебивая, он иногда улыбается милым моментам и всё тепло слов прожигает в своей душе, лишний раз показывая себе что всё было не зря. Все его двусмысленные касания, более мягкое обращение на работе по сравнению с остальными, долгие ночи в дежурстве или просто спокойные отвлеченные диалоги за бумажными отчетами, всего этого хватило, чтобы он наконец-то открылся ему и взглянул под другим углом, не как на товарища, коллегу, друга, как нечто большее в суровых рамках их мира. — Я рад делить с тобой быт работы и дома, воспитание твоих малышек и всего остального, и я правда счастлив в любых условиях, если ты рядом, спасибо что смог мне открыться и ответить взаимностью, прошло уже больше пяти лет, а я до сих пор радуюсь как ребёнок что ты стал моим мужчиной. — Кстати об этом. Да твоё день рождение только через два дня, но диалог очень располагает. Обожди. — Евгений Афанасьевич просовывает руку в левый карман шорт и достаёт из него связку колец серебряного цвета. Не веря своим глазам, вампир заметно краснеет, ладони нервно сжимают коленки, пока тот развязывает маленький узелок, ловко орудуя своими острыми когтями. — Вот. Не ссы, они не из серебра, это хирургическая сталь. Я. Долго думал над этим, глядя на своё обручальное кольцо, да я носил его слишком долго после смерти Марины, не в силах её отпустить, но теперь у меня есть ты и я могху это сделать со спокойной душой. Кхм. Я думаю мы будем носить их по разному, я на правой ты на левой на безымянном пальце. Если бы я мог, я бы сделал тебе настоящее предложение, но обойдемся и просто парными кольцами. Я люблю тебя, Валер, надеюсь ты это помнишь даже в наши самые напряженные времена, или когда я лью на тебя тонну мата, я всё равно тебя люблю. Мне далось это очень трудно, но я рад что смогх снова кого-то полюбить так же искренне и чисто как Марину. — Надевая на руку кольцо, а после и на свою, Женю утягивают в долгий поцелуй, мягкий и нежный, как лепестки полевых цветов под летними лучами солнца. — Самый лучший подарок это ты, мой ласковый и нежный зверь, остальное всё мелочи, но спасибо за колечко, мне очень оно нравится, такое максимально строгое и утончённое, прям как я люблю, да и под любую одежду подойдёт. Я тоже тебя очень сильно люблю и всегда об том помню и думаю. — устраиваясь вновь в тёплых крепких объятиях, с улыбкой сводящей щеки, Валерий прикрывает глаза вслушиваясь в звуки леса. На этой романтической ноте они просидели ещё час у костра, после чего решили лечь пораньше, день был очень насыщенным и клонило в сон. Боков залил огонь водой из ведёрка, что стояло рядом с домом, явно дождевая набралась после сильных ливней и отлучился в туалет, пока Козырев готовил им кровать, застилая постель их бельём, что взяли с собой по просьбе друга Жени, да и так куда уютнее на своём то спать, как дома. Следователи разморенные солнцем, что куда горячее чем в столице, укладываются на свои привычные стороны, затем всё же сплетаются в комочек и отдаются сладкому сну.

***

Один яркий день за другим, сменяется калейдоскопом цветных картинок. Они автономно живут на еде из пойманой рыбы, растягивают пиво, хотя вот сигарет Женя не жалеет и скуривает как родные. Бледная аристократия прячется от солнца как только может, они с Боковым даже натянули навес из пледов, чтобы прямые солнечные лучи не попадали ему на кожу. Порешали все три журнала с кроссвордами, отгадали всех маньяков в своей любимой игре иногда просто слушали радио и болтали о жизни. Евгений купается каждый день до посинения, чтобы в следующем году захотелось как можно позднее снова поплескаться в тёплой водичке. А самое главное частые поцелуи сопровождают каждое их действие, нежные касания, натирание крепких объёмных мышц крпемом, чтобы кожа плавно загорела, а не сгорела к чертям, выбирание всяких веток и водорослей с мокрого хвоста, всё это превращается в маленькие нежные ритуалы, дарит душевное тепло и спокойствие рядом с любимым человеком. И, конечно же, не обходится без страсти, более интимной близости, которой так не хватает дома, с обилием деток в квартире. Искупавшись вместе в душе после заплыва в Дон, они постоянно проходили мимо широкого дерева, где висел умывальник и Евгений Афанасьевич постоянно двояко на него смотрел, но в один раз всё же не сдержался. Прижимая спиной к коре своего намытого мышонка, с одной лишь белой распахнутой рубашкой на теле и белье, Боков жадно впивается в губы, ведёт руками по телу, гладит бока, грудь, держит за щеки, сбито дышит и рычит через раз. Выдержать долгой прелюдии он сейчас был не в состоянии, тайное желание, хранившеся три дня в его голове затуманивает здравый смысл, оставляя место лишь животному желанию, тому что распаляет по его телу внутренний волк. Разворачивая Козырева лицом к дереву, он не зверствует, не бьет лицом о твёрдую поверхность, лишь плотно прижимает, тянет резинку семейников вниз, но слышит слова протеста и неловкости. — Евгенш! К крестия, я тоже не против полноценного секса, но давай лучше в постели, волчонок. Мы же на улице, ёшкин кот!!! — Так в этом и смысл. Лерчик, вот когхда ты ещё сможешь спокойно шо быть тебя нихто не видел потрахаться у дерева, а? Козырев молчит, но понимает что он прав, их первый раз на капоте служебного автомобиля он вспоминает так часто, словно пересматривает кассету, обычный секс, конечно, у них хорош, но попробовав раз что-то такое дикое и непристойное, Валерий с трудом отрицает, что ему этого больше не хочется. — Ладно, давай сделаем это. Боков снимает с него бельё, осторожно расширяя каждую штанину, чтобы он не запачкал её землёй с ног и вешает на умывальник, а своё лишь приспускает пониже. — Бох ты мой, так сильно хочется? — ощущая на коже ягодиц влажную головку, не в силах сдержать удивление, спрашивает Козырев, но после прижимается сильнее щекой к дереву, чувствуя как нежно и плавно тот трётся об него, толкаясь бёдрами. — Ох, ммм. — прикусывает губу и жмурится. — сладкий мой, я и правда по тебе соскучился… по… твоему телу. — По члену, будь конкретнее, товарищ прокурор. — язвит оборотень, но не сдерживает самодовольства. Пару раз облизываясь, проводя довольно по клыкам, Боков перестает кокетничать, берётся пальцами за ствол и у головки и надавливает, осторожно проникая внутрь. Настроение максимально игривое, хочется дразнить и себя и его, что собственно и начинает делать Женя то вынимая, то обратно проталкивая головку, не давая насладиться всей длиной. — Жень, прекрати, пожалуйста. Войди глубже уже. — Неа, проси по другому, но не словами, удиви меня, а я тебя награжу. — Ты ашалел там что ли Боков? Как с начальством разговариваешь, в конце концов. Ладно, хочешь удивиться? — Валерий поднимает левую ногу и просит за нее ухватиться, чтобы не держать самостоятельно на весу. Выдыхая, мужчина резким движением выгибается в спине, самостоятельно полностью насаживаясь на член. Ни один ни другой не сдержали стонов наслаждения от этого движения и острые когти впились в его бедро, что победно радует Козырева. — Ох, блять, твоя взяла это было неожиданно. — Ещё бы. Всё ещё держа за ногу любимого, Евгений начинает медленно двигаться, упираясь правой рукой ему в спину. Шлепки влажной кожи после душа ложились на уши развратной симфонией, хрипы Валеры и несдержанные рычания Жени опускались на тихий уголок леса. Несколько монотонных движений, более глубоких проникновений и оборень кончает, застывая как можно глубже. Пульсация внутри кружила не только голову, но и норовила кончить без рук, но на мнимый зов пришла горячая ладонь и помогла это сделать, теша себя тем, что его волчонок снова как и всегда обильно кончил и сладко продолжает двигаться внутри, хлюпая выливающийся спермой, что течёт по его ногам. Да, Валерий Евграфович тот ещё извращенец, когда дело касается их секса. Такой он только со своим Женечкой. — Опять в душ? — со смешком спрашивает вампир, поворачиваясь лицом. — Опять. Пойдём помою тебя, а то весь в коре и в сперме, ужас, Евграфович, не стыдно? — Когда тебя такой мужчина ласкает нет никакого стыда и стеснения. Женя ухмыляется и подхватывает его на руки, унося в душевую под нежные поцелуи в лицо.

***

Расслабляясь перед сном в мягкой посте Женя ощущает нечто неприятное и тошное. Виски́ начинают сильно болеть, пульсировать, отдавая болью так сильно, что на глаза накатывают слёзы, тело сводит и ломит в суставах. — Шо то мне захеровело, пойду покурю. — Не стой долго на холоде, я буду тебя ждать. — последний раз проводя рукой по его запястью, Козырев накрывается пледом, переворачиваясь на левый бок, чтобы смотреть на дверь в ожидании любимого. Через пару минут вампир слышит звуки шагов, возможно тот захотел перед сном сходить в туалет, так что скоро должен уже вернуться. Вот только когда время ожидания завалило за полчаса, Валерий тревожится, он встаёт с кровати и проходясь босыми ногами по промерзшим доскам, открывает дверь и видит на пороге пачку Мальборо, одну сигарету лежащую возле нее даже не тронутую и пару спичек. Всё это выглядело так, словно Женю украли у него из-под носа. Волнение разливается тянущими волнами в груди, мужчина выходит из дома, оглядывается по сторонам всматриваясь в темноту, но не слышит даже шороха чьих-то шагов, голосов и прочего, лишь пение лягушек и жужжание сверчков. — Жень! — кричит он один раз звонко в темноту и прислушивается. Наверняка сейчас раздастся привычное обилие мата и они оба войдут внутрь, чтобы продолжить прекрасную ночь. Но в ответ тишина. Козырев выходит на полянку перед домом и всматривается в темноту, вслушивается в звуки, на зов по имени откликается нечто другое. С левой стороны от дома, где начинается небольшая роща доносится заливистый громкий вой, что пугает вампира и тот быстро заходит внутрь, закрывает на все замки дверь, не представляя как вести себя при встрече с диким волком. Ночь текла мучительно медленно, лишь в четвёртом часу Валерий смог сомкнуть глаза и проспать несчастный час. Открыв глаза, слепленные тяжестью, мужчина так и не наблюдает в доме Женю, после чего, конечно же, вспоминает что запер дверь на все засовы, но тот даже не стучится в дверь. Отворяя запертую дверь и рассматривая перед собой окрестности их лагеря, Козырев замечает кончик хвоста, очень похожего на бурую шерсть Бокова, где-то в кустах, пробираясь осторожно через ветки, вампир чувствует как накрывает волнение, ведь дикий волк мог увидеть в нем конкурента и начать драку за территорию, не понимая что перед ним получеловек и явно ему не ровня. Проводя взглядом по пушистой шерсти, в обилии всевозможных колючек, он с вниманием к деталям осматривает его тело, которое радует своей целостностью, так, пара тройка царапин от веток, ничего серьёзного. Отодвигая крону веток раскидистого кустарника, Валерий видит на лице и руках Жени кровь, вперемешку с перьями, а рядом крыло утки. Сильно хмурясь и сжимая челюсти, он касается горячего грязного плеча и осторожно шатает. — Евгеш. — зовет его любимый с волнением в голосе, но судя по температуре тела и явному вздыманию грудной клетки он точно жив, просто крепко спит. — Жень. На последнее громко названное собственное имя тот откликается нахмуриванием бровей и шевелением тела. Боков долго куксится, явно не радуясь условиям в которых просыпается сейчас, чувствуя как под всей спиной колется трава и ветки, но вскоре открывается глаза, устремляя карие омуты на встревоженного вампира. — Я тебя по всей поляне искал, прошел её сто раз, пока не услышал вой. Ты не говорил что здесь есть волки, что вообще произошло? Ты ушёл, а после я нахожу тебя здесь в кустах крови и перьях. Крестия, пойдём дома расскажешь что стряслось, встать сам сможешь? Хотя нет, давай помогу, поднимайся родной, вот так, потихоньку, не спеши. — он придерживает его за спину, попутно отряхивая ее от травы и листьев, ведя наконец-то Евгения домой. Уставший и измотанный, так словно таскал тяжести всю ночь, оборотень железобетонной плитой падает на постель, жмурясь от ноющей лихорадки по телу. В голове пазл всё никак не складывается, сначала они таяли в прелюдиях, а после всё заволокло телевизионным шумом. Но редкие фрагменты всё же всплылали в памяти и складывались друг возле друга, фрагменты того, как он бегал по лесу, нырял в Дон и охотился за утками, только не в своем теле, а будучи своей второй частью крови и сути, будучи волком. — Поспи, если плохо себя чувствуешь, могу дать обезболивающее, если надо… — накрывая обнажённого пледом, Валера с трудом может представить, где тот потерял свои трусы, но как-то уж точно умудрился, хотя вчера ночью они даже не пили. — Ты сказал слышал вой. Волков здесь и никогда не было, это был я. Не знаю как и почему вообще, но я полностью обратился в волка. Не спрашивай ничего, я один хуй тебе не отвечу. — Когда приедем домой мы обязательно этим займёмся, у меня есть знакомый врач, вот у него другой знакомый полностью занимается оборотнями, надеюсь он сможет сказать, что вообще это было, а пока не забивай голову, нам денёк осталось тут побыть, отдыхай как только сможешь. Валерий оставляет его в покое, накрывает заботливо пледом и встаёт с кровати, отправляясь на поиски новых трусов, видимо прошлые они уже по частям не соберут после обращения. Оставив чистые серые на краю своей подушки, Козырев тихонько выходит из дома и садится на полюбившуюся ему лавочку. Мысли спутывались, предположений было куча, но не факт что хоть одно из них было правильно. Он живёт с Женей уже пять с лишним лет и никогда подобного не наблюдал, он живет с его сыном и Саша тоже ни разу полностью не превращался в волка. Это настолько необъяснимое явление, что становится тревожно, а вдруг какое-нибудь проклятие или ещё что хуже. За спиной послышались шаги, Валерий сразу же поворачивается в сторону входа и застывает, от неожиданности каменея. — Жень?... — тихо зовет его по имени Козырев, рассматривая спокойную морду волка. Самого настоящего волка, бурого и большого, больше чем обычные, словно тот был ему по пояс. Зверь опускает голову и смотрит снизу вверх яркими янтарными глазами, часто облизывая нос и тихонько сковча. — Это ты? Ты меня понимаешь? Он забавно начинает поворачивать голову из стороны в сторону, как обычно делают их собаки, прислушиваясь к голосам хозяев. Волк садится на песок и кивает головой, осмысленно глядя прямо в глаза. — Как ты.. Я ж тебя только что спать уложил. Оу, ты чего? Волк подходит к нему и тычется носом в ладонь, выпрашивая ласки, в ответ облизывая руку очень слюнявым языком. — У тебя шерсть такая шёлковая, прям приятнее чем у наших собак, ахаха. Разволновался, да? Видимо это происходит пока не по твоей воле, надеюсь вскоре ты сможешь спокойно управлять своим этим новым даром. Всё хорошо, мой маленький, не переживай, я рядом. — почёмывая ушки и загривок, приговаривает вампир, видя как тот в удовольствие прикрывает глазки и бьёт хвостом, часто плямкая. Они ещё с полчаса просидели так на улице, пока Боков снова не принял человеческий облик, рассказав Валере что в этот раз он постарался специально превратиться, чтобы показать ему как он выглядит, пока местность позволяет. Отпуск закончился у них тихо и спокойно, Валентин любезно отвёз их на вокзал и распрощался с давним другом, попросив приезжать почаще, если будет возможность. Дорога в поезде была долгая, но каждому было о чем подумать, наконец-то возвращаясь домой.