Вернутся к фанфику
Хэдканоны: чем ты им понравилась.
9 июля 2025, 17:59part 2.
Ки Хун(456)
...он даже сам не понял чем именно, просто ты вся - въелась ему под кожу.
Первым сигналом заботы от Ки Хуна стало его внимание к твоей ране. Во время одной игры ты получила царапину – длинная, кровавая полоса тянулась от локтя почти к запястью. Адреналин со страхом тогда заглушил боль, и ты ничего не почувствовала, пока не вернулась в главный зал. Только тогда Гым Джэ, с ужасом прикрыв рот ладонью, указала на твой рукав, пропитанный кровью. Ты попыталась прижать рану тканью, но боль вспыхнула остро, а кровь не останавливалась. Ты провела в туалете почти полчаса. Слезы давно высохли на щеках, оставив лишь сухие дорожки после себя, а руки тряслись от беспомощности и боли. Вода из раковины лишь размывала запекшуюся кровь, не принося облегчения. И тут – тихий, но отчетливый стук в дверь. Дважды. Ты вздрогнула: — Кто? — Э-это Ки Хун. – Его голос был приглушенным, тихим. – Видел, ты поранилась. Может, смогу чем помочь? Неожиданно для себя ты разрешила ему войти. Быстро окинув взглядом пустое помещение, убедившись, что девушек нет, ты открыла дверь. Он вошел, поначалу прикрыв глаза пальцами – попытка сохранить приличия. Убедившись в пустоте, его рука опустилась. Усталые глаза Ки Хуна встретились с твоими, взгляд скользнул по твоему лицу, задержавшись на следах слез. Без лишних слов он осторожно взял тебя за здоровый локоть и подвел обратно к раковине. Ты уже открыла рот, чтобы сказать, что вода не поможет, но слова застряли в горле. Ки Хун достал из кармана штанов небольшой рулончик упругого эластичного бинта и кусочек пластыря. Он не стал объяснять, откуда у него это все взялось . Это было неважно. Тебе – потому что в тот момент важнее была помощь, ему – потому что посчитал, что не обязан отчитываться. Он принялся за дело: движения были медленными, бережными для его грубоватых мозолистых рук. Бинт ложился аккуратно, не слишком туго. Взгляд его то и дело скользил по твоему лицу, замечая, как ты стискиваешь зубы, терпя боль. Это его поразило – твоя стойкость, в такой хрупкой девушке. И в этом напряженном моменте страдания он вдруг поймал себя на мысли что… ты так прекрасна. Насколько ты сильна и… как это выглядит в его глазах, упрямо засела в голове вызывая непривычное смущение, и упрек самому себе, что такого не должно быть. Закончив, он не сразу отпустил твою руку. Кончики его пальцев осторожно, провели вдоль края повязки. Его глаза не отрывались от твоих. Он отчетливо понимал, что эта ласка – шаг за грань дозволенного. Но физическая потребность чувствовать твою близость, ощутить под пальцами, казалась сильнее его закаленных принципов. Страх, что ты отшатнешься, назовешь это слишком лишним, сжимал ему горло, давил изнутри, и скручивал внутренности. — Когда в следующий раз будет больно, не молчи. Хорошо? – прошептал он наконец, отпуская твою руку. Голос звучал хрипло. — Я… постараюсь, – вздохнула ты. — Стараться – мало. – Его тон стал тверже, настойчивее. – Мне нужно знать точно. Поняла? Ты опустила глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд. Тогда он легонько встряхнул тебя за плечи, требуя ответа: — Эй, я спрашиваю: поняла? Будешь сразу идти ко мне, упрямая девчонка? — Да. Поняла, – ты кивнула несколько раз, и ваши взгляды вновь встретились. В его усталых глазах ты увидела не только боль и тяжесть прожитых лет (морщинки у глаз говорили о немолодом возрасте), но и тревожность чего-то глубокого. — Сейчас что-то еще болит? – спросил он, и напряжение в воздухе сгустилось. Желая разрядить обстановку, ты слабо улыбнулась, наклонила голову набок и театрально ткнула пальцем сначала в лоб, потом в щеку, изобразив страдальческую гримасу. Ки Хун не оценил шутки. Его челюсть резко сжалась, в глазах вспыхнуло что-то темное: раздражение. Он резко притянул тебя за плечо к себе так близко, что ты почувствовала запах пота и пыли на его одежде. Его шепот обжег кожу: — Это не шутки, черт побери. Но его слова были пылью, потому что он… сделал, то, что ты ему предложила: его сухие, теплые губы коснулись твоего лба, а затем – щеки, именно в тех местах, куда ты указала. Это был не поцелуй в привычном смысле, а скорее порывистый, нервный жест утешения, чтобы успокоить тебя. А после, он резко отстранился, выходя из туалета. Ты успела заметить, как он нервно сжимает и разжимает кулаки. Его губы горели – память о прикосновении к твоей коже. Перед глазами стояли твои еще влажные, широко распахнутые глаза. Мысль о твоей хрупкости, о том, что твоя жизнь может оборваться здесь так же внезапно и бессмысленно, как многие другие, сдавила его сердце в железные тиски с шипами. Гнев, внезапный и яростный, поднялся внутри него. Гнев не на тебя, а на весь этот ад. Ты должна была быть где-то там, в нормальном мире, жить, смеяться, есть вкусную еду, заводить друзей, влюбляться… А вместо этого стоила здесь, в вонючем туалете с его жалкими, неуместными прикосновениями на лице. Это несправедливо.Танос(230)
...тем, что ты мило смущаешься перед ним.
За время, проведенное в этом месте тебе удалось по-настоящему сблизиться лишь с Чжун Хи – невысокой беременной девушкой. Вы быстро нашли общий язык. Теперь вы невольно искали друг друга взглядом в толпе, волновались за благополучие каждой и старались держаться рядом, и даже ложились спать вместе. Во время короткой передышки, когда вам раздали коробочки с миндальным молоком и булочками, вы с Чжун Хи присели на койку внизу, в прохладной тени. Вы тихо перешептывались, смеялись, пытаясь отвлечься от угнетения, и ты почувствовала… – будто тяжелый камень лег на плечи, – чужой, пристальный взгляд. Повернув голову, ты встретилась глазами с Таносом. Он стоял напротив, чуть поодаль, вроде бы слушая своего длинноволосого приятеля, Намгю (это имя ты как-то уловила в общем гуле). Его взгляд, почти немигающий буравил твое лицо. Это был тяжелый, пытливый взгляд, лишенный всякого стыда. Глаза Таноса, узкие и оценивающие, скользили по твоим чертам с холодным, хищным любопытством. И ещё – кривая, неприятная улыбка, игравшая на его губах, пока он покачивал ногой, небрежно облокотившись спиной на спинки соседних коек. Тебя охватило резкое недовольство, ведь не нравилось такое внимание к себе, особенно от кого-то вроде Таноса. Человека, который едва здесь появился, уже успел сцепиться с другим парнем в драке. Он излучал опасность, ощутимую на расстоянии, и безумство. Однако тихий голос Чжун Хи, спросившей о чем-то, вырвал тебя из оцепенения. Ты резко отвела взгляд от парня, чувствуя, как на спине и лбу выступили капельки пота. — Не нравится мне он, — шепчет Чжун Хи. Она говорит про Таноса. В этом нет сомнений. Ты бесшумно выдохнула. Опустила глаза на нетронутым коробочку с молоком. — Он смотрит. И знаешь… не впервой. Я заметила это еще с начала Второй игры. Он высматривал тебя. — признается девушка и твои глаза округляются. — Почему ты мне этого раньше не сказала? — Не знаю. Я не хочу, чтобы ты с ним связывалась. И хоть в голосе Чжун Хи прозвучала чистое, и искреннее беспокойство, ты вдруг разозлилась на неё, за то, что она вдруг выносит такие решения. С одной стороны это и вправду ценно, что она беспокоится. Но… ты сама вправе решать с кем тебе связываться. Даже если это такой человек как Танос. Ближе к ночи, когда Чжун Хи уже спала, ты осторожно поднялась и направилась в туалет. Тишина в общем зале была гулкой, прерываемой лишь редким храпом или шевелением на койках. Возвращаясь по узкому коридору между рядами спящих, ты неожиданно наткнулась на чью-то твердую грудную клетку. — Какого хрена? — возмутилась ты, потерев лоб. Но подняв глаза ты вдруг замерла, мысленно ударив себя за то, что выругалась. Танос. Он стоял прямо на твоем пути, как будто поджидал, широко расставив ноги, засунув руки в передние карманы штанов. Ты резко отшатнулась назад, чувствуя, как кровь мгновенно приливает к лицу. — Опа-опа, куда так спешишь, мадемуазель? — усмехнулся он низко, нарочито медленно оглядывая тебя с ног до головы. Его взгляд был наглым, оценивающим, – как всегда, словно он изучал добычу. — Не видела меня? Или специально налетела? – продолжил он, делая шаг вперед, сокращая и без того между вами короткое расстояние. Ты почувствовала, как горят щеки, и попыталась проскользнуть мимо, бормоча: – Простите, я не заметила... Но он легко перекрыл тебе путь, упершись рукой в стену. — Не заметила? – он фальшиво-обиженно надул губы, но в его глазах играли озорные искорки. – А я-то думал, ты специально ищешь случая со мной пообщаться. Мне это нравится. — Его голос вдруг стал тише, интимнее, но от этого тебе как ни странно не было противно, и страшно. Только неловко. Он наклонился чуть ближе, и ты почувствовала лёгкий запах его почти выветренных духов и слабый пот. — А еще мне нравится, как ты краснеешь... Так мило, и… чертовски заводит. — Он рассмеялся – невесело, с хрипотцой, наслаждаясь твоей растерянностью. Тебе резко хотелось провалиться сквозь землю, от его комментарий в свою сторону, хоть он и говорит это без всякой злости, и агрессии. Его слова, этот наглый флирт, смешанный с явной насмешкой вводили в ступор. Ты невольно сжалась под его взглядом, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы рук. Танос же явно ловит кайф от своей власти и твоего смущения. В голове у него проносится, что это даже лучше таблеток. Эффект наслаждения почти такой же. И тогда он сделал то, чего ты совсем не ожидала. Вместо очередной колкости или наглого замечания, Танос медленно наклонился к тебе. Ты отпрянула назад, наткнувшись спиной на торец койки, отрезав себе путь к отступлению. Он не остановился. Это его только еще больше позабавило. Его рука, крупная ладонь, неожиданно мягко коснулась твоей пылающей щеки. Кончики его пальцев скользнули по твоей горячей коже. Ты зажмурилась, не в силах выдержать его тяжелого взгляда на таком близком расстоянии. — Видишь? – прошептал он хрипло, почти ласково. Его дыхание обожгло твою кожу. — Ты такая потерянная… Мне это нравится. Очень. — В его голосе звучало нечто собственническое, смешанное с восхищением. Ты ни слова вымолвить. Его лицо снова приблизилось. Он медленно, издевающе неспешно провел кончиком носа вдоль твоего виска, как бы вдыхая запах моих волос. Это было для тебя интимное вторжение, заставляющее каждую клеточку тела сжаться в комок. Затем, сохраняя эту кривую, самодовольную усмешку на губах, он отступил на шаг. Взгляд Таноса скользнул по твоему лицу еще раз, задерживаясь на губах и широко открытых глазах, ловя последние отблески смущения, чтобы помнить всю оставшуюся ночь. — Спи спокойно, детка, – бросил он уже громче, и развернулся. Спиной к тебе, он неторопливо направился к своей койке, оставив тебя стоять в тесном проходе, с бешено колотящимся сердцем, с щекой, которая горела там, где он прикоснулся, и с виском, где еще ощущалось призрачное касание его холодного носа. Кажется, что ты и впрямь понравилась такому парню как Таносу. Ему до жути приятно видеть тебя. Даже в таком месте. Этой ночью ему приснишься ты. Такая же смущенная, прячущая от него глаза, но такая притягательная.Вербовщик
...своими руками. (Фетиш)
(Я буду описывать косвенно, потому что у каждой из вас разные ручки.)
Уже полгода ты работаешь бариста в небольшой кофейне неподалеку от дома. Деньги на личные нужды и помощь родителям требовались постоянно, и эта работа была спасением. Последние несколько недель, однако были весьма странными для тебя, ведь приходил навязчивый постоялец. Ровно в девять вечера, словно по невидимому расписанию, в кофейню входил один и тот же мужчина. Он всегда был безупречен, словно должен был идти на важное совещание в офис, или еще куда-нибудь, где такие люди обычно с закатыванием глаз выполняют свою работу и мысленно отсчитывает часы до окончания рабочего дня. На нем был строгий, черный костюм, уложенные волосы, приятные, даже красивые черты лица. И что ты заметила это его разрез глаз: один чуть меньше другого, но это не делали его страшным, а наоборот добавляло ему свою изюминку. Его заказ никогда не менялся: один крепкий эспрессо без сахара, лишь с каплей миндального молока, — ты всегда её наливала, при этом косо посматривая на его столик, за которым он сидел как каменная статуя. Но не кофе тревожил тебя больше всего, с этой чертовой каплей молока. С самого первого его визита, он вежливо обращаясь на "Вы", будто ненароком начинал разговор с комплиментов... твои рук. "У вас изумительные кисти, такие изящные линии, с каждой видимой и невидимой, словно сам скульптор чертил их, с блеском в глазах", "Какие удивительно прекрасные пальцы, просто произведение искусства, вы просто идеал для художников, они бы за вас ломали кисти о голову соперника, лишь бы изобразить их на пергаменте", "Ваши ладони на вид такие мягкие, и аккуратные’’ – вариации этих фраз звучали каждый раз, и каждый раз с ноткой восхищения в его приятном, бархатном голосе. Первые дни ты смущенно улыбалась, машинально отвечая тихое"Спасибо" и старалась побыстрее приготовить кофе. Но с каждым визитом его любознательный взгляд на твои руках, эти странные, слишком приторные комплименты, произносимые с вежливостью, начинали вызывать не просто дискомфорт, а настоящий страх, — нормально ли вести себя так незнакомому человеку? Ты ловила себя на том, что прячешь руки под прилавком, когда видела его приближающимся к дверям. Одним поздним вечером в кофейне царила почти полная тишина, нарушаемая лишь шипением кофемашины и тихой музыкой из колонок. Последние посетители давно разошлись, остался лишь аромат свежемолотых зерен да тусклый свет бра над столиками. Ты думала, что больше никто не придет. И уж тем более тот странный мужчина. Ты устало протирала стойку. Но вот, буквально через десять минут, с легким звоном открылась дверь. На пороге, как тень, возник Он. Опять этот дурацкий официальный костюм, холодный взгляд, устремленный сразу к тебе. Он медленно подошел к стойке, его шаги отдавались гулко в пустом зале, — а на губах растягивалась улыбка. — Добрый вечер, Мадам. – произнес он своим ровным, вежливым тоном. Ты автоматически натянула улыбку, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Тебе так и хотелось закричать на него, и прогнать. И переодеть его уже во что-то другое. Он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул вниз, к твоим рукам, сжимающим салфетку, которые ты инстинктивно спрятала за спину. Он нарочито громко поцокал несколько раз языком, не переставая улыбаться. — Кстати, я, кажется, никогда не представлялся. Кон Ю. — он сделал небольшую паузу и кивнул на твои руки. — Можете, пожалуйста, не прятать. Это должно было сказаться как вопрос, но в его устах это звучало как приказ, без право на отказ. И ты молча подчинилась. Неизвестно вообще, что у него там в голове. Но на самом деле Кон Ю не сделал бы тебе никогда больно. Он просто видит в чем-то обычном, не примечательном, то красивое, чем можно любоваться и насладиться. Ты молча кивнула. Его глаза снова прилипли к твоим кистям, лежавшим теперь на стойке. — Перед тем, как заказать... Не могу не отметить снова. Ваши руки... Они сегодня особенно прекрасны и… — Господин, Кон Ю. Давайте не будем о моих руках, — перебила ты его, чувствуя как щеки заливает лёгкий румянец. Он ничего не сказал. На этот раз сам кивнул. И на этот раз он не пошел за столик. Стоит напротив тебя, смотря в спину. Ты развернулась к кофемашине, стараясь двигаться быстро и четко, чувствуя его пристальный взгляд. Каждая секунда приготовления казалась вечностью. Наконец, ты поставила маленькую фарфоровую чашку с дымящимся черным кофе на блюдце и осторожно подвинула его к краю стойки. — Ваш кофе, — сказала ты стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он медленно протянул руку, но взял не чашку. Его пальцы, быстрые и неожиданно сильные, обхватили твою правую кисть прямо над запястьем. Ты вздрогнула и попыталась отдернуть руку, но его хватка довольно крепкой. Прежде чем ты успела крикнуть ему отпустить тебя, он наклонился. Его приоткрытые губы, прохладные и чуть влажные, прикоснулись к костяшкам твоей ладони в почтительном, мокром поцелуе. Он задержался на долю секунды, его дыхание обожгло кожу. Кон Ю слегка прикусил тонкую кожицу, слушая твой рваный вдох. Затем он поднял голову, все еще держа твою руку в своей, и посмотрел тебе прямо в глаза. Его голос прозвучал тихо, хрипло: — Вы свободны сегодня ночью? Страх, холодный, резкий, будто со всех углов пронзил тебя насквозь. Пустая кофейня внезапно стала твоей ловушкой. Он еще раз улыбнулся, шире, и стал осыпать твою тыльную сторону ладони поцелуями, с удовольствием произнося непонятное бормотание. — Господин… — Вы прекрасна. Позвольте? — он взял твою другую руку, также целуя её. Это казалось так неправильно. Но… ты поймала себя на мысли, что это и одновременно приятно. Его губы теплые, мягкие. И ты вдруг сказала ему, что свободна этой ночью. Он бережно довёл тебя после смены до дома, не выпуская твоей руки. Он рассказал тебе, что у него довольно серьезная работа, но он не вдавался в подробности. А ты не настаивала. Хотя хотелось. Перед тем как ты скрылась у себя в квартире, он попросил твой номер телефона и напоследок, пару минут гладил твои ладони и в последний миг поцеловал. Но не руку. А щеку. И ушёл.Ин Хо(001)
...тем, как ты его целуешь в щеку.
Первый поцелуй в щеку ты подарила Ин Хо во время игры «Шестиногий пентатлон». Вы были в одной команде. Охваченная радостью победы, ты, обнимая других игроков по команде, неожиданно для себя встала на цыпочки и чмокнула Ин Хо в щеку – порыв был спонтанным, и ты сама не придала этому значения. Но для Ин Хо внутри всё перевернулось. Победа мгновенно потеряла смысл. Пусть даже бы начали стрелять за промах – его мысли крутились только вокруг тебя. Ощущение твоих губ на его коже, пусть и мимолетное, полностью дезориентировало его. Он пришел в себя лишь тогда, когда Ки Хун энергично встряхнул его за плечи. Ин Хо натянул слабую улыбку, но его взгляд неотрывно следил за тобой. И когда Дэ Хо внезапно обнял тебя, Ин Хо почувствовал резкий укол внутри. Это была еще не ревность… но нечто очень близкое. После игры вы вернулись в большой зал. Все были измотаны, большинство сразу легло отдыхать и вскоре уснуло. Кроме тебя. И кроме Ин Хо. Ты сидела одна на полу у кровати, в углу. Он заметил тебя и тихо подсел. Вы заговорили, негромко. Ин Хо старался не смотреть на тебя прямо, его взгляд блуждал где угодно, лишь бы не встречаться с твоим – он боялся, что тебе станет неловко. И с каждой секундой навязчивее становилась мысль: он отчаянно хочет, чтобы ты поцеловала его снова. Просить об этом он, конечно, не станет – это могло бы смутить тебя. Но неожиданно ты сама затронула эту тему. — Прости за сегодня, — тихо сказала ты. — Я была просто сильно рада за нашу общую победу. Сама не поняла, зачем тебя поцеловала. Прости? — Ты подняла на него глаза, слабо улыбнувшись. Сердце Ин Хо предательски сжалось. Ему стало мучительно неприятно от того, что ты извиняешься. Так хотелось встряхнуть тебя, чтобы ты замолчала. И лучше бы снова поцеловала. Но вслух он произнес лишь: — Всё в порядке. Я понимаю. Я и сам был готов расцеловать всех подряд от восторга, — это была чистейшая ложь. Он хотел целовать только тебя. И чтобы ты целовала только его. Между вами повисло молчание. Но оно не было неловким. Тебе было удивительно комфортно рядом с этим человеком. Ты повернулась к нему, собираясь что-то сказать, но он опередил тебя: — Знаешь… ты сейчас выглядишь даже прекраснее, чем днем. Тишина. Ваши взгляды наконец встретились. Он не мог отвести глаз и продолжил, слова вырывались почти против его воли, и он готов был ударить себя, чтобы прийти в себя: — И… твой поцелуй. Он был… освежающим. Мне понравилось. Он и не планировал этого говорить. Совсем. Но если не сейчас – то когда же? Ин Хо неловко качнулся вперед. Его лоб, теплый и чуть морщинистый, неожиданно прижался к твоему виску. Ваше общее дыхание замерло. Ты закрыла глаза, ощущая эту внезапную близость. Сердце бешено колотилось в груди, — у тебя, и у него. Потом, движимая необъяснимым порывом, ты чуть повернула голову и коснулась губами его щеки – крепко, так, чтобы он точно почувствовал. Один раз. Второй раз. И третий поцелуй, чуть смелее, лег в самый уголок его губ. Его дыхание стало жарче. — Тише… — Ин Хо мягко схватил тебя за плечо. Ты стала целовать поочередно его щеки. А он наслаждаться. Но через пару минут вам пришлось отделиться друг от друга и разойтись по постелям, чтобы не привлекать лишнего внимания. Этой ночью Ин Хо снилось как ты теперь целуешь его в губы, как твои руки спускаются ниже… как ты ласкаешь его. А он трогает тебя везде, где хочет.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!