Вернутся к фанфику

Часть 12

5 октября 2026, 14:00
      Если бы день начался так, как он задумывал, возможно, та бессонная ночь быстро забылась, осталась где-то на задворках воспоминаний выброшенным, скомканным клочком бумаги, где чернилами было выведено сухое «ты влип» собственным почерком.       Ты влип. Констатация факта. Такая же, как и то, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе, что приливы зависят от гравитации луны, что за ночью следует день. И что сердце слишком уж сильно ударилось в рёбра, когда он увидел уведомление о новом сообщении от Кавеха.       Аль‑Хайтам смотрел в телефон, гипнотизируя буквы, словно мог заставить их поменяться местами, но на экране продолжало гореть: «Я подготовил документы по проекту, оставлю на столе», сколько бы Аль-Хайтам ни пытался разглядеть там хоть что-нибудь другое. В немой задумчивости он отправил короткий ответ и убрал телефон в карман.       За окном, спустя несколько безоблачных и жарких дней, лил дождь, лишив и без того серый офис всяких красок. Белый свет ламп жалил уставшие после долгой работы глаза, пока Аль-Хайтам шёл по длинному коридору в сторону конференц-зала.       — Заместитель! — послышался тонкий голос где-то за плечом.       Аль-Хайтам остановился и, обернувшись, увидел Нилу, что торопливо направлялась в его сторону.       — Ну наконец-то я вас нашла! — прощебетала она и подошла ближе, запрокинув голову, чтобы взглянуть Аль-Хайтаму в глаза.       — Когда ты прилетела? — спросил он.       Нилу улыбнулась и сделала шаг назад, а затем начала копошиться в кожаном портфеле.       — Сегодня утром! — сказала она живо и, продолжая улыбаться, вытащила из портфеля тонкую папку. — Это договор от Эи… Точнее, продление договора.       Аль-Хайтам взял протянутую папку в руки и открыл, хотя уже догадывался, какой именно договор находится внутри, а затем взглянул на Нилу. Невольно он сравнил её улыбку с чужой и всё никак не мог понять, где же грань между просто милой улыбкой и той, о которой можно случайно вспомнить среди рабочего совещания.       — Спасибо, — сказал Аль-Хайтам. — Я подпишу и пришлю копию по почте.       — Хорошо! — сказала Нилу и, быстро развернувшись, двинулась в сторону лифтов маленькими, торопливыми шагами, стуча по полу тонкими каблуками.                    Вернувшись после брифинга в свой кабинет, Аль-Хайтам увидел на краю рабочего стола папку с ярким стикером, на котором было что-то написано. Почерк Аль-Хайтам узнал сразу. Размашистые, завихренные буквы пролились на жёлтую бумагу чёрной вязью.       Отложив договор в сторону, Аль-Хайтам открыл папку, что оставил Кавех, и медленно пролистал страницы, внимательно вглядываясь в черновые варианты проектов. Просторные, вытянутые помещения совмещали в себе несколько стилей, и Аль-Хайтам впервые за много лет не отмёл несколько вариантов сразу. Усевшись в кресло, он ещё раз изучил эскизы, а затем достал телефон и отправил сообщение.       Аль-Хайтам не знал, сколько прошло времени, но когда Кавех вошёл в кабинет, в своей привычной молочной рубашке с закатанными рукавами, светлыми волосами, небрежно собранными наверх, и взглянул на Аль-Хайтама сквозь тёмные ресницы, обрамляющие большие, любопытные глаза — кто их только создал такими — всё вокруг на мгновение замерло. Застыло, отпечатавшись где-то глубоко в сознании ненаписанной картиной или, скорее, несделанным фотоснимком.       — Привет, — сказал Кавех, сложив руки на груди, и плотно сжал губы.       — Привет, — с усилием произнёс Аль-Хайтам и резко опустил глаза, сосредоточившись на эскизе проекта. — Я посмотрел варианты, и у меня появился вопрос.       — Какой? — спросил Кавех, тут же направился к столу уверенным шагом и склонился над раскрытой папкой.       В нос ударил терпкий запах табака, едва ощутимый, смешанный с запахом шампуня для волос или, быть может, мыла, и Аль-Хайтам бросил взгляд на профиль Кавеха.       — Тебе самому какой вариант больше нравится? — спросил он.       — Мне? — Кавех посмотрел на Аль-Хайтама, часто заморгал и снова сосредоточился на папке       — Ты же главный архитектор, — ответил Аль-Хайтам.       Кавех едва заметно улыбнулся. Аль-Хайтам уловил, как в кабинете резко изменился свет: ливень за окном закончился так же внезапно, как начался, и из-за густых облаков выглянуло солнце, бликами рассыпавшись по мокрому стеклу.       Аль-Хайтам медленно сжал пальцы в кулак, а Кавех стремительно схватил папку, шумно перелистнув несколько страниц.       — Вот этот, — сказал он, ткнув пальцем в один из чертежей. — Посмотри на план холла… Здесь всегда будет достаточно света. С этой стороны въезд на парковку. И обрати внимание на вид из окон… — Кавех провёл пальцем по чертежу. — С такой формой здания мы сможем сохранить вид и на городской парк, и на набережную.       — А ресторан не слишком близко к входной группе? — Аль-Хайтам задумчиво коснулся подбородка.       — Нет. — Кавех покачал головой. — Так кажется из-за масштаба. — Он перелистнул страницу, указав на план с другого ракурса. — Видишь? Гости будут входить и их внимание сразу будет направлено к ресепшену, а потом взгляд уйдёт к лифтам. А ресторан находится вот здесь, с видом на набережную. Никто никому не будет мешать и…       — Хорошо, тогда выбираем этот, — сказал Аль-Хайтам.       Кавех застыл на полуслове и снова взглянул на Аль-Хайтама, сведя брови.       — Я же ещё не всё рассказал, — сказал он, непонимающе захлопав глазами.       — Думаю, я услышал достаточно, чтобы согласиться, что этот вариант лучше всего. Обсужу его с заказчиками, — сказал Аль-Хайтам, а затем проследил за Кавехом, который уже направился к выходу из кабинета. — Может, тоже хочешь с ними поговорить?       Кавех остановился возле двери и, держась за ручку, оглянулся через плечо. На какое-то мгновение Аль-Хайтаму показалось, что в чужих глазах проскользнуло что-то тёплое, но в следующую секунду зазвонил телефон — тихой, едва различимой мелодией, — и теплота испарилась, а Кавех суетливо начал шарить по карманам.       — Ладно, я пойду! Сообщи мне, когда будет встреча с заказчиками! — сказал он, распахивая дверь. — И на место объекта я хочу съездить тоже.       — Выезд архитектора…       — Платный, помню я, помню! — затараторил Кавех и исчез за дверью вместе с мелодией звонка.       Стоило Аль-Хайтаму остаться в кабинете одному и взгляд снова рванулся к раскрытой на столе папке. Подтянув её ближе к себе пальцами, он обвёл каждую линию чертежа взглядом, пока в голове продолжал звучать уверенный, полный воодушевления голос Кавеха.       Через неделю, когда Аль-Хайтам вернулся после очередного совещания на этаж своего отдела, он заметил пустующее рабочее место Кавеха и, быстро обведя офис взглядом, направился в кабинет в конце этажа. Все эти дни Кавех появлялся только в моменты обсуждений проекта, а затем использовал свою удивительную способность скрываться из поля зрения. В другом случае Аль-Хайтам мог бы подумать, что он саботирует работу, слоняясь по зданию без дела, но все отчёты, эскизы проектов и чертежи волшебным образом появлялись на рабочем столе в его отсутствие без задержек и напоминаний. Тем не менее пересечься с Кавехом становилось всё труднее, выловить его во время обеденного перерыва стало и вовсе невозможно, а Тигнари и Сайно, если и знали, где тот пропадал, не собирались об этом сообщать, находя сотню отмазок и язвительных комментариев.       Аль-Хайтам прожил в этой странной потерянности среди собственных предположений ещё несколько дней. Он хотел поговорить с Кавехом, но тот, словно чувствуя повисший между ними знак вопроса, старался не оставаться наедине с Аль‑Хайтамом. Если и заходил в кабинет, то всегда торопливо, суматошно, тараторя о проекте — и не давал Аль‑Хайтаму вставить и слова. А потом дверь захлопывалась, и Аль‑Хайтам обнаруживал, что Кавех уже испарился, как по щелчку пальцев.       И как бы Аль-Хайтам не пытался подтасовать ответ на свой вопрос, понимал: как ни посмотри, а дважды два всегда четыре, а не пять, а Кавех настойчиво проводил между ними границу, будто рисовал линию на асфальте детскими мелками.       На работе он тоже не задерживался; Аль-Хайтам несколько раз оставался в офисе допоздна и всё надеялся, что увидит его взъерошенные волосы, его напряжённую спину и услышит музыку Джеффа Бакли в полумраке пустого офиса, где горела настольная лампочка на рабочем столе, будто указатель на ночной дороге.       Впрочем, с этой странной тишиной между ними Аль-Хайтам ничего делать не собирался. Вывод за прошедшие дни напрашивался простой до ужаса: Кавех хочет вернуть всё на круги своя. То есть до той ночи в его постели, до той совместной поездки, до того поцелуя на террасе бара. Всё, что было до слов «если бы ты хоть раз мне улыбнулся», Кавех, кажется, просто вычеркнул.       Стоя у панорамного окна своего кабинета, Аль-Хайтам глядел на дрожащие огоньки города и прокручивал всё произошедшее из раза в раз, но так и не смог найти достаточно веского повода, чтобы вмешаться в происходящее. Да и по большому счёту вмешиваться было не во что.       Вечер был до странного тихий. Послонявшись от стены к стене какое-то время, Аль-Хайтам сел за рабочий стол и устало взглянул в монитор. Он перечитывал дополнительное соглашение к договору строительства отеля, над которым работал Кавех, когда дверная ручка тихо щёлкнула.       Секунду он думал, что ему померещилось, но затем перевёл взгляд с экрана и в полумраке различил знакомые очертания.       Какое-то время оба молчали. Затем Кавех подошёл к столу и положил на него несколько листов. Настольная лампа высветила жёлтым светом небрежные исправления на чертеже.       — Знаешь, я тут подумал… — тихо начал Кавех, непривычно отрывисто, глотая последние слоги, будто ему не хватало воздуха, — Если с этой стороны вытянуть помещение, то можно расположить ресторан именно здесь…       Аль-Хайтам поднял взгляд, чтобы посмотреть в лицо Кавеха, но свет от лампы мешал разглядеть его выражение.       — Поздно уже. Мог принести мне это завтра, — сказал он, притягивая бумаги ближе.       — Знаю. Знаю, но… — Кавех замолк и остался стоять на месте.       Какое-то время он молчал, будто раздумывал над тем, что стоит сказать, но в итоге так и не сказал ничего и вместо этого медленно прислонился бедром к столу. Слух выцепил чужой, судорожный выдох. Кавех сел на самый край стола и упёрся ладонью рядом с рукой Аль-Хайтама. Несколько секунд ничего не происходило. А потом его пальцы сдвинулись, и ребро ладони коснулось руки Аль-Хайтама. Едва уловимое, поражающее своей невинностью движение.       Медленно Аль-Хайтам перевёл взгляд с чертежей на их руки. Он поднял голову и, наконец, посмотрел в чужие глаза, отразившие свет настольной лампы и городских огней.       Губы Кавеха приоткрылись, плечи поднялись, будто он готовился выдохнуть, как выдыхают дети, чтобы задуть свечи на праздничном торте. Но вместо резкого выдоха Кавех плотно сжал губы, и его рука снова двинулась: пальцы сплелись с пальцами Аль-Хайтама, крепко удерживая его руку в немой просьбе. Аль-Хайтам продолжал смотреть на Кавеха, с каждой секундой среди полумрака различая всё больше его черт.       — Кавех? — спросил он тихо, будто сам у себя, словно прошедшие дни в неведении могли каким-то образом повредить его мозг и привести к галлюцинациям.       Тот не ответил. Его плечи вздрогнули, а затем он наклонился к Аль-Хайтаму чуть ближе и лампа мягко осветила половину его лица.       Полная бессмыслица, думал Аль-Хайтам, и всё же подался навстречу.       Кавех обхватил щёку другой рукой и притянул к себе, утянув в жадный, полный тоски поцелуй, будто это не он избегал Аль-Хайтама несколько дней.       Губы у Кавеха были холодные, в дыхании ещё улавливалась табачная горечь, которую он пытался перебить, судя по всему, целой пачкой жвачки с перечной мятой — странное, но притягательное сочетание, которое ему удивительно подходило. Может, дело было в том, что курил Кавех редко, а может, в самой марке сигарет, но этот запах, который лишь иногда едва касался рукавов рубашек или волос, вызывал желание вдохнуть его поглубже, чтобы ощутить в полной мере.              Послышался тихий скрежет колёсиков офисного кресла по полу. Аль-Хайтам поднялся со своего места, не разрывая поцелуя, и рукой скользнул от колена Кавеха к его бедру.       Кавех обнял Аль-Хайтама за шею и притянул к себе так, что между ними не осталось ни сантиметра расстояния. Всё вокруг исчезло. Сквозь звуки их смешанного дыхания послышался тихий всхлип и Аль-Хайтам отстранился, но лишь для того, чтобы посмотреть в лицо, и столкнулся с расширенными, лихорадочно дрожащими зрачками. Кавех несколько раз быстро моргнул, будто пытаясь избавиться от песчинки, случайно попавшей в глаз. Его пальцы продолжали крепко цепляться за плечи Аль-Хайтама.       — Ты… — выдохнул Аль-Хайтам и замолк, так и не найдя правильных слов.       Первое, что пришло в голову, — «почему ты избегал меня?», но спросить это прямо сейчас показалось самым нерациональным вопросом на свете.       Кавех, опустив взгляд, провёл кончиками пальцев вниз по телу, остановившись на линии брюк, а затем его глаза снова снова встретились с глазами Аль-Хайтама и он прикусил губу. Офис вдруг показался крошечным, слишком крошечным для них двоих. Пространство сжалось, и в груди всё сжалось тоже — казалось, вот-вот и весь этаж взорвётся, превратившись в чёрную дыру и они навечно останутся в этом горизонте событий.       Однако ничего не происходило. Кавех продолжал смотреть в глаза, его пальцы крепко зацепились за ремень, и даже в полумраке Аль-Хайтам мог заметить, как чужие щёки налились бешеным, смущённым румянцем.       Им нельзя делать этого в офисе. И не только потому, что Кавех избегал его, как какого-то прокажённого. У Аль-Хайтама был железный принцип, который прямо сейчас успешно летел к чертям. Обхватив Кавеха за талию, Аль-Хайтам рывком придвинул его к самому краю стола — Кавех рвано ахнул от неожиданности — и снова утянул в поцелуй.       Ты влип, звенело где-то на задворках сознания, пока Аль-Хайтам жадно выцеловывал рот Кавеха, не желая отпускать его ни на секунду, словно в жалкой попытке наверстать все эти бесконечные дни, когда он терялся в догадках.       Какое-то время они целовались, скользили руками по одежде, а затем в тишине кабинета прозвенел звук пряжки ремня. Аль-Хайтам на секунду замер, опустил взгляд на собственную вздыбленную ширинку и снова посмотрел в лихорадочно блестевшие глаза Кавеха. Аль-Хайтам нервно облизал губы, уставился на чужой дёрнувшийся кадык.       — У меня здесь нет… ничего, — выдавил он из себя неожиданно хриплым голосом.       Кавех на мгновение наморщил лоб, приоткрыл рот в беззвучном «ох» и замолк, плотно сжав губы.       — Не страшно, — сказал он, ухватив пальцами край рукава Аль-Хайтама.       «Не страшно». Аль-Хайтам прокрутил эту фразу в голове несколько раз, а затем сделал шаг назад. Его рука скользнула по пояснице Кавеха и мягко притянула ближе, помогая слезть со стола, а затем он развернул Кавеха спиной к себе. Руки скользнули по животу, цепляясь за пуговицы рубашки. Аль-Хайтам оставил смазанный поцелуй на шее и Кавех подался вперёд, упёрся локтями о стол и оглянулся через плечо.       Дальше — сплетение теней, шелест одежды, ладони, скользнувшие по изгибам. Всё происходило быстро, но Аль-Хайтаму казалось, будто события разворачивались в непривычном, рваном замедлении, словно во сне. Нарезанная сцена кинофильма. Тридцать кадров в секунду вместо шестидесяти.       Нетерпеливые пальцы рывками стянули брюки Кавеха вместе с бельём и Аль-Хайтам прижался к нему бёдрами, чувствуя жар обнажённой кожи сквозь одежду. Грудью он прильнул к спине Кавеха, нос уткнулся в мягкие волосы. Аль-Хайтам теснее притянул Кавеха к себе — тот шумно выдохнул и прогнулся в пояснице в ответ. Губы нашли плечо и поцеловали изгиб, пальцы чуть крепче сжали чужую талию, а затем торопливо расстегнули ширинку. Кавех повернул голову на звук и с его губ сорвался влажный, полный ожидания вздох.       — Ах! — глаза Кавеха расширились от удивления, когда Аль-Хайтам толкнулся между его плотно сжатыми бёдрами. — Х-Хайтам…       — Мм? — вопросительно промычал тот, покусывая мочку Кавеха.       — Чт… — вопрос растворился в тихом выдохе, и Кавех уткнулся лбом в сложенные на столе руки.       — Я же сказал, что не держу в кабинете вещи для таких случаев, — сказал Аль-Хайтам в кожу, продолжив медленно двигаться, размазывая смазку по нежной коже.       Пальцы Кавеха скользнули по отполированной поверхности стола, сжались в кулак. Аль-Хайтам провёл языком по изгибу его шеи, выбивая из горла сжатый, почти жалобный стон. Они продолжали медленно, несвязно двигаться, пытаясь поймать ритм друг друга. Голова у Аль-Хайтама кружилась, его переполнял жар, ищущий выхода через лёгкие, через кожу, иначе он мог просто расплавиться прямо посреди собственного офиса.       В кабинете всё будто спуталось. Свихнулось. Аль-Хайтам выпрямился и уставился на силуэт Кавеха затуманенным взглядом: задранная белая рубашка, обнажившая поясницу, спутанные волосы на фоне тёмного дерева. Он поймал себя на мысли, что теперь вряд ли сможет работать, не прокручивая этот момент в голове ещё долгое, очень долгое время.       Сквозь тихое гудение собственных мыслей прорезался звук открывающихся дверей на этаже. Послышался грохот пластмассовых колёс, затем до слуха донёсся неразборчивый обрывок диалога. Аль-Хайтам поднял голову, уставился на не до конца запертую дверь, сквозь которую просочилась тонкая полоска света, и зрение вдруг вернуло всю свою ясность. Он продолжал придерживать Кавеха руками за талию, прижимая его к своему рабочему столу, и резко опустил взгляд. Лицо Кавеха исказилось неподдельным ужасом, застыло каменной маской. Выдох застрял у Аль-Хайтама в глотке.       — Хэй… Хэй, Кавех, — прошептал он и поспешил отстраниться, впопыхах поправляя свои брюки, — Кавех.       Но тот будто провалился глубоко под землю и ничего не слышал, продолжая смотреть в пространство остекленелым взглядом. Аль-Хайтам схватил его за плечо, а затем перехватил за локоть, повернул к себе и только тогда заметил, что его глаза блестели от влаги. Непослушными пальцами Аль-Хайтам быстро натянул на Кавеха брюки, а затем подошёл к двери и плотно прижал её, закрыв на замок.       Полоска света исчезла.       — Чёрт, — выругался Аль-Хайтам тихо, усаживая Кавеха на своё офисное кресло. — Эй, скажи что-нибудь.       — А? — спросил Кавех, растерянно озираясь по сторонам.       — Нас не застукали, — попытался сказать Аль-Хайтам как можно ровнее, хотя едва ли мог различить голос за биением собственного сердца.       — Ага… Да.       За дверью офиса было отчётливо слышно гудение электромотора, равномерное вращение щёток вперемешку с приглушёнными голосами уборщиц, но Аль-Хайтам не мог оторвать взгляда от опустившего голову Кавеха. Его волосы скрыли глаза, руки крепко вцепились в колени, будто он пытался удержать себя в реальности. На мгновение Аль-Хайтам протянул к нему руку, а затем застыл, так и не решившись коснуться. Не совсем понимая, как теперь истолковать эту стылость, эту примороженность, он уставился в закрытую дверь. Липкая тревога прокатилась по затылку, Аль-Хайтам провёл ладонью по шее, а затем медленно опустился на корточки перед Кавехом.       — Эй… — едва слышно произнёс Аль-Хайтам.       — Ох… Они уже ушли? — спросил Кавех шёпотом, вдруг повернул голову к двери и внимательно прислушался к происходящему, словно резко выкарабкавшись из охватившего его оцепенения.       Он попытался встать с кресла; Аль-Хайтам выпрямился, продолжая придерживать чужой локоть, не зная, что сказать, не успевая как следует обдумать, как нужно себя теперь вести после случившегося.       Почему-то ему казалось, что в такой ситуации люди должны запаниковать, начать быстро одеваться и приглаживать волосы. Разделить между собой этот маленький секрет, как в каком-то дешёвом сериале или, чёрт его знает, может, просто вместе пошутить над этим и рассмеяться.       — Да, скорее всего ушли, — сказал Аль-Хайтам запоздало, взглянув на наручные часы. — Метро уже закрыто. Давай я тебя подвезу до дома.       Кавех протиснулся между Аль-Хайтамом и столом, одёрнул рубашку и замахал руками.       — Нет-нет, не надо, — сказал он, попятившись к двери, — чертежи оставь у себя, уже поздно, так что… Завтра обсудим.       Аль-Хайтам продолжал стоять неподвижно, наблюдая за Кавехом, словно за загнанным зверем, пока тот возился с замком. Послышался знакомый щелчок — Кавех отпер дверь офиса и исчез.       Оставшись в тихом кабинете один, он запрокинул голову, закрыл глаза и тихо выдохнул. В памяти всплыло выражение лица, искажённое страхом. Нет, то было что-то большее, чем страх, что-то тяжелее, чем скачок адреналина от вероятности быть пойманными.       Проведя пальцами по волосам, Аль-Хайтам ещё раз взглянул на запертую дверь, а затем бессильно опустил руки вдоль тела.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!