Глава 1

– Я дома, – голос брата звоном отозвался в голове. – ТЫ ОПОЗДАЛ!!! – придурочный вопль отца, хоть и привычный, сейчас был похож на гром среди ясного неба. Голова начинала болеть всё сильнее и сильнее. Она, не стерпев, потерла виски. Чуткая Юзу сразу заметила и сочувствующе посмотрела на старшую сестру. – Онээ-чан, голова всё ещё болит? – Юко кивнула и тяжело вздохнула. Только что пришедший домой Ичиго, как по традиции, начинает ругаться и драться с отцом. Их ссоры были ненастоящими. Просто так отцу было легче общаться с сыном, а Ичиго привык, для него это стало нормой. — О-о, прекратите вы оба. Еда остынет, — протянула тоненьким голоском Юзу. — Оставь их, Юзу. Ещё одну миску, — Карин, сидящая рядом за обеденным столом и уже приступившая к ужину, протянула сестре уже опустевшую миску для риса. Ждать, когда горе-отец успокоится, всё равно, что от голода умереть. У самой Юко аппетита не было. А шум всё не прекращался, отец с сыном ничего не слышали, они были заняты потасовкой. Юко – младший близнец Ичиго, совсем не похожая на брата, хотя бы тем, что у нее волосы черные, а Ичиго рыжий, как апельсин, – становилась всё более хмурой. Сегодня всё раздражало. Терпение было на исходе. – Эй! Живо успокоились! Отец, прекрати! Ичиго, сел за стол! – она не выдержала. Юзу и Карин дёрнулись от неожиданности, а Ичиго и Иссин замерли на месте. Это было даже смешно, кулак Ичиго застыл в сантиметре от лица отца, а сам мужчина ухватился за ногу сына. Юко, сидящая за столом, недовольно скрестив руки на груди. Её чёрные глаза сверлили их взглядом. – Как малые дети, – она начала их отчитывать. – Я пойму Ичиго, он здесь пострадавшая сторона, но ты сорокалетний мужик, у тебя четверо детей! Будь серьёзнее, потому что ведёшь себя, как клоун. – Юкочка! Как ты можешь быть такой суровой со своим папулей?! – Тц, отвали, старик, – девушка раздражённо закатила глаза и, встав из-за стола, подошла к вечно хмурому брату. – Пойдём, – она взяла его за руку и повела наверх. Несмотря на то как сильно он любит своих сестёр, только с Юко он может быть таким тактильным. Вероятно, как предположила она, это связано с их особой связью, они же близнецы. – А! Брат! Сестра! – обеспокоенно поднялась со своего места Юзу. – Ну вот, они ушли. Это твоя вина, папа, – смотря на отца, укоризненно сказала Карин. – П…почему?! – Ичиго в последнее время было трудно! Сестрёнке Юко тоже! Они напряжены, потому что поблизости появляется больше духов, чем прежде! – Что?! Они говорят с вами о таких вещах?!! – удивлённо и расстроенно ответил Иссин. – Эти дети… Совсем не говорят мне о своих неприятностях… – Конечно. Даже я не стала бы говорить о моих проблемах с отцом, которому за сорок, и у которого лишь детские способы общаться, – сказала Карин. Это прозвучало достаточно жестоко. Мужчина бросился к мемориальному плакату с фотографией своей покойной жены и надписью «Масаки навсегда». Все четверо Куросаки считают этот плакат глупым, его уже давно пора снять. – Масаки! Сейчас, похоже, переходный возраст, потому что наши дочери жутко холодны со своим отцом… Что мне делать? – Иссин, как обычно, начал плакаться перед изображением горячо любимой жены. – Начни с того, что сними этот глупый плакат мамы, – проворчала Карин.

***

Поднявшись наверх, близнецы зашли в комнату парня. Он кинул свою школьную сумку на стол, а девушка плюхнулась на его кровать. – Блин, почему все в нашей семье такие… такие… – Странные, – она помогла брату закончить мысль, точнее, выразила то, что он не очень то и хотел говорить вслух, но что всегда вертелось у него на языке. Юноша фыркнул и сел рядом с сестрой. Она прижалась своим боком к его, а он обнял её рукой. С Юко было просто и привычно, они всегда были рядом, буквально с самого рождения. До пяти лет спали в обнимку, играли в одни игры, ходили на одни кружки. Позже, конечно, когда дети плавно перешли в пубертат, Иссин выделил комнату для Юко, не гоже взрослым разнополым детям жить в одной комнате, говорил он. Никто из них особо не возмущался, девочка всё равно находилась в комнате Ичиго чаще, чем в своей собственной. Так было привычнее, так было безопаснее и спокойнее. Потом всё те же приставучие призраки, которых близнецы видели так чётко и ощущали так ярко, что по началу не могли отличать их от живых людей. Постоянные драки, в которые Юко влезала и влезает добровольно, потому что она слишком сильно любит Ичиго, чтобы позволить ему сносить все эти идиотские издевательства одному. Она рядом, она поддержит. – Сегодня в школе в женском туалете со мной разговаривал надоедливый призрак девушки. Я с трудом от неё избавилась. Эта дура начала завывать, когда поняла, что я её игнорирую, – Юко снова раздражённо закатила глаза. Вообще, это её плохая привычка. И как бы она ни старалась контролировать себя, ничего не получается. Вот и выходит, что один Куросаки вечно хмурит брови, а вторая Куросаки постоянно закатывает глаза.

Куросаки Юко.

15 лет.

Цвет волос — чёрный.

Цвет глаз — чёрный.

Род занятий — ученица старших классов.

Особое умение — способность видеть призраков.

Ичиго тихо хмыкнул, он перебирал пальцами чёрные пряди её длинных, волнистых и мягких волос. Это успокаивало. В принципе, присутствие младшей сестры дарило ему какое-то умиротворение. – По дороге домой я наткнулся на придурков, которые опрокинули вазу с цветами для девочки, которую недавно сбили насмерть на перекрёстке. Отпинал их. – Правильно сделал, – она выбралась из объятий брата, сладко потянулась и встала на ноги. – Голова болит целый день, пойду к себе, попробую уснуть. Ты тоже отдыхай, Ичи-нии, – она чмокнула брата в щёку, словила смущённую, но мягкую улыбку и вышла из его комнаты. Комната Юко находилась напротив. Зайдя, она сразу легла на кровать и скрутилась клубочком. Голова болела целый день, и это было похоже на пытку. Сначала это была противная тяжесть, сильно давило на виски. Куросаки думала, что виной всему ночная подготовка к контрольной работе по японскому языку. Это казалось вполне логичным объяснением, даже несмотря на то, что у Юко было крепкое здоровье и она редко страдала головными болями. Но ко второму уроку стало только хуже. Она решила выпить таблетку болеутоляющего, которое валялось в её школьной сумке. Это привычка большинства девчонок, и она не была исключением. Девушка искренне надеялась, что головная боль пройдёт, но не прошла, а наоборот, усилилась. Голова болела до ощущения тошноты, и, не сумев больше терпеть, Куросаки ушла с последнего урока домой. Конечно же, она предупредила классного руководителя и брата. Тот хотел пойти с ней, так плохо она выглядела, но она убедила его, что дойдёт до дома самостоятельно. Придя домой, Юко пожаловалась отцу. Иссин осмотрел её, измерил давление и дал ей ещё одну таблетку болеутоляющего, на этот раз посильнее. Он отправил её лежать. Она что-то промычала и пошла к себе. Девушка пыталась уснуть, но она лишь крутилась в кровати. Головная боль так и не прошла, но стала значительно слабее. Не собираясь волновать младших сестёр и не желая беспокоить отца, как она считала, по пустякам, она спустилась вниз к ужину. Она накрыла голову подушкой и закрыла глаза. Юко пыталась уснуть, чтобы не чувствовать себя так отвратительно, и, на удивление, получилось. Сон был каким-то странным. По крайней мере, подобное ей никогда не снилось. Он вызывал чувство тревоги. Куросаки чётко осознавала, что является действующим лицом, будто она перенеслась в сон. Она огляделась. Это была пустота. А после Юко поняла, что ничего не ощущает, будто все её чувства притупились. Это пугало. Особенно напрягало ощущение, которое испытываешь, когда выступаешь перед классом, когда все смотрят на тебя. Но здесь некому было смотреть на неё. Верно? Юко открыла глаза из-за противной трели будильника. Она чувствовала себя отвратительно, будто и не спала вовсе. Было ощущение, что она закрыла глаза и сразу же их открыла. Но солнце, которое пробивалось сквозь занавеску, говорило о том, что прошло больше восьми часов. Она вздохнула. Девушка встала с кровати и потянулась. Голова уже не болела, но продолжала гудеть. Юко потерла лицо, пытаясь прогнать остатки сна, и раздражённо закатила глаза, когда услышала утренние вопли отца. Как хорошо, что она родилась девочкой и её не будят, как Ичиго. Юко вышла из комнаты зевая и разминая шею. Не пройдя и двух шагов, она столкнулась с братом. – Утро, – привычно сказала она. Девушка снова широко зевнула и удивлённо приподняла бровь, когда заметила, что брат как-то странно на неё смотрит. В карих глазах отразилось беспокойство и что-то ещё. – Ты чего? Он не ответил сразу, что показалось Юко странным. – Всё нормально. – М? – теперь она на него смотрит. Изучает внимательно лицо. – Ладно, – Юко пожимает плечами и спускается на первый этаж. – Чего??? Где стена?! – девушка шокировано уставилась на отца. Стена их гостиной, которая выходила на улицу, отсутствовала. – Это точно чудо! Грузовик врезался в дом, и никого не ранило! – и откуда в отце столько энтузиазма? – Хотя даже более удивительно, что никто не проснулся! – Юзу явно была похожа на отца. – Да, точно. Из-за этого преступник скрылся. Что с этой семьёй… – с Карин Юко была согласна. Они обе тяжело вздохнули. Кажется, что странную реакцию Ичиго на произошедшее никто не заметил, но Юко видела, что что-то не так. Брат был растерян, он явно чего-то не понимал. Девушка даже не догадывалась, что этой ночью в их доме произошло то, что изменит их жизнь навсегда. А сам Ичиго пытался понять, что происходит. Почему у всех раны залечены, почему они все думают, что это несчастный случай, и где Рукия — синигами, которая вчера ночью ворвалась в его жизнь.