Вернутся к фанфику
Сомнофилия
7 июля 2025, 11:56Тьма, подобная неописуемой живой сущности, окутала Бостон, как невидимый саван, глуша всяк мирской свет и звук. Ночь, черная как уголь из недр глубочайших молчаливых шахт, распростерла свои крылья над городом, погружая его в непроглядную чернь. Улицы, обычно наполненные смыслом и движением, теперь были пусты и безмолвны, словно сама жизнь покинула их, сбегая от этого кошмара. Лишь изредка доносился далекий гул пьяниц или лай собаки, нарушая зловещую тишину.
В одном из домов конца девятнадцатого века, построенном в стиле, который когда-то считался верхом элегантности, просторная комната, еще днем наполненная теплом и светом, теперь ломилась под тяжестью теней. Мебель, радовавшая глаз своей добротностью и вкусом, сейчас казалась темными силуэтами, нависающими над пустым прямоугольным пространством стен. Воздух был тяжелым от запаха всевозможных старых книг, фолиантов и пыли, лежащей на всех поверхностях, как тонкий слой пепла. Ибо хозяину всегда было не до этого… Говоря о человеке, поддавшемуся власти ночи. Он лежал в просторной постели, его тело было недвижимо, как будто приковано к матрасу невидимыми цепями. Грудь поднималась и опускалась в медленном, ритмичном движении, свидетельствуя о том, что он еще жив. Но было в этом сне что-то тревожное, неестественное, какая-то неуютная неподвижность, которая говорила о том, что что-то было не так.
В этом состоянии между сном и бодрствованием, Рэндольф Картер, опытный сновидец, резко и неожиданно распахнул глаза, вырванный из мира Морфея какой-то необъяснимой силой. Его сознание, как пловец, выныривающий из глубины зловещего океана, постепенно поднималось к поверхности. Он начал осознавать свое окружение, но тело почему-то отказывалось подчиняться его воле. Мужчина попытался пошевелиться, сначала мизинцем на правой руке, потом стопой, рукой, но его конечности были тяжелы, как будто залиты свинцом. Картер попробовал крикнуть от неожиданного морока, чтобы его отогнать, но его голос замер в горле, не в силах вырваться наружу, словно скованный неведомыми сверхъестественными силами.
Возможно, это сонный паралич, это жуткое и необъяснимое явление, охватил его, держа в плену, как в тюрьме. Картер теперь был полностью бодрствующим, но его тело было примерзшее к постели, не в силах даже пальцем пошевелить. Страх, холодный и липкий, начал ползти по его спине, как змея, проникая в каждую пору его тела. Он был осознающим, беспомощным свидетелем своего собственного плена, без возможности даже проморгаться, чтобы стряхнуть это жуткое оцепенение. Это было странно, страшно и ненормально. Так не должно было происходить.
И почему-то, в этой темноте, окружающей его со всех сторон, он чувствовал присутствие чего-то иного, чего-то, что наблюдало за ним с холодным и расчетливым интересом, злорадствовало и любовалось. Это было ощущение, которое не поддавалось объяснению, но оно было настолько реальным, насколько реальна была тьма, окутывающая его. И в этом состоянии подвешенности между сном и бодрствованием, между жизнью и неведомым ужасом, он был оставлен один на один с этой непроглядной ночью, которая казалась бесконечной.
Что-то странное, липкое и зловещее начало ползти по его ноге, ощутимо присасываясь к коже с легким пощипыванием. Картер хотел было отвернуться, спрятать свою ногу, часть тела от этого чужеродного чувства. Но паралич не отступал, не позволяя ему пошевелиться, и только зрачки глаз носились по комнате в поисках незваного чего-то. Это что-то отчетливо продолжало свой путь наверх по ноге, все выше и выше, добираясь уже до колена, а в воздухе появился сладко-кислый смрад чего-то необъяснимого, как-то даже поддельно успокаивая, и от этого становилось еще страшнее. Хищник и его добыча.
Единственное, что Рэндольф мог, так это зажмурить как можно сильнее глаза и молиться о лучшем. Ибо сквозь завесу мрака пробивались бледные отблески, напоминающие искры безумия, и в этих мгновенных проблесках можно было различить очертания, которые не поддавались описанию — то ли щупальца, то ли крылья, то ли нечто совершенно иное, порождённое самими глубинами космоса. Оно двигалось с грацией хищника и с непостижимой быстротой, оставляя за собой шлейф зловещего шёпота, словно древние боги проклинали мир своим присутствием. Это могло быть одно. Единственное. Которое сейчас своей щупальцей или чем-то наподобие оного уже доползало до паха беспомощного Рэндольфа Картера.
Тьма была живая; она дышала и пульсировала, словно сердце какого-то гигантского чудовища, скрытого от взоров смертных. Каждое движение внутри этой бездны вызывало в душе непередаваемое чувство тревоги, как будто сама реальность колебалась на грани разрыва. Это могло быть только — Ньярлатхотеп, ползучий Хаос, который решил этой темной ночью заглянуть на огонек к сновидцу.
«Зачем?» — пронеслось в голове у Рэндольфа Картера.
«Потому что — ты моя любимая игрушка,» — пришло в ответ в мыслях.
Не имея возможности застонать или даже раскрыть рот, Картер зажмурил глаза еще сильнее. Леденящий холод прошелся по его бедру, забираясь под ночную рубашку, уже до боли обжигая тело. А присоски со жгучей неприязнью оттягивали кожу. Хотелось плакать, но он не мог. Хотелось кричать, отпрыгнуть и бежать, бежать куда подальше, но было некуда. Казалось будто Ньярлатхотеп насмехается над ним всей этой странной пыткой.
Осязания переползли на грудь, создавая смесь горьких ощущений боли и сладких чувств интереса и страха. Картер никогда бы не стал таким умудренным сновидцем, не имея долю мазохизма в себе. Что-то плавно докоснулось его шеи, обвивая ее. Воздуха резко категорически перестало хватать, и мужчина судорожно засопел носом, пытаясь впитать в себя хотя бы крохи воздуха. Щупольцеподобное нечто данного облика Ньярлатхотепа же пробралось под пижамные шорты мужчины, касаясь его полувставшей плоти.
«Какой послушный сновидец…» — даже как-то слащаво пробежало по коре головного мозга.
Присоски сжались на члене, вызывая болезненные восприятия. Чувств становилось все больше и больше: всевозможные касания до ослепительной боли и превосходной услады, изучающие его тело, и тотальная беспомощность. В голове помутилось, потому что касания становились все требовательнее и активнее. Где-то покусовало, где-то щипало, а где-то как-то слишком аккуратно трогало. А некое подобие конечности на его члене начало движения. Рваные, быстрые и броские. Он был в полной власти внешнего бога.
Наконец-то ему дали сделать вздох. Синяки на шее явно останутся после такого. А все касания по телу резку исчезли, кроме тех, что на члене, создавая дикий контраст на ощущения. Картер с громким стоном кончил, понимая, что тело снова в его власти, кроме чести и гордости. Он тут же подскочил, вжимаясь в защищенный клубок нервов под адреналином, подпрыгивая и озираясь. Воздух теперь пах возбуждением и стыдом, но сил ни на что не оставалось.
«Сладких снов, Рэндольф Картер…» — было насмешливо брошено напоследок.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!