Вернутся к фанфику
Клеймо
21 июля 2025, 10:54Каждая клетка, каждое нервное окончание, каждый капилляр и сосуд тела, словно натянутая струна скрипки Эриха Цанна, дрожали под умелыми, рукам, хотя, это нельзя было описать ни одним людским понятием, своего томителя, а может и спасителя. Опытный сновидец, по правде говоря, уже плохо различал и понимал происходящее с ним, лево и право, верх и низ: слишком человеческие понятия. Только миллионы миллиардов касаний, соприкосновений, уколов и порезов, с довольной напорностью терзающих его смертное тело.
— Я мог бы, — сладострастно шептал Ньярлатхотеп — взять органы этого смертного тела, Рэндольф Картер, клеймить их своим символом и затем собрать его, твое тело, заново, чтобы ты, сновидец, знал, какой безграничной властью я обладаю над тобой, чтобы ты, писатель, понял цену того, что значит быть частью предназначения, выкованного моей рукой, рукой вечного ползучего хаоса. Но нет, я выберу другой путь. Путь не только физической подчиненности, но и духовной, путь, который превратит тебя, Рэндольф Картер, не просто в пустой сосуд, но в ключ, который откроет мне двери восприятия, которые были закрыты для меня в течение эонов. Потому что, мистик, для меня, посланника иных богов, Ньярлатхотепа, для меня именно ты мой собственный серебряный ключ.
Картер до боли сжал челюсть, подавливая то ли всхлип, то ли стон в своём надорванном горле.
В темноте жуткого, древнего святилища, где тени танцевали в такт шепотов безумия, говорящих на сложно распознаваемых языках, Рэндольф Картер, так опрометчиво заигравшийся с теми неописуемыми концепциями, которые так же с яростной любезностью хтонического бога ответил, лежал распростертый, жертвенный агнец на алтаре неизведанного ужаса. Его тело, некогда целостное и непоколебимое, теперь было покрыто отметинами, клеймами, которые, казалось, светились своей собственной, потусторонней силой и доставляли по настоящему райское наслаждение. Клеймо самого ползущего хаоса — Ньярлатхотепа.
Эти отметины были не простыми рисунками на плоти, но символами власти, высеченными из самой ткани реальности на обычном человеке, свидетельством власти того, кто решал клеймить Картера как свою собственность. На его груди, одном из самых заметных мест, красовалась печать — символа вечной изменчивости, напоминание о том, что границы между мирами могут быть преодолены, но за цену, которая превосходит человеческое понимание. Острые зубы вонзались в нежную, податливую кожу, вызывая чрезвычайное наслаждение в мозгу Рэндольфа. Нет, задача была не истязать, целью было сломить психически, чтобы сновидец поддался искушению хаоса, отдаваясь ему всецело.
Однако самым важным из этих клейм было то, которое было нанесено на его лбу. Знак, который говорил о власти и принадлежности того, кто наносит отметину. Это клеймо светилось с потусторонним иным светом, как будто оно было не просто физическим знаком, но и воротами в саму душу Картера, воротами, которые были открыты широко, для того, чтобы Иной Бог мог наблюдать за каждым шагом, каждой мыслью своего новообретенного сосуда. И Рэндольфу, чей разум был переполнен всепоглощающим возбуждением от этой странной пытки. До кончиков замученных крошечными отметинами не то зубов, не то присосок, вырисовывающих неведомые символы, мелкая дрожь мурашками заполняла весь организм. Картер дрожал, извивался, стонал без возможности дотронуться до себя, да даже как-то вымолить себе милость. От него хотели только абсолютного подчинения, смирения. От него хотели — да.
Ньярлатхотеп не просто клеймил Картера своими символами, но и вплетал в него нити своего существования, связывая собственное божественное начало со смертной оболочкой Рэндольфа. Печать на его лбу была не столько знаком владения, но и символом единства, который с самых оснований сотрясал ткань реальности, превращая сновидца в инструмент, за счет которого Хаос мог бы исследовать тайны, скрытые за завесой его мира. Мира, в котором невозможно было изучать такие смертные концепции как симпатия и любовь. Те самые человеческие эмоции, которые можно было понять только через людскую душу. И Ньярлатхотеп желал обладать этим.
С громким всхлипом Рэндольф Картер распахнул голубые глаза в своей просторной, обычной спальне, что находилась в историческом, но давно опустевшем и обветшавшем семейном поместье. Непонимающе мужчина проморгался ото сна и зевнул. Ему казалось… А что казалось? Легкое наваждение или странное чувство пронизывало все его существо. Мужчина медленно встал с кровати, поёжившись от прохлады, царившей в комнате. Он ёкнул и почесал почему-то болевшую гладкую кожу спины. Видимо, спал в неудобной позе. Все тело затекло… Ха! Да! На языке и в мыслях крутилось только одно имя, один звук — Ньярлатхотеп.
Да!
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!