13 Под ликом Семерых

Однажды утром Хелейна сама взяла ложку. Этот простой, казалось бы, жест вызвал едва сдерживаемую бурю эмоций в сердце Алисанны. Хотелось закричать от радости. Хотелось плакать, уткнувшись в коленки, от лопнувшей внутри струны, сдерживающей все эмоции. Хотелось просто выбежать из дворца и бегать босиком по богороще или по королевскому саду. Хотелось сесть на Зарницу и пролететь несколько кругов над городом. Впрочем, последнее хотелось каждый час и каждую минуту. Но не время думать, как Таргариен сходит с ума без полётов. Вместо всего, Алисанна выбрала спокойствие. Даже лишний раз смотреть на неё было страшно. Она боялась спугнуть Хелейну. Подруга в её глазах представала птенцом, который может вспорхнуть и улететь. Лечение приносило свои плоды. Медленно Хелейна возвращалась из небытия к ним. После завтрака Алис и Джейхейра, не сдерживая чувств, обняли королеву. Та неловко ответила. Руки словно не принадлежали ей. Как если бы их хозяйка просто разучилась ими пользоваться. Принцесса не покладая рук тянула подругу в мир живых, упрямо не отпуская. Разговоры, пение, чтение, прогулки, посещение Пламенной Мечты и ванная. Все лекарства строго как указал мейстер Орвиль. Ночами Хелейна продолжала бродить. На третью или четвёртую ночь, когда Алисанна в очередной раз вернула подругу в постель, растёрла ей руки со ступнями, укутала одеялом и гладила по волосам, пока та не уснёт, сон сморил её раньше, чем она вернулась к себе. Принцесса смежила веки, обнимая подругу. Утром Джейхейра проснулась раньше всех, увидела спящих маму и тётю в одной постели. Девочка поспешила забраться на кровать и юркнула под одеяло между ними, прижимаясь одновременно к обеим. Проснувшись, Алис видела, как Хелейна обнимала во сне дочь. С тех пор они ложились спать втроём. Первое слово королевы показалось чудом. Поздним вечером уже трудно сказать какого дня. В покоях Хелейны горела свеча, отбрасывая дрожащие тени на стены. Ещё одна освещала столик Джейхейры, где малышка рисовала цветными мелками. Алисанна, как обычно, расчёсывала серебристые волосы подруги, напевая старую детскую песенку о драконах и звёздах. Но в полуночный час песню пресёк хриплый голос Хелейны, пытающейся повторить слова. Подруга не говорила неделю. Её песня звучала словно скрип ржавых ворот в древней крепости. Но королева наконец прервала молчание. Алисанна не плакала. Она держала руку подруги, пока та снова училась дышать. Их ритуалы стали привычными всем окружающим. Мейстеры и слуги воспринимали Алис частью королевы и её дочери. Тенью их обеих. Приказы принцессы исполнялись быстро, как если бы их отдавала королева. Для себя она почти ничего не просила, лишь для Джейхейры и Хелейны. В суматохе войны, ярости и мести про королеву и её дочь все будто позабыли. За них яростной драконицей стояла Алисанна, считая своим долгом сделать всё, чтобы её близкие не страдали. Дни сливались в одну нескончаемую вереницу. Отличить один от другого едва ли получалось. Разве что порой появлялась королева Алисента. Но не для проявления материнских чувств к дочери и внучке. Она уводила Алис примерять свадебное платье. О пожеланиях принцессы никто не интересовался. Её ставили как куклу перед зеркалами, надевали платье и в несколько рук подгоняли. Белое платье с золотой вышивкой драконьих крыльев, оттенённое зелёными шелковыми лентами на рукавах и поясе. Принцесса терпела экзекуцию молча, лучезарно улыбаясь вдовствующей королеве ради близких. Ещё одной яркой вспышкой стало утро за пять дней до свадьбы. Эймонд прибыл, чтобы сопроводить Алисанну на прогулку по королевскому саду. Хелейна и Джейхейра шли вместе с ними, что не слишком нравилось принцу. Но к сестре и племяннице он относился вполне миролюбиво. Даже беззлобно поправлял малышку, когда она пыталась с ним говорить на валирийском и делала ошибки. Но прежде чем они отправились на прогулку, в покои королевы прибыл незваный гость. Гостья. В скромных одеждах служительницы Семерых явилась средних лет женщина с решительным надменным взглядом. Она вошла с уверенностью, будто могла не спрашивать разрешения. Хелейна и Джейхейра под охраной сира Оливера и сира Торвина уже отправились по коридорам прочь из замка. — Ваше Высочество, я — септа Ольма. Меня прислала королева Алисента, чтобы провести осмотр… Алисанна опустила лицо, запрещая себе плакать от унижения. Септа продолжала говорить. Из-за проведённой ночи в покоях Эймонда принцесса должна была вытерпеть отвратительный осмотр, при котором её будут оценивать как мясо, пригодное для случки. Хотелось провалиться сквозь землю. Мысленно, она уговаривала себя не упрямиться и потерпеть. Ради Хелейны. Ради Джейхейры. Зажмуриться, сжать подлокотники софы и дождаться, когда септа оставит её в покое. Звон вынимаемого из ножен клинка заставил её поднять голову. — Вы уже провели осмотр. Принцесса девственна, — с нажимом произнёс Эймонд, наставив кинжал на септу. — Если хотите жить и сохранить язык, вы скажете это королеве Алисенте. — Мой принц… — залепетала бледная как смерть женщина. — Я непонятно выразился? — теперь кинжал и грудь септы разделял всего сантиметр или меньше. Алисанна смотрела, задержав дыхание. Она боялась шевельнуться. Она хотела попросить Эймонда остановиться. Но малодушно осознала, что не против такой защиты. Защиты от унижения и посягательств на её тело. Что-то холодное внутри неё отозвалось голосом Деймона — раз уж её отдали Эймонду, то она не собирается противиться тем привилегиям, которые принесёт ей этот брак. — Я поняла, мой принц. Осмотр проведён. Принцесса девственна, — судорожно закивала женщина с такой силой, словно хотела сорвать голову с плеч. — Хорошо. Вы свободны, септа Ольма. Принцесса проводила взглядом поспешно удаляющуюся женщину, с долей отвращения мысленно отметив, что ложь среди септ порицается. Видимо, страх за жизнь важнее веры и совести. Так проходит жизнь в Красном замке? Внешняя демонстрация маски, под которой прячется нечто простое и низменное? «Я не лучше. Я уже надела мою маску, и мне придётся носить её ради безопасности. Я такая же грязная! — с горечью подумала она. — Я буду играть отведённую роль. Пока Рейнира не спасёт? А если нет, то до самой смерти?» Алис сделала шаг к Эймонду и, приказав себе вести себя уверенно и не дрожать, положила ладонь на его руку. — Спасибо, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы кто-то ко мне прикасался. Кто-то из них. — Ты моя. Касаться тебя буду только я. То утро крепко запомнилось. Алис заставляла себя улыбаться и говорить. Она с наученной беззаботностью рассказывала Эймонду о книгах по травничеству, которые прочитала за прошедшие дни. Принц с удивлением кивал, когда она начинала хвастать любопытными фактами о приготовлении снадобий для лечения. — Признаюсь честно, лекарство едва ли можно назвать делом, достойным принцессы… Но, знания о травах и их применении определенно бесценные, — дипломатично признавал он. — Теперь я могу сама заваривать хороший умиротворяющий чай. Я могла бы вам продемонстрировать, мой принц, если вы задержитесь в покоях королевы вечером, — не осталась она в долгу. К своему стыду принцесса осознавала, что носит свою маску с каждым днём всё увереннее. Она начала смотреть на Эймонда иначе. Не как на друга детства. Нет. Теперь она видела в нём больше дракона. С Зарницей она училась по мере их взросления определять эмоции зверя по мельчайшим проявлениям в движениях головы, глазам и издаваемым звукам. Теперь зверем для изучения и покорения стал её наречённый. И на практике с ним было не так сложно, как казалось. Достаточно было всего лишь помнить их детство. Подтолкнула её к верным мыслям Хелейна, сама того не зная. Пока Алисанна присматривала за подругой в её покоях, она ради тренировки ума решила написать список всего, что она помнит о маленьком Эймонде. Всё полезное, что можно будет применить в грядущем. Список оказался больше, чем она подозревала. Деймон был прав. Она могла использовать слабости принца против него самого. Самое простое — королева Алисента держала сына на расстоянии. Всегда. Можно было по пальцам одной руки пересчитать все моменты, когда она касалась принца. Даже случайные жесты, которые были обыденностью для Рейниры или Хелейны — погладить по плечу, поправить волосы, прикоснуться к лицу, закрепить слово прикосновением к руке — отсутствовали в жизни Эймонда. А где отсутствие, там голод. Многие оттенки его настроения Алисанна начала улавливать ещё до явного проявления. Шаг за шагом она восстанавливала в памяти уроки Тианы и старалась в мельчайших прикосновениях подступать к принцу. Погладить по руке при виде намечающегося раздражения. Прижаться чуть ближе плечом во время прогулки, если он проявляет признаки злости. Будто бы случайно облокотиться на него и положить голову на плечо, если разговор заходит в неприятную сторону. Снять несуществующий листик с его плеча, когда его день вышел трудным, и принц мыслями где-то с Кристоном Колем на тренировке. Или согнать несуществующую бабочку с его волос, если день вышел совсем паршивым, и в грёзах Эймонд летит на Вхагар, чтобы кого-то сжечь. Уставший и угрюмый принц становился намного мягче, когда она словно невзначай клала руку на его предплечье и «забывала» убрать. Мрачное настроение пугливо сбегало, если она приглашала его на чай и, передавая ему чашку лично заваренного напитка, позволяла их пальцам встретиться, не торопясь разорвать это прикосновение. Алис пользовалась каждой возможностью коснуться руки принца, чтобы заставить его хмурое выражение лица разгладиться. Это становилось для неё почти игрой — как быстро она сможет подтолкнуть Эймонда забыть всё, с чем он к ней пришёл, включая угрюмость. Самой быстрой стала её попытка сорвать цветок с яблоневого дерева и «случайное» падение в руки принца. «Неловкая принцесса» мягко обвивала руками его шею и слегка задевала кончиками пальцев подбородок. Ответом, в их близких объятиях, она слышала, как невероятно быстро колотится его сердце. Когда Алис спросила, о чём он так крепко задумался, Эймонд искренне не смог ответить. Разговоры тоже стали силой манипуляций. Алисанна помнила, как Эймонд стремился ей о чём-то рассказать. Посоветовать книги. Похвалиться знаниями. Настало время это использовать. В своей манере. — Issa dārilaros, вы прочли больше книг о Древней Валирии, чем все, кого я знаю. Поделитесь со мной мудростью, какой была медицина наших предков? — мягко спросила она, чаще добавляя валирийский в слова, видя, как загорается Эймонд от звучания их родного языка. Они медленно двигались по саду. Суровый одноглазый принц едва заметно вздрогнул от её прикосновения к руке и безуспешно делал вид, что не сосредоточен на движении её пальцев, поглаживающих тыльную сторону его ладони. Пауза после её вопроса затянулась, прежде чем он заговорил. Похвала Алисанны его начитанности не стала пустым заискиванием. Эймонд, с заметным самодовольством вдохновлённо поведал ей о применении огненных червей для очищения ран и некоторых ещё более сомнительных практиках для обеззараживания, которые ныне считались дикими.

***

Последние три дня перед свадьбой стали самыми нервными. Алисанна не торопилась страдать из-за отсутствия прогулок с Эймондом, но её немного тревожило, что начатая работа может пропасть втуне. Зная, что после свадьбы ей придется перебраться в башню Эймонда, она полностью сосредоточилась на Хелейне. Время, отведённое на спасение подруги из лап чёрной тоски, стремительно таяло. Но и улучшения постепенно набирали силу. Хелейна начала односложно отвечать на вопросы, реагировать на прикосновения, передвигаться без помощи со стороны. Медленно, но верно она оживала. Словно робкий первый подснежник, прорастающий сквозь колючие белые шапки навстречу свету. Алисанна страшилась не свадьбы и не первой брачной ночи. Её сердце ныло от вынужденного расставания с Хелейной и Джейхейрой. Не по крови и, пока что, не по браку, но они были её сестрой и племянницей. Она стремилась оберегать их ото всех бед. Быть рядом. Дарить любовь и заботу. Идти на любые шаги ради их благополучия. Новость о ночи перед свадьбой обрушилась на Алис словно сугробы долгой зимы. Надменная улыбка вдовствующей королевы, сопровождающая эту новость, отобрала у принцессы ночь, чтобы подготовиться к расставанию. Она всё ещё будет рядом, это несомненно, но все ночи будут принадлежать Эймонду. Всё её время будет принадлежать Эймонду, и лишь будущий муж решит — милостиво подарить ей мгновения в оазисе или нет. Никто не интересовался её пожеланиями. Это стало почти привычным. Её сундуки перенесли в башню. Сначала в гостевую спальню, а позже как пожелает Эймонд. Страшнее всего отдавалось в сердце от мыслей, что Хелейна, идущая на поправку, останется одна и ей вновь станет хуже. После совместного ужина, Алисанна несколько раз повторила Джейхейре и Диане предписания мейстера. Разумеется, именно на Диану и её верность она рассчитывала больше всего. Малышке она говорила от сердца, но ничего не требовала. И всё же девочка серьёзно кивала и пообещала, что позаботится о маме наилучшим образом в отсутствии тёти Санны. Гостевая спальня башни выглядела даже миленько. Достаточно просторно с собственным балконом. В ней хватило места для нехитрого багажа принцессы и ещё оставалось достаточно пространства, чтобы организовать свой досуг, будь то чтение, вышивание, музицирование или травничество, которое стало ближе всего для принцессы в последние дни. Алисанна отрешённо подумала, что можно было бы попросить Эймонда оставить эту спальню для неё. В любом случае, как муж и жена, они будут встречаться лишь для исполнения супружеского долга. Покуда солнце окончательно не склонилось к горизонту, принцесса с любопытством осматривала содержимое своих сундуков. С самого момента прибытия в столицу она не разбирала их полностью, хотя собирала откровенно невнимательно, бросая что попало. Последний сундук сопровождал её в Дорн, когда она гостила в Солнечном Копье, от него даже немного сыпался песок и пахло солью Дорнийского моря. Как и ожидалось, вещи были набросаны хаотично. Многое предназначалось для возвращения в Солнечное Копьё. Например три летних платья, которые в столице назовут вульгарными и слишком распахнутыми, два купальных наряда, плетёные туфельки, полупустые флаконы парфюмированных масел и несколько книг. Самая яркая из них, «Песчаные грёзы», дорнийский трактат о любви, страсти и наслаждении, считалась в Семи Королевствах аморальной и грязной. Мейстеры и септоны клеймили эту книгу гнездовьем порока и блуда, но ходили слухи, что едва ли не у каждой леди под подушкой можно было найти или саму книгу, или вырезки из неё. Даже про Старомест ходили шепотки, мол, три экземпляра мейстеры держат под замком в своей библиотеке. Алисанне эту книгу подарили в ночь её инициации. В Дорне это было частью незыблемых традиций — не только поддержать разговором, наставлением и опытом, но и подарить книгу, в которой девушка сама сможет почерпнуть всё, что захочет привести в супружескую жизнь. Принцесса улыбнулась и распахнула книгу. В конце концов, уже с завтрашнего дня ей предстоит исполнять супружеский долг и, Семеро помогите, чтобы он повторялся как можно реже! Главы сменяли друг друга. Одни мешали провокационно откровенные иллюстрации с пошаговой инструкцией, что и как делать. Другие напоминали трактаты «искусство войны», описывая, как превращать врага в союзника, да использовать ложе в качестве лучшего поля боя. Мысли возвращались к словам Тианы о мужчинах, их желаниях и тому, как можно обращать их в свою пользу. «Главный твой враг — страх. Бояться нельзя. Отводить взор — нельзя. Глаза передают уверенность, передают любовь. Сначала он покорится взглядом, потом он покорится телом, но не раньше!» — наставляла женщина, пока принцессы, хихикая, слушали её слова. Тогда Алисанна не понимала, насколько ей понадобится эта мудрость. Когда настало время отходить ко сну, Алис почувствовала дрожь в коленках. Она вышла на балкон, вдыхая прохладный ночной воздух. Завтра она проснётся, и настанет время выходить замуж. Её нарядят как куклу, проведут в Великую Септу, как в день помолвки, клятвы и пир, а потом… придётся набраться храбрости. «Кровь будет. Не нужно этого бояться. Примите её как свои лунные. Самое важное — дать своему телу прийти в готовность. Ваше лоно должно стать горячим и влажным. Иначе будет только боль. В этой битве вы должны проявить настойчивость. Убедите мужчину дать вам время на прикосновения и поцелуи. Если его упрямство и напор против вас, то есть особенные прикосновения, которые вы можете подарить себе сами! Вы почувствуете, что готовы, когда ваши лепестки станут скользкими…» — пронеслись в воспоминаниях слова мудрой женщины. Дарует ли ей Эймонд немного прикосновений и поцелуев? Или хотя бы времени для подготовки? Или будет боль? Одна из молодых девушек, дочь лорда Дейна, чьё имя к своему стыду Алис запамятовала, рассказывала, каким болезненным стал её опыт с супругом. Тот словно наказывал её за строптивый характер и безжалостно разрывал изнутри в их первые ночи. Сколько бы она не плакала и не просила быть медленнее, он лишь наслаждался её болью и слезами. Принцесса помнила, как её мышцы живота свело холодной судорогой от подробностей рассказа. Она представила всё описанное на себе и дрожала, а потом ещё две ночи убеждала себя, что милый Кайл Мартелл не таков. И совершенно забыла спросить, чем закончилась история у той леди Дейн с её супругом. Семеро, сберегите от подобного союза! — Эймонд! — краем глаза она заметила задумчивого принца и не придумала ничего лучше, чем обозначить своё вторжение в его башню. — Принцесса? Я не… я не ожидал тебя здесь увидеть, — он совсем не выглядел довольным. — Знаю, ты ожидал меня увидеть там, – она постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, указывая в сторону твердыни Мейгора. — Но, после примерки платья, вдовствующая королева Алисента сообщила, что ночь перед венчанием я должна провести одна, и приказала перебраться сюда. Принц хмуро кивал. Оставалось надеяться, что он не станет сильно злиться на неё за вторжение. — Опасно выходить в таком виде на балкон. Мало ли что может случиться! Алисанна немного стушевалась. Она не ожидала, что кто-то будет бродить в тёмный час по внутреннему двору и просто набросила поверх сорочки тяжёлый халат, закрывающий её тело едва ли не больше, чем целомудренные зелёные платья. — Что может со мной случиться? — она старательно играла в беззаботность. — Меня украдёт дракон? Как в сказке? Стояла принцесса, но вдруг её схватили когти да унесли в облака? Боюсь, что под такой защитой меня может похитить только Вхагар. И только по твоему приказу, мой принц. Принцесса ожидала, что он криво усмехнётся и скажет что-то зловещее, но Эймонд выглядел немного рассеянным, даже когда произнёс: — Не искушай меня, моя принцесса. Почему ты ещё не спишь? Алисанна выбрала уклончивый ответ про волнение, про мысли о важном дне, о своей тоске по драконице. Она спрашивала, каково оно там, на высоте, с Вхагар. Ощущается ли в ней мощь Древней Валирии. Принц отвечал невпопад, словно пребывал в снохождении. — Наверное, мне… мне пора идти, — наконец наиболее вдумчиво произнёс он. — Доброй ночи, мой принц, — попрощалась с ним принцесса и вернулась в спальню. «Надо хотя бы попытаться уснуть!» — приказала она себе, снимая халат. Незнакомая постель казалась в первые минуты враждебной. Снова чужие стены, которых следует перестать бояться. Новые звуки. Башня Эймонда на фоне твердыни Мейгора пугающе тихая. Здесь намного холоднее, чем в покоях Хелейны, камин не справлялся. И все тени казались угрожающими. Алис заставила себя закрыть глаза и лежала так, пытаясь считать воображаемых драконов, чтобы поскорее уснуть. Скрип. Показалось? Нос уловил порыв затхлого воздуха, как от подземелья или потайных ходов замка. Принцесса напряглась. Эйгон? Решил воспользоваться ею, раз уж она больше не под охраной покоев Хелейны? Алисанна почувствовала, как мышцы сжимаются в ледяном спазме. Если она закричит, услышит ли её Эймонд? Быть может, её услышит сир Торвин, но в праве ли он защищать её от короля? Шорох. Это точно был шаг. Не игра воображения. Не показалось. Кто бы он ни был. Он приближается! Алисанна рывком вскочила на кровати и, путаясь в одеяле, попыталась поскорее выскочить. Быть может, если она добежит до двери… — Седьмое пекло! — воскликнула она, когда в свете ночной лампы увидела Эймонда. — Ты… Мой принц, ты напугал меня до чёртиков! Я думала, что это король… Вид у него был немного странный. Обычно принц не допускал являться перед ней в не при «полном параде». Увидеть его без тёмного дублета, наглухо застёгнутого, подпоясанного и с неизменным мечом на поясе было попросту невозможно. Принц ещё и умудрялся выглядеть так, словно только что облачился в начищенное и свежевыглаженное. Даже если уже сутки был на ногах и только что летал на Вхагар в бурю. Но сейчас он стоял в тёмной льняной рубахе, помятой и наброшенной столь небрежно, словно на месте Эймонда был плохо знающий его самозванец. Этот «ночной Эймонд» казался куда более нервирующим, чем верный своей «броне». От её сдавленных слов он тихо усмехнулся и, уже не таясь, подошёл к её кровати, чтобы свободно сесть на край. — Извини, я не хотел тебя напугать, — даже его шепот звучал как-то иначе. Хотелось усмехнуться, напомнить ему, что принц Эймонд не извиняется и потребовать, чтобы самозванец наконец назвал себя, но Алис придержала эту шуточку. Она понимала, что сейчас нервный юмор даже местные крысы не оценят, а Эймонд и вовсе может разозлиться. Он и так казался сжатой пружиной, готовой высвободить себя. — Мне… мне нужно было тебя увидеть, — продолжил он после долгой паузы. Принц не отрывал от неё пугающего плотоядного взгляда с капелькой странного сожаления, будто он искренне сокрушался, что сейчас ему придётся её съесть. — Что же… вот она я, — немного напряженно улыбнулась Алисанна, чувствуя, что должна быть осторожной в своих словах и поступках. Завтра они станут мужем и женой. Любые неосторожные действия со стороны Эймонда будут восприниматься всеми как очаровательное нетерпение юности, на которое боги снисходительно закрывают глаза. В голове она слышала голос Тианы, как если бы та сейчас сидела с ними третьей: «Мужчины редко проявляют терпение. Считая себя в праве, они могут явиться к вам, словно внезапный шторм среди ясного неба. Мужчина возьмёт то, что желает, и вы не сможете его остановить, а когда он закончит, вас в любом случае обвинят. От вас зависит лишь, будете ли вы жертвой или соучастником. Соучастником быть приятнее. Но в этом случае нельзя бояться!» — Мы завтра поженимся, понимаешь? — невпопад произнёс Эймонд. Он казался смущённым, таким же неуверенным в завтрашнем дне как и она. Но его тело говорило о другом. Он не дрожал, когда протянул руку и сжал несколько прядей её волос, позволяя им скользить между пальцами. Сейчас как никогда остро ощущалось, насколько близко друг к другу они сидят. Уже на кровати. А на принцессе ничего, кроме сорочки. — Да, я понимаю, — кивнула она и попыталась отшутиться. — Я примерила свадебное платье, наверное, сотню раз за сегодняшний вечер. Рука принца сжалась на её волосах. Сковывая. Не выпуская. По телу прошла дрожь волнения. Даже без знаний Тианы, она видела, к чему всё идёт. Эймонд уже едва ли её слышал, поглощённый плотским первобытным желанием. Она осознала — он пришёл не только, чтобы увидеть, и он не остановится. Даже если он сам сейчас этого не понимал — действия говорили за него. Первая брачная ночь случится сегодня. Сейчас. Алисанна едва могла сдерживать дрожь. Чувство беспомощности не позволяло дышать и думать. Драться? Он намного сильнее, у неё нет шансов. Бежать? Бесполезно, он уже её держит. Кричать? Зажмёт ей рот, но даже если сир Торвин ворвётся и заставит принца уйти, завтра Эймонд спросит с неё троекратно. — Мой принц?.. — Алис с трудом произнесла два слова, но так и не смогла завершить вопрос. Впрочем, она сама не понимала, что хотела спросить. Его действия были слишком очевидными. Дикий взгляд принца на мгновение стал почти осмысленным и вместе с тем злым и раздражённым. Он едва не рычал, как сердитый голодный дракон. — Ты даже не представляешь… какая ты невероятно красивая… — его грубый шепот добавлял волн страху, пока он придвигался ближе, сокращая расстояние между ними. «Он войдет силой, разорвет, уничтожит!» — метались в голове панические мысли. Рука принца, наконец, выпустила её волосы. Чтобы мгновением позже переместиться к её щеке, очертить линию подбородка, спуститься вниз по шее и остановиться на ключице, впитывая грохот пульса через кожу. Удовлетворённая улыбка тронула его губы. Ему нравилось. Нравилось ощущать её страх. Все силы уходили, чтобы продолжать дышать ровно, в горле образовался ком, колени дрожали, а по спине струился холодный пот. «Ты не жертва. Ты не овца. Ты от крови дракона. Ты Таргариен!» — приказала себе Алис и, смело потянувшись к лицу Эймонда, одним движением сняла с него повязку. Принц замер. Желание на его лице сменилось растерянностью, почти страхом. Он выглядел ещё более уязвимым, чем когда был десятилетним мальчиком. Казалось, ещё секунда, и он просто сбежит. Но его рука лишь крепче сжала её плечо. Алисанна словно впервые видела всего его. Глубокая линия шрама рассекала лицо от лба до самой челюсти, рваные края век держали глаз распахнутым. В тусклом свете лампы мрачной синевой мерцал сапфир. Открывшееся зрелище делало Эймонда одновременно устрашающим и… ранимым. Принцесса не испытывала страха или отвращения из-за его шрама или сапфира вместо глаза. Она чувствовала сожаление, что с ним это произошло, что Эймонд испытал такую боль в детстве. И всё же ни шрам, ни глаз ничуть не портили его волевое лицо. Не отдавая себе отчёта в действиях, Алис протянула руку и осторожно коснулась его шрама кончиками пальцев. В ответ он напрягся всем телом, издав резкий шипящий звук. Рука у его лица замерла. — Больно? — прошептала она. Принц издал странный булькающий звук. Вторая его рука взлетела к лицу, но не оттолкнула пальцы Алис, а приблизила, продлевая её прикосновение. — Нет… не больно, — наконец выдавил он из себя с явным трудом. Алисанна продолжала мягко вести кончиками пальцев по линии шрама, запоминая черты настоящего Эймонда. Пугающего, но ранимого. Он опустил руку, теперь его пальцы скользили по сгибу её бедра. Растерянность исчезла с его лица, сменившись любопытством. — Ты не боишься?.. — его ладонь спустилась по бедру, намечая край сорочки. — Того, что между нами происходит, или шрамов? — кончики её пальцев продолжали мягко касаться его лица, каждым прикосновением выжигая в себе принятие «это мой будущий муж». — Обоих, — ребром ладони он поддел край сорочки, подтягивая её выше. — Я не боюсь твоих шрамов, — повязка отправилась на прикроватный столик, чтобы Алис могла касаться принца обеими руками. — Я не боюсь того, что между нами происходит. Возможно, немного волнуюсь. Я никогда раньше не была с мужчиной. Ему было бы достаточно одно несильного рывка, чтобы тонкая сорочка разорвалась на части, а принцесса предстала перед ним в чём мать родила. Точка невозврата осталась далеко позади. Признание вызвало в Эймонде хищную улыбку. Он смотрел на неё как дракон на лакомую добычу. Он уже сам осознавал в полной мере, зачем пришёл и что не остановится. Рука на плече болезненно сжала её, подтягивая ближе к нему. — Я буду нежен, — пообещал он хриплым и грубым голосом. Сердце тревожно колотилось, а дрожь норовила охватить тело. Эймонд наклонился, его губы коснулись её шеи. Мягко. Без грубости. Он оставлял поцелуи на открытой коже, его руки сошлись на её спине и притянули ближе. Принцесса продолжала волноваться, но приказывала себе снова и снова не быть жертвой, а быть соучастницей. Она решительно обняла его в ответ, чувствуя под рубашкой линии его плеч. — Я буду твоим первым, последним и единственным… Принц толкнул её на кровать, полностью опрокидывая на спину, и подался вперёд, накрывая своим телом. Его руки жадно блуждали по её коже, словно он впервые касался женщины и пытался на ощупь понять, как она устроена. Опрокинутая на кровать, Алис занервничала. Всё происходило слишком быстро и могло закончиться болью. Для прикосновений к себе, как учила Тиана, чтобы проступила влага, требовалось время. Но даст ли Эймонд это время? Алисанна приподнялась и, прежде чем он сорвал с неё сорочку, сама его поцеловала, чтобы немного замедлить. Она никогда до этого не целовала мужчин. В Дорне принцессы показывали ей, как это делается, но они «учились» друг на друге. С принцем не было того же ощущения безопасности и спокойствия. Напротив, как если бы она полезла ластиться к Вхагар, зная её буйный нрав. Всё походило на отчаянный самоубийственный рывок в пропасть… и он сработал. Руки, грубо хватающие тело, немедленно запутались в её волосах, притягивая ближе. Его язык вторгся в её рот, словно в попытке завладеть каждой частичкой принцессы. Алис оставалось не сопротивляться и пытаться хоть немного играть взаимность. Тиана предупреждала, что мужчины чувствуют безучастность и звереют от неё. Принцесса помнила, что напряжение сделает ей больно. Она старалась дышать ровно, заставить дрожащее тело подчиниться и расслабиться в хищной хватке почти мужа. Она прикрыла глаза и позволила себе просто быть. Не собой. Не Алисанной Таргариен. Не невестой под угрозами. Не девицей, вынужденной выбрать покорность, когда на другой чаше весов угрожало изнасилование. Просто женщиной, которая делит постель с любовником. Представить, что сегодня она — это кто-то другой. Её ладони пробрались под рубашку Эймонда и робко начали скользить по его телу, чувствуя рельеф его тугих мышц. Он будто весь был соткан из силы и напряжения. Алис чувствовала, что всё вот-вот произойдёт. Она немного приподнялась, помогая Эймонду снять с неё сорочку. Одежду почти мужа она не решилась трогать. Его желание всё контролировать говорило за него — Эймонд хотел всё сделать сам. Принцесса заставила себя не дрожать, пока сорочка летела на пол. Мысленно требовала расслабиться, когда он отстранился, чтобы снять одежду. Перина вновь просела под его весом, а сердце в ответ сделало пугливый кульбит. Каким-то чудом принц не торопился, хотя его дрожащие руки и выражение лица явно выражали, что он едва сдерживается. Его голова опустилась к её шее. Алис всхлипнула, чувствуя его зубы. Затем снова. И ещё. Вроде бы не больно, просто непривычно. Шея расцветала горящими метками, которые завтра придется как-то маскировать. Она коснулась себя, как учила Тиана, чтобы между ног проступила влага и её тело было готово к продолжению. Пока руки принца властно обхватывали её бёдра, подтягивая принцессу ближе, располагая удобнее для себя, его рот продолжал ставить ей метки, спускаясь от шеи к ключице. То как жадно он втягивал её кожу и прикусывал создавало ощущение, что он просто хочет её съесть. И всё же хищные поцелуи Эймонда вызывали приятные мурашки по коже. Волнение от момента, когда он сделает её женщиной, заставляло её кожу электризоваться. Эймонд поднял голову. Ровно в тот момент, когда Алисанна откровенно касалась себя, вызывая отклик в теле. — Ты такая красивая… — хрипло прошептал он. Он опустился на колени между её ног, глядя на неё нечитаемым взглядом. Немного грубо, но почти терпимо он раздвинул её ноги, располагаясь предельно близко, что сердце вновь пустилось в пугливый бой. Волнение захватывало с головой, но всё же Алис успела подготовиться. Она чувствовала, что может принять его. Время издевательски замирало на самом пугающем моменте. «Смотреть в глаза! Взгляд нельзя отводить!» — напомнила она себе, когда попыталась малодушно повернуть голову в сторону. Взгляд глаза в глаза. Лиловые против фиалкового. Обжигающий взгляд, от которого даже кожа казалась горящей. — Ты моя! — прошептал принц. «Семеро, дайте сил пережить эту ночь!» Алисанна приказала себе не плакать, не кричать и не показывать слабость. Она шумно выдохнула, чувствуя вторжение в своё лоно. Хотелось отстраниться, но хватке принца могла позавидовать даже Вхагар. Принцесса продолжала смотреть в глаза почти мужу и надеялась, что не выглядит беспомощной и запуганной. Он входил медленно, почти безболезненно. Сначала был дискомфорт. Он ощущался слишком уж большим для неё. Она сжала простыни до немеющих пальцев, приказывая себе не кричать. Боль всё же настигла принцессу. Терпимая. Тянущая. Эймонд, заметив, что ей стало больно, замер. Выражение его лица стало растерянным, почти виноватым. Пока принц позволял ей привыкнуть, боль удалось продышать. «Мне удалось? Мне удалось! Почти не больно! Почти совсем не больно!..» — улыбнулась Алисанна в облегчении, чувствуя, как гора падает с плеч. Раскрасневшиеся губы были атакованы удушающе глубоким поцелуем, выпивающим всё дыхание. Голова немного кружилась. Эймонд начал двигаться, прижимаясь как можно ближе, и отстраняясь, почти покидая её тело. Его лицо выражало просто нечеловеческое счастье. Принц был настолько погружён в него, что едва ли замечал что-либо. Но Алис, помня о вреде безучастности, робко обхватила его плечи в подобии объятий. Пятками она упёрлась в простыни, так было удобнее. Неумело она попыталась двигаться навстречу Эймонду. Он издал странный рычащий звук и начал двигаться быстрее. Кажется, ему понравилось. Принцесса чувствовала… вторжение. Постоянное вторжение. Немного болезненное, но вполне терпимое. Но кроме него — ничего. По телу всё ещё скользило волнение — её первая близость с мужчиной происходит прямо сейчас. Она становится женщиной. Это должно изменить всё! Где-то ещё глубже свернулась в комок подавленная обида. А вместе с ней горечь «добровольности». «Зато мне не больно!» — утешала себя Алисанна, прижимаясь лбом к плечу почти мужа, чтобы он не видел её лица. Так стало легче. Просто ждать, пока он не закончит. Двигаться навстречу. Подстраиваться, когда он ускоряется. Обнимать его за плечи. Стараться не всхлипывать, когда становится немного больно. — Я… я не могу… я не могу… — отбивался в её лоб сбивчивый стон. Принц издавал низкие рычащие звуки. Всё его тело стало напряжённым и дрожащим. Он толкался в неё особенно яростно и с горловым стоном обмяк, изливаясь в неё. Эймонд тяжело дышал, словно раненый зверь. Всё его тело дрожало. Бормоча что-то на общем и валирийском, он стиснул её в удушающих объятиях, не позволяя шевельнуться прочь. Алис улыбаясь, что всё закончилось, мягко запустила пальцы в волосы принца и оставила на его щеке и виске несколько коротких поцелуев. Время вновь замедлило свой ход. Она ощущала свою маленькую горькую победу и рассеянно гладила Эймонда по волосам. — Ao issi ñuhon, — прошептал он и добавил с нажимом, приподнявшись: — Vestragon ziry. Ao issi ñuhon. — Nyke aōhon, — послушно повторила Алисанна. — Nyke mērī aōhon. Слова заставили его расслабленно опуститься на неё. Принцесса ощущала странную жалость. Когда он, запыхавшись, остановился, чтобы не причинить излишней боли — в нём было столько растерянности. Эймонд совсем не такой пугающий, каким хотел казаться. Он мальчик, который не знает, как любить. «Он слабее, чем я думала» — его уязвимость пугала ее больше, чем жестокость. Потому что если он может дрогнуть, значит, и ее можно сломать. Эймонд мурлыкал под её прикосновениями как большой кот. Бездумно она продолжала гладить его по волосам, перебирая пальцами серебряные пряди. Принц перестал её стискивать и даже лёг, свернувшись в подобие клубочка, устроив голову у неё на груди. — Issa byka dārilaros. Hemtubis ao jāhor sagon ñuhon ēva se olvie mōris, — едва слышно повторял он с благоговением достойным молитвы. «Завтра будет хуже!» — ведь на свадьбе все увидят ее «счастье». И ей придется играть так, чтобы все поверили, и с улыбкой целовать его под ликом Семерых. Всего лишь тело. Это всего лишь тело. Не душа и не сердце. Лишь тело, что придется отдать супругу во владение. Алисанна повторяла на все лады эту истину, надеясь, что сможет верить в неё без болезненного чувства потери. Она наивно надеялась, что у неё будет эта ночь, чтобы подготовиться. Что для Эймонда существуют границы дозволенного и до произнесения клятв он её не тронет. Но она ошибалась. А завтра он не просто сможет повторить — он будет в праве. Пока смерть не разлучит их. Что-то хрупкое и нежное умерло в ней этой ночью.

***

Алисанна гладила его по волосам, пока не уснула. Эймонд понял, что принцесса спит, когда её рука замерла на его виске и уже не двигалась. Он осторожно поднялся. Во сне она выглядела как лучшее воплощение Девы, что можно было лишь представить. Его будущая жена. Его принцесса. Его женщина, безропотно отдавшая ему своё девичество. Помойный рот Эйгона разразился лишь грязной ложью, когда он решил поиздеваться над ними в Септе. Эймонд, разумеется, не поверил старшему братцу, но пару раз ловил себя на мысли, что принцесса была почти помолвлена с Кайлом Мартеллом. А вдруг… Но нет. Белая простынь окрасилась кровью. Он сам сделал её женщиной. Алис его и только его! От этого осознания его распирало диким безудержным счастьем. Словно он вновь впервые оседлал Вхагар и спустился на песок Дрифтмарка полноценным Таргариеном, а не жалким недоразумением без дракона. Совесть несколько раз ужалила его за ночь. Он так хотел, чтобы всё прошло правильно. Хотел взять её на брачном ложе, когда Алис будет считаться его женой. Но разве под ликом Семерых один день что-то значит? Если мудрейшие и всезнающие боги существуют, разве им неизвестно, как долго он шёл, чтобы получить её? Разве им неведомо, что он чувствует к ней? Впервые, после её прибытия в Королевскую гавань, принц чувствовал себя блаженно свободным от сомнений. Он был полностью погружен в этот момент, единственное, что он мог чувствовать, была Алисанна… его почти жена. Эймонд впитывал медленный и ровный ритм её дыхания. Он не смог удержаться, чтобы не дотронуться до её волнистых прядей снова. Шелковистые, непокорные, но такие мягкие. Как она сама. Казалось, что он может любоваться ею вечно. Запоминать каждую чёрточку её лица. Она сводила с ума. От привязанности к Алис становилось почти больно, когда он думал о расставании. Эймонд слишком поздно понял, что не сможет просто войти в спальню. Просто смотреть. Просто пожелать доброй ночи. И просто уйти. Алисанна в свете ночной лампы лишала рассудка. С долей стыда он понимал, что не остановится, даже если она попросит. Без повязки он чувствовал себя уязвимым и почти беспомощным. На мгновение он усомнился в своих действиях и был готов уйти, но… даже мечтать не мог насколько восхитительно всё закончится. Худшая часть его, взбешённая её былой черной неблагодарностью, готовилась к слезам, сопротивлению, крикам и безразличию. С затаённым мрачным ликованием она ожидала, когда маски сползут с фальшивого образа покорной принцессы, и обнажится её истинное отношение к нему. А после позорно бежала в глубины его тьмы, когда маленькие нежные пальчики гладили его столь любовно, что он чувствовал себя плавящимся маслом под её прикосновениями. Его телу никогда не было так хорошо, но ещё лучше было внутри. В сладком хаосе чувств мешалось всё пережитое, ныне навсегда запечатлённое как лучшая из ночей, а вместе с ним растущая жажда защищать и обладать. И снова ощутить её пальчики в его волосах. Его милая маленькая принцесса. Эймонд шумно выдохнул. В голове роилось столько всего… И всё слишком прекрасно, чтобы игнорировать. Но ещё и растущее желание. Он снова её хотел. Погрузиться в её жаркую тесноту, оставить на её безупречной коже метки обладания, слушать её тихие вздохи, пока он снова и снова будет брать её. Пугливую маленькую птичку. Алис во сне что-то едва слышно пробормотала. Пробудившаяся похоть уступила стремлению оберегать. Не сегодня. Завтра. И послезавтра. И каждый день после. Но сегодня пусть наберётся сил. Ей предстоят клятвы перед ликом Семерых, празднование их свадьбы и один особый сюрприз, что он приготовил. Принц осторожно перебрался ей за спину, обнял и прижал принцессу к себе, укрывая их обоих одеялом. Прикосновения были осторожными, даже нежными, переполненными благоговения. Рука сама собой легла ей на живот. Сердце наполнялось восторгом от мысли, что очень скоро его семя пустит в ней корни, и она родит ему принцев и принцесс. Он зарылся в её волосы, вдыхая сладкий аромат лилий и лаванды. Теперь этот аромат будет с ним каждую ночь. Веки тяжелели, сон побеждал непобедимого принца. Этой ночью он спал без кошмаров.