35 Чешуйчатые пляски

После заседания принц не был готов возвращаться из зала совета. Слишком грозно в нём всё бурлило от необходимости впутывать супругу в грязь политики. Разум принимал доводы мастеров и Отто, но сердце металось в яростном протесте. Нельзя. «Ей необязательно об этом знать. Пусть сердце принцессы останется чистым…» — таким было кредо Эймонда. Он несёт ответственность. Он правит. Он будет совершать отвратительные поступки, проливать кровь, он выложит дорожку трупов к их идеальному миру. Он готов принести эти жертвы. Но не она. Его супруга должна оставаться в стороне. Она — его гавань спокойствия, его крепкий тыл, его оазис, в котором он обретает силы и умиротворение. Дед тоже всё понимал, поэтому увёл его в свой кабинет. Смирить сердце. Серебряный свет осеннего утра пробивался сквозь витраж с изображением башни Хайтауэров, бросая изумрудные блики на дубовый стол, где разложились пергаменты с печатями. Эймонд метался по кабинету как дикий зверь, но постепенно его ярость стихала. Эту жертву придётся принести. Когда он остановился, его тень слилась с очертаниями Отто, сидевшего у камина с пергаментом в руках. Дед не поднял головы, продолжая что-то писать. Пламя внутри и не думало стихать, но его можно было перенаправить в другое русло. — Я собрал донесения, — голос принца был ровным, без намёка на гнев. — Относительно Алисенты. Ты был прав. Это… лишнее. Лорд Десница не поднял глаз, лишь провёл пальцем по строчкам: — Её слова — как крысиный яд в муке. Медленный. Но смертельный. Тишина. Дед медленно поднял чашу с чем-то крепко заваренным, сделал глоток и едва заметно поморщился. — Но она всё ещё моя дочь. Эймонд подошел к окну. Внизу, во дворе, служанки шустро носили корзины с чем-то, а рыцари чуть в отдалении спешили к западному двору для утренней тренировки. Мир снаружи был обманчиво спокойным, пока они ломали головы, как удержать его от хаоса. — Да. А ещё она моя мать. Что не мешает ей быть обузой. Хуже. Она становится опасной. Где-то наверху закричал ворон. Будто соглашался с принцем. Отто коротко кивнул и отложил перо. Он потянулся к одному из своих ларей и вынул три свитка. — Варианты? — понял Эймонд, садясь напротив. Дед давно принял решение. От Алисенты придётся избавиться. Кровавый Паук не страдает сантиментами, особенно по ресурсам, которые его разочаровывают. Значит, он уже всё обдумал. — Алисента была и остаётся вдовствующей королевой. Несчастный случай на лестнице, как у простой служанки, будет слишком подозрительным. И опасным для нашей репутации, — пояснил он, разворачивая один из свитков. — Септа? — удивленно переспросил Эймонд, изучая записи. — При благочестии Алисенты этот ход никого не удивит. Все лорды, что знают её, скажут о королеве как о набожной женщине и постоянном визитёре алтаря Семерых. Она пострижётся в септы, утратит имя и статус. Но сохранит право входить в Красный замок. И даже общаться с внуками. Достойный удел. Слова звучали вполне разумно. Эймонд слышал, что до Вдовьего закона жёны лордов частенько уходили в септы, чтобы иметь хоть какое-то место и пропитание. Не худшая судьба. Даже почётная, в некотором роде. Септам позволялось воспитывать высокородных детей и даже принцев с принцессами. Второй свиток гласил о менее мягком варианте. — Молчаливые Сёстры. Чище. Радикальнее. И она гарантированно больше ничего не скажет. Принц негромко хмыкнул. Решение было жёстким. Однозначно. Но королева Алисента стала бы не первой и не последней, кого постригли насильно. Этот ход частенько использовали, чтобы избавиться от неугодных сестёр, жён и матерей. Но для репутации это будет значительно хуже, чем судьба септы. — Более мягкий вариант, — Отто указал на третий свиток. — Брак с лордом Простора. Алисента достаточно молода и более чем привлекательна, чтобы вновь стать женой и даже матерью. Матушка снова выйдет замуж. Даже может завести ещё детей. Новых братьев или сестёр для него. Но уже не драконьей крови, разумеется. Принц думал, что ощутит волну ревности и злости от такой идеи. Но не почувствовал ничего. Эймонд повернулся. Его лицо было холодным, как сталь. — Лорд Редвин при поддержке Хайтауэров должен подчинить Щитовые острова. Пусть за одного из островных лордов выйдет замуж. Честер, Серри, Гримм или Хьюэтт — любого, кто подходит. Отто, подумав, кивнул: — Лорд Тиланд уже подготовил достойное приданое и содержание. Даже больше, чем полагается вдовствующей королеве за… сдержанность, — дед колебался недолго и задумчиво протянул. — Лорд Гримм из Гримстона вполне подходящая партия. У него уже три жены в могиле. Четвёртая никого не удивит. Эймонд взял третий пергамент и пробежался глазами по сумме приданного и содержания. — Гримму нужно золото. И гарантия, что её язык не разрушит его союз с нами. Отто кивнул, достал из ящика счётную книгу: — Помимо предложенного корона пожертвует пять тысяч золотых драконов на реконструкцию островной Септы. И даст поправку к закону о наследовании: если она умрёт бездетной в первые пять лет брака, то острова отойдут короне. После смерти Гримма. Холодная усмешка тронула губы принца при мысли, насколько сильно это не понравится матушке. Впрочем, её капризы они терпели слишком долго. К порядку следует приучать всех. — Значит, Гримм сам позаботится, чтобы она не докучала? — Он не дурак, — Отто сложил руки. — Но если предпочитаешь тишину… Он слегка сдвинул второй пергамент. — Орден Молчаливых Сестёр всегда готов принять новенькую в свои ряды. Эймонд встал, подошёл к окну. Утро было в самом разгаре. Город давно проснулся. Где-то там Алисанна кормила сирот у Великой Септы, Хелейна неустанно патрулировала город с неба, а Джейхейра старательно учила дорнийский язык и культуру речи. — Пусть выбирает сама. Септа или острова, — он повернулся к деду. «Корона не убивает матерей. Они исчезают. Как утренний туман…» Часы вдовствующей королевы были сочтены. Но, покуда блокада у Глотки не прорвана, пусть дышит воздухом столицы и думает, что так оно и останется навсегда. Принц знал, что Алисента им никогда этого не простит. Но она сожгла последние мосты между ними. Даже Отто не станет терпеть её выходки вечно. А Эймонд уже давно посвятил всего себя другой женщине. Матушке в его жизни и сердце не было места.

***

«Ваше Высочество, от имени Малого совета и лично от себя смиренно прошу вас…» — с этих мягких слов Отто Хайтауэра дни Алисанны превратились в сущий кошмар. Вечером, после особенно важного заседания Малого совета, судя по напряжению в теле мужа, её позвал в свой кабинет лорд Десница. Алисанна поднималась в его башню, сильно робея. До этого в его обители она получала лишь плохие вести. И ожидала чего-то неприятного. Эймонд тоже был здесь, что заставило её задрожать, отчего супруг едва не взорвался яростью… в сторону лорда Десницы. И всё же разговор состоялся. Сюрприз. Плохих новостей не было. Только одна «небольшая просьба». Семь Королевств были на ножах с Дорном вот уже сто тридцать лет. Лорды и королевские семьи обеих сторон, разумеется, не забыли ни единой обиды по отношению друг к другу. А творили они воистину чудовищные вещи. Разумеется, и Мартеллы и Малый совет были одинаково мотивированы провести свадьбу идеально и без единой ссоры со стороны. Однако сто тридцать лет не исчезнут за один день. Что-то обязательно может случиться. Лорды это полбеды. С ними справятся своими силами или сам Отто, или стоящие за ним помощники. Главное — принцесса Алиандра, принцесса Корианна и принц Кайл. Они и приближенные им советники являются главным звеном, с которым следует построить самые тёплые отношения в кратчайшие дни. А это невозможно. Разве что корона предоставит принцессу, знающую их уже давно и имеющую дружеские связи. «Ваше Высочество, это важно в первую очередь для Джейхейры, — хитрый Паук бил по самым чувствительным местам. — Принцессе будет намного проще полюбить Дорн и своего будущего мужа, если вы построите между ними мосты!» Можно ли от такого отказаться? Разъярённый вид Эймонда, открыто недовольного, что её привлекли к этому, показывал, что да. Но идея Алисанне понравилась. Принцесса Алиандра всегда была для неё как старшая подружка, с которой они сразу построили очень тёплые отношения. Проводить с ней больше времени не казалось каким-то угрюмым подвигом. Кайл из года в год оставался милым юношей. А Корианна могла бы стать прекрасной старшей подругой для Джейхейры. К тому же Алисанна была удостоена чести делать нечто политически важное, что сам лорд Десница и Малый совет её просили. И тогда началась она. Бесконечная пляска. Начало казалось невинным и даже приятным. Алисанна проявила инициативу и решила встретить принцессу Алиандру у Львиных ворот. Немного перебор для представителя королевской семьи, но более чем естественно для подруги, которая соскучилась. Они не виделись год. Чувствуя неловкость от сопровождающих её Золотых плащей, лордов, слуг и свиты, она дёргала себя за края перчаток. Конь, чувствуя настроение наездницы, нетерпеливо переминался с места на место, что вызывало неодобрительный взгляд леди Маргарет. Фрейлины вступили в пляску вместе с ней. Наконец, гости показались. Немалая процессия. Будто половину Солнечного копья взяли с собой. Сопровождающий отряд из воинов. Телохранители. Слуги. Роскошные повозки. Дорнийцы прибыли так, как умеют только они — как хозяева, а не гости. Медленно, вальяжно и горделиво. Сверкая на солнце дорогими тканями, золотом и роскошью. Но не там Алисанна высматривала подругу. Принцесса Алиандра считалась первой красавицей Дорна. С ней соревновались дочери Дейна, но наследница Кворена Мартела не имела равных. Тонкие черты её лица, обрамлённые кофейными кудрями сводили мужчин с ума с тринадцати лет принцессы. А глаза цвета шоколада пленяли с первого взгляда. Фигура красавицы сочетала в себе соблазнительные изгибы, грацию кошки и силу пумы. Несмотря на откровенную женственность в нарядах, жестах и речах, характер Алиандры был ближе к Обаре Сэнд. Как и военная выучка. Нимерос Мартелл никогда не забывала свою великую основательницу рода. Ей не хватило терпения послушно сидеть в повозке. Принцесса возглавляла процессию, восседая на коне в платье для верховой езды. Кони дорнийцев ступили на вымощенный базальт Королевской Гавани, и Алисанна почувствовала, как под её ладонями в перчатках, выступил пот. Горло сжала неприятная мысль — а что если принцесса Алиандра теперь на неё обижена за её брак с Эймондом. Обара была равнодушна к её выбору, Оберон скорее рад, а что до остальных? — Ваше Высочество, — Алиандра соскользнула с седла, не дожидаясь помощи, и сделала шаг вперёд, намеренно задев ногой оранжевый шлейф, чтобы он развернулся как знамя. — Вы всё так же прекрасны, как в тот день, когда мы последний раз пили вино в Башне Солнца. Ложь. Тогда Алисанна была девочкой, ей едва исполнилось пятнадцать лет и внешне она ещё оставалась нескладной и бледной как кузнечик, в то время как Алиандра уже стала знойной красавицей. Их разделяло меньше года разницы, но дорнийская принцесса казалась старше на пяток лет. Её красота расцвела завидно быстро, а житейских знаний накопилось столько, что Алис чувствовала себя малышкой при старшей сестре. И уже тогда Алиндра была наследницей государства, смотрящей на Алис сверху вниз. Принцессе полагалось приветствовать Дорн в соответствии с этикетом, но… — «Высочество»?! — хмыкнула Алисанна, соскальзывая со своего коня. — Надеюсь, что это первый и последний раз, когда ты меня так называешь. Иначе я начну говорить в ответ «моя принцесса.» Позади она услышала вздох леди Редвин, означающий «о, Семеро, за что мне это всё?!», но не остановилась. Дорнийка напротив, сменила надменный вид, на колкий и язвительный. — О, это громкая угроза! — едко оценила она. — В браке вы отрастили когти и зубы, Выше Высочество? — А вы стали намного грациознее с нашей последней встречи, моя принцесса. Новый учитель танцев? — не осталась в долгу принцесса. — О, замолчи, Алис! — Я тоже по тебе скучала, Али… Под удивлёнными взглядами дорнийцев и столичных лордов они расхохотались и крепко друг друга обняли. Алиандра не отказала себе в порыве расцеловать Алис в обе щёки. Пока никто из лордов не успел что-то сказать, дорнийка уже взяла первые шаги в свои руки. — Ты мне всё-всё расскажешь, негодяйка! И во всех подробностях! Тихоня сбегает замуж за дракона назло отцу! — воскликнула она и заявила. — И я бросаю тебе вызов. Наперегонки до Красного замка! Возражать было бесполезно. Алисанна обернулась на леди Редвин и, получив её кивок, забралась в седло. Благо, улицы расчистили на день от горожан. Никто не должен пострадать от маленького состязания. Али не жульничала. Она дождалась, когда Алис будет готова. Почти одновременно они стукнули каблуками по бокам коней. Животные бросились вперёд с завидной скоростью. Конь дорнийки явно был раздражён неспешной монотонной ходьбой и жаждал выпустить пар, а зверь под Алис был переполнен её тревогами, которые следовало сбросить. В главные ворота замка они влетели почти одновременно. Алиандра победила. Её конь был явно из породы чистокровных скакунов. Рыцари западного двора замерли от вида двух взмыленных коней и двух благородных дам, совсем не по-женски ворвавшихся на территорию. Ещё большим удивлением было видеть среди них супругу принца Эймонда. Будто этого было мало, дорнийка послала в пекло предложение отдохнуть в покоях и пожелала немедленно погулять по королевскому саду да выпить вина. Без телохранителя, свиты и сопровождающих, им взялись прислуживать Шейла Мутон и Рейвен Шторм. Впервые Алис оказалась настолько без присмотра. Даже страшновато становилось. Спустя полчаса общения, стало казаться, что они вновь в Дорне. Принц Кайл и юная принцесса Корианна очень скоро присоединились к ним. А за ними Обара с Обероном. Теперь Алис по праву хозяйки знакомила королевскую семью с чудесами Красного замка. Принцесса помнила о политическом подтексте событий. Но сейчас казалось, что всё это где-то там. Далеко. А они вновь всего лишь дети своих отцов, которые могут приятно проводить время вместе. После обеда, который они разделили в беседке с видом на залив, к ним присоединились Хелейна и Джейхейра. Сестра своей невозмутимой прямолинейностью сразу понравилась всем, особенно принцессе Алиандре. Дорнийская наследница осталась под большим впечатлением от небрежного упоминания королевы, что утром она патрулировала город с заливом и видела их издалека, хоть они её не заметили. Первый день отметился чередой приятных мелочей, которые заставляли Алис улыбаться всё больше. Кайл Мартелл, худощавый, с глазами как зелёные пустынные озёра, вместо обычного приветствия, замер перед Джейхейрой, затем неожиданно присел на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты настоящий принц Дорна? — спросила девочка, сжимая в руках своего игрушечного дракончика. — Не такой как Таргариен, но да, — он улыбнулся, доставая из кармана крошечную фигурку скорпиона из песчаного камня. — Но если ты возьмёшь это — станешь моей песчаной принцессой. Джейхейра засмеялась, и Алисанна поняла — первый барьер преодолён. Она достаточно хорошо успела узнать Кайла в прошлом и видела, что он не играет вымученную вежливость перед девочкой. Он действительно дружелюбен к ней. А тему сорвавшейся почти помолвки они не стали обсуждать. Кайл был слишком стеснительным. Корианна требовала к себе внимание и с видом наставницы уже что-то объясняла Джейхейре. Но главенствующей была Алиандра, она не позволяла младшему брату поднимать щекотливую тему, даже когда он пытался. День летел своим чередом. Теперь предстояло оказывать внимание не только королевской семье, но и вести светские беседы с лордами и леди Дорна и едва ли не в едином танце с сенешалем следить, чтобы все оставались довольными. Во всяком случае, так воспринимала свои обязанности Алисанна. Поклоны, приветствия, беседы, милые обсуждения, беззлобные шпильки, дежурные шутки. Новые имена. Всё по-новой. Фаулеры, Манвуди, Толанды, Уэллсы, Блэкмонты, Джордейны, Кворгилы… Почему их так много?.. Не забыть, не перепутать, не обидеть равнодушием. Обара и Оберон неожиданно стали её теневыми помощниками. Алисанна не знала, какая птичка им напела, что её сделали главным связующим звеном между дорнийцами и короной, но они не остались в стороне. Обара нахально влезала едва ли не во все разговоры, разряжая настроение. Они с братом подсказывали принцессе имена лордов, если видели, что она начинает нервно сжимать руками веер, силясь вспомнить… На ужине, когда слуги «случайно» подали холодный суп, Оберон взмахнул рукой — и через минуту блюдо вернулось пышущее жаром. Когда Корианна заплакала от усталости, Обара увела её «на поиски» ручных ящериц в саду — и вернула смеющейся. — Мы помним, как это — быть чужими в замке, — шепнула Обара, поправляя сползающую шпильку в волосах Алисанны. — И как страшно ударить в грязь лицом перед прибывшей принцессой. — Вы были такими уверенными, когда принимали меня в Солнечном Копье, — прошептала она в ответ. — Я и не думала, что кто-то из вас переживает! — Ты тоже сейчас выглядишь очень уверенной в себе драконьей принцессой! Когда день подошёл к концу Алисанна чувствовала себя невероятно уставшей. Настолько, что теперь Эймонд укладывал её в ванну и мыл ей волосы, шепча приятные слова о том, какая она молодец. А принцесса ловила себя на странном диссонансе. Ей нравилось вновь окунуться в дорнийское общество. Никто ни единого раза не был с ней груб, никто не посмел обвинить в обманутых ожиданиях Кайла, никто даже не был с ней холоден или неучтив. Возможно, Оберон и Алиандра сыграли в этом немалую роль. Но вместе с тем она чувствовала себя после всего одного дня измученной.

***

Следующее утро в Королевской Гавани встретило её запахом свежей краски — алой, как кровь, и золотой, как драконий глаз. Слуги перед рассветом заканчивали обновлять гербы над воротами, где теперь переплетались солнце Мартеллов и дракон Таргариенов. — Леди Дейн спрашивает о тканях для балдахина, — доложила Диана, запыхавшаяся от бега по лестницам. — Передай кастеляну… или сенешалю, кого первым встретишь, пусть берёт оранжевый шёлк, но с зелёной подкладкой, — ответила принцесса, поправляя свиток с расписанием, который уже начал рваться от постоянных исправлений. Камеристка побежала выполнять поручение. Но вместе с этой просьбой полетели новые. И все в Алисанну. Дорнийцы не совсем верно поняли её роль. Леди Фаулер отвергла все предложенные покои — «слишком сыро, пахнет плесенью и страхом». Лорд Аларик Дейн требовал «более каменные полы» для своего посольства — «чтобы не провалиться под пол этих северных слабаков». Великий Чертог к ночи превращался в лабиринт из столов. И в этих лабиринтах бегали слуги, которые после передавали Алисанне все пожелания, приглашения, просьбы… всё, что требовало её и не только её внимания. На третий день Оберон Сэнд молча разрезал персик ножом и посмеивался, наблюдая, как принцесса разрывалась между ними. — Не суетись. Ты выглядишь, словно дракон, попавший в паучьи сети, — шепнул он, протягивая ей половину плода. — А ты — как паук, который знает, что я вырвусь, — приняла она вызов, откусывая кусочек предложенного фрукта. Соль на кожице обожгла язык. Как и было задумано. — Ты позволяешь злоупотреблять твоим вниманием и добротой! — чуть строже произнёс дорниец. — Комнаты, ткани, блюда, напитки и прочие капризы — это не твоё дело. Вот и не обращай внимания. — Но… — растерялась Алис. — Леди Манвуди попросила меня по-дружески… Оберон закатил глаза. Он ничего не сказал, просто вышел из-за стола и куда-то отправился, но подобные просьбы прекратились. Теперь, как и полагается, лорды и леди отдавали приказы слугам, а те передавали сенешалю. Видимо, «просьбы по-дружески» были проверкой, которую Алисанна не прошла. Когда тени удлинились, принцесса обнаружила себя в пустом Великом Чертоге. В памяти остался конфликт, когда лорд… уже не вспомнить опрокинул кубок «этого кислого северного пойла», а в ответ нашёлся кто-то из лордов Простора… Сир Торвин немедленно увёл её на безопасное расстояние и не позволял вернуться, пока всё не улеглось. В углу плакала служанка. Леди Аллирион облила её кипятком за «недостаточно горячее блюдо». Эймонд, судя по его напряжённому виду, вёл свою тихую войну на политическом фронте переговоров. В конце дня он был таким же выжатым. Алис не смела ему жаловаться. Сама ведь согласилась. — Готова сдаться? — Обара появилась как тень, прислонившись к длинной резной колонне. — Готова убить. Но кого — ещё не решила, — выдохнула она, устало опускаясь на пол. Сэнд рассмеялась, достала из складок платья маленькую фляжку с дорнийским огнём: — Пей, — протянула она. — Мы в пустыне хуже выживали. К четвёртому дню язык заплетался от повторения одних и тех же любезностей да фамилий. Уллеры, Худы, Шеллсы, Дальты, Сантагары, Ледибрайты… не забыть. Не перепутать. Ноги ныли от бесконечных переходов между залами, галереями, садами. Голова раскалывалась от шёпота советников, требований портных, капризов поваров. Мастера праздничных дел изо всех сил гнали от неё этих коршунов, но те не успокаивались. И всё же — когда Алиандра остановила её в пустом коридоре, Алисанна нашла в себе силы улыбнуться. Искренне. — Алис, не смей убивать себя! — строго приказала наследница Дорна, вручая ей флакон с прозрачной жидкостью. — Но если настаиваешь, то «Слёзы кактуса». Две капли — и усталость уйдёт. Яд? Лекарство? Проверка? Алисанна взяла его без колебаний. — Я предпочту твоё общество, Али, — вздохнула она, сжимая флакон. — Но спасибо. — Тогда в пекло всех! Идём. Ты, я, Обара и Оберон. И дорнийское вино со сливами в шоколаде! — решительно потребовала принцесса Дорна и добавила: — Считай это капризом гостя. — Тогда пусть с нами пойдёт Хелейна! Сестру не хотелось бросать. А вот такие личные встречи только с дорнийскими подругами выглядели почти как предательство. — Столько девочек и один Оберон… — задумчиво протянула Алиандра и тогда махнула рукой. — Тогда долой братца. Посидим женской компанией. С королевой Хелейной. Снова бег. Успеть позвать Хелейну. На ходу приказать служанкам организовать отдых для принцессы в беседке, ответить на уже заданные вопросы. Сообщить всем через Диану, что её потребовала себе дорнийская принцесса, найти силы ответить на подшучивание Оберона. Точно поставленным голосом пожелать хорошего дня, здоровья и благоприятной погоды всем встреченным дорнийцам. Когда она прибыла в королевские сады, три бокала дорнийского вина уже стояли на резном столике. Алиандра сидела, откинувшись на подушки, её ноги в кожаных сапогах были закинуты на перила, а взгляд — прищурен от солнца, падающего на воду. Сир Торвин занял место рядом с сиром Оливером, сурово буравя взглядом дорнийских телохранителей. — Наконец-то! — принцесса Мартелл щелкнула пальцами, указывая на свободное место рядом. — Я уже думала, ты предпочтёшь мне очередной доклад кастеляна или гофмейстера или менестрелей… Обара Сэнд, развалившаяся в углу с кубком в руке, фыркнула: — Если бы она не пришла, я бы тебя связала и бросила в море. — Опять? — хмыкнула Алиандра, подняла бровь. — В прошлый раз ты так же сказала. — Ну и?.. — И я три дня не могла вымыть песок из волос. Алисанна рассмеялась, опускаясь на подушки. Хелейна, уже сидевшая в тени с кувшином лимонной воды, молча налила ей бокал. Сестра без слов сжала её плечо в знак поддержки. Принцесса Мартелл неодобрительно посмотрела на лимонную воду и пододвинула бокалы с вином ближе к принцессе и королеве. — Пей. Помнишь, как мы в Солнечном Копье прятались от отца в винном погребе? — Алиандра наклонилась, её глаза блестели. — Вы с Обарой прикончили на двоих бутылку «Пламени Дорна», и ты поклялась, что никогда не выйдешь замуж. — Вспомнила… Потом меня рвало полночи, вы только тазы успевали подставлять. А наутро соврали отцу, что я отравилась пряником, — Сэнд закатила глаза и хлопнула Алисанну по плечу. — Ты тогда так смешно ходила вдоль стен. Хелейна удивлённо посмотрела на Алис и та, покраснев, кивнула. — Я никогда так много не пила. Мне казалось, что стены и пол постоянно двигаются. И держалась за стену, чтобы не упасть. Речь шла о первых годах принцессы в Дорне. Они были подростками почти одного возраста. Дорнийки хорохорились перед белой северянкой и изо всех сил строили из себя взрослых. Первым «подвигом» стало вторжение в погреба Кворена Мартелла. Но как только первые регулы Алис закончились, Обара предложила новую затею. — В те месяцы днём Летнее море было невыносимо тёплым. Зато ночью идеальное. Но наш скрежещущий мейстер только и мог нам всё запрещать! — делилась Сэнд и карикатурно захрипела: — Моя принцесса, море ночью опасно. Вы не можете… — Поэтому ты предложила в полночь сбежать на берег и поплавать без присмотра! — ухмыльнулась Мартелл, опираясь на перила. Алисанна закатила глаза, вспоминая те события: — А когда мейстер попытался нас остановить, ты толкнула бедного старика в фонтан! — Он выжил, — махнула рукой Алиандра. — А я получила три дня в заточении с учебником по этикету. Сэнд хохотнула, развалившись на подушках по-мужски. Хелейна тихо засмеялась, и Алисанна впервые за неделю почувствовала, как напряжение отпускает её плечи. Первая бутылка вина подошла к концу, служанки быстро заменили её на новую и принесли тарелку нарезанных персиков с инжиром и финиками. — Если бы ты не была принцессой, чем бы занималась? — спросила Обара, откусывая финик. — Допустим, появился бы сейчас асшайский колдун и сделал бы нас не принцессами… и королевой, а кем? Хелейна и Алисанна переглянулись и замолчали. Кем они хотели бы быть, если не принцессой и королевой? Алиандра задумалась на секунду, затем рассмеялась: — Контрабандисткой. Закупала бы вина в Эссосе и продавала его лордам Вестероса за тройную цену. — А я бы разводила драконов, — прошептала Хелейна, задумчиво глядя на залив, где Пламенная Мечта грелась на солнце. — Стала бы драконоблюстителем. — Я бы стала купчихой, — призналась Алисанна, удивляясь собственным словам. — Со своим кораблём. Возила бы шёлк из И-Ти и пряности из Асшая… — Скучно! — перебила Обара, швыряя в неё косточку от финика. — Я бы собрала банду пиратских девчонок и грабила золотые корабли Ланнистеров! А потом соревновалась бы с железнорождёнными, кто здесь королева морей! Все засмеялись, и даже Алиандра позволила себе расслабиться, откинувшись на подушки. — Давайте сыграем в «Скорпиона», — махнула рукой Обара, доставая из кармана кости для игры. Алисанна, если проиграешь — рассказываешь, как Эймонд целуется. — А если выиграю? — Тогда Алиандра расскажет, в кого она без памяти влюбилась в четырнадцать. Принцесса Дорна вскрикнула, швырнув в Обару виноградной веточкой. — Ах, ты предательница! Алисанна смеялась, подбрасывая кости, а Хелейна улыбалась, глазами следя за драконами в небе. Под вечер драконоблюстители выпустили их полетать на воле. Знали, что они вернутся сразу, как разомнут крылышки. Драконы всегда возвращаются домой. После Обара играла против Хелейны и сокрушительно проиграла, вынужденно рассказывая, как целовалась с Аллирионом год назад. Когда солнце опустилось ниже, вино закончилось, и разговоры потекли медленнее, Алиандра вдруг притихла. — Ты устала, — сказала она Алисанне, не гадая, а зная. — Да. — Но ты не покажешь никому этого. — Ни за что. Обара хмыкнула, разваливаясь ещё шире: — Вот почему я люблю драконов — вы всегда притворяетесь железными, пока не расплавитесь. Хелейна протянула Алисанне свой кубок с водой. — Но сегодня ты можешь не притворяться. В беседе принцесса была не слишком инициативной и лишь поддерживала уже начатые темы. Зато Алиандра подружилась с Хелейной, найдя её обострённую прямоту привлекательной. Несколько раз сестра говорила странные фразы не своим голосом, от одной из которых дорнийка побледнела, но Алисанна не запомнила, что именно. Под вино, приятные истории из детства, курьёзные моменты и любимые темы время до ужина пролетело незаметно. — Жаль, что нельзя увидеть вас обеих в небе, — задумчиво протянула Алиандра, допивая вино в чаше. — Ты можешь увидеть Хелейну каждое утро, — миролюбиво заметила Алис. — А мне пока нельзя летать. — С чего бы это? — хором нахмурились дорнийки. — Зарница очень скоро отложит свою первую кладку яиц. Она сейчас злая и опасная для всех. В том числе и для меня. Её парой был Солнечный Огонь, она срывала всю злость на нём, а теперь она одна. Дорнийки неопределенно кивнули. Едва ли они были посвящены в тонкости драконьего характера в период яйцеклада. — Одинокая юная мать. Злее существа не найти, — дипломатично заявила Обара и расхохоталась. Все согласились. Поздним вечером они собрались в башне Эймонда. Всей своей маленькой семьёй. Хелейна расчёсывала волосы Алисанне, бормоча сказки о драконах, которые Джейхейра уже знала наизусть. Малютка играла с Эймондом, размахивая деревянным мечом, как принц показывал. Они все устали. Муж старательно скрывал, что за спектаклем утомительных приёмов велись политические пляски, в которых они с Отто продолжали кропотливо выстраивать мир между Семью Королевствами и Дорном. Что непросто, когда каждый тянет одеяло на себя. А Хелейна… Можно ли винить мать в том, что последние дни перед свадьбой дочери она отчаянно желала провести с ней как можно больше времени. Наверстать грядущие месяцы разлуки. Сестра пыталась держаться. Но её тревоги были слишком заметными. Только здесь, вчетвером, они словно спрятались в крепости против внешнего мира. И могли просто быть. — Завтра последний день, — прошептал супруг перед сном. — А потом — их проблемы. Моргул под кроватью зачирикал, будто соглашаясь со словами принца. Алисанна закрыла глаза. Победа была близка. Сегодня они были слишком уставшими для всего. Даже для приличий. Королеве полагалось вернуться в свои покои вместе с принцессой. Алисанне следовало остаться наедине с мужем. Но сейчас им всем слишком хотелось быть вместе. Как-то самой собой они вместе уснули, поместившись на одной кровати. Эймонд обнимал Алисанну. Хелейна уснула, уткнувшись в его свободное плечо. Джехейра до самого утра не покидала рук матери. Это казалось самым правильным. Драконы должны оставаться вместе. Особенно в окружении змей.

***

Королевская Гавань проснулась в зелёных и оранжевых тонах. Бархатные стяги с переплетёнными драконами и солнцами колыхались над улицами, а с утра слуги раздавали толпе пряники в форме скорпионов с медовой начинкой. Столица праздновала благословенный союз. Хелейна с Джейхейрой удалились в покои королевы, чтобы подготовиться. Алисанна стояла перед зеркалом, пока леди Маргарет затягивала шнуровки её изумрудно-зелёного платья с золотыми драконами по подолу и чёрной чешуйчатой отделкой по плечам и талии. Маленькое, но значимое напоминание о двух домах, которым она принадлежала. — Сегодня вы не просто принцесса, — сухо заметила Редвин, вплетая в её серебряные волосы нити чёрного жемчуга, — а живое воплощение короны. Улыбайтесь, даже если захочется кого-то зарезать. — А если мне очень сильно захочется кого-то зарезать? — улыбнулась Алис от такого сравнения. — Тогда попросите помощи леди Бракен. Ей к лицу использовать кинжал и улыбаться. Алисанна усмехнулась. После её выкидыша леди Маргарет стала вести себя весьма по-матерински к ней. То как крепкое плечо и рука, что встряхнёт и даст необходимую пощёчину, то как мудрая наставница, прикрывающая тылы, если она не справлялась. И даже сейчас, когда наступил самый важный день. Праздновать свадьбу было решено три дня, как у Алисанны с Эймондом. Никаких турниров, пока война не завершится. А уже потом можно будет устроить всем праздникам праздник. И всем турнирам турнир. Продолжая традицию, принцесса подарила Джейхейре диадему, в которой выходила замуж. Золотые лучики с рубинами и жемчугом невероятно шли малышке. Верные фрейлины были рядом. Весь путь до Великой Септы принцесса смотрела на своих дам с благодарностью. Все эти дни они были с ней. Безупречно представляли её. Делали всё, чтобы между дорнийцами и местными лордами не случалось конфликтов. Лавировали меж двух огней. Были её самым надёжным тылом. Не только леди Маргарет, хотя её вклад был неоценимым. Каждая из дам внесла свой вклад. Маленький двор Алисанны стал её щитом. Леди Маргарет Редвин контролировала все подарки, еду и напитки, вычёркивая всё, что могло оскорбить гостей. Беатрис Бракен была резкой и честной со всеми лордами, перетягивая щекотливые темы на себя. Лоретта Хейфорд вышивала гербы Мартеллов и Таргариенов вместе с дорнийскими дамами, подслушивая их разговоры. Леди Изобель подарила Кориане куклу-дракона — и та, растрогавшись, проболталась о планах отца. Элисса Ланнистер играла глупую кокетку, сплетничая за столом и выведывая, кто в Дорне против союза. Леди Марианна вела переговоры с дорнийскими лекарями, «случайно» упоминая, что мейстер Орвиль уже изучил их яды. Леди Джослин следила, чтобы никакие встречи не затягивались, и «случайно» опрокидывала кубок, если разговор заходил слишком далеко. Лоретта подменяла вино Алисанны на воду с лимоном — чтобы та не пьянела. Флоренс Борни играла на арфе, заглушая опасные разговоры. Она угощала Корианну ромовым марципаном — и девочка забывала бояться. Сера Торн запоминала каждое слово, не привлекая внимания. Она «забывала» перчатки в ключевых комнатах — чтобы потом проверить, кто их обыскивал. Алисанна не сказала «спасибо». Она просто обняла их всех по очереди — крепко, как сестёр, прежде чем покинула повозку. Перед дверями Септы они немного задержались. Сегодня Алисанне следовало идти первой и ожидать остальных. Она обняла и расцеловала сестру с племянницей, и осторожно смахнула намечающиеся слёзы с лица Хелейны. — Вы обе красавицы, — произнесла она с улыбкой и обняла сестру, шепнув ей: — Ты хорошая мать, никогда в этом не сомневайся! Джейхейра не упустила возможности подбежать к Эймонду. Сегодня он был отцом государства в непривычно роскошном камзоле на месте тёмно-зелёного дублета и в чёрной короне Эйгона Завоевателя. Ему она шла куда больше, чем старшему брату. — Дядя Монд, а ты меня на руках понесёшь? Пожалуйста-пожалуйста! — запищала малышка под тихие смешки тёти и матери. Улыбка любящего дяди мгновенно расколола непроницаемую маску Эймонда Одноглазого, когда девочка бросилась к нему с широко раскрытыми, умоляющими глазами. Он сделал вид, что задумался, а затем поднял её на руки. — Ну, раз уж ты так любезно попросила, — чуть ворчливо произнёс он, но с нотками нежности в голосе. — А теперь держись крепче, дорогая. Мы отправляемся в небольшое путешествие. Он крепко держал её в своих объятиях, её крошечное тело, такое лёгкое и хрупкое, прижалось к его груди. Она радостно засмеялась, когда он начал идти, её глаза заблестели от волнения. — И не ёрзай, помни, — предупредил он, и в его голосе послышались притворно строгие нотки. — Я не отпущу тебя, пока мы не дойдём до алтаря, поняла? Алисанна широко улыбнулась. Ей нравилось украдкой наблюдать за Эймондом, когда он проявлял отцовские качества. Невольно она представляла, каким он будет отцом для их будущих детей. Немного суровым, но справедливым и втайне от неё заботливым, чтобы не признаваться в том, что мужчины отчего-то считали слабостью. Она поцеловала мужа в щёку и отправилась в храм. Великая Септа выглядела одновременно знакомо и непривычно. Дорнийские украшения на свадьбу сделали её ярче, чем когда-либо. Лорды и леди, заполнившие её, напомнили о таком далёком и недавнем дне свадьбы. Алис помнила, как входила в эти тяжёлые двери, облачённая в белое и зелёное. Как изо всех сил играла выбранную роль счастливой невесты. А теперь ей предстояло смотреть, как её племянница выходит замуж за некогда обещанного ей Кайла Мартелла. И она совершенно не чувствовала из-за этого сожалений. Лишь странную определённость. Боги создают драконов для драконов. Джейхейра стала исключением, а не она. Когда супруг вошёл в храм, удерживая Джейхейру на руках, толпа замерла. Юная невеста держала Хелейну за руку. Малютка была одета в белое шёлковое платье, расшитое перламутровыми драконьими чешуйками, которые мерцали при каждом шаге. Несмотря на юный возраст, девочка выглядела как самая очаровательная невеста на свете. Кайл Мартелл ждал её у алтаря, в оранжевом камзоле с вышитыми золотыми солнцами. Когда они приблизились к алтарю, и Эймонд отпустил племянницу, дорниец опустился на одно колено и достал ожерелье из розовых жемчужин. — Я ловил их сам, — объявил он, надевая украшение на невесту, и зал охнул в умилении. Оберон, стоявший рядом с Алисанной, наклонился и шепнул: — Чуть не утонул у рифов. С трудом его выловили. Но, видимо, игра стоила свеч. Алисанна улыбнулась, но каменное лицо Эймонда показывало, что он шутку не оценил. Кайл снял со своих плеч укороченный дорнийский плащ и накрыл им юную невесту. Септон Юстас произносил молитвы Семерым, новобрачные говорили свои клятвы, умиляя лордов и леди, а Алис словно потерялась во времени, стоя рука об руку с мужем. Ей казалось, что пролетела целая жизнь с того дня, когда она стояла перед септоном и боялась перепутать слова. Новобрачные выглядели невероятно мило. Слишком юные для своих клятв, но для политических браков ранний возраст никогда не был преградой. Алис улыбалась, глядя мечтательным взглядом на этих полных надежды детей. Им предстояло вырасти вместе, как им с Эймондом. Пройти путь от дружбы до крепкой привязанности и, если карты не врали, то любви. Рядом с ней раздражённо выдохнул супруг. — Они просто… так чертовски молоды. Что они вообще понимают в любви? — едва слышно фыркнул он. — Lyka, issa zaldrīzes, — шепнула она, погладив его по руке. — Никто не знает о любви, пока не испытает это чувство! И вот грянул поцелуй. Кайл встал на одно колено и целомудренно поцеловал свою жену. Лорды и леди начали аплодировать, Алис присоединилась к ним, внимательно глядя на серьёзную маленькую принцессу. И на бледную Хелейну, улыбающуюся только губами. На мгновение по спине пошёл холодок. Что если всё это ошибка? Кайл Мартелл всегда был очень милым юношей, да и к маленькой жене он относился щепетильно. Но та ли это карта с золотым сердцем? Мысли вернулись к недавнему бунту, устроенному матерью. Девочку едва не затоптали. Её нужно было вывести из столицы как можно быстрее, а Мартеллы ради династического союза никому не позволят ей навредить. «И всё же нам следует договориться об условном знаке. Если ей там будет плохо, она намекнёт в письме…» — рассеянно думала она, глядя, как Кайл берёт на руки невесту и выносит её из Великой Септы. Принцесса не смотрела на супруга, но чувствовала, что он как напряжённая струна. Едва началась церемония, он реагировал так, словно был готов разорвать на части Мартелла. Но за что? Неужели он тоже переживал за племянницу? — Они будут праздновать, — пробормотал он, стиснув зубы. — Они будут танцевать, смеяться и вести себя так, будто они самая счастливая пара во всём, пекло его раздери, Вестеросе! — Keligon. Umbagon. Lyka. Issa tolī… — Остановила она его, когда муж уже собирался выходить из Септы. Она заключила его лицо в колыбель ладоней и шёпотом продолжила: — Я тоже переживаю. Я тоже безумно волнуюсь за Джейхейру. И от мысли, что в Солнечном Копье её кто-то обидит, я хочу оседлать Зарницу и сжечь весь Дорн. Она мягко поцеловала мужа в щёки. Понятливый Оберон вместе с сиром Торвином и дорнийскими телохранителями заслонили их от прочих взглядов. — Ничего дурного не случилось. Это свадьба очень нужна нам всем. Вокруг война, и многие просто хотят всего на день сделать вид, что её нет. Чтобы танцевать, смеяться и вести себя так, словно их окружает счастье. Это нормально! — продолжила она. Эймонд прикрыл глаз и сделал глубокий вдох. Напряжение в его теле спало. Он выдохнул и кивнул. — Issa byka dārilaros kostagon bodmagho zȳhon zaldrīzes! — прошептал он, целомудренно целуя её в лоб. Сегодня им предстояло выдержать ещё один пир. А дальше будет намного проще. Едва новобрачные переступили порог Великого Чертога, как малышка Джейхейра весело вышла из рамок традиций. Вместо того, чтобы занять своё место за столом для пиршества, она дала знак слугам. Девочка сжала руку Кайла и повела его к боковой двери. — Я тоже приготовила подарок, — сказала она громко, чтобы слышали все. Слуги распахнули створки — и в зал ворвался Моргул. Маленький дракон соскучился без своей принцессы и немедленно бросился к ней, громко чирикая. Толпа вскрикнула, но Кайл не отпрянул. Бронзовый дракон немедля начал ластиться к Джейхейре, не обращая ни на кого внимания. Зал затаил дыхание. Дракон был маленьким, но силы его огненного дыхания вполне хватило бы, чтобы сжечь человека насмерть. Пусть и не так стремительно, как у взрослых драконов. — Demās! — приказала девочка. — Lykirī! Моргул послушно сел и затих. Тогда Джейхейра взяла руку мужа в свою и подвела его к дракону. Медленно, чтобы они оба прочувствовали момент, она положила ладонь Кайла на лоб дракончика. Моргул осторожно обнюхал дорнийца, глядя на него в упор. Несколько секунд продолжалось молчание. Кайл боялся даже дышать. Наконец, дракончик дружелюбно зачирикал. — Теперь вы друзья, — объявила Джейхейра ошеломлённому мужу. Рядом кто-то всхлипнул. Алис обернулась и увидела Хелейну и немедленно обняла сестру. Для свадьбы было более чем нормально, если матушка пускала слезу. Многие леди уже прослезились от милейшей пары. Но Алисанна знала, что сестра переживает за дочь. Все трое переживают. — В Дорне она будет в безопасности! — шепотом повторила она как молитву. Хелейна через силу улыбнулась. — Я знаю. Так будет правильно для всех. И так будет лучше для неё. Здесь… полёт маленького дракона строго вниз между небом и камнем! — мрачные слова сестры лишь укрепили уверенность Алис. Она погладила Хелейну по плечам и поцеловала в лоб. Та украдкой смахнула слезинку. — Всё хорошо, матери часто плачут на свадьбах детей, никто тебя не осудит! Супруг не остался в стороне и тоже обнял её, как брат обнимает сестру, напоминая о семье, которая никуда не пропала. И не пропадёт. Драконы останутся стаей. Всегда. — Хелейна, — тихо произнёс он нежным и непривычно мягким голосом. Он повторил слова Алис: — Ты хорошая мать. С ней всё будет хорошо. Свадебный пир в Великом чертоге шёл своим чередом. Больше отклонения от традиций не было. Эймонд сел во главе стола, а справа от него села Алисанна. Хелейна с его позволения села слева, чтобы иметь возможность дотянуться до дочери, которая выглядела беззаботно счастливой на этом празднике. За все прошедшие дни она подружилась с Корианной и Кайлом. Юный принц Мартелл, после знакомства с Моргулом, всё ещё пребывал в восторженном шоке. Он смотрел на малютку как на фею или звезду, сошедшую с неба специально для него, и робко пытался за ней ухаживать, очаровательно заикаясь. Зал пылал золотым светом тысячи свечей, отражённых в хрустальных кубках и серебряных подносах. Первый тост было верно поднять за здоровье ещё живого короля Эйгона. И только следующий за молодых. Столы ломились от яств. Традиционные блюда Семи Королевств стояли рядом с дорнийскими. Первыми гостям подавали устрицы в ледяных чашах, привезённые с Мыса Гнева, с лимонным щербетом и крошечными кинжальчиками для вскрытия раковин. А со стороны Семи Королевств печёные яблоки с корицей и мёдом — фаршированные миндалём и обёрнутые в тончайший бекон. В изящных стеклянных чашах гостям предлагали арборское и дорнийское вина. Кроме них подавали крепкие напитки с красивым названием «Кровь Дракона». Поставщики с гордостью называли это крепкое питьё восстановленным рецептом из Древней Валирии. Главным блюдом стал целый барашек на вертеле, зажаренный с розмарином и драконьим перцем — его мясо таяло во рту, оставляя жгучее послевкусие. А с ним соседствовали фаршированные перепела — их крошечные тушки начинили черносливом, грецкими орехами и дорнийскими финиками. Венцом десерта стали пироги с засахаренными лепестками роз — их верхушки украшали марципановые дракончики и скорпионы, и восхитительные шарики из замороженного вина — их обсыпали золотой пудрой, и они искрились, как звёзды. Вино лилось рекой. Дорнийские финики, фаршированные овечьим сыром, оценили даже чопорные выходцы с Рунного Камня. Менестрели превзошли самих себя, услаждая слух классической музыкой Семи Королевств с Дорном и новыми мелодиями, включающими мотивы обоих государств. Наконец музыканты заиграли дорнийскую свадебную мелодию — резкую, с дробными ритмами, словно скачущий конь по песку. Гости замерли. Уды и барабаны создали нечто глубокое и почти опасное, словно гимн всем крадущимся в тени хищникам. Настал момент свадебного танца молодожёнов. Юная принцесса ничуть не испугалась всеобщего внимания и смело вышла в центр зала. Принцесса Алиандра с гордостью вручила девочке два маленьких ритуальных кинжала с рукоятями из слоновой кости. Кайл встал перед ней — его кинжалы имели чёрные ониксовые рукояти. Алисанна заворожённо смотрела за ними, вспоминая свою свадьбу и тот танец, что танцуют драконы с драконами. Этот был традиционно дорнийским. Первый шаг — Джейхейра и Кайл скрестили клинки, словно скорпионы, меряющиеся жалами. Второй — кружение, платье Джейхейры вспыхивало белым, а камзол Кайла мерцал оранжевым. Третий — она бросила один кинжал в воздух, он поймал, не потеряв ритма. Гости ахали, когда лезвия чиркали друг о друга, высекая искры, а ступни танцующих выбивали дробь по мрамору. — Она училась этому две недели! — шепнула Алисанна Эймонду, видя, как Джейхейра увернулась от «удара», изящно подпрыгнув и проведя клинком у самого лица Кайла — не касаясь, но близко. — Она Таргариен, — хмыкнул он. — Драконы быстро учатся. По традиции в конце танца новобрачные одним броском втыкали кинжалы в пол. Кинжал Джейхейры воткнулся в сантиметре от кинжала Кайла. Это считалось символом счастливого брака. Когда под гром аплодисментов жених и невеста закончили танец, зазвучала привычная мелодия полёта над Черноводной. Гости отправились танцевать. Алиандра Мартелл кружилась с Тиландом Ланнистером, который нарочно путался в шагах, заставляя её смеяться. После, когда мотив сменился, Обара Сэнд исполняла боевой танец Дорна — одна, но так яростно, что никто не решался к ней присоединиться. Оберон Сэнд уверенно вёл в песни песков Марианну Стокворт. Дикон Аллирион не отставал от него, закружив Беатрис Бракен. Эймонд вёл Алисанну в шёлковом мосту, намеренно сбивая ритм, чтобы она чаще прижималась к нему. Даже леди Маргарет разрешила лорду Дейну провести её по залу, хотя её глаза оставались холодными, как вершина Стены. Кто-то продолжал танцевать, кто-то оставался за столом. Часть гостей начала расходиться по углам. Джейхейра уже клевала носом, желая отправиться в тёплую постель. В одиночестве, разумеется. По законам Семи Королевств и Дорна первая брачная ночь будет ожидать момента полного физического расцвета невесты, а до того ничего серьёзнее поцелуев не допускалось. Алисанна поспешила к племяннице, чтобы обнять её, поцеловать, пожелать только счастливых дней замужней жизни и пообещать всё-всё-всё на свете, лишь бы девочка никогда не знала горя. Слова бестолково сыпались. Радость, смешивалась с горечью. Алис не хотела отпускать малышку в Дорн, не хотела выпускать её из рук, но была вынуждена. Всё ради безопасности девочки. — Ты была самой-самой прекрасной принцессой-невестой на свете! — произнесла Алисанна на прощание Джейхейре. Хелейна собиралась забрать девочку в покои королевы. — Доброй ночи. Принц Кайл Мартелл тоже пожелал покинуть пир. — Мужу и жене пристало покидать пир вместе, даже если спать будут в разных постелях, — пояснил он. — Доброй ночи, Ваше Величество, Ваше Высочество. — Он поклонился им обоим. — Спасибо за пир. Для меня честь стать частью вашей семьи. Лорд Десница громко объявил об уходе новобрачных. Толпа ахала, смеялась, осыпала их лепестками, когда они ушли — он налево, она направо. Эймонд увёл утомившуюся Алисанну на балкон, чтобы вдохнуть немного вечернего воздуха, перевести дыхание и ускользнуть ото всех под шумок. Когда Кайл и Джейхейра ушли, пир разгорелся ещё сильнее. Алисанна рассеянно смотрела на гостей с балкона, чувствуя свинцовую усталость. В блеске свечей она замечала всё больше синих вспышек модных при дворе сапфиров. Ноги почти дрожали. Не из-за дня свадьбы. Из-за всех дней, когда она тщательно исполняла свою роль дипломатической принцессы для Дорна. Эймонд обнял её сзади, прижав губы к виску: — Ты справилась, — шепнул он. — Мы справились, — поправила она, прислонившись к нему. — Нет. Ты моя умница, — дыхание мужа приятно согревало виски. — Пока ты держала змей милыми и покладистыми, мы успешно провели переговоры с принцессой Алиандрой. — Ого! Я очень рада. И к чему вы пришли? — К тому же, что планировали с делегацией. Принцесса Алиандра не оставляла попыток откусить от Семи Королевств ещё немного. Всё это время мы позволяли дорнийцам немного выигрывать, чтобы позже отобрать их преимущества. Договор подписан. А наш нерождённый сын сосватан за дочь дорнийской принцессы… Алисанна промурлыкала что-то неразборчивое и ткнулась носом в его шею. Супруг понимающе замолчал и под руку увёл её в башню. Пир продолжался. Игра — тоже.