Вернутся к фанфику

Глава 11.

6 августа 2025, 23:33
Кайло откинулся на спинку бархатного диванчика, наблюдая, как Рей почти бегом вылетела за дверь, лишь бы сбежать от него. Ну вот это было куда приятнее. По какой-то извращенной причине его заводило то, что она, похоже, вообще его не узнала. А может, просто не захотела узнать. Он успел понять, что деньги и власть ему к лицу, и часто пользовался этим. Может, ее мозг просто не мог сопоставить эту его версию с тем парнем, от которого она когда-то с радостью избавилась, даже глазом не моргнув. Когда он давал ей попытку за попыткой узнать его — увидеть его, — а она все их проваливала, он не мог удержаться и все сильнее и сильнее давил, чтобы узнать, как далеко сможет зайти. Она выглядела такой милой и невинной — девочкой, что просто пыталась начать все с чистого листа и жить правильной жизнью. Он даже почти убедил себя, будто все это ее актерство — правда. Но он знал настоящую Рей. И, черт возьми, как же приятно было, когда она начинала показывать ему свое настоящее лицо. Ее соски затвердели от его прикосновений, и она почти задыхалась, когда он шептал ей грязные вещи на ухо. А как она флиртовала с ним, глотая те оливки, как раньше глотала его член… Ему аж пришлось поудобнее сесть, чтобы скрыть возбуждение, и он просто не смог удержать себя от прикосновения к ней. Все было как в старые добрые времена. И даже если это был всего лишь первый раунд их сражения, его победа была практически обеспечена. Не удивительно, что Рей была смущена, нервничала и пыталась сопротивляться его ухаживаниям — все-таки Кайло был ее начальником. Похоже, за последние десять лет у нее даже появились какие-то этические принципы — считай, стала почти нормальным человеком. Но он-то все знал. Как бы его ни заводили все ее ужимки, Кайло все же предпочитал ее дерзкой: чтобы она бросала ему вызов, подзадоривала его взять верх. Просто пинать ее лежачую было мало — она должна хотеть, чтобы он это сделал. «Ты же знаешь, я могу взять все, что захочу, да? Ты ебаная стерва, но я сильнее. Может, это наконец заткнет тебя?» «Да ты ссыкун. Давай, попробуй.» Ему просто нужно было теперь подойти к ней с правильной стороны. Может, Рей и так уже была на дне, и напоминание об этом ее только больше отталкивало. Именно тогда она и очнулась — когда Кайло оскорбил ее платье. Он перебирал в голове варианты, как можно заставить ее влюбиться в него, как ее окрутить. Может, соблазнить подарками: новой одеждой, дизайнерской сумкой, телефоном. Пустяковая цена за то, чтобы поднять ее на самую вершину, а потом с удовольствием наблюдать, как она рухнет в бездну. Это был его шанс и рыбку съесть, и кости обглодать. То унижение, которое он мог ей устроить, было бы восхитительным. Коллеги Рей были бы просто счастливы разорвать ее на куски за то, что она каждый день приходит в офис с видом только что оттраханной содержанки. Фазма бы за милю это разглядела и, скорее всего, сделала бы за него грязную работу. Но, насколько он знал, Рей не увлекалась подобным. Да и романтика никогда не была их темой. Кайло всегда нравилось, как она держала его за пустое место на людях и становилась его маленькой шлюхой наедине. И даже если ему было ненавистно положение ее маленького секрета, это все равно давало ему чувство власти. Что она принадлежит ему и только ему; что их время вместе — свято. Тогда, на той роковой вечеринке в колледже, Кайло захотел шагнуть вперед слишком далеко и слишком рано. Если бы он дал времени больше, может, она бы поняла, что они принадлежат друг другу, чего бы это ни стоило. А может, все равно размолола бы его в пыль. И сейчас, вероятно, могла бы. Рей казалась немного другой теперь. Как будто пыталась стать лучше. Но разве не было бы весело превзойти ее и в этом? Тогда она бы поняла, что ее победили в ее же игре, и что она сама добровольно в это ввязалась. Он представил выражение ее лица, когда она осознает, что наконец влюбилась в Бена Соло, и это разобьет ее на миллион кусков. Это если она сама каким-то образом снова не заставит его выглядеть идиотом. Кайло давно понял, что никогда нельзя ее недооценивать, даже в таком подавленном состоянии. Помимо того, как ее тело отреагировало на него, он увидел проблеск старой Рей, когда она вцепилась зубами в те оливки. Хищник всегда остается хищником. Он простонал от бесконечной круговерти одержимых мыслей о ней. Ты уже, блядь, выиграл, чувак. Зачем ты все еще за это держишься? Его мысли скользнули в сторону — бросить все это и перестать тратить силы на мелочную херню. Надо переспать с кем-то еще, чтобы выбить Рей из головы. Купить лодку. Прыгнуть с парашютом. Взять, мать его, отпуск и сделать все это разом. И какая-то часть его даже подумала, что стоило бы хоть раз позвонить матери просто так, а не по праздничному случаю. Он нес эту ношу в одиночку слишком долго, никогда никому не осмеливаясь показать свою боль. Никто в семье понятия не имел, через что он прошел. Ни про травлю, которую он пережил, ни про то, как его сердце было разорвано в клочья их драгоценной Рей. Он часто думал — а вдруг его жизнь сложилась бы иначе, если бы он не направил свою боль в выстраивание нерушимых стен вокруг себя? Вместо того чтобы вариться в тотальном одиночестве, он просто решил использовать его как топливо. И это работало — пока она не появилась в его жизни снова, как ебучее, преследующее его привидение. Насытившись бесплодной рефлексией и выстраиванием планов, Кайло жаждал сна. Он оплатил счет и вызвал машину. В ту ночь он лежал в постели, все еще прокручивая в голове варианты — бороться или бежать. И очень скоро уже не смог удержаться, чтобы не подрочить на мысль о том, что было бы, если бы она не сбежала из того бара. Если бы осталась. Если бы поехала с ним домой. Если бы никогда не уходила. Это казалось опасным — его одержимость ею; эта неспособность выбрать между любовью и ненавистью или их смесью. Все это либо оправдает его и освободит, либо сведет с ума. Но он не мог остановиться. Ему надо было что-то сделать, надо было продолжать. Он мог на самом деле выиграть эту битву раз и навсегда, даже сражается в ней лишь он один. Но какой ценой? Что, блядь, мне делать?

***

В следующий понедельник Кайло так и не смог вытащить себя из офиса в нормальное время. Вместо этого, когда солнце садилось, он так и продолжал сидеть, приклеенный к креслу, кликая туда‑сюда между электронной почтой и бесконечным массивом вкладок, ждущих его проверки и одобрения. Время от времени он не выдерживал и снова открывал окно с изображением с камеры наблюдения. Он сворачивал его уже несколько раз, но так и не смог заставить себя закрыть окончательно. И снова, Рей была последней в офисе — если не считать его самого, конечно. Но она‑то этого не знала. Теперь они были вдвоем, и он должен был сделать выбор. Отпустить ее и двигаться дальше. Улететь на другой конец света и попытаться забыть. Или остаться. Соблазнить ее и разрушить — и, возможно, себя заодно. Через зернистую картинку с камеры он смотрел, как Рей вытаскивает волосы из тугого хвоста и встряхивает их, пропуская пальцы сквозь каштановые пряди. Он добавил звук и услышал ее довольное мычание, пока она массировала кожу головы. Горло сжалось, в ушах гулко застучал пульс. Его захлестнуло жгучее, неотложное желание действовать. Она не может оставаться безнаказанной. Кайло понял, что никогда не сможет придумать план, который имел бы хоть какой‑то смысл. Что в этом всем вообще нет логики, и он не сможет даже притвориться, что контролирует ситуацию. Они были как два встречных электрических разряда, готовые столкнуться и сжечь все вокруг. И он устал притворяться, будто может этому помешать. — Похер, — сказал он вслух. Он заблокировал компьютер, схватил свой пиджак и накинул его. Будто ведомый невидимым мотором, в рекордное время дошел до лифта. Двери открылись в открытое пространство офиса, но Рей не обернулась на звук, так и продолжая печатать. Одна нога была закинута на кресло, но в этот раз на ней были брюки. Жаль. Переходя на более медленный шаг, он подкрадывался все ближе и ближе. Она тихо напевала себе под нос, и по какой‑то больной причине это его возбудило. Он подошел к ней сзади и встал за креслом, положив руки на край ее стола по обе стороны от клавиатуры. Она вздрогнула. — Над чем работаешь? — спросил он небрежно, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Он чувствовал себя безрассудным, помешанным. У него не было ни плана, ни четкой цели — и это, вероятно, было очень глупо, но вот он здесь. — Блядь! Черт! Простите, вы меня напугали, — отозвалась она, смутившись. Он никогда не видел ее такой, разве что на секунду, когда ему не удалось ее соблазнить на прошлой неделе. Его заводило, что он мог заставить ее вести себя так. И все же Кайло жаждал, чтобы она сказала ему «пошел нахер». А еще лучше — чтобы бросила вызов. — Мои извинения, — сухо произнес он, стараясь сдерживать волнение. — Я заметил, что на этом этаже еще кто‑то остался. Уборщики обычно к этому времени заканчивают, так что я пришел проверить все перед тем, как уйти. — Извините за беспокойство. Я как раз уже, эм… заканчиваю. Не заметила, что уже так поздно. Он отступил, когда она поднялась с кресла и закрыла ноутбук. — Можно я провожу тебя? — Не обязательно, — ответила она застенчиво, складывая вещи в сумку и закидывая ее на плечо. Поехали. Включив обаяние, он скрестил руки на груди. — Я настаиваю. Безопасность моих сотрудников превыше всего. У тебя есть, чем добраться домой? Она подняла телефон из сумки и помахала им. — Uber или Lyft, что дешев… э‑э, быстрее. — Тогда я подожду с тобой, — сказал он, не оставляя ей ни малейшего шанса отступить. У меня полно времени, дорогая. — Эм… ладно. Раз вы настаиваете, — ответила она с явным подозрением. Ее легкое раздражение только подогрело его. Вот и настоящая Рей. Кайло шел за ней след в след, пока она медленно направлялась к лифту. Представив свои глаза черными, как у акулы, готовящейся к следующей добыче, он жестом пригласил ее в кабину, когда двери открылись. — Дамы вперед. Рей кивнула и с натянутой улыбкой зашла вглубь, повернувшись к нему, когда двери закрылись за его спиной. Все еще глядя на нее, Кайло выждал пару секунд, а потом потянулся к блестящей серебристой панели и нажал красную кнопку аварийной остановки. — Чт… — начала она, но он уже навалился на нее, прижимая к зеркальной стене. Ее сумка грохнулась на пол, и он тут же перехватил обе ее руки, подняв их над головой, и вперил колено между ее бедер. — Что за… — выдохнула она. — Ты в пятницу убежала от меня. Это было довольно грубо, тебе не кажется? — Сэр, я… — дыхание ее сбилось, пока он вглядывался в ее глаза, требуя ответа без слов. — Это из‑за того, что я сказал? Я думал, нам было весело, Рей. Она сжала губы и уставилась куда‑то за его плечо. — Нет… — Она запнулась. — Просто… — Рей выдохнула, будто тщательно выбирая слова, а потом решила все же сказать прямо: — Ну да. Это было из‑за того, что вы сказали, на самом деле. Он чуть‑чуть ослабил хватку, но лишь слегка. Вернись ко мне, Рей. — Скажи же. Это было, когда я назвал тебя шлюхой? — Он поднял бровь. Она помедлила с ответом, нахмурилась. Но по лицу все было ясно. — По поводу платья. Вы насмехались над этим. Я знаю, что вы богатый человек и все такое, но вы ведь знаете, сколько я зарабатываю. И извините уж, если я не одеваюсь так же хорошо, как вы, мистер генеральный директор, но это не повод так мерзко грубить. Его член готов был прорвать шов брюк. Он улыбнулся, склонив голову набок. А вот это уже интереснее. Он понизил голос для пущего эффекта, удерживая тон ровным, а слова — отчетливыми и отточенными: — С твоим платьем все было в порядке. Я говорил о шлюхе, которая его носила. Теперь тебе все ясно? Она прикусила губу, ее веки опустились, предвещая нахлынувшее желание. — Да, может быть, — мягко ответила она. — Немного. Он перехватил ее оба запястья в одну руку, а второй ладонью скользнул ниже, чтобы обхватить тонкое горло, пальцы мягко надавливали на кожу, будто обещая что-то. — Так ты собираешься извиниться передо мной? Она фыркнула надменно: — За что? — За то, что так внезапно ушла, когда мы так мило проводили вечер. Она нахмурилась. Еще чуть‑чуть, Рей. Ты сможешь. — Я очень милосердный человек, Рей. Он сжал ее горло с боков, и она тихо всхлипнула, ее тело выгибалось, прижатое к стене, и невольно терлось лобком о его бедро. — Мне не жаль, — сказала она. — Ах вот как? В ее глазах снова вспыхнуло знакомое упрямое пламя. Вот теперь мы по-настоящему говорим. — Мне очень важна эта работа, мистер Рен. Я не собираюсь спать с вами и разрушать все, ради чего я так тяжело работала. Он немного ослабил хватку на ее запястьях и горле, хмыкнув. — Ах вот как? А кто сказал, что я хочу тебя трахать? Ее взгляд слегка потух и стал озадаченным. Было до чертиков забавно наблюдать, как ее мысли крутятся в реальном времени. Все оставалось так же, как и много лет назад: Рей не ожидала встретить в нем равного. А когда встретила, уже не могла без этого жить. Что бы она ни делала и ни говорила, он знал это до самого нутра. И после всех этих лет Кайло все еще этого жаждал. Вернись ко мне. — Тогда какого хера вы делаете? — огрызнулась Рей, глядя на него снизу вверх. — Это что, тимбилдинг у вас такой, сэр? Если уж вы пытаетесь получить в свое распоряжение дырку за счет компании, то хотя бы честно в этом признайтесь. Его сердце подскочило, адреналин хлынул в вены. Кайло не сдержался. И поцеловал ее. В те несколько секунд, что Рей колебалась, воздуха будто не хватало. Он уже решил, что все кончено, что он проиграл и совершил ужасную ошибку в минуту сильнейшей слабости. А потом она поцеловала его в ответ. Теперь ничто не могло остановить его от того, чтобы сдаться этому безумию. Будто тело само вспомнило ее: он провел руками вниз по ее рукам, обхватил обе груди, а затем обвил их вместе с ребрами, притянув ее к себе. Она ощущалась так же, на вкус была той же, пахла так же. Ты все еще моя Рей. — Ох! — выдохнула она ему в губы. — Кайло… Я все еще Бен. — Скажи. Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, — прошептал он, снова целуя ее и прижимая к другой стене лифта. — Я не могу… — Умоляй меня, Рей, — прорычал он ей в ухо, проводя языком по ее шее. Ее тело так напряглось, будто эти слова что‑то в ней зажгли. Если его тело помнило ее, то, даже если она пыталась отрицать происходящее, ее тело тоже знало его. — Блядь… ладно… пожалуйста… Этого было достаточно. Кайло потянулся выше и разорвал ее блузку, отправив пуговицы в разные стороны, вызвав у нее тихий, но жгучий стон. Он стянул чашечки лифчика вниз и жадно взял сосок в рот, потом поцеловал ее ключицу и шею. — Здесь? — выдохнула Рей, пока он грубо расстегивал ее брюки и стаскивал их до колен, а потом ногой сбросил на пол. — Здесь, — подтвердил он, грубо схватив ее за лобок и обнаружив, что трусики уже насквозь мокрые. Он отодвинул ткань в сторону и ввел палец в ее влажное тепло, обнаружив, что она готова принять его, как и всегда. Конечно, готова. Рей всегда была готова. На мгновение он почти забыл, насколько успел ее возненавидеть за эти годы — ту жгучую ярость, что довела его до этого состояния и лишила всякого контроля. До этого всепоглощающего приступа ностальгической похоти. Единственное, чего не хватало, — чтобы она, наконец, поняла, кто он. Он развернул ее спиной, толкая вперед, пока ее щека не прижалась к зеркалу, и он не смог увидеть в нем собственный безумный взгляд над ее плечом. Взяв ее запястья в обе руки, он прижал ее ладони к отражающей поверхности. Сдернув трусики до колен, отметил, что ее слегка округлившаяся задница все еще так же идеальна, как он помнил. Он достал член из поспешной расстегнутой ширинки, одной рукой крепко схватил ее за талию, а другой направил головку к ее мокрому лону. — О боже, я не верю… Ебать! — простонала она, когда он вошел и обхватил ее плечи. Он дернул ее назад, полностью погрузившись в ее скользкое тепло, не сдержав собственного стона, смешавшегося с ее высокими вскриками. Как животное, Кайло яростно вбивался в нее, забирая то, чего жаждал с того момента, как она снова ворвалась в его жизнь, забирая награду за все свои страдания. Вот почему он не мог ее отпустить. Вот что держало его на привязи, в ловушке, в нужде и отчаянии. Он забыл, каково это — быть целым. Ни деньги, ни успех, ни власть не заполнили ту пустоту, что осталась, когда Рей разбила их вдребезги. Кайло ненавидел ее за то, что она сделала его таким, — за то, что знал, как сильно он в ней нуждался. И глубоко внутри понимал, что, возможно, никогда не сможет ее отпустить. Он вколачивал в нее свое желание, свою печаль и свою ярость одновременно. Ее ладони скользили по зеркалу, пытаясь найти опору, пока он раскачивал ее легкое тело. Он провел предплечьем по ее груди и притянул ее к себе, чтобы все это было только для него. Рей была таким зрелищем — растрепанные волосы, обнаженная грудь, пизда на виду. Он скользнул руками вверх по ее торсу, грубо помяв твердые, розовые соски, и продолжил вбивать бедрами в ее задницу, их взгляды скрестились в отражении зеркала. Протянув руку вперед, Кайло стал небрежно тереть ее клитор, уткнулся носом в висок, осыпая щеку жадными, грубыми поцелуями. У нее отвисла челюсть от удовольствия, глаза зажмурились, и вскоре он довел ее до дрожащего оргазма. Он закрыл глаза, потому что зрелище их двоих на своих местах стало почти невыносимым. Рей, похоже, все еще не понимала, кого именно трахает, но хотя бы он знал, что она признала хотя бы одну из его версий достойной. Прежде чем смогли нахлынуть слезы, Кайло сосредоточился на том, как хорошо находиться в ней. На том, чтобы притвориться, что она не чудовище, которое когда‑то вырвало его сердце из груди. Может, теперь я для тебя достаточно хорош. — Блядь, — выдохнул он, чувствуя приближение разрядного, жгучего удовольствия, какого не испытывал годами. С тех пор, как был с ней. И ни разу — без нее. Рей должна была понять, что это он. Должна. Почему она, блядь, не скажет? Он снова взглянул на них вместе. Вчитался в ее выражение. Возможно, это просто послеоргазменное просветление. Ее лицо светилось болью, растерянностью. Казалось, Рей хотела что‑то сказать, но не знала как. — Скажи мне, Рей. Что ты видишь? — Я… я не… — Скажи это. Скажи, блядь. — Нет… Ты не можешь быть… — Ее голос сорвался в рыдания, глаза метались по их отражению с нарастающим отчаянием. Он снова взял ее за горло, а второй рукой широко распластал пальцы по ее животу. Прижав нос к ее волосам, Кайло грубо касался губами ее уха в такт каждому толчку. — Вот так. Скажи мое имя. Мое настоящее, мать твою, имя. Из ее горла вырвался всхлип, и он чуть сам не заплакал. Кайло не знал, кричать ему или плакать. Но продолжал ее трахать, хоть и медленнее. Он был так близко. — Рей. Пожалуйста. Она замотала головой, нижняя губа задрожала, черты лица сморщились от мучительного узнавания, наконец‑то. — Бен? Их взгляды встретились, и он наконец кивнул. Плотина прорвалась, и Рей зарыдала в голос, вцепившись пальцами в его руки, державшие ее за горло и живот. — Блядь… — выдохнул он, и еще несколько толчков — и выплеснулся в нее до конца, наслаждаясь каждой вспышкой краткого удовольствия, пока оно вытекало из него в нее, оставляя его пустым и опустошенным. Все как всегда. — Что за херня? Что происходит? — всхлипнула она. Он держал ее еще пару ударов сердца, прежде чем Рей предприняла серьезную попытку вырваться. Он ослабил хватку, дал ей встать на собственные ноги. Почти сразу она развернулась, дрожа и прикрывая обнаженное тело руками. — Бен, зачем? Зачем… Я не понимаю. По ее покрасневшему, полному непонимания лицу катились слезы, пока она торопливо поправляла лифчик и блузку и снова натягивала брюки. Кайло чувствовал себя полностью отрезанным от собственного разума и тела, медленно приводил себя в порядок сам и пытался перевести дыхание. — Скажи хоть что‑нибудь, — умоляла она. — Бен. Он и сам не был уверен, чего ожидал, но точно знал, что не думал, когда загнал ее сюда и нажал ту кнопку. Это было чистое желание — что она, увидев их тела вместе, пройдет тот же душераздирающий путь, что и он. Его самого это тоже потрясло — быть внутри нее. Чувствовать себя хорошо из‑за нее. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Рей? Вытирая слезы тыльной стороной руки, она начала дрожать еще сильнее и скрестила руки на груди в защитном жесте. — Зачем ты это сделал? Как это вообще произошло? С чего бы мне начать? Он упер руки в бедра, снова переживая ту роковую вечеринку в колледже. Как он тогда пошел на крайности, чтобы удержать ее, и все равно потерял. Как вообще оказалось так, что он совсем не вырос за все это время? Что он до сих пор вел себя как ебаный ребенок из‑за старых ран, которые не заживали, сколько бы он ни зарабатывал и каким бы успешным ни становился? Вот это, прямо сейчас — не было ее виной. Она закрыла книгу, а он снова ее открыл — без всякой, блядь, причины, кроме того, что отказывался отпустить себя. Отпустить ее. Он заслужил это чувство и все, что будет дальше. Он встретил ее взгляд, и что‑то внутри тихо треснуло, как сухая ветка. Как будто отпустил что‑то мертвое, чтобы оно, наконец, умерло. Не говоря ни слова, он снова нажал на кнопку, запустив лифт. Нажал на кучу этажей сразу, пока двери не открылись, выпуская его на случайном уровне. Ему нужно было уйти отсюда как можно быстрее. — Бен, ты куда? Какого ХЕРА?! Он вышел из лифта, не сказав ни слова, и дал дверям закрыться, пока Рей продолжала понапрасну звать его.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!