Вернутся к фанфику
Часть 9
10 июля 2025, 00:20Сергей Костенко проснулся среди ночи от адской боли в ноге. Он потер рукой очаг боли, пытаясь убрать дискомфорт. Не получилось, боль разрывала, как будто он получил огнестрельное ранение. Он хорошо знал эти ощущения, так как не раз был ранен. На душе смутная тревога. Он прислушался к себе, пытаясь понять, чем она вызвана. Вспомнил, что ему снилось что-то, но, сейчас, проснувшись, не мог вспомнить что именно. В мозг воткнулась и сейчас преследовала какая-то назойливая мысль, которую он никак не мог поймать и осознать в полной мере. Какие-то неясные воспоминания из прошлого.
Он сел на кровати и взял с тумбочки часы - почти половина второго. Ощущение чего-то не сделанного. Разочарование? Усталость? Или просто заработался?
Провел рукой по бритой голове. Не, не уловить. Встал, натянул домашние брюки и, прихрамывая на одну ногу, пошел в кухню, выпить воды. Не то, что бы хотел пить, просто для того, что бы хоть что-то сделать, а не тупо лежать в кровати и прислушиваться к своим ощущениям. Спать не хотелось. Что-то беспокоило его. Он прошел по квартире, вышел на балкон подышать воздухом. Стоял, смотрел вниз на спящий город. Огни, машины, даже редкие прохожие. Вроде бы все как обычно, но одновременно с этим ощущение, что все изменилось. Что? Вдруг, в дополнение к ноющей ноге, ощутились на теле горячими отметинами три его старых огнестрельных ранения, полученых почти тридцать лет назад. Да что ж такое то? Магнитные бури? Смена погоды и ноют старые раны? Да, бред какой то! Никогда прежде не было.
Сергей поежился. С голым торсом на балконе было прохладно. Конец сентября, ночи уже не такие и теплые. Но прохладный воздух приятно охлаждал вдруг напомнившие о себе старые шрамы.
Услышал тихие шаги за спиной.
- Не спиться? – спросил он, не оборачиваясь и улыбнулся.
- Блин, пап, как ты меня услышал то? – спросила Аня, вышедшая на балкон, кутаясь в теплый махровый халат.
- Работа у меня такая, слышать и видеть больше других, - усмехнулся Сергей. – Чего бродишь по ночам?
- Не спиться, - Аня зевнула, прикрыв рот ладонью. – не поверишь, дичь какая то приснилась, погони, перестрелки. Проснулась, а вспомнить не могу. И не уснуть теперь. А ты чего тут стоишь?
– Да примерно по той же причине, - Костенко задумался. Странное совпадение. - И нога что-то разболелась внезапно.
- Слушай, а тебе не холодно? – проявила заботу дочь, снова зевая.
- Холодно, пойдем, - он обнял Аню за плечи и ласково подтолкнул к выходу с балкона.
- Что-то ты странный какой-то, - Аня, сделав пару шагов, внезапно остановилась и внимательно посмотрела на отца. – у тебя все хорошо?
- Все хорошо, иди спать. – Сергей поцеловал дочь в висок.
Он вернулся в свою комнату. Снова разделся, лег в кровать. Сложил руки под голову и лежал, смотря в потолок.
Почему то в памяти неожиданно всплыл город, в котором прожил полжизни. Припять. Сейчас это мертвый заброшенный город. Он не был там уже много лет. Почему он про него вспомнил вдруг? Подумал про аварию. Когда она произошла, он работал в местном отделении КГБ. Правда, в сам момент аварии, его а Припяти не было, он ехал на скорой с мигалками в больницу после множественных ранений. Это спасло его от сильного облучения тогда. Они с ребятами из комитета предотвратили диверсию на Чернобыльской атомной станции, но через полчаса там случилась серьезная авария, которая стоила жизни целому городу. По странному стечению обстоятельств, его не приняли в больнице в Припяти, так как, двоим его сотрудникам нужна была срочная помощь, а его ранения сочли не такими опасными, и скорая повезла его в другой город и, таким образом, вывезла из зоны заражения. Вот такое странное везение. Ценой за это везение стала частичная потеря памяти о тех событиях.
А после госпиталя его перевели в Москву. Почему сейчас он вспомнил об этом?
Сергей посмотрел на часы. Полтретьего. Через пару часов уже подъем. Надо заставить себя хоть немного поспать. Черт, что ж в ноге то так может разболеться?
Утром вскочил без будильника. Все как всегда, разминка, душ. Нога больше не беспокоила. Но ощущение чего-то инородного, темным зверьком поселившегося в его сознании ночью не пропало. Но после контрастного душа в мозгах появилась ясность.
Свежий и бодрый на кухне готовил себе завтрак. Включил кофемашину. Поджарил яичницу, соорудил бутерброд. Все движения автоматические, не задумываясь. Мысли снова переносились а Припять. Он не вспоминал о ней лет сто и еще бы столько не вспоминал, повода не было, но, однако ж, сидит что-то в сознании упрямой занозой.
На запах кофе на кухню, зевая, зашла полусонная, взлохмаченная дочь в смешной пижаме с совами.
- Привет, пап, - она села за стол и потерла глаза.
- Доброе утро, - ответил Костенко, накрывая себе завтрак, - а ты чего так рано вскочила?
- Ааа, это я забыла тебе сказать, мы с ребятами сегодня уезжаем на машине.
- С какими ребятами? – поднял брови Сергей.
- Ну, пап, я тебе рассказывала, что познакомилась недавно с классными ребятами…
- Недавно это три дня назад? – уточнил Сергей, вспоминая, что, да, что-то она ему рассказывала.
- Ну да! У одного парня, Гоши, у него машина, ну, вроде не его, а деда, но это не важно, у Гоши есть доверенность. И они решили сгонять на этой машине всей компанией, меня пригласили поехать с ними.
- Куда сгонять? В Чернобыль? – вдруг неожиданно вырвалось у Костенко. Он удивился, сам не понял, почему сказал именно про Чернобыль.
Аня удивленно уставилась на него и, кажется, даже проснулась окончательно.
- Почему в Чернобыль? В Питер…
Помолчала и спросила:
- А почему ты вдруг про Чернобыль заговорил?
- Сам не знаю, - ответил Сергей, забирая чашку с кофе на стол. Присел рядом.
- Мне просто сегодня всю ночь что-то про Чернобыль снилось, - пояснила Аня свой внезапный интерес, - мертвый город этот, Припять. Видела, как наяву. Стрёмный сон, короче.
Костенко промолчал о том, что тоже полночи думал о том же. Мысль, которая его преследовала, так и не проявилась в сознании. Он отпил кофе из чашки и продолжил расспрашивать дочь про поездку.
- Так, и кто еще едет с вами?
- Еще Паша, я тебе про него говорила. И его друг Леха со своей девушкой Настей.
- Ань, а тебя не смущает, что ты всего три дня с ними знакома?
- Знаешь, вот реально ощущение, что мы давно дружим.
Костенко скептически поднял бровь и сунул в рот вилку с куском яичницы.
- Пап, ну что за подозрения? Это у тебя профессиональная деформация уже, закрывай филиал ФСБ, - сказала Аня, вставая и подходя к холодильнику.
- А как сама думаешь, дочь отправляется непонятно с кем, непонятно куда, да еще на машине? Я как, по-твоему, реагировать должен?
- Папа, ты зануда, - протянула Аня, достала бутылку с минералкой и открутила крышку.
- В общем, список всех с именами и фамилиями, с кем едешь, и номера их телефонов чтобы у меня был на столе, – строго сказал Костенко и уточнил, - До того, как вы уедете.
- Папа, а тебе не кажется, что это уже перебор? – дочь закатила глаза и сделала глоток из бутылки.
- Не кажется, - отрезал Костенко. – Если не сделаешь, и мне придется дергать людей и искать эту информацию самому, то я тебе обещаю, что на всем протяжении дороги вашу машину будут останавливать на каждом пункте ДПС, что бы я мог быть уверенным, что с тобой все в порядке.
- Папа, - запротестовала Аня, - ну это нечестно! Это злоупотребление служебным положением!
На столе коротко пискнул мобильный Сергея.
- Ничего, переживу, - спокойно ответил Костенко, читая сообщение, - в общем, ты меня услышала, я надеюсь.
Он поднялся из-за стола.
- За мной машина пришла, я поехал, - нагнулся, поцеловал дочь в светлую макушку.
- Список жду в ближайшее время, - добавил он, выходя из кухни.
- Доброе утро, Лиза, - поприветствовал он девушку- дежурную, подходя к своему кабинету.
- Здравия желаю, товарищ генерал-майор, - девушка вскочила, одергивая китель.
- Что у нас сегодня?
- Срочного пока ничего нет, все в рабочем режиме, - отрапортовала дежурная.
Костенко кивнул и зашел в кабинет. Снял пиджак и повесил на стул. Сел за рабочий стол. Включил монитор, открыл рабочий документ, пробежал глазами. Почитал бумаги, аккуратными стопками разложенные на столе.
Откинулся в кресло. Не работалось. В голове крутился разговор с Аней, Чернобыль, Припять, воспоминания. Но, общая картинка никак не склеивалась. Как будто перед ним открыли коробку с пазлом, и сейчас перед глазами лежит сотня кусочков, а общей картины нет.
Неосознанно потянулся рукой к шраму на скуле. Потер его пальцем. Это был отголосок той давней истории в Припяти. Как и три других шрама на его теле от пулевых ранений, полученных тогда же.
Он пытался предотвратить диверсию на станции. Трое диверсантов поджидали его в его собственной квартире, двое мужчин, один, правда, пацан совсем, и девушка. Тот, который постарше и разбил тогда бутылку о его скулу, оставив ему на память, это шрам.
А потом чуть не убил его в лесу, недалеко от станции.
После ранения у него была кратковременная потеря памяти и события, которые предшествовали тому, когда его раненного, без сознания, нашли в лесу сотрудники, он вспомнил не сразу, и до сих пор не до конца. Последнее, что помнил четко, как старший этой диверсионной группы стреляет в него из пистолета, почти в упор. После чего он отключился. Очнулся уже в госпитале. Там узнал про то, что диверсанты тогда ушли, просто, как сквозь землю провалились. И про аварию на станции тоже узнал. Вспомнил, что мужик тот, до того, как выстрелить, что-то ему говорил. Но что конкретно – вспомнить не смог.
Почему же ему в голову опять пришло про эти события? Почему мысли об этом вызывают какое-то неясное беспокойство?
Костенко потер виски. Нажал кнопку селектора:
- Лиза!
- Да, товарищ генерал – майор, - отозвалась дежурная.
- Запроси архив, мне нужны документы по взрыву на ЧАЭС в 86-м году, из того архива, который я перевез из Припяти.
- Слушаюсь.
Костенко и сам не знал, зачем ему понадобилось ворошить эту старую историю. Но настойчивая мысль навязчиво зудела в голове. Этот пазл хотелось собрать. Анька еще собирается куда-то непонятно с кем, вдруг переключился он на мысли о дочери. Не понимает, глупая, что он беспокоится за нее. Аня была его единственным близким человеком во всем мире. Хотя и не была его родной дочерью. Он удочерил ее в 1997-м году, после того, как однажды, проезжая мимо детского дома, увидел ее на площадке за забором. Маленькая светловолосая девочка сидела на лавочке рядом с забором и горько плакала. Другие дети играли, воспитательницы разговаривали друг с другом, и никому не было дела до горя маленькой девочки. Костенко припарковал машину, вышел из нее и подошел к забору.
- Привет, - сказал он, присаживаясь на корточки, - и чего мы так горько плачем?
Два больших, голубых глаза, залитых слезами, уставились на него.
- Как тебя зовут? – спросил Костенко.
- Аня. Аня Антонова.
Сергей заметил, что от неожиданности, она даже плакать перестала.
- И чего ты плачешь, Аня? – спросил он,- Тебя кто-то обидел?
Аня вспомнила о своем горе и горестно всхлипнула. Подняла со скамейки игрушку и показала ему.
- Вот! Один очень плохой мальчик оторвал моему зайчику лапку! И ему больно.
- Да, - протянул Костенко, - это проблема. Может попросить воспитательницу пришить зайчику лапку? – предложил он разумное, на его взгляд решение.
- Нет, - как то очень по-взрослому вздохнула девочка,- она не будет, просто выкинет и все. Скажет, возьми другого. А я не хочу другого, я этого зайчика очень люблю.
У Сергея защемило сердце при виде неподдельного горя этой маленькой девочки.
- Ну, хорошо, не плачь, разберемся, - сказал он. – Давай своего раненого зайчика мне, я его отвезу к доктору, там его полечат, и завтра я тебе его привезу обратно?
Аня серьезно посмотрела на него.
- А не обманешь? Не заберешь моего зайчика на совсем? - недоверчиво спросила она. – Пообещай, что привезешь!
- Слово офицера даю!
Аня протянула ему сквозь прутья металлического забора потрепанного зайца и отдельно запчасть к нему – лапу.
- Только не обмани! - попросила она.
- Ань, - ответил Сергей, вставая, - Я ж тебе слово офицера дал, его нарушать нельзя.
- Это хорошо, - серьезно кивнула девочка.
- Аня! – крикнула вдруг одна из воспитательниц, - Ты с кем разговариваешь там?
Она подошла к забору и грубо сказала:
- А тебе чего тут надо? Иди давай отсюда, пока я милицию не вызвала!
- За ребенком лучше смотрите, - огрызнулся Костенко. Посмотрел на Аню, кивнул ей и пошел к своей машине с несчастным зайцем в руках.
Ехал на работу, время от времени, посматривая на разорванную игрушку, лежащую на пассажирском сидении. В сердце что-то щемило. Что делать с зайцем он не знал.
Но проблему надо было решить. И сделать это до завтра, потому, что он твердо решил, что завтра обязательно навестит Аню снова.
Приехал на работу, прошел в свой кабинет, положил зайца на стол. За ним в кабинет вошла девушка-сотрудница с папкой в руках.
- Сергей Александрович, это срочно. – сказала она, протянув ему документы.
Костенко взял папку, открыл, пробежал глазами. Не понял, что прочитал, думал про Аню. Сосредоточился, прочитал еще раз.
- Слушай Лен, - внезапно обратился он к девушке, - ты шить умеешь?
- Ммм, что шить? – растерялась та.
- Ну, просто шить, - Сергей положил папку на стол и протянул ей зайца. – Вот его починить сможешь?
Лена взяла игрушку в руки и улыбнулась:
- Его смогу.
- Сделай, будь другом, - попросил Сергей, - только мне срочно надо.
- Хорошо, - кивнула девушка и, не удержавшись, спросила, - а откуда он у вас?
- Да так, - ушел от ответа Костенко, - надо помочь одной маленькой девочке.
Лена с интересом посмотрела на него, но ничего не сказала.
А через полчаса принесла ему готовую игрушку.
На следующий день, Костенко специально подъехал к детскому дому. Но детей на площадке не было. Он взял зайца, вышел из машины и пошел прямо в здание.
У входа его остановила сотрудница:
- Молодой человек, - строго спросила она, - а вы куда?
-Здравствуйте, - сказал Костенко, - мне нужно найти девочку Аню, Аню Антонову.
- У нас это не положено, - сказала женщина, - вы ей кто?
- Я … - Сергей смешался, а потом вдруг выпалил, сам от себя не ожидая, - Отец я ей.
Женщина вытаращила на него глаза, растерялась.
- Так это вам к директору, - сказала она, - прямо по коридору, вторая дверь направо.
- Спасибо, - ответил Костенко, - И Аню приведите, пожалуйста.
Так у него появилась дочь.
Сергей вздохнул и улыбнулся своим воспоминаниям.
Включился селектор.
- Сергей Александрович, - сказала Лиза, - К вам пришла ваша дочь.
- Пусть зайдет, - распорядился Костенко и усмехнулся. Легка на помине.
Дверь открылась, в кабинет впорхнула Аня.
Подошла к отцовскому столу и наиграно торжественно положила ему на стол листок бумаги с четырьмя именами и телефонами.
- Вот! – сказала она, - ты доволен?
Костенко пробежал глазами фамилии.
- Да, - коротко ответил он.
- Мне можно ехать? – уточнила Аня.
- Езжай. Только будьте осторожны, и звони мне часто. Телефон не отключать!
- Есть, товарищ генерал – майор! – шутливо отсалютовала Аня, поцеловала отца в щеку, - Люблю тебя, пап!
И направилась к двери.
- Вернусь послезавтра, - уже на выходе уточнила она, - не скучай!
Зашла Лиза с папкой в руках.
- Вот материалы, которые вы просили, Сергей Александрович.
Она положила папку на стол и вышла.
Он не смотрел эти документы с 1986-го года. Сначала долго лечился после ранения, потом авария, стало не до этого, потом перевелся в Москву, забрав свой архив, с намерением разобрать при первой возможности. Но представилась она вот только сейчас.
Он раскрыл папку, на самом верху лежала стопка фотографий. Он отложил ее, взял в руки протоколы допросов.
Вершинин Павел…Горелова Алексей, Петрищев Георгий, Матвеев Игорь, Анна Антонова, Мадышева Анастасия…Он задумался, фамилии были смутно знакомы. Где-то он слышал эти фамилии, причем недавно.
Он взял пачку фотографий. На первой трое ребят. Костенко напряг память. Их взяли тогда на угоне машины и хранении оружия. Фотографии паспортов. Горелов Алексей, год рождения 1995, Российская Федерация. Это что за..? Костенко напрягся. Что все это значит? Воспоминания проступали, как краска на только что отпечатанной фотографии. Он вспоминал. Странные паспорта, с нелепыми датами рождения, странные вещи. Он перебрал фото, вот, мобильник, вполне современный, еще какая-то штуковина. Как же он это забыл-то?
Он взял следующую фотографию – паспорт на имя Антоновой Анны Сергеевны и фотография его Аньки.
Сергей вздрогнул и ошарашено уставился на фотографии. Что все это значило??? Как фото паспорта Ани могло быть в папке 1986 года??? Это было на грани какой-то мистики. Он еще раз перебрал фотографии, невидящими глазами глядя на них… В голове всплывали обрывки воспоминаний. Группа диверсантов у него дома. Молодые парень с девушкой стоят с руками за головой, он целится в них из пистолета, одновременно оборачиваются. Да, вот этот парень с фотографии, Вершинин и его Анька! Да как так то? Костенко взволнованно провел рукой по голове. И дальше, у станции, мужик, старший говорит что-то про Анну Антонову…Костенко напряг память, но нет, разговор вспомнить не смог.
Он откинулся в кресле, не понимая уже совсем ничего. Сжал голову руками. Обвел взглядом кабинет, как будто это могло помочь. Вернулся к документам на столе. Взгляд его упал на листок бумаги, на котором рукой Ани, в столбик, были выведены четыре имени:
Павел Вершинин,
Алексей Горелов,
Анастасия Мадышева,
Георгий Петрищев.
Костенко поморгал, не доверяя своим глазам. Прочитал еще раз. Посмотрел на фото. Пазл в его голове, окончательно, разлетелся на тысячу мелких кусочков.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!