часть 7

Микроавтобус, тот же, что утром, ждал их у обочины. На этот раз никто не спешил — все двигались лениво, как после сытного обеда и пары лишних булочек. Кто-то уже зевал, кто-то переговаривался вполголоса, пытаясь не вспугнуть эту расслабленную атмосферу. Сэм первым юркнул внутрь, моментально заняв своё утреннее место — у окна и рядом с Лиамом, который тут же развалился, уткнувшись в телефон. Они что-то бубнили про игру, в которую собирались «зарубиться» вечером, будто уже забыли, что рабочий день ещё не закончен. Кэтрин села ближе к водителю, выставив на подлокотник свою бутылку с мятной водой и обмахиваясь фантиком от пирожного — жара потихоньку подкрадывалась. Она снова пыталась затеять разговор с Мариусом, но тот, как обычно, только кивнул, а потом сделал вид, что слушает музыку в наушнике. Даже если музыки там не было. Лу устроился в середине салона, у окна, будто надеясь раствориться в пейзаже. Он смотрел на улицы, на вывески, на прохожих — на всё, только не на Лео, который сел через проход, под углом, откуда мог отлично наблюдать за ним. И, конечно же, делал это. — Ну как бургер? — спросил Лео, чуть наклоняясь ближе. — Нормальный, — пробормотал Лу, не глядя. — Думаю, ты заслужил десерт. Хотя бы за то, как у тебя получается быть таким милым даже, когда молчишь. Лу покраснел, едва не уронив рюкзак, который держал на коленях. Ответить ничего не успел — Мариус, сидящий сзади, слегка наклонился вперёд. — Мы сегодня вообще репетируем романтическую сцену? Или Лео просто решил взять на себя кастинг на роль третьего лишнего? В автобусе раздался сдержанный смешок. Кто-то хмыкнул. Кто-то обернулся. А Сэм, не теряя момента, повернулся к Лиаму: — Ага, пошло-поехало. Градус снова растёт. — Можем снимать за кулисами, выкладывать как доп-контент, — поддакнул Лиам. — «Юные сердца: ревность edition». — С рейтингом 18+, — добавил оператор, тоже не отставший в ехидстве. Мариус после этого откинулся обратно на спинку, надев наушники. Лео тихо рассмеялся, но, похоже, немного сбавил напор. А Лу... Лу просто смотрел в окно. Молчал. И медленно гладил замок на рюкзаке пальцами. Автобус мчал их обратно к школьной локации, и за окнами сменялись знакомые улицы, дома и вывески. Но в салоне, несмотря на притихшие разговоры, воздух будто электризовался. У всех на лице — беззаботность. А у кого-то внутри — целая буря. Автобус тронулся, и через пару минут они подъехали к школьной локации — старое здание с классическими колоннами, ржавыми решётками и атмосферой настоящей учебы, а не постановки. Как только двери распахнулись, команда тут же высыпала наружу, кто-то потянул тяжёлое оборудование, кто-то проверял списки и расстановку камер. Кэтрин с её привычной неугомонной энергией сразу бросилась в гуще событий — на первый взгляд, медсестра, но на деле вечный двигатель. Пока кто-то спорил о ракурсах, она бегала с бинтами, таблетками и какими-то непонятными приборами, помогала одному из актёров натянуть грим, другому принесла воду, при этом успевая улыбаться и подбадривать всех вокруг. Типичная медсестра в своей стихии: когда надо — исчезнет, а когда не надо — бежит как угорелая, не давая расслабиться. Лео, в свою очередь, прочно обосновался возле своего гримёрного кейса. Его руки уверенно перебирали кисточки и краски, аккуратно поправляли детали на лицах ребят, шептали что-то Лу, когда тот проходил мимо — мягко, но с лёгкой игривостью, будто подогревая атмосферу не только на площадке, но и вне неё. Лео явно кайфовал от своей роли «главного по лицам» и умел ловко переключать внимание между гримом и лёгкими флиртами. Все вокруг суетились, готовились к следующему дублю. Камеры, микрофоны, свет — всё шло по плану, а за этим хаосом с улыбками и терпением следили только те, кто умел держать ситуацию под контролем. Мариус стоял чуть в стороне, сложив руки, наблюдая за движением. Лу нервно перебирал пальцами рюкзак, но уже немного успокаивался — знал, что впереди работа, а значит — надо быть в своей зоне. В общем, рабочий ритм набирал обороты, и скоро всё погрузится в съёмочный процесс — настоящий, с огнями, нервами и улыбками. После обеда атмосфера на площадке стала более собранной — каждый понимал, что до конца дня нужно выложиться по полной. Ребята по очереди выходили на сцену, повторяя свои сцены, ловя нужные эмоции, иногда теряясь в деталях, но в целом стараясь держать темп. Лу и Мариус, несмотря на внутреннее напряжение и неловкость, постепенно входили в роль — камера не прощала ошибок, и им приходилось всё время быть наготове. Режиссёр, периодически выкрикивая «Снято!» и «Отлично!», подталкивал всех к максимальной отдаче. Саар и Рози оживляли сцены, добавляя немного лёгкости и искринки, чтобы сбалансировать драму. Лео мелькал между актёрами, подтягивал макияж, поправлял причёски — его работа была на вес золота, особенно в моменты, когда кто-то начинал уставать. Между дублями ребята быстро переговаривались, иногда шутя, но в основном молчали, концентрируясь на том, чтобы успеть всё сделать. Кэтрин с лёгкой улыбкой наблюдала за ними со стороны, тихо подсказывая что-то, помогая и подбадривая, но не мешая. Постепенно свет начал угасать, а тени от деревьев удлинялись — день подходил к концу. Последние кадры снимались уже почти в сумерках, когда приходилось включать дополнительный свет, чтобы не потерять ни одной детали. Наконец режиссёр объявил последний дубль, и с облегчением, но гордостью ребята выдохнули. День был длинным, но продуктивным. Съемочная группа начала собирать оборудование, а актёры, уставшие, но довольные, потихоньку разъезжались по своим номерам. Лу и Мариус шли рядом, усталые, но с тихим ощущением, что этот день они точно не забудут. Пока ребята неспешно направлялись к такси, Энтони, режиссёр, собрал всех на пару минут. Его лицо было серьёзным, и в голосе звучала важность. — Слушайте, — начал он, — завтра у нас на площадке будет коуч — психолог, который поможет нам с одной довольно важной сценой. Понимаете, «Юные сердца» — это не просто про первые чувства и романтику. Это про принятие себя, про честность с собой и с другими. Нам важно показать это максимально искренне. Он сделал паузу, чтобы все впитали. — Завтра снимаем сцену на поляне — откровенный разговор между Элиасом и Александром. Там Александр расскажет, что у него был парень. Чтобы всё получилось естественно и не получилось неловко, мы пригласили специалиста. Он поможет ребятам разобраться в эмоциях, подготовиться к этой сцене. Энтони кивнул, глядя на Лу и Мариуса. — Это очень важно. Специалист — не для того, чтобы контролировать или вмешиваться, а чтобы помочь, дать поддержку и сделать так, чтобы всё было по-настоящему. Такой подход только на руку. Он ещё раз коротко оглядел команду. — Так что завтра — день серьёзной работы. Готовьтесь. Ребята переглянулись, кто-то кивнул, кто-то молча воспринял, а атмосфера немного поменялась — появилось чувство, что фильм и правда для всех не просто проект, а что-то личное и настоящее. Энтони уже собрался было отпустить всех, но остановился, будто вспомнив главное. Голос его стал чуть мягче, но не менее твёрдым: — И ещё. Этот коуч — он будет не один день. Он будет появляться на площадке и дальше. Не только ради завтрашней сцены, — он на секунду перевёл взгляд на Лу и Мариуса, — но и вообще. Чтобы поработать со всеми вами. Он обвёл взглядом всю команду. Никого не выделяя, но и не расплываясь. — Потому что это не просто проект. Это история, которая касается каждого. Это урок. О принятии, любви, доверии — к себе и друг к другу. Мы с вами должны прожить это вместе. Чтобы финал стал настоящим — мы сами должны дойти до него. Как команда. Как семья. Кто-то заулыбался. Кто-то хмыкнул, но без иронии. Сэм даже шепнул что-то Лиаму, тот в ответ слегка кивнул, но впервые — без идиотской ухмылки. Энтони продолжил: — Будут общие сессии. Разговоры. Упражнения. Это часть процесса. Чтобы вам — всем — стало легче. И Лу с Мариусом не были единственными, кто работает с коучем. Вы все будете в этом. Вместе. Без давления. Но с пониманием. Он кивнул, словно подводя итог: — Так что завтра — первый такой шаг. Важно, чтобы каждый это принял серьёзно. И понял: фильм заканчивается, а то, что вы почувствуете и проживёте здесь — останется. И на какое-то странное, короткое мгновение даже самые болтливые замолчали. Все привычно рассаживались по машинам, будто по давно заученному сценарию — даже не обсуждая, кто с кем. День вымотал, и каждый уже жаждал просто сесть и уткнуться в окно. В первом такси водитель привычно занял своё место, а следом — Энтони, со своим строгим блокнотом, телефоном и вечной сосредоточенностью. Он сразу пристегнулся, кивнул коротко водителю — поехали, мол, как только все загрузятся. Сзади тоже было всё по отработанному шаблону. Слева, у окна, первым забрался Мариус — вытянул ноги, молча глянул в окно, будто вырезал себя из происходящего вокруг. Никаких слов — только лёгкий вздох. Справа, напротив, плюхнулась Саар. Как всегда — с наушником в одном ухе и каким-то блокнотом, в котором она всё ещё что-то помечала, явно не отпускала режиссёрская жилка. А между ними, чуть потеснившись, уселся Лу. Он, как обычно, неловко подтянул рюкзак к ногам, дважды проверил, застегнулся ли, и на секунду замер. Между Мариусом и Саар было не так много места, но почему-то именно рядом с Мариусом — чуть ближе, на миллиметр — было спокойнее. Хотя взгляд у Мариуса всё ещё упирался в стекло. Машина тронулась. Лу скосил взгляд — Саар хмуро листала что-то, а Мариус не шелохнулся. Всё по плану. Всё, как и должно быть. Почти. Такси мягко затормозило у входа в отель. Уже начинало темнеть — небо заливалось серыми оттенками, улицы постепенно теряли дневную резкость. Фары машин отражались в витринах, а внутри автомобиля повисла сонная тишина. Энтони первым вышел, поблагодарил водителя и, не оборачиваясь, направился в холл. Было видно — он уже в голове прокручивал завтрашний день, сцену на поляне, коуча, тайминг, всё подряд. Он всегда был на шаг впереди. Саар, зевнув, вывалилась из машины следом, вяло махнула Лу рукой, мол, пока, и скрылась за стеклянными дверями отеля. Наверняка пойдет еще что-то писать в блокнот — или снова спорить с Рози, кто из них станет режиссёром первой. Мариус вышел последним. Движения неторопливые, почти ленивые. Он обошёл машину, как будто забыл, что Лу ещё внутри. — Идёшь? — бросил, не глядя, но вроде как в сторону Лу. Тот встрепенулся, натянул рюкзак на плечо и выскочил из салона, чуть не запнувшись о порог. — Ага, иду, — выдохнул, чувствуя, как уши краснеют. Сам от себя устал. Внутри отеля ребята один за другим растворялись в коридорах и лифтах. Кто-то махал, кто-то бурчал «до завтра», кто-то уже не разговаривал вовсе. Мариус и Лу молча поднялись к себе. Дверь в номер захлопнулась, и наступила та странная, выматывающая тишина, когда день закончился, но мысли всё ещё не ушли спать. Лу скинул кеды, бросил рюкзак на стул, натянул футболку через голову и просто плюхнулся на кровать, не включая свет. — Устали, — пробормотал он в подушку, не уточняя, кто именно. Хотя это касалось их обоих. Мариус не ответил сразу. Только позже, когда уже снимал часы, будто вполголоса, чтобы не вспугнуть эту редкую, уютную вечернюю тишину: — Завтра всё повторится. Только с поляной и психологом. Лу усмехнулся, глаза уже слипались. — Ага. Только бы не заплакать раньше времени. Лу лежал на кровати, почти провалившись в сон, когда экран телефона засветился. Вибрация была короткой — вызов. "Мама". Он вздохнул, потянулся, включил звук и принял звонок. — Привет, мам, — проговорил он хрипловато, уставшим голосом, одной рукой теряя глаз. — Всё нормально. — Лу, ну ты живой хоть? — прозвучал на том конце голос — бодрый, но с ноткой лёгкой тревоги. — Я тебе вчера писала, а ты даже не прочитал! — Ой, мам, прости... Съёмки затянулись, потом кафе, потом обратно... Я вообще не знаю, как меня зовут уже, — пробормотал он, немного скосив взгляд на Мариуса, который уже переодевался в своей кровати. — Понятно... Ну главное, чтобы всё было хорошо. Пауза. И дальше, уже более деловым тоном: — Слушай, мне только что звонили. Сказали, что Леон должен приехать уже завтра, представляешь? — Чего?.. Зачем? У него же эпизоды не скоро… — Вот и я так спросила. Но Энтони настаивает. Мол, нужно, чтобы он побыл на площадке, почувствовал атмосферу, адаптировался. Якобы это важно для сцены с вами, чтобы взаимодействие выглядело «живым». Лу чуть нахмурился. — Ага... класс... Только завтра как раз сцена, где элиас должен разговаривать о бывшем парне. Серьёзно, крутой тайминг. — Говорил Лу, о своем персонаже. — Ты справишься, — мягко ответила мама, голос стал чуточку теплее. — Ты у нас вообще молодец. Всё переживёшь. Просто не забудь дать Леону понять, что ты тут уже "в своей стае". Пусть не путается под ногами, а то я знаю, как он любит влезать куда не надо. — Мам... — Ну ладно-ладно! Не ворчи. Просто хотела предупредить. И спросить, как ты вообще? Как дела? Лу вздохнул, посмотрел в потолок. — Всё как-то... быстро. Иногда страшно. Но в целом — вроде норм. Тут... хорошие люди. — Это главное. Всё остальное — по ходу разберётесь. Спи, Лу. Только не забудь зубы почистить, а то вечно забываешь, если уставший. Он хмыкнул. Мариус лежал на кровати, уткнувшись в экран телефона, но взглядом то и дело скользил в сторону Лу. Он не вслушивался специально — просто слышал. Голос Лу, чуть мягче обычного. Улыбка в интонации. Что-то про брата, про то, как рано его отправляют на съёмки. Мама спрашивает, как у него дела, а Лу отвечает с той самой теплотой, которую Мариус пока слышал разве что пару раз — и то мимолётом. Он не был ревнивым. Ну, наверное. Но сейчас в груди кольнуло что-то знакомое, странное. Не к Леону, конечно. Господи, это же его брат. Просто… Просто Мариусу вдруг очень не понравилось, как спокойно и нежно Лу говорит о ком-то другом. Будто его — Мариуса — в этот момент вообще не существует. Он молчал, не отрываясь от телефона, но экран уже давно потемнел. Просто слушал, как Лу смеётся в трубку. И чувствовал, как в нём поднимается тишина. Холодная, острая. Такая, с которой он обычно защищается. От чего — он и сам пока не понимал. — Спокойной ночи, мам. — Спокойной ночи, мой актёр. Лу наконец попрощался, сбросил звонок, и, не оборачиваясь, потянулся выключить звук. Видимо, не хотел, чтобы мама вдруг позвонила снова — да и разговор тот был каким-то… личным. Тёплым. — Мама? — сухо спросил Мариус, не глядя. — Ага, — Лу повернулся, немного смущённо улыбнулся. — Сказала, что Леон завтра приедет. Типа обязательно быть, даже если сцены с ним ещё не скоро. Мариус кивнул. Молча. — Странно, да? — Лу сел на кровать, потёр затылок. — Ну, то есть, я не против. Просто он не должен был сейчас… Эм. Ну, просто неожиданно. — А ты рад? — голос Мариуса звучал ровно. Чересчур. Лу моргнул, будто не сразу понял, что тот спрашивает. — Ну, он мой брат. Конечно, рад. Мы с ним не так часто видимся. Он вечно где-то катается… Мариус чуть дернул уголком губ. Улыбка — если это можно было так назвать — не дотянулась до глаз. — Ясно. Тогда отлично, — выдал он, и снова уткнулся в телефон, как будто это был предел его интереса к теме. Лу какое-то время молча смотрел на него. Хотел что-то сказать — но в итоге только развалился на своей кровати, уставившись в потолок. Повисла тишина. Тяжелее, чем обычно. Лу думал о том, как странно это было — будто сказал что-то не то, хотя просто поделился новостью. А Мариус… Мариус думал, как глупо ревновать к брату. Но от этого почему-то хотелось пнуть подушку. Или стену. Или себя. Вместо этого он лишь глубже залез под одеяло и выдохнул сквозь зубы: — Завтра, значит. Интересно будет. — Угу… — слабо отозвался Лу, так и не двигаясь. — Завтра вообще будет странный день. Этот коуч… Леон… Поляна… Он сам себе не мог до конца объяснить, почему всё это вдруг казалось таким… нагруженным. — Ну, по крайней мере, после сцены на поляне мы уже не будем бояться играть перед камерой, — попытался он пошутить, но вышло неловко. Голос будто дрогнул. Мариус не ответил сразу. Сидел в телефоне, но смотрел не на экран. — Ты боишься? — наконец спросил он, всё так же не поднимая взгляда. — Не знаю… — Лу пожал плечами, повернув голову к нему. — Не сцены. Наверное, себя боюсь. Того, как это будет. Что почувствую. Как ты отреагируешь. Как всё это сыграется… Мариус перевёл взгляд на него. Тихо, без насмешки. — Я отреагирую, как нужно. Мы сыграем, как надо. И снова пауза. Как будто каждый из них хотел сказать больше, но слов было либо слишком много, либо вообще не было. Лу медленно кивнул. — Надеюсь. Просто… ты же знаешь, что там будет не просто текст. — Знаю. — И там будет момент, где… ну, ты говоришь, что у твоего героя был парень. — Да, — коротко. — Ты когда это читаешь… ну, тебе легко? Мариус откинулся на подушку, закрыл глаза. Вздохнул. — Нет. Ни хрена не легко. — Мне тоже. — Но мы это сделаем. Потому что надо. Лу молча кивнул. Снова повернулся к потолку. — Спасибо, что… серьёзно к этому относишься. — А как ещё? — тихо ответил Мариус. — Это не просто сцена. Это то, что останется. Тишина вернулась, но на этот раз — спокойная. И когда Лу, уже почти засыпая, прошептал «спокойной ночи», Мариус ответил первым. — Bonne nuit.(Спокойной ночи) В шесть утра Лу внезапно разбудил зверский стук в дверь — прям как будто кто-то решил, что сейчас начнётся конец света. — Чёрт, — пробормотал он, пытаясь прикрыть голову подушкой, но дверь всё не унималась. — Это точно кто-то хочет мой мозг убить. Он злостно подскочил, пнув тапки, и, не подумав, распахнул дверь настежь. — Леон?! Ты с ума сошёл в это время?! — с жаром выпалил Лу, смотря на брата, который с кудрявой шевелюрой и широким улыбочным лицом, как будто он проснулся в пятом часу вечера, а не в шесть. — Эй, брат, да я тут, решил не ждать водителя, сам приехал, — Леон даже руки в боки поставил, как будто это супергеройский подвиг. — Ну, как дела? Ты как? — Ты вообще представляешь, что творишь? — Лу прищурился и пытался не улыбаться от своей злости. — У меня глаза слиплись, а ты — как будто на вечеринку собираешься. — Ну, знаешь, — Леон засмеялся, оглядываясь по сторонам. — Тут кто? Это кто? — Мариус, — тихо сказал Лу, указывая на парня, который лежал на кровати и лениво поднимал бровь. — Bonjour, (Привет)— холодно и коротко бросил Мариус, глядя на Леона. Лу чуть не подавился от смеха, потому что френч он вообще не понимал, а Мариус, как обычно, в своей стихии — холодно, круто, с французским акцентом. — Чёоо? — удивился Леон. — Что он сказал? — Да фиг его знает, — Лу пожал плечами и усмехнулся. — Весь такой пафосный. Леон ещё раз оценивающе посмотрел на Мариуса, потом вернулся к Лу: — Ты серьёзно с таким общаешься? — Да ты молчи, — Лу накрыл лицо рукой, но глаза блестели. — Ничего, я тебя приучу к режиму. — Ха! Ну-ну, посмотрим, — Леон широко улыбнулся. — Только не ломай мне дверь завтра в пять утра. — Обещаю, — проворчал Лу и закрывая дверь, добавил: — Ну теперь точно не усну. Леон заскрипел замком, а Лу сел на кровать, раздражённый и в то же время мило умилённый всей этой утренней семейной движухой. Мариус, лениво приподняв бровь, повторил ещё раз, уже чуть громче и с идеальной французской интонацией: — Bonjour. Леон на мгновение замер, как будто услышал инопланетный язык, потом удивлённо развёл руками: — Чёоо? Это что, привет такой? — Именно, — небрежно ответил Мариус, опускаясь обратно на подушку. — Самое базовое, что надо знать. Лу, который только что собирался накатать брату пятиминутку за ранний визит, чуть прищурился и, не удержавшись, рассмеялся. — Вот это да, — сказал он, глядя на Мариуса. — Ты вообще можешь сказать хоть что-то нормальное на нашем языке? — Non. — ответил Мариус, прищурившись и опять на французский переключившись, — Je suis paresseux ce matin. (Я ленивый сегодня утром.) Лу уставился на него с такой смесью восхищения и недоумения, что Леон уже начал хихикать: — Ха-ха, ну, я понял! У тебя тут собственный переводчик? Супер. — Точно, — подмигнул Мариус. — И я тут главный. Лу покачал головой, но уже не злится — это утро явно становилось веселее, чем ожидалось. Леон, глядя на них обоих, усмехнулся: — Ладно, ладно, пусть будет так. А то я думал, что придётся меня тут по утрам французским учить. — Вот и правильно думал, — вкрадчиво сказал Мариус, и тут же зевнул. Лу пододвинул подушку и пожал плечами: — Ну что, брат, если хочешь выжить в этом отеле — запомни одно: «Bonjour» — это твой ключ к выживанию. — Слушай, звучит как слоган для французской мафии, — улыбнулся Леон, садясь на край кровати. — Ну что, рассказывай, как тут всё вообще? Лу, всё ещё сонный, но уже заметно мягче, начал рассказывать брату, а Мариус тихо наблюдал за ними, слегка умилённый тем, как это всё выглядит — братские будни, с французским акцентом и доброй утренней суматохой. Лу только начал приходить в себя, когда Леон устроил свой «концерт» у двери. После этого, естественно, Лу уже не в настроении тусить, и вместо светской беседы с братом он быстро сливается в душ — пусть разбираются сами, пока у остальных есть время проснуться. Лу, под ногами шлёпая в тапках, бурчит: — Леон, ты мог хотя бы утром не устраивать апокалипсис. — А я что, тихо пришёл? Нет! — смеётся брат, и вообще выглядит так, будто проснулся в пять утра, чтобы разбудить весь мир. Лу быстро закрылся в ванной, набирая тёплую воду, думая: «Спасибо, что хоть тут можно спрятаться». А тем временем Мариус, лениво свесив ноги с кровати, тихо произнёс: — Ну что, брат, не дашь мне хоть пять минут в покое? Леон, не отводя взгляда от Мариуса: — Не знаю, дружок, кажется, сегодня тебе придётся делиться Лу. Я — его старший брат, и у меня есть пару вопросов. Мариус чуть приподнял бровь, но сказал спокойно: — Звучит как начало семейного совета. Только без слёз и криков, ладно? Леон ухмыльнулся: — Договорились. В комнате снова воцарилась тишина, только шум воды из душа напоминал, что Лу решительно решил на сегодня не светиться и немного побыть один. А Мариус и Леон сидят рядом, уже тихо общаются — старший брат пытается узнать про съёмки, а Мариус коротко объясняет, что и как. Лу в душе, бурчит от того, что утро началось вообще не по плану, но в душе хоть тепло и тихо — почти как убежище от всей этой братской бури. Тем временем Леон и Мариус сидят на кровати, в комнате стало чуть тише. Леон уже расслабился, но глаз с Мариуса не спускает — всё-таки он как будто оберегает младшего. — Так, — начинает Леон, по-простецки, но с лёгким вызовом. — Слушай, Мариус, ты тут с Лу много времени проводишь, да? Я просто хочу убедиться, что с ним всё ок, понимаешь? Никто не обижает, не лезет лишний раз. Мариус без эмоций кивает, но в голосе слышна лёгкая холодность: — Я здесь для работы и для Лу. Всё под контролем. — Я знаю, — Леон усмехается, — просто иногда бывает так, что старший брат должен убедиться, что никто не будет «слишком близко». Мариус скосил взгляд, что-то задумал, потом хмыкнул: — Не переживай, я не собираюсь «слишком близко». У меня свои правила, и Лу об этом знает. Леон расслабляется ещё больше, пожимает плечами: — Ну, хорошо. Я просто старомодный. У меня своя роль — охранять маленького брата. В этот момент из душа раздаётся громкий плеск, и Лу выкрикивает: — Я тут! Заканчивайте свои переговоры, я собираюсь выбираться. Мариус поднимает бровь и улыбается в полголоса: — Вот, чувствую, нам нужно быть осторожнее — сейчас он выйдет и заставит нас обоих молчать. Леон хмыкает: — Или втроём начнём эту утреннюю битву за территорию. Лу открывает дверь, на лице смешанная смесь раздражения и едва скрываемой улыбки — типичный братский момент, который запомнится всем. Лу вышел из душа, обмотавшись полотенцем, волосы всё ещё мокрые и растрёпанные. Глаза слегка прищурены от недосыпа, а настроение — на грани «дай мне ещё десять минут поспать» и «чё вы тут устроили, а?». — Чёрт, — пробурчал он, — вы оба как будто собрались устраивать допрос. Леон усмехнулся, прищурился, как старший брат, который наконец-то получил свой шанс «проверить пацанов»: — Спокойно, Лу, я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Ты же знаешь, я — твой личный телохранитель. Мариус, не спеша поправляя футболку, взглянул на Леона с лёгкой долей скепсиса, но без агрессии: — Телохранитель, говоришь? Ну, я тоже здесь не просто так. Леон нахмурился: — Ага, я понял. Ты тут типа... «официальный парень», да? Мариус чуть покраснел, но быстро вернул себе холодный вид и улыбнулся в ответ: — Ну, если «официальный парень» значит, что я тут для Лу — это, может, и неплохо. Значит, не без пользы. Леон рассмеялся, явно довольный реакцией обоих: — Вот это поворот! А я уже думал, будет скучно. Лу тем временем смерил брата таким взглядом, что тот на секунду задумался, а потом услышал: — Ты вообще придурок, Леон. Леон хитро ухмыльнулся: — Знаю. Но зато теперь мы все в одной лодке. Не теряемся. Мариус только качнул головой, пытаясь не рассмеяться, а Лу уже чуть мягче выдохнул, понимая, что с таким братом — ни минуты покоя. Лу, обмотавшись полотенцем и всё ещё с мокрыми растрёпанными волосами, косо посмотрел на брата и Мариуса: — Ну всё, теперь у меня две беды — один брат с батарейкой, заряженной на шесть утра, и второй — который с утра пытается меня запутать французским, которого я вообще не понимаю. Мариус, слегка улыбаясь, попытался сохранить спокойствие: — Я не пытаюсь тебя запутать, просто говорю, как привык. Леон ухмыльнулся, будто капитан команды: — А я тут просто на страже — чтобы никто не полез к моему младшему брату. Особенно с такими взглядами. Лу сразу же смерил Леона убийственным взглядом: — Ты вообще нормальный? Придурок ты. Мариус тихо рассмеялся, отшучиваясь: — Что ж, похоже, у меня теперь личная охрана. Интересно, это входит в контракт? Леон, довольный реакцией, хлопнул Мариуса по плечу: — Конечно. Платить не надо — только обещай, что будешь вести себя хорошо. Лу закатил глаза, но уже без злобы: — Вот же семейка… С утра заряд бодрости, а у меня — просто желание обратно в кровать. Все трое улыбнулись, и на этом утро, хоть и сумбурное, наконец начало приобретать хоть немного тепла. Леон стоит, словно охранник на входе в секретную лабораторию, с руками на поясе и взглядом, который говорит: «Ты либо мой брат, либо кто-то из инопланетян». — Окей, «официальный парень», — начал он, глядя на Мариуса, — скажи, откуда ты вообще? И чем занимаешься, кроме того, что собираешься целоваться с моим братом? Неужели у тебя нет никаких хобби получше? Мариус, чуть приподняв бровь и с лёгкой ухмылкой: — Хм, я бы сказал, что мое главное хобби — профессионально делать людей неловкими. Похоже, с тобой у меня получается. Лу мгновенно покраснел, смущённо хлопнул руками по лицу: — Леон, ну перестань! Это же кино! Там целуются все кому не лень, это работа, серьёзно. Леон поджал губы, делая вид, что задумался, но в глазах мелькнул задор. — Ага, работа… Так, а как ты собираешься целоваться? Будешь аккуратен? Не хочешь, чтобы я пришёл и проверил твои навыки лично? Мариус, не моргнув, отвечает с таким пафосом, будто в руке держит микрофон: — Мой единственный навык — быть настолько аккуратным, что даже бабушка твоего брата одобрит. Лу, почти шёпотом, с отчаянием: — Леон, боже, ты вообще понимаешь, что фильм — это не жизнь? Мы просто актёры, и между нами нет ничего. Леон по-прежнему серьезный, но глаза уже не могут скрыть улыбку: — Да ладно тебе, я просто волнуюсь. Ты ж для меня младший брат, и если кто-то собирается трогать тебя губами, я должен знать, что это не какой-то маньяк. Лу, делая театральный вздох, чуть улыбается: — Боже, ты будто задался миссией спасти меня от реальной драмы, а я уже почти взрослый. Мариус, улыбаясь, махнул рукой: — Расслабься, Леон. Я тут чтобы играть роль, а не устраивать бойцовский клуб. Леон, наконец, рассмеялся, хлопая обоих по плечу: — Ладно, вы мне нравитесь. Но я буду рядом, чтобы ловить, если что. Лу тихо выдохнул и подумал: «Вот же повезло мне с братом...» Леон стоял, сложив руки на груди, и ухмылялся так, будто только что раскрыл тайну века. — Слушай, Мариус, ты в курсе, что мой брат даже целоваться не умеет? — он с издёвкой посмотрел на Лу. — Полный ноль. Знаешь, как он говорил на съемках? «Что, надо просто губы сомкнуть? А что дальше?» Лу обалдел, лицо стало краснее помидора, и он в панике мотал головой: — Леееон, перестань! Ты же порвёшь мне всю репутацию! Мариус, не теряя самообладания, хмыкнул: — Ха, значит, я не один тут дебютант. У меня тоже первый раз, ничего не умею. Так что вместе будем учиться, — подмигнул он Лу. Леон усмехнулся и, поднимая брови: — Ну тогда вам двоим точно нужен коуч. Или хотя бы кто-то, кто подскажет, как не выглядеть как два робота, пытающихся понять, что вообще происходит. Лу уже почти взмолился: — Это всего лишь работа, Леон! В жизни мы не пара, это просто сцена. Леон скрестил руки и по-доброму так, но с серьёзным видом заявил: — Ладно, ладно, но я всё равно буду следить. Если кто-то из вас облажается — это будет весело. Мариус, улыбаясь: — Отлично, тогда жду репетицию. Кто проиграет — моет посуду! Лу покачал головой, но уже почти не злился, а скорее был поражён — брат и правда забавно “терроризировал”, но в этом была какая-то теплая семьяшечная атмосфера.   Лу, красный как варёный рак, бросал в брата подушками: — Прекрати, Леон! Ты меня уже до конца не опозорь! Подушки летели влево и вправо, но Леон, как опытный воин, ловко их парировал и даже поддразнивал: Леон ухмыльнулся и начал разгонять «позорный» режим на полную катушку: — Слушай, Мариус, ты вообще в курсе, что Лу раньше боялся смотреть фильмы с поцелуями? Говорил, что это слишком... интимно. Как будто весь мир остановится, если кто-то увидит! Лу мигом покраснел так, будто в комнату ввалился пожарный — и был готов смыться в ближайший шкаф. — Леоооон, ну ты же обещал, что не будешь... — А я и не обещал! — хохотнул брат, — И ещё, знаешь, что самое смешное? Однажды Лу пытался научиться целоваться по видеоурокам. Да-да, представь! Серьёзно, он сидел перед экраном, корчил рожи, как будто это экзамен по математике, и записывал себя на телефон, чтобы потом посмотреть и понять, что не так. Мариус, едва сдерживая смех, только поднял бровь и сказал: — Ну, по крайней мере, он старательный. Мне бы такого учителя. Лу уже не злился — просто хотел провалиться сквозь пол. — Да перестань! — пытался он отбиться подушкой, но Леон, видно, был на ходу. — Всё это для кино, а не для реальной жизни, — добавил Лу, но брат уже рвался раскрыть ещё что-то. Лу скривился и поморщился, вспоминая тот позорный момент. — Ну слушай, — начал Леон, хитро улыбаясь, — как-то раз Лу катался с пацанами, ну типа учился, да? И забыл вообще, что тормозить надо. Просто забыл. — Да нет, — возразил Лу, пытаясь спасти репутацию, но было поздно. — Ага, — продолжил Леон, — так он влетел в столб, представляешь? И скейт отлетел в сторону, а он такой: «Ой, не виноват!» — и лежит, как мешок картошки. А его подруга всё это на видео снимала! Лу покраснел ещё сильнее и бросил в брата подушкой: — Перестань! Прекрати! Но Леон уже вовсю наслаждался моментом, не собираясь останавливаться: — Это видео теперь у всех в группе в соцсетях, и ты — главный мем. Мариус тихо улыбался, наблюдая, как Лу пытается отбиться от брата и не превратиться в ходячий анекдот. Лу метался по комнате, уворачиваясь от очередного метательного снаряда — подушки в этот раз летели с точностью и злостью, достойными настоящего снайпера. — Лео-он, прекрати! — почти просил он, — Я же сказал, это было один раз! И то случайно! — О, ну да, один раз, — Леон ухмыльнулся, будто рассказывал страшную историю у костра. — А потом как твоя подруга на этой же доске покаталась... и тоже встала на тебя в полный рост, типа: «А теперь твоя очередь!» — Тихо! — Лу покрыл лицо руками, — Ты же знаешь, как я падаю. Я больше не вылезал из комнаты неделю. Мариус усмехнулся, глядя на весь этот цирк: — Ну, если вам двоим надо учиться кататься и целоваться, я даже не знаю, кто из вас быстрее облажается. — Чего? — взревел Лу, не переставая отбиваться от подушек, — Я вообще профи! Просто с утра немного... — Сонный, — вставил Леон и, поймав очередную подушку, смачно плюхнулся на кровать. — Вот и живи с этим, братишка! Мариус вздохнул и кивнул: — Ну что ж, похоже, у меня тут полный комплект — неряха, падальщик и актёр без опыта. Зато весело. Леон хлопнул Мариуса по плечу: — Расслабься, парень. Ты в хорошей компании. Главное — не сдаваться. Лу наконец сдался и сел на кровать, улыбаясь сквозь раздражение: — Ладно, может, завтра попробуем не устраивать ранние штурмы? — Обещаю, — Леон подмигнул. — Но только если ты научишь меня не падать. Лу чуть перевел дух, поправил полотенце и потянулся, будто собирался наконец-то забыть про эту сумасшедшую утреннюю движуху. Но Леон, конечно, не мог так просто отпустить: — Кстати, — начал он, широко улыбаясь, — а ты помнишь, как в школе пытался покататься на скейте, а в итоге врезался прямо в корзину для бумаг? И потом ещё пытался смахнуть с себя пыль, как будто ничего не было? Лу зарычал, заливаясь краской, но Мариус тихо усмехался, глядя на него: — Это действительно заслуживает места в истории. Ты хотя бы тогда пытался выглядеть круто? — Эм... — Лу замялся, а Леон подхватил волну: — Да брось, я видел тебя с этой доской! Ты больше походил на пингвина, который забыл, что у него нет крыльев! — Брат, хватит! — Лу метнул в него подушкой, но Леон ловко увернулся, и та хлопнула об стену. — Ты просто садист! — Просто заботливый старший брат, — ответил Леон с ехидной улыбкой. — Вдруг твой "пингвин" сейчас будет целоваться с моим другом? Я просто должен быть уверен, что ты не ломаешь всё подряд! Мариус, немного усмехаясь, подвинулся ближе: — Ну, если Лу такой неповоротливый, я обещаю не подставлять под удар. Леон улыбнулся и поднял руки в знак капитуляции: — Ладно, ладно. Мне нравится, что ты его защищаешь. Но предупреждаю — я буду приглядывать за вами — Ого, Леон, если ты сейчас ещё раз начнёшь меня позорить, я тебе про тот твой случай расскажу, когда ты пытался подкатить к девушке и запнулся на лестнице — и всё вокруг слышали твой кошмарный писк! Леон резко притих, лицо сразу поменялось с усмешки на серьёзное: — Ладно, ладно, ты прав, тише! Не буду больше. Тайна в безопасности. Мариус с улыбкой наблюдал за этим братским разбором и чуть покачал головой, а Лу уже почти улыбался — похоже, такой расклад его устраивал. Леон сдержал улыбку, сделал вид, что круто успокаивается, и кивнул: — Ладно, брат, сегодня я вежливый. Но это был предупреждающий выстрел. Он с чувством собственного важного героя повернулся, и направился в сторону кухни, отпуская пару громких шуток в сторону Мариуса: — Эй, «официальный парень», не давай моему брату слишком сильно волноваться, а то я тут кофе делать буду, а он уже из-за твоих поцелуев с ума сойдет. Лу остался в комнате, все еще краснея от его приколов. Мариус, усевшись на край кровати, спокойно взглянул на него, будто теперь видел не просто «первоклассного актера», а настоящего человека со всеми его нервами и переживаниями. — Ты в порядке? — тихо спросил Мариус, улыбаясь чуть мягче, чем обычно. Лу глубоко вздохнул, наконец, позволив себе расслабиться: — Да, нормально. Просто брат — редкий придурок, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться, но глаза выдали, что на самом деле ему приятно. Мариус кивнул, словно соглашаясь: — Он просто хочет убедиться, что ты в безопасности. А это значит, что для него ты важен. Лу только кивнул, не зная, что ответить, и в этот момент между ними повисла тихая, но искренняя пауза. Лу потёр затылок, всё ещё красный, но уже с лёгкой улыбкой: — Ну, по крайней мере, теперь у меня есть личный охранник… с арсеналом моих секретов, которыми он угрожает меня закопать. Мариус хмыкнул, скользнув взглядом: — Спокойно, я могу хранить тайны. Главное — чтобы они не просочились в интернет. — Вот-вот, — усмехнулся Лу. — А вот у моего брата эта «система безопасности» явно дырявая — он с радостью напишет обо мне книгу «Как стать королём стыдных историй». — И начнёт с твоих неудачных попыток кататься на скейте? — прищурился Мариус. — Да, с полной драматической постановкой, падениями и соседом, который чуть не вызвал скорую, — Лу наконец рассмеялся, и в его глазах засветилась тёплая искорка. Мариус посмотрел на него спокойно и как бы подбодряюще: — Слушай, послезавтра у вас съёмка первого поцелуя. Волнение — это нормально. — Да, — кивнул Лу, — я, кажется, начинаю понимать, что это действительно большой шаг. В этот момент дверь тихо щёлкнула, и Леон вернулся с двумя чашками кофе, подмигивая: — Кто готов к этому «эпическому бою»? Лу и Мариус обменялись взглядом и улыбнулись — день только начался, но уже был повод думать, что с таким настроем всё будет нормально.