Вернутся к фанфику
Глава 2. Неприятности с зельеварением
28 марта 2024, 14:09 Рано утром Гарри разбудил Красс: он долго и со вкусом выговаривал нерадивому хозяину за то, что тот посмел его бросить. Последовавшие извинения, сдобренные лакомством, были благосклонно приняты. После этого Поттер обнаружил на своей тумбочке свиток с расписанием и с удовлетворением отметил, что первым уроком сегодня стоит зельеварение. Однако, увидев, какой факультет будет с ними в паре, нахмурился: ничего доброго от представителей Слизерина он не ждал (ну, может, кроме Грега и Винса, однако эти хитрецы против всего факультета не пойдут). Но, как говорится, двум смертям не бывать, одной — не миновать, и Гарри, сложив сумку, отправился на завтрак. Уже дойдя до выхода из гостиной, он услышал знакомый голос:
— Эй, Поттер, а ты — ранняя пташка! Рад, что ты с нами. Я — Роберт Хиллиард, староста. Мы виделись у поезда, там мне помогала моя напарница — Пенни Кристалл. Что, бросила тебя подружка?
— Да, в общем-то, она мне и не подружка, — пожал плечами Гарри. — Мы только в поезде познакомились и, очевидно, она решила не менять своих планов. Хотя вполне могла бы здесь учиться.
— Ясно. А куда ты так рано? Если на завтрак, то он только в восемь — до него ещё полтора часа. О чём с тобой директор так долго толковал? А то я так тебя и не дождался — пришлось эльфа просить расписание передать.
— Да так, дела семейные, — отмахнулся Гарри: докладывать всем, что Дамблдор, оказывается, его опекун, он не собирался. — Кстати, кто у нас профессор зельеварения? Что он за человек?
— О-о-о! Профессор Снейп — целый Мастер Зельеварения, самый молодой за последние лет сто (уж как директору удалось его уболтать стать простым учителем — тайна, покрытая мраком) и декан Слизерина; суров, но справедлив. Уважает ум и смекалку, терпеть не может подлиз и выскочек. Обожает на первом же уроке проводить блиц-опрос, так что будь готов. При ответе можешь смело пользоваться любыми знаниями, даже почерпнутыми из немагических источников.
— Вот и хорошо — значит, подружимся, — констатировал Гарри, не обратив внимания на скептический фырк старосты. — Слушай, Роб, а можно отсюда один стул прихватизировать: а то парта у меня «с собой», а сидеть не на чем — не на кровати же уроки делать.
— Можно, конечно. Только лучше, наверно, у домовиков спросить: они тебе из запасников притаранят и ещё спасибо скажут. Или, если тебе срочно надо — письмо родным, к примеру, накропать — так садись здесь и пиши. У нас все стулья придвижными партами оборудованы — в рабочем состоянии очень похоже на детский стульчик для кормления. Для написания эссе не вариант, а вот для записок или, скажем, срочных объявлений — в самый раз. Перо и чернильницу можно взять вон в том стеклянном шкафчике.
— Вот спасибо! Можно последний вопрос? — Дождавшись кивка старосты, Поттер продолжил: — Ты сможешь проводить меня до Большого зала? А то я дороги не знаю…
Роберт широко улыбнулся:
— Конечно, не вопрос: только дождёмся твоих сокурсников, и пойдём — первую неделю мы не только в Большой зал, но и на уроки вас сопровождать будем. Это одна из обязанностей старост.
Гарри с облегчением выдохнул: уж за неделю-то он расположение кабинетов запомнит. Кивнув старосте, он присел в уголок под бездымным факелом и принялся за письмо родным:
«Дорогие мои тётя и дядя!
У меня всё хорошо, просто замечательно. В поезде всё так же кормят сладостями, поэтому большое спасибо за чай и бутерброды, что Вы мне завернули. Во время поездки ко мне в купе много ребят рвалось — на знаменитость поглазеть или поддержкой героя заручиться, но друзей я пока не нашёл. Распределили меня на Рейвенкло — к тем, кто любит учиться. У меня отдельная комната с собственной ванной — почти как дома. Тётушка, Вам удалось подать мои документы на заочное обучение в Хай Кэмеронз, или я буду числиться на домашнем обучении, а экзамены сдавать в каникулы в отделе образования? С нетерпением жду ответа,Ваш Гарри.»
Поставив последнюю точку, Поттер свернул пергамент в трубочку и отправился к себе — уговаривать Красса слетать домой. Когда миссия была выполнена, и письмо — отправлено, Гарри снова спустился в гостиную. Оказалось, что вовремя — Роберт уже строил первокурсников для выхода к завтраку. Поттер встал в пару к печальной девочке-индианке. — Привет, — сказал он. — Я — Гарри. Ты почему грустишь? — Привет, — улыбнулась та. — Я — Падма, нас с сестрой-близняшкой разлучили. Она теперь в Гриффиндоре… — Не печалься: вы же всё равно рядом и общие занятия у нас обязательно будут, а ей, наверно, там проще — она наверняка та ещё оторва, а из передряг её ты вытаскивала, вот теперь пусть сама крутится. У Падмы глаза стали размером с галеон: — А ты откуда знаешь?! Гарри же хихикнул: — У меня там тоже знакомые есть. Девочка хотела ещё что-то сказать, однако их милую беседу прервал Хиллиард, скомандовав: — Выдвигаемся. Большая просьба: завтракать быстро, не рассусоливая — у меня тоже есть первая пара, и я на неё опаздывать не хочу!***
— Ой, Гарри, — хихикнула вдруг Падма на подходе к Большому залу. — Смотри, вон тот белокурый красавчик в тебе сейчас дырку взглядом прожжёт! Гарри проследил направление взгляда однокурсницы и тоже хмыкнул: казалось, парень готов сражаться насмерть за свои порушенные идеалы (или, может, даже счастье). Вздохнув, он, извинившись перед спутницей, направился к третьекурснику. Тот мигом расправил плечи, становясь в угрожающую позу. «Чем же я успел насолить тебе, барсук?» — подумал Гарри, отметив жёлтые отвороты мантии и галстук в чёрную полоску. Пыхтел паренёк, кстати, тоже очень похоже. — Привет, — поздоровался Гарри. — Ты, кажется, хотел поговорить? — Белокурый хаффлпаффец ошарашенно кивнул. — Прости, но сейчас — никак: у нас очень строгий староста, а сам я до кабинета не доберусь. Вот после обеда, пожалуй, смогу — там у меня окно небольшое. Давай отложим разговор: он явно не из простых будет. Тебя как звать-то? Я — Гарри. Посмотрев на протянутую руку, как на склизкую змеюку или другую пакость, парень сквозь зубы процедил: — Седрик Диггори, третий курс, Хаффлпафф. После обеда в холле школы: выйдем и пообщаемся. — Только давай без рукоприкладства, — согласился Гарри. — Избить первокурсника — невелика честь, к тому же, уверен, что тут какое-то недоразумение. — Вот и увидим, — кивнул ему Диггори и, развернувшись на пятках, гордо удалился. Поттер пожал плечами и побежал догонять своих. — Что он от тебя хотел? — с неподдельным беспокойством спросила Падма, когда они наконец, сели за стол. — Похоже, что я каким-то «чудесным» образом умудрился прищемить этому красавцу хвост, — тихо, чтобы не заострять на себе внимание окружающих, высказал свои соображения Гарри. — Знать бы ещё, где… — Ну, судя по победным взглядам, что бросает на тебя вон та китаяночка, — задумчиво и также тихо ответила Падма, — без неё тут не обошлось. — Будем надеяться, что ты ошибаешься, — тяжело вздохнул Поттер: шанс был ну очень мизерный. — Я на героя-любовника не тяну хотя бы в силу своего возраста. Падма снова хихикнула, прикрывшись ладошкой: — Ну, учитывая известность, что бежит впереди тебя, и колдовской цвет твоих прекрасных глаз — у парня есть причины для беспокойства! — Гарри взглянул на девочку исподлобья, чем только добавил веселья: — Ой, можно подумать, я первая, кто тебе это сказал! — И вдруг: — Нет, серьёзно?! Никто и никогда?! — чем ещё больше смутила парня. — Знаешь, на моей родине встречаются люди с зелёными глазами, но такой яркий оттенок я вижу впервые. А в сочетании с тёмными волосами и лёгким загаром… Ещё какой-нибудь год-два, и все девчонки — твои! — Очень надо! — сердито буркнул Гарри. — Я, вообще-то, сюда учиться приехал, а не романы крутить… — Одно другому не мешает, — пожала плечами Падма.***
Как и обещал, Роберт довёл молодняк до кабинета и, раскланявшись со старостой Слизерина, припустил на свой урок. На основании полученной «вводной», Гарри решил сесть посередине: на первой парте обычно сидят отличники или выскочки, а «на галёрке» от взора строгого преподавателя скрываются двоечники. Ни к тем, ни к другим Поттер себя не относил, а значит, ему самое место в центре. Однако острый глаз профессора всё равно выцепил именно его: — Мистер Поттер. Можете сказать мне, что получится, если смешать корень златоцветника с настойкой полыни? — без паузы, сразу после вступительного слова, резко спросил он. — Не уверен, сэр, но, основываясь на свойствах этих растений, могу предположить, что или убойное успокоительное, или же антибактериальное средство. — Да? И что же натолкнуло вас на эту безусловно интересную мысль? — скептически ухмыльнулся профессор. — Корень златоцветника известен своей способностью снижать стресс и повышать устойчивость организма к неблагоприятным условиям, а настойка полыни известна своими противовоспалительными и противомикробными свойствами. Она помогает бороться с инфекциями и улучшает функционирование пищеварительной системы. Это я прочитал в одной из медицинских энциклопедий, для смеха подаренных мне кузеном ко дню рождения. — А если бы вы удосужились открыть учебник, — ядом в голосе преподавателя можно было отравить, наверное, весь Лондон, — то узнали бы, что эти ингредиенты входят в состав сильнейшего снотворного под названием Глоток Живой Смерти. Однако за смекалку пять баллов Рейвенкло: не каждый студент догадается строить свои умозаключения на основе сведений маггловской медицины. Гарри мысленно выдохнул, поблагодарив Дадли за подарок, когда профессор Снейп продолжил «допрос»: — Ещё один вопрос: чем отличается борец от клобука монаха? — Наклонив голову, он хитро прищурился. — Количеством слов в названии, — отзеркалил усмешку Поттер. — Это один из видов аконита, именуемый также «волкобой» или «волчий корень». Из названий можно заключить, что это растение каким-то образом используется для борьбы с волками. — Что ж, вполне резонный вывод: именно этот вид аконита — синий — используется в антиликантропном зелье, призванном «запирать» агрессивную волчью сущность оборотней на время полнолуния. Ещё пять баллов Рейвенкло, мистер Поттер. Садитесь. — И, окинув строгим взглядом присутствующих, недовольно рыкнул: — Класс, вы всё успели записать или только сидели и скалились? Студенты резво зашуршали пергаментом и заскрипели перьями, и как только результаты блиц-опроса были законспектированы, профессор Снейп объявил тему урока: зелье от фурункулов. Падма, занявшая место рядом с Гарри ещё в начале урока, предложила сходить за ингредиентами, а ему оставила разведение огня под котлом и нагрев воды. Поттер совершенно не возражал. Через пятнадцать минут на их парте стоял лоток с нужными составляющими зелья по списку. Пока они находились в целом виде, всё было нормально, но стоило Гарри взять в руки рогатого слизня — и в глазах у него потемнело. Чтобы не привлекать к себе внимание, он опустил голову пониже и попытался дышать поглубже, что определённо стало ошибкой — от вони из соседних котлов Поттера замутило. Несчастный мальчишка вскинул руку. — Что такое, мистер Поттер? — осведомился профессор из дальнего конца класса. — Неужели Вам что-то неясно? — Мне… мне… — из последних сил пытался ответить Гарри, — мне плохо… — прошелестел он и рухнул без сознания на пол. В преподавательской практике Северуса Снейпа такое было впервые: студенты нередко портили зелья, взрывали и даже плавили котлы, но чтоб упасть в обморок от одного вида слизня — такого не было. Он тут же бросился к ученику и, подхватив его на руки, рыкнул на весь класс: — Немедленно погасить огонь под котлами! Домашнее задание: разобрать приготовление этого зелья по пунктам, практическое занятие переносится на следующи урок! Свободны! Детей как ветром сдуло. Обеспокоенный Северус закрыл дверь и понёс Поттера в Больничное крыло, предвкушая допрос от медиведьмы. Выслушав подробный отчёт о том, как проходило занятие, мадам Помфри поднесла резко пахнущую ватку к носу пострадавшего. Тот чихнул и открыл глаза. Очнувшись в незнакомом месте, Гарри запаниковал. Дыхание стало поверхностным, а сердечный ритм увеличился — о чём свидетельствовала пульсировавшая венка на его виске. Ласково улыбнувшись пациенту, мадам Помфри представилась и попросила рассказать, что произошло. — Неужели тот рогатый слизень так напугал Вас, что Вы решили сорвать мне урок?! — ехидно поддел Гарри профессор, чем заслужил осуждающий взгляд медиведьмы. — Не обращайте внимания на профессора, мистер Поттер, — проворчала она. — На самом деле он очень волновался за Вас и влетел сюда, как торнадо! Просто иногда ему очень сложно выражать свои мысли правильно. Северус хмыкнул, но препираться не стал: ему тоже было интересно узнать, что дало такой странный эффект. Между тем Гарри обратился именно к нему: — Простите, профессор. Я правда не хотел… — и стал отвечать на вопрос, начав издалека. — Знаете, от природы мне досталось весьма тонкое обоняние. Для выбранной мной профессии это плюс, но вот общению с людьми часто мешает — сильные, даже приятные, ароматы вызывают у меня головную боль вплоть до тошноты. В начальной школе тётю не раз вызывали к директору из-за жалоб учителей, будто я сижу на уроке с кислой миной и демонстративно зажимаю нос! Пришлось ехать к врачу, диагностировавшему у меня гиперосмию и написавшему справку. От меня отстали, пересадив на задний ряд, благо зрение у меня хорошее. А сегодня… Наверно, всё сразу наложилось: и стресс от непривычной обстановки, и запахи… Вот я и… Я не специально, правда. — Понятно всё с Вами, мистер Поттер, особенный Вы наш, — вздохнул профессор. — Мне-то что прикажете с Вами делать? Существуют, конечно, специальные зелья-блокаторы, но при постоянном приёме можно вообще лишиться обоняния… А какую профессию Вы выбрали, если не секрет? — Я планировал стать поваром, профессор. — Передумали? — При одной мысли о непостоянстве этого юнца Снейпа передёрнуло. — Нет, отложил исполнение ввиду необходимости учиться магии. — Так, мистер Поттер, — вклинилась в их напряжённую беседу мадам Помфри, — вынуждена оставить Вас здесь до самого обеда. Отлежитесь спокойно, а есть будете уже в Большом зале. И на будущее: при первых же признаках недомогания — пулей сюда, понятно?! — Да, мэм! Спасибо, мэм! — по-военному ответил Гарри, и медиведьма рассмеялась.***
А на обеде… на обеде Малфой вновь учудил, из-за чего Гарри пришлось в спешном порядке принимать служение Добби. Но обо всём по порядку. Отдохнув положенное время и вытерпев повторный осмотр мадам Помфри, Поттер, чей желудок уже начал призывно урчать, отправился на обед. Стоило ему войти в Большой зал, как за «зелёным» столом грянул хохот. Оказалось, это Драко решил поупражняться в пантомиме. Он страдальчески закатывал глаза и изображал потерю сознания. И, надо отдать ему должное, делал это действительно смешно. Гарри даже слегка улыбнулся. Но Малфою этого оказалось мало, и он на весь зал крикнул: — Что, Поттер — так слизняка испугался, что в обморок грохнулся? Прям как девчонка! Тот хотел уже ответить, что плагиат — дело наказуемое, но перед ним внезапно возникло ушастое недоразумение и заголосило: — Противный мальчишка! Ты не смеешь оскорблять Гарри Поттера! Добби тебя наказать! В ужасе от возможных последствий для чудика Гарри рассадил руку о пряжку от ремня и, накрыв кровоточащей ладонью голову домовика, речитативом произнёс: — Я, Гарри Джеймс Поттер, последний из рода, принимаю твоё служение, Добби, домовик Хогвартса, и беру под свою руку! Малыш на секунду замер, не дыша, затем резко развернулся и, смотря в глаза Гарри, чётко ответил: — Я, Добби, домовик Хогвартса, клянусь честно служить роду Поттер! Хозяин!.. — Из огромных глаз ушастика покатились слёзы. — Добби так ждал!.. Добби так скучал!.. — Бедняга упал на колени перед последним из рода и обнял его ноги. — Ну-ну, Добби, успокойся, — продолжал поглаживать домовика по голове Гарри. — Теперь ты не один, мы теперь всегда будем вместе. Иди на кухню, я призову тебя позже и мы поговорим. — Слушаюсь, хозяин! — с готовностью ответил тот, но уже без вчерашнего фанатизма, и исчез. Очевидно, Дамблдор был прав, и призыв на службу роду вправил эльфу мозги. Гарри выдохнул и только сейчас заметил, как тихо стало вокруг. Бросив взгляд на Малфоя, он увидел ужас в его глазах размером с галлеон. Кожа Драко, и без того бледная, приобрела нежно-салатовый оттенок — он явно испугался не на шутку. Однако, увидев, что на него смотрят, Малфой истерично заорал: — Чего вылупился, выпендрёжник хренов! Твой эльф меня чуть не убил! Гарри, покачав головой, обратился к ребятам, что стояли за плечами Драко: — Грег, Винс, прошу: отведите его в Больничное крыло — пусть отдохнёт малость. Не каждый день переживаешь нападение домовика. Ребята понятливо кивнули и, подхватив Малфоя под белы рученьки, потащили его в вотчину мадам Помфри. — Я отцу расскажу, он найдёт на тебя управу! — сыпал угрозами Драко, хотя Гарри от этого было ни жарко, ни холодно. Сзади к нему подошёл солнечный блондин. «Энтони Голдстейн», — вспомнил Гарри его имя. — Не переживай, — похлопал тот Поттера по плечу. — Ничего он папочке не скажет, побоится: ты его реально спас — бесхозный домовик не ограничен запретом вредить волшебникам, а значит, мог сделать с ним что угодно. Всё произошло настолько быстро, что никто из преподавателей не успел отреагировать. Инцидент был исчерпан, и студенты приступили, наконец к трапезе. А после обеда Гарри ждал ещё один сложный разговор.***
Окончательно вымотавшийся после установления связи с домовиком Гарри краем глаза заметил выскользнувшего из Большого зала Диггори. «Ну что ж, — вздохнул он, — значит, пора», — и, отложив ложку, последовал за ним. — Седрик! Да стой ты! — пытался догнать летящего по территории школы третьекурсника Поттер. — Успокойся, я к Чанг по делу забегал… — Да-а-а?! — развернулся к нему Диггори. — И какое же «дело» было у самого знаменитого мальчика к второкурснице? — набросился он на Поттера. — Ну… Я, знаешь ли, весьма трепетно отношусь к своей голове, и, как только узнал о способе попасть на платформу, решил во что бы то ни стало найти другой способ, вот… И один хороший человек, Нил Вурм его зовут, он во «Флориш и Блотс» за прилавком стоит, рассказал, что до того, как возвели колонну-переход, магглорождённые попадали на платформу через камин в кафе бабули Чанг. Оттуда, правда, пешком минут пятнадцать топать, но всяко лучше, чем лбом об камень-то. Она, кстати, специальные завтраки для студентов продаёт: вкусно, питательно и совсем недорого! У меня даже коробочка сохранилась. Мне завтрак, правда, совсем бесплатно достался, но, скорее всего, это была рекламная акция — чтобы я о кафе рассказал и всех друзей-знакомых на этот маршрут направил. Седрик заинтересовался: ему тоже не понравилась идея министерских «гениев» — проходить через колонну на Кингс-Кросс. Случись что — и сотрясения не избежать. Да и на сладостях, что в поезде продают, долго не продержишься — к концу поездки живот от голода крутит. — Слушай, Гарри, — уже более миролюбиво обратился он к первокурснику, — а что входит в эту коробку с завтраком от бабули Чанг? — Ну, мне достались рисовые шарики, кусочек куриной грудки, морковные палочки и две дольки яблока. Но, уверен, что есть коробочки с другим наполнением. Можешь, кстати, у Чжоу спросить — она тебе точнее расскажет: семейный бизнес всё-таки. Так, болтая ни о чём, ребята вернулись в замок и распрощались: у обоих через десять минут были лекции — Чары у Седрика и Гербология у Гарри — надо было подготовиться.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!