Вернутся к фанфику

Часть 2. Один маленький сюрприз.

22 декабря 2023, 16:39
Белль проснулась и обнаружила, что Гастон переместился ночью. Он был не совсем на ней, это было похоже на то, что он просочился наружу и прекратился в огромный беспорядок на всей кровати. Она оказалась в ловушке одной из его рук и одной из его ног, вес которых показался ей ошеломляющим. Этот парень был твердым мясом. Он храпел. Любой, кто взглянул бы на него, мог бы сказать, что его нос был сломан, по крайней мере, один раз в жизни, и следствием этого инцидента было то, что он дышал не так легко, как ему хотелось бы. Белль начала беспомощно тормошить и тыкать его, надеясь разбудить: - Гастон? Гастон, проснись! Гастон сонно заворчал. Его бледно-голубые глаза распахнулись, и на мгновение на его лице появилось странное выражение, будто он шокирован или смущен. Он снова моргнул – и взгляд исчез. Он вернулся к той самодовольной усмешке, которая так часто сжимала его лицевые мышцы. - Доброе утро, Белль! – он пошевелил руками, чтобы сесть на кровати. – Помнишь что-нибудь новое? Теперь Белль была озадачена. Она задумалась на мгновение. Сегодня ее разум казался более ясным, хотя все еще оставалось желеобразное чувство, будто ее мысли все еще были заторможены. Она попыталась обдумать это. Что она должна помнить? - Не мог бы ты дать мне подсказку? - Подсказка, м? – Гастон на мгновение задумался. – Ты помнишь… Наше первое свидание? - Первое свидание… - Повторила Белль. Она закрыла глаза, пытаясь разобраться в воспоминаниях о Гастоне в поисках чего-нибудь, что казалось ей первым свиданием. – Это было… Игра в снежки? Гастон поднял бровь: - Игра в снежки? Интересно. Белль продолжала следовать за своим видением, но через мгновение поняла, что это была еще одна часть сна о чудовище и принце. - Может быть, это был не ты... – Грустно сказала она. – Кажется, я ничего не помню. Гастон пожал плечами, затем повернулся лицом к изножью кровати и положил подбородок на руку. Белль впервые увидела его в утреннем свете. Он был настолько мускулистым, насколько может быть мускулистым человек и при этом не выглядеть комичным. Его грудь была покрыта черными вьющимися волосами. Его бедра обычно были прикрыты туникой, которую он предпочитал носить, но прямо сейчас она могла видеть верхнюю часть его бриджей и то, как прорезь на них была застегнута последовательностью больших латунных пуговиц, которые… притягивали взгляд. Белль внезапно отвернулась, смущенная сама собой. Очевидно, что Гастон заметил это. -Если есть еще что-то на что ты хочешь посмотреть… - сказал он с совсем небольшим намеком на разврат. Ему нравилось, когда на него смотрели ради него самого, но, если она хотела чего-то еще, это был бонус. Он вытянулся, чтобы она могла лучше его рассмотреть. Белль покраснела. Тем не менее, она напомнила себе, что они являются супружеской парой – очевидно, что они должны были делать все это ранее. Она просто не могла вспомнить об этом прямо сейчас. Видя, что Белль больше нечего сказать, Гастон поднялся с постели. - Мне нужно пойти в город, чтобы купить кое-какие вещи, и я должен накормить Тенсендура, - сказал он. - Тенсендур? – спросила Белль. - Конь, - ответил Гастон. - Эта ужасная черная тварь с красными глазами? – спросила Белль, не задумываясь. - А! Значит, ты кое-что помнишь! Белль вздрогнула. Она попыталась вспомнить, откуда она знает коня Гастона, с каким воспоминанием он связан. Словно читая ее мысли, Гастон ответил: - Ну, мы проехали весь путь сюда на нем. Неудивительно, что ты можешь вспомнить его. Он посмотрел на свое отражение в оконном стекле – в доме не было зеркал – и принялся поправлять пальцами свои сильно растрепанные волосы. - Я хочу пойти с тобой в город, - сказала Белль. Гастон, казалось, был удивлен. - Ты хочешь пойти в город? У тебя до сих пор повязка на голове и почти нет памяти. - Врач сказал, что повязка не нужна, - сказала Белль. – И, может быть, увидев город, я что-то вспомню. Я имею в виду, я же уже была в этом городе раньше, верно? Гастон пожал плечами: - Думаю, со мной тебе будет безопаснее, чем в одиночестве. В любом случае, мы должны купить тебе одежду, расчески и прочее. Белль начала ощупывать повязку, чтобы снять ее с головы. - Неужели я ничего не взяла с собой? – спросила она, встряхивая распущенные волосы и складывая использованную льняную ткань. - Мы ожидали, что багаж прибудет раньше нас, - ответил Гастон глубоким голосом. – И… Что ж, Тенсендур - сильный конь, но нести нас обоих – это все, что я осмелюсь попросить у него в дальнем путешествии. Гастон исчез в соседней комнате. Белль встала, чтобы последовать за ним. Ее ноги затекли от того, что она была в одной и той же позе весь день и всю ночь, а ее платье из тафты было помято. Передняя комната дома была отштукатурена, со старыми наполовину бревенчатыми стенами и очень сухим неровным деревянным полом. В центре комнаты лежал потрепанный ковер, рядом с которым были разбросаны рубашка, ремень и сапоги Гастона. Очевидно, это было то место, где он собирался спать до того, как она пригласила его обратно в спальню. - Где упала балка? – спросила Белль, оглядываясь по сторонам. - Вон там, - сказал Гастон, указывая на потолочную балку, которую удерживал охотничий нож, воткнутый в стену. – Я смог поднять ее обратно, но это все, что я мог сделать, чтобы обезопасить ее с тем, что у нас есть тут. Это одна из вещей, что мне нужно купить в городе – скобяные изделия – до того, как вся крыша обрушится. Гастон начал одеваться. В другом углу комнаты Белль увидела его мушкетон, лук, колчан, какую-то кобуру с несколькими ножами и снаряжением, а также щит. - Мы не смогли взять смену одежды, но ты принес все это? – спросила Белль. - Ты бы предпочла, чтобы на нас напали разбойники? – ответил Гастон с оттенком раздражения, застегивая ремень. – Я принес в кошельке доход почти за три месяца. Эта шушера практически чувствовала запах монет, - он натянул сапоги и снова поднялся на ноги. Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на Белль – ее волосы были распущены, ее широко открытые глаза все еще выглядели ошеломленными, но разум начал возвращаться к ним. Он шагнул к ней с уверенной улыбкой на лице. Возвышаясь над ней, он заметил струп на ее голове. Он быстро провел пальцами по ней, поправляя волосы, чтобы скрыть шрам. - Ну вот, - одобрительно сказал он. – Я даже не вижу раны. Белль смотрела на него, стоящего перед ней, не совсем лицом к лицу, так как он был на голову выше. Его рука на мгновение запуталась в ее волосах, а затем скользнула, чтобы погладить ее по щеке. Он выглядел так, словно хотел поцеловать ее. Как только он склонил голову и сложил губы для поцелуя, она ускользнула. Улыбнувшись, она бросилась к двери. - Давай! – сказала она. – Пошли накормим коня, а потом пойдем посмотрим на этот новый город! Белль сидела позади Гастона, пока он ехал на коне в деревню. Такое расположение не было нетипичным для пары без коляски, но оно было несколько осложнено тем, что кто-то настаивал на том, чтобы носить колчан, полный стрел, на своей спине. Каждый раз, когда конь делал шаг, эта штуковина била Белль по лицу. - Зачем тебе брать с собой стрелы? – спросила Белль, пытаясь оттолкнуть колчан. – Ты даже не взял лук. - Это аксессуар, - ответил Гастон. – Создает направление. Добавляет визуального эффекта. - Неужели ты не можешь повесить это хотя бы на пояс, пока мы не доберемся до города? - Но это лишило бы его цели! - Гастон, сними эту штуку, а не то я спущусь и пойду домой! – резко настаивала Белль. - Боже! Ладно, ладно… - Он неохотно снял колчан с плеча и оставил его висеть до конца пути. Могучий Гастон был вознагражден за свой компромисс, как только он прибыл в город. Когда он шел по улице, обнимая Белль, все головы поворачивались, чтобы посмотреть на невероятно красивого силача и на его забавно великолепную жену. Они мгновенно стали звездами. Белль была занята тем, что осваивалась в новом месте. Расположенный среди зеленых альпийских холмов, город имел типичные каменные здания и узкие улочки средневековой деревни. Там были фонтаны с водой для жителей деревни, а также несколько красивых фасадов-обманок на простых старых зданиях. На самом деле это был очень красивый город, и она могла понять, почему они с Гастоном выбрали именно его. Супруги посетили несколько магазинов, где они купили нужные им вещи. Гастон чувствовал себя странно, когда рядом с ним не было Лефу, который все нес бы за него, он чуть было не заставил Белль делать это, но остановился и понес вещи, как настоящий мачо в обществе красавицы. - Знаешь, - вдруг понял он. – Нам еще нужно раздобыть кастрюли и сковородки, если ты собираешься что-нибудь готовить. Белль понимающе улыбнулась: - Конечно, Гастон. И нам также нужно будет зайти в книжный магазин, чтобы купить несколько кулинарных книг. Это имело смысл для него. Он остановил прохожего, чтобы спросить, где находится книжный магазин. Им сказали, что, к сожалению, в этом городе нет книжного магазина. Поблизости была только бакалейная лавка, которая получала газеты из городов. Белль была разочарована, но заявила: - Что ж, тогда нам нужно взять несколько газет. В конце концов мне нужно что-то, чтобы выстилать противни, - она едва сдержала смех, произнося последние слова. Она выбирала газеты для “выпечки” – Париж, Тулуза, Марсель и Лион. И они также купили продукты, чтобы она действительно могла готовить. Это было как с папой – она ему готовила и убирала за ним, без проблем. Но она рассчитывала использовать свое свободное время так, как считала нужным, а это означало чтение. Когда они были нагружены так, что даже мужественные руки Гастона не могли унести все вещи, был уже полдень. Белль предложила пообедать в городе, так как ей потребуется несколько часов, чтобы приготовить что-нибудь дома. Гастон был в хорошем настроении, хотя эта просьба его раздражала: - Ты избалованная! – сказал он насмешливым тоном. – Зачем я на тебе женился? - Ты мне скажи, Гастон, - сказала Белль, улыбаясь и всплескивая руками, подражая его тону. Гастон не знал, как реагировать на ее замечание. Неужели она смеялась над ним? Или это была искренняя просьба? Он оставил это, и они вместе нашли что-то вроде простого постоялого двора – то, что можно было бы назвать кабаре. Супруги уселись на скамейку и, так как пива не предлагали, заказали вино, которое Гастон выпил более мужественно, чем это когда-либо делали д’ Артаньян или де Бержерак. Жена хозяина, работавшая официанткой, была болтливой старой женщиной: - Вы двое – прелестная пара! – сказала дама, мадам Гекс. Белль пробормотала слова благодарности, в то время как гордый Гастон ответил: - Так и есть, не так ли? - Вы живете здесь? – спросила мадам Гекс. - Мы только что переехали в дом на холме, - ответила Белль. - О, новоприбывшие! Добро пожаловать! И, позвольте мне сказать, какое у вас прекрасное платье! Белль покраснела: - Честно говоря, я чувствую, что оно немного не подходит обстановке, но наш багаж еще не прибыл. - Ну, это все-таки великолепное платье, - сказала мадам Гекс прежде, чем извиниться, и отойти обслуживать другого посетителя. Белль посмотрела, как женщина убегает. - Ты должна просто принять комплимент, Белль, - сказал Гастон. - Что ты имеешь в виду? – спросила она, нахмурив брови. - Каждый раз, когда кто-то тебе говорит, что ты хорошо выглядишь, ты говоришь “о, нет, что вы” или благодарите вы или что-то в этом роде. Как будто это неправда. - Ну, Гастон, не считается хорошим тоном отвечать что-то вроде: “Да, я знаю, ну и что?” Красота – это то, что даровано мнением других, а не то, что вы имеете и храните для себя. Гастон фыркнул: - Скажи это тем уродам из прошлой деревни, - пробормотал он, отводя взгляд. Госпожа Гекс вернулась и рассказала им, какая еда есть в наличии. Гастон заказал двух жареных цыплят, кусок колбасы и пирог с заварным кремом, а затем спросил не хочет ли Белль чего-нибудь. Белль попыталась сделать мысленную пометку, что этому человеку нужно много еды, и что на будущее она всегда должна готовить большие порции. Она заказала пирог с заварным кремом. Госпожа Гекс поспешила на кухню. - Так, - начал Гастон, заводя разговор со своей супругой. – Что-нибудь в городе навевает воспоминания? - Ничто в этом городе не кажется мне знакомым. – сказала Белль с некоторым разочарованием. – Но я начинаю вспоминать кое-что, например твоего коня и… может быть, нашу свадьбу. Я не уверена. Гастон заинтересовался: - Что ты помнишь о свадьбе? Глаза Белль сузились, когда она увидела, как эта сцена разыгрывается у нее в голове. - А ты… Сделал предложение руки и сердца непосредственно перед свадьбой? Например, свадьба уже была приготовлена около моей входной двери до твоего предложения? - Верно, - сказал Гастон так, будто вспомнил об этом только сейчас. – Конечно. Мы знали, что нам все равно придется пожениться, потому что твой отец поймал нас. Поэтому я это исправил, сделав своего рода сюрприз. - Теперь я понимаю, почему я могла бы согласиться, если мы все равно собирались пожениться, - сказала она с тоской. - Предложение не произвело на тебя впечатления? – спросил Гастон, будто уже зная ответ. Он выпил еще один бокал вина. - Это могло бы быть немного романтичнее, - сказала Белль. Она бросила быстрый взгляд на мужа. Да, она могла поверить в то, что она вышла за него замуж и даже понять причины, по которым она это сделала. Но она все еще не могла понять, что было в нем такого, что она когда-либо любила. Неужели у нее не было другого выбора, кроме брака без любви? Или была любовь, о которой она просто не могла вспомнить? Госпожа Гекс вернулась. Еда была подана и наспех съедена. - Курица напоминает мне. – сказал Гастон с набитым мясом ртом, - что я должен пойти на рынок и сообщить, чтобы торговцы начали запасаться яйцами. Была большая проблема в нашем старом городе. Каждое утро я съедаю шестьдесят яиц, они будут заканчиваться на рынке каждый день, если торговцы не будут готовы к этому. Сначала он хотел, чтобы Белль пошла с ним, но она не видела в этом смысла. - Просто сбегай и скажи им. Я могу подождать здесь. Я посторожу продукты. Гастон колебался. Он оглядел таверну, словно присматриваясь к ней. - Хорошо, - сказал он. – Полагаю, ты тут будешь в безопасности. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь. Он поспешил на рынок. От нечего делать Белль выудила одну из газет и начала читать. У нее была тулузская газета, которая к тому времени, как она прибыла в Изолу, прошло уже четыре дня. Но зачем было узнавать новости быстрее? Это была не самая захватывающа литература, но хотя бы что-то. Госпожа Гекс подошла, чтобы убрать тарелки. Увидев, что Белль одна, она снова начала болтать несмотря на то, что это отвлекало девушку от чтения газеты. - Посетители, которые только что ушли, отметили, какая вы с мужем красивая пара. Называли вас Марс и Венера. Белль хотела автоматически ответить что-то милое, вежливое и покорное, но внезапно решила попробовать что-то другое. - Да, это правда. Я знаю, что мы с мужем – действительно великолепная пара, - сказала она, пытаясь ответить так, как ответил бы Гастон. И вдруг это оказалась мадам Гекс, кто покраснел и отступил. Снова оставшись одна, Белль попыталась вернуться к чтению газеты, но ее мысли были устремлены к этому обмену мнениями и внезапному осознанию того, что делал Гастон – осознанно или нет – когда он давал такие высокомерные ответы. Он пытался заставить людей оставить в покое его маленькую красивую шкурку. И это был действительно более вежливый способ, чем некоторые альтернативы. Вскоре Гастон вернулся, выполнив свое задание. Белль поспешила убрать газету прежде, чем он успел ее увидеть. Он расплатился по счету, взял сумки с покупками и начал выводить свою хорошенькую молодую жену. Белль, взволнованная своим открытием, с большим энтузиазмом взяла Гастона под руку. Мачо оказался ошеломленным, но довольным этим поступком. Гастон стучал около потолочной балки, пока Белль готовила ужин. В доме не было ни плиты, ни настоящей кухонной зоны – маленькая жена готовила по старинке, в котелке в камине. На талии у нее был только что купленный фартук. Наконец, муж, казалось, удовлетворился своей работой и сел на пол рядом с Белль. - Это похоже на поход, не правда ли? – сказал он весело, стараясь скрыть свое смущение по поводу обшарпанной обстановки в доме. Затем, после паузы, добавил: - Если мебель не прибудет через пару дней, мы можем начать поиск новой. - В городе, где есть книжный магазин? – спросила Белль. - Ты опять о чтении? Ты ведешь себя странно, Белль, - затем он помолчал. – Но ладно, как хочешь. Белль была удивлена: - Ты имеешь в виду, что купишь мне несколько книг? - Но это не значит, что я должен конкурировать с ними, верно? В этот момент Белль почувствовала, как ее сердцу стало легче. - Что ж, это очень любезно с твоей стороны, Гастон. Спасибо. Она уже начинала думать, что, может быть, их брак все-таки удался. - Только постарайся не брать книги, где слишком много слов, - безвкусно добавил Гастон. – Они превратят твой мозг в бульон. Белль рассмеялась: - Я возьму ножницы и вырежу несколько слов, - сказала она, задыхаясь между смешками. Гастон нахмурил брови: - Ты смеешься надо мной? – спросил он, и его голос опять донесся из диафрагмы. - Нет, не над тобой. «Над книгами», —сказала Белль с умиротворяющей улыбкой. – Ужин почти готов, - добавила она, меняя тему. Белль приготовила что-то вроде макарон, которые можно было готовить в одной кастрюле на огне. Изола находилась очень близко к итальянской границе, и на их маленьком рынке можно было купить сушеную лапшу. Она разложила блюдо ложкой по двум только что купленным мискам и протянула Гастону одну из них вместе с вилкой, чтобы он мог его съесть. Гастон уставился на вилку так, будто ни разу в жизни не видел такой глупой вещи: - Это что, отмычка? – Он отбросил ее и засунул еду в рот куском хлеба. Хлеб и сыр, жареная курица и тому подобное – все это было нормально есть руками, поэтому она до сих пор не поняла, что он из тех, кто ест по-деревенски, без столовых приборов. У нее промелькнуло в голове видение голубоглазого чудовища из ее снов, который тоже не ел столовыми приборами. Хотя, справедливости ради, было немного неловко наблюдать такое, когда находишься в роскошной столовой во дворце, а не сидишь на голом полу в полуразрушенном деревенском доме. Манеры поведения Гастона за столом не были нетипичны для мужчин его социального класса. Не говоря уже о том, что Белль пришлось бы мыть меньше посуды. Она могла бы смириться с этим. После ужина Белль вышла на улицу и наполнила ведро, служившее им умывальником, она положила в ведро грязную посуду на ночь. Пока она занималась этим делом, она вздрогнула от оглушительного хлопка, раздавшегося из дома. Она поспешила узнать, в чем дело, и обнаружила Гастона у открытого окна спальни, упражнявшегося в ночной стрельбе. - Нужно или использовать эту способность, а то потеряешь ее, - сказал он. – Никогда не знаешь, когда из леса выскочит какой-нибудь свирепый зверь. Вдруг он улыбнулся, будто увидев что-то желанное. Он прицелился и снова выстрелил из ружья. - Ха! Попал! Он бросил ружье и поспешил выйти из дома. Мгновение спустя, он вернулся с тем, что осталось от маленького кролика, его голова была полностью отстрелена и кровь капала повсюду. - Я принес нам завтрак! – гордо сказал Гастон, показывая убитое животное. Кролик все еще подергивался в агонии. Белль заставила себя улыбнуться, несмотря на ужас, и велела ему оставить добычу у умывальника. Он так и сделал. Когда он вернулся, вымыв руки, он лег на пол у огня, после чего начал бесконечный поток приседаний. Белль смотрела на него, не зная, что самой делать среди облаков тестостерона, висящих в воздухе. - Если бы у нас с собой было бы несколько книг, я бы могла почитать тебе, - предложила она. – Истории – хороший способ скоротать вечера. - Для этого тебе не нужны книги, - сказал Гастон, продолжая свои упражнения. – Ты можешь выучить истории наизусть. То, что кто-то не читает, это не значит, что он сидит весь вечер пялясь на стены. Даже у неграмотных свиноводов, поварят и пьяниц есть свои песни и истории. Справедливое замечание, осознала Белль. - Ты знаешь какие-нибудь? Гастон прекратил то, что делал. Он ухмыльнулся: - Подходящие для дам? - Ну, - сказала Белль с вызывающей улыбкой, скрестив руки на груди и усаживаясь у камина. – Я – замужняя женщина. Гастон принял вызов. Он умел развлекать. Довольно красивым баритоном он спел старую песню, эквивалентную той, что англичане знают как ”Гил Брентон”, начиная со строки “Ma pauvre fille, j’avons bien du Malheur”. Это была история о женщине, уже беременной, которая вышла замуж за принца. Чтобы избежать разоблачения, она сначала попыталась отправить сестру в спальню, вместо себя, но принц понял обман и потребовал, чтобы ему привели его настоящую жену. Тогда женщина попыталась обвязать себя тканью, чтобы скрыть свою беременность. Когда она предстала перед принцем, он понял, в каком положении она находится, и спросил, кто отец ее ребенка. Она ответила, что это был незнакомец, который связал ее той же тканью, в которую она теперь была завернута. Принц признался, что этим человеком был он и это была его одежда. В заключительной строфе “De mon mouchoir les bras je vous liis” Гастон вытянул ноту, чтобы закончить эту древнюю балладу. Вне зависимости, понравилась ли Белль сюжетная линия или нет, исполнение, безусловно, было безупречным. Она подозревала, что он выбрал эту песню, волнующую и тревожную, как и многие другие старые народные песни, потому что к женщине в этой истории обращались как к красавице. - Ты потрясающий певец! – заявила она. Можно было почти разглядеть сияние, исходящее от Гастона. Это было то, в чем он преуспел. - Да, я раньше был настоящей певчей птичкой, - гордо улыбнулся он. Он расслабленно лежал на полу. Внезапно он повернулся на бок, опираясь на одну руку так, что оказался лицом к ней. - Значит, ты действительно ничего не помнишь обо мне? – спросил он. Он выглядел заинтригованным. – Какая у меня фамилия? Я бы добавил даже – какая твоя фамилия? - Я не знаю. - Ле Гум, - подсказал Гастон. Белль моргнула, обдумывая это. - Белль Ле Гум? – спросила она, и ее тон выдавал то, что ей не нравится, как это звучит. - Да, я не выбирал ее, - сказал Гастон, соглашаясь с тем, что фамилия не самая благозвучная. - Что такое “gume”? – Спросила Белль о слове, которое не было ни одним известным французским словом. - Никто не знает, - сказал Гастон. – Может быть, это какая-то разновидность “gomme”, жвачки, или оно произошло от старого слова “guime”, что означает “потолочная балка”. - Ну, это звучит уместно, раз я попала под одну из них, - сказала Белль, улыбаясь. - И, я полагаю, благодаря этой балке ты не помнишь, как мы обычно проводим вечера. Внезапно до Белль дошло, что, если они были женаты с Гастоном какое-то время, то у них был какой-то распорядок дня. Небольшие занятия, которыми они занимались (вместе?) каждый вечер. Она покачала головой. - Я действительно не могу вспомнить о двух последних годах или около того, - сказала она. Ее хорошее настроение падало, и на смену ему приходило разочарование. Это была очень тревожная ситуация, когда она не знала информации, которая, по логике, должна была быть. Не было ощущения, что время идет. Просто черное пятно мыслей. - Ну, у тебя есть что-то – свадьба, конь, и… какой-то сон о замке с говорящей мебелью? – спросил Гастон. Белль покачала головой, раздражаясь на себя саму: - Сон ярче всего на свете! Во сне ты явился в дом моего отца и попросил выйти за тебя замуж, но наша свадьба была уже приготовлена снаружи. Я сказала “нет” и сделала все, чтобы выпроводить тебя. Потом, когда ты ушел, появился Филипп. - Филипп? – спросил Гастон. - Наш конь, папин. - Ох! Тот большой клейдесдаль*. - Да… - Она подумала о Филиппе и о том, что с ним стало, но она могла спросить об этом позже. – Папа поехал с ним на ярмарку, но он вернулся один, без папы. Я поняла, что что-то пошло не так, поэтому поскакала на нем в том же направлении, откуда он прибежал. Я нашла замок. Папина шляпа лежала перед ним, так что я поняла, что это правильное место для поиска папы. Внутри замок казался почти заброшенным, но в башне были клетки – тюремные камеры, и в одной из них я нашла папу. Затем появилось чудовище – оно было огромным и когда оно что-то говорило, то оно ревело во всю глотку. Оно сказало, что взяло папу в плен и не отпустит его. Я вызвалась занять его место, и стать пленницей. Чудовище согласилось. Гастон рассмеялся: - Ха! Звучит как отличное начало брака! Белль улыбнулась, понимая, насколько это глупо звучит. - Это был просто сон, - сказала она. Она начала размышлять о том, что Гастон рассказал об их настоящей свадьбе. – Я полагаю, что сон объединил воспоминания о том, как мы на самом деле поженились с этой новой историей. - Скорее всего с историей из сборника сказок, что ты читала, - сказал Гастон. – Поскольку, судя по всему, сейчас ты читаешь. - Ты действительно никогда раньше не видел, чтобы я читала? - Никогда, - сказал Гастон, качая головой. - Так что же я делала вместо этого? - Угадай. Белль вскинула руки в жесте “подерись со мной”. - Наемная работа? Танцы кан-кан? Пантомима? Гастон рассмеялся над ее шуткой. - Ах! Я люблю тебя, Белль. Глаза Белль расширились. Она почувствовала себя задетой этими словами и, честно говоря, смущенной. Он просто сказал это так небрежно, как будто это было что-то, что они говорили друг другу все время, как факт их жизни. В комнате воцарилась тишина. Свет камина тускнел. - Уже поздно, - сказал Гастон. – Пожалуй, нам пора ложиться в кровать. Кровать. Сердце Белль сжалось от этой мысли. Оглядываясь назад, она не могла поверить, что спала с ним в одной постели, - более того, сама попросила его лечь с ней, но тогда травма головы мешала ей думать рассудительно. Сейчас она не чувствовала никаких последствий от раны, кроме постоянной потери памяти. И поэтому она не думала, что будет себя комфортно чувствовать в постели с Гастоном. Она по-прежнему не доверяла ему. - Ложись в кровать, если устал, - сказала Белль. – А я хочу немного еще посидеть у камина. - Зачем? Интеллектуальная стимуляция? Белль послушно улыбнулась и опустила веки. - Ты смеешься надо мной? - Ага. – он подошел к ней. - Ну, это не очень по-родственному, не так ли? - Я бы сказал нет, но я был очень терпелив к тебе сегодня, Белль, - он начал нависать над ней так, что она стала находить это тревожным. Что касается того, что он сказал ей, то ей пришло в голову, что такие вольности могли бы быть в порядке вещей в их разговорах. Он больше не ухаживал за ней – он был женат на ней. Они, вероятно, видели друг друга и в худшем виде, может быть, даже ссорились, возможно, принимали недостатки друг друга. И, может быть, он был достаточно умен или знал ее достаточно хорошо, чтобы уловить все ее саркастические маленькие оскорбления и уловки, которые, как она думала, прошли мимо его ушей. - Мне очень жаль, Гастон, - сказала она с искренним вздохом раскаяния. – на самом деле, это был трудный день для меня. Я просто толком вообще ничего не помню о тебе. Мне нужно познакомиться с тобой заново. Гастон отступил. Он выглядел обиженным. - Ну? Что ты хочешь знать? – спросил он, будто это была проблема, которую он был готов решить прямо сейчас. Белль мягко улыбнулась: - Мне просто нужно время, чтобы посмотреть, что ты из себя представляешь. Выучить наизусть, как ты сказал. Задавать вопросы и получать ответы – это не совсем то. Гастон нахмурился. Белль не была уверена думает он или злится. Затем, не говоря ни слова, он встал и схватил ее одной рукой. Он был чрезвычайно силен и мог поднять ее также легко, как большинство мужчин могли поднять кошку. Он потащил ее в сторону спальни. Белль замерла от страха: - Гастон! Гастон! – начала она автоматически, умоляя. Гастон вошел в спальню и довольно мягко бросил ее на матрас. На его лице было выражение легкого отвращения: - Тебе не нужно выглядеть такой испуганной. Здесь мы спим. Это первое, чему ты можешь научиться. После этих слов он упал на кровать рядом с ней, и его огромный вес так подбросил матрас, что она упала с кровати. Она приземлилась на пол. Раздосадованная, Белль поднялась и забралась обратно на кровать. Гастон все еще лежал на спине, позируя почти скромно. Он не повернул головы, но его глаза были устремлены на Белль, и теперь его лицо выдавало его веселье. Ей не нужно было возвращаться в кровать. Она могла также легко выйти за дверь. Он едва пошевелился, скидывая сапоги и позволяя им упасть на край кровати. Белль села на колени, нависая над ним, уперев руки в бока. - Если все так, то я вообще не понимаю, как мы поженились! – огрызнулась она. Гастон ничего не сказал и начал снимать ремень. Он швырнул его к сапогам на край кровати. Белль начало волновать его молчание все больше и больше. Но она не могла придумать ничего больше, что нужно было бы сказать. Тяжело вздохнув, Белль начала снимать фартук. Она аккуратно сложила его и положила на пол у кровати. Затем она сняла туфли и положила их рядом. - Если наши вещи не прибудут к завтрашнем дню, - сказала Белль, остыв, и возвращаясь к практическим мыслям. – нам нужно будет поехать в один из больших городов и найти галантерейщика или портного с готовой одеждой. - Я согласен с тобой, - пробормотал Гастон, снимая свою рубашку. И они легли спать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!