...

В ту ночь в Тибидохсе разразилась жуткая гроза. Никто не знал, магического она происхождения или нет. Академик Сарданапал только пожимал плечами - он сам не знал, что стало причиной такой ужасной непогоды. Медузия лежала у себя в комнате на кровати и пыталась уснуть. Вздрагивая от каждого удара грома, она думала о том, как это глупо - бояться грозы, когда ты способна взглядом превращать людей в камень. "Почему Сарданапал не сделает ничего..." - думала она, забираясь с головой под одеяло. Вскоре ей, однако, всё же удалось уснуть. *** Медузия открыла глаза и сразу поняла, что находится не в своей спальне. И, кажется, вообще не в Тибидохсе. Встав с кровати, Меди дошла до окна, надеясь понять, где она оказалась. Вид из окна был чудесный - красивые стеклянные многоэтажки и чистое безоблачное небо. "Значит, я попала в лопухоидный мир... Москва? Ну, или в будущее, и это - Лысая гора" - подумала доцент Горгонова, сразу же отметая второй вариант - Лысая гора никогда не эволюционирует настолько, чтобы стать пригодным для нормальной жизни местом. Обнаружив, что она стоит в совсем незнакомом месте в одной пижаме, Меди поспешно открыла большой платяной шкаф. В шкафу оказалось много комплектов одежды, но она решила выбрать бордовые узкие брюки, такого же цвета пиджак и белую рубашку. Одевшись, Меди подошла к туалетному столику, расчесала волосы и слегка подкрасила губы блеском. Она уже хотела выйти из комнаты, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошёл приятный мужчина лет 30-35, поразительно похожий на академика Сарданапала. Одет он был официально, но без пафоса. - Марина, ты ещё не готова? - спросил он, обращаясь к Медузии. - А, что? Я? Нет, я готова! - ответила та, отметив про себя, что её новое имя не так уж и плохо - по крайней мере, оно похоже на её собственное, и никто не перепутает её с медузой. Гадая, как же зовут академика в этой реальности, Меди думала, что в таком образе, без усов и бороды, он нравится ей гораздо больше. Но кто она ему? Жена? Коллега? Если коллега, то почему зашёл в комнату без стука? Обувь ей выбирать не пришлось - у порога уже стояли бордовые туфли на высоком каблуке. Когда они вышли из комнаты, Медузия почти сразу поняла, куда она попала. Оказавшись в длинном коридоре, они двинулись вперёд, минуя десятки дверей, на которых висели таблички с номерами. "Кажется, мы в отеле. Жаль только, что я не успела запомнить, в каком номере живу я..." - думала Меди. Когда они оказались в кабине лифта, молодой мужчина вдруг начал обнимать её. Когда он уже почти поцеловал её, Горгонова ловко увернулась от и задала наконец свой главный вопрос: "Мужчина, вы вообще кто?" Он тут же отпустил её и недоумённо, даже с обидой, уставился на неё. - Марин, что за шутки? Как кто? Я твой муж! - Объелся груш! - Медузия рассмеялась, - Я над тобой пошутила, а ты попался! Мужчина неловко и явно неискренне засмеялся, и Меди подумала, что он уже считает её чокнутой. Видимо, его жена так никогда не шутила. Обжиматься с чужим мужем не входило в планы доцента Горгоновой, и поэтому она ужасно обрадовалась, когда массивные двери лифта наконец распахнулись, и они оказались среди других людей. В коридорах этого здания повсюду висели картины современных художников. Меди они не очень нравились, но они натолкнули её на отличную мысль. - Эээ... - протянула Медузия, не зная, как обращаться к внезапно обретённому мужу, - А ты знаешь Сальвадора Дали? Я недавно видела такую картину, называется "Смерть Сарданапала"... - Марин, - мужчина, неожиданно перебив её, резко остановился и положил ей руку на плечо, - Ты, кажется, перетрудилась. Мы искусствоведы, конечно, я знаю, кто такой Дали. Медузия мысленно поаплодировала своей тупости. Какая же она дура! Это же надо вообще додуматься до такого способа? Решила удостовериться, что её муж - точно не академик, а в итоге чуть себя не выдала. Осталось только закричать на весь этаж, что она никакой не искусствовед, а доцент кафедры нежитеведения в школе для трудновоспитуемых волшебников "Тибидохс", и зовут её не Марина, а Медузия Горгонова, и вместо волос у неё змеи. Тогда её "муж" точно сдаст её в лопухоидную психбольницу. Тем временем они уже дошли до огромного конференц-зала, где было полно народу. Поглощённая мыслями о предстоящем отдыхе в компании душевнобольных, Меди и не заметила, как они оказались на сцене. "Мы что, спикеры?" - чувствуя поступающую панику, подумала она. - Прошу поприветствовать Марину и Николая Черноморовых, главных искусствоведов нашей компании! Именно они занимаются поиском настоящих шедевров искусства! - громко сказал ведущий. Люди начали аплодировать, видимо, ожидая от них какой-то речи. "Я - Черноморова, но мой муж - не Сарданапал? Куда я вообще попала?" - думала Медузия, лихорадочно соображая, что она будет говорить. - Нашей компании сегодня исполняется двадцать лет, и, в первую очередь, я хочу поблагодарить всех, кто сегодня присутствует на нашей конференции, - начал Николай. Меди невольно отметила, что пафосные речи он задвигает не хуже академика. - Марин, скажи, пожалуйста, хоть что-нибудь, - шёпотом попросил её Черноморов, передавая ей микрофон. "Коляныч, достал ты уже...!" - раздражённо подумала та, думая, что новый муж ей совсем не нравится. Меди перехватила микрофон, вообще не зная, что она должна говорить. Не то чтобы доцент Горгонова была далека от искусства, но профессионалом в этой области она явно не была. "Может, уронить этот чёртов микрофон? Он поломается, и дело с концом!" - думала она, наблюдая, как пристально за ней смотрят сидящие в зале. - Я... Эээ... Я желаю нашей компании процветания... - неуверенно начала Медузия, - А как она, кстати, называется? - Марина, ты что... - севшим голосом проговорил её "муж". Защёлкали камеры, люди в зале зашептались... И только тогда Меди поняла, что сказала это вслух. Медузия мигом представила своё будущее: заголовки газет пестрят яркими заголовками: "Столичный искусствовед Марина Черноморова потеряла рассудок и была принудительно помещена в психиатрическую лечебницу. Сейчас она находится под пристальным наблюдением врачей"; "Супруги-искусствоведы Черноморовы проходят бракоразводный процесс. Решение было принято из-за того, что жена была признана невменяемой". - Не-е-ет! - закричала Медузия. Микрофон выпал у неё из рук и упал на пол. Противный звук заставил её зажать уши. Микрофон лежал неподвижно, но звук лишь усиливался. Меди упала на колени, больно ударившись о плитку. В глазах всё зарябило. Звуки, люди, окружающие предметы - всё слилось в одно месиво, затягивающее Медузию, растворяющее её. Она в последний раз закричала - и тут же всё кончилось. *** Меди с испугом открыла глаза. Она лежала в своей постели. - Это... Просто сон? - потерянно спросила она у самой себя. Слушая бешеный стук собственного сердца, она поднялась с кровати и подошла к окну. Отдёрнула штору и увидела то, что желала сейчас увидеть больше всего - Тибидохс. Гроза кончилась, и небо над Буяном окрасилось в совершенно новые цвета. Наступал рассвет. Слушая пение птиц, Меди улыбалась - страх прошёл. Это всего лишь кошмар... Или нет? Медузия поднесла руку к губам. В комнате было ещё не очень светло, но, понеся руку к свету, Меди увидела на тыльной стороне ладони едва заметный блестящий отпечаток, такой, какой обычно остаётся от блеска для губ. ...