Глава 41. Спасение

      Как только Непобедимые прибыли на выручку, Джанна поспешила скрыться. Она вернула свой долг и больше не собиралась связываться со странной командой. Ещё эта магичка надоела со своим предложением присоединиться к ним! Почему она никак не успокоится, сколько ей не отвечай? Джанну это раздражало. Вступать в команду, где фэйри и лавкрафт-предатель? Ну уж нет!       «Лучше мне с ними больше никогда не пересекаться. Я справлюсь со всем сама!»       Джанна мчалась вперёд, пробираясь через чащу. Сил у неё было немерено, поэтому она бежала со скоростью стрелы. Острое зрение помогало ориентироваться в темноте. Все мысли были только о том, как покинуть Эльфхам как можно скорее. И отдалиться от Непобедимых.       На какой-то миг Джанна остановилась, делая передышку. Только сейчас заметила, как покрылась потом, а грудная клетка поднималась в частоте кузнечных мехов. Мысли снова и снова возвращались к странной команде. Иная вспомнила чистый, непоколебимый взор Мийфы Валетэйм. Что-то в нём было такое, что затрагивало душу.       Джанна мотнула головой, прогоняя неудобные мысли. Хватит! Она решила больше не возвращаться к этому. Нельзя больше пересекаться с Непобедимыми. В конце концов, полукровке не место в столь разношёрстной компании, как бы её не убеждали в обратном.       Выдохнув, Джанна помчалась дальше.       Она понятия не имела куда бежит и что намеревалась делать дальше. Сейчас Иная хотела как можно скорее убраться из Эльфхама.       Вот уже несколько дней Джанна держала путь в неизвестном направлении. Из эльфийского леса она выбралась, и теперь шла туда, куда ноги вели и глядели глаза. Дорога выдавалась крайне утомительной. Было тяжело передвигаться под жарким солнцем. Когда шли дожди, Джанна находила укрытия. Она не боялась заболеть — лавкрафтовская кровь даровала ей выносливость и крепкое здоровье, но мокнуть ей было не по душе. Пропитание Джанна добывала как приходилось. Она питалась съедобными ягодами, орехами и корнями, также ловила дичь. Благо, при ней имелся кинжал, которым освежевала мясо, а с помощью огненной магии жарила его.       Джанна старалась избегать поселения, ибо не хотела привлекать чужое внимание. Она знала: лавкрафты ищут её. Если они узнают, она заглядывала в какой-нибудь городок, то сразу обнаружат её след и быстро найдут. Этого полукровка никак не могла допустить.       Бредя по иссушённой солнцем тропе, Джанна предавалась мыслям, стараясь не обращать внимания на жару. Она несколько дней не мылась, от чего одежда, покрытая грязью и пылью, напоминала жалкие тряпки, а кожа покрылась липкой корочкой. Вдобавок, сегодня Джанне не удалось найти ничего съестного, от чего в животе болезненно сосало. Усталость накрыла с головой. Больше всего Джанна мечтала помыться, наесться досыта и заснуть. Даже её природной выносливости не хватало, чтобы продержаться долго без человеческих нужд. Как же это раздражало!       Джанна не считала, сколько дней она держала путь. Она просто шла. Шла, сама не понимая, к чему стремится.       «Я должна найти Элварда и Грохта. Они живы. Я найду их», — повторяла она про себя.       Но бессмысленные повторы не обнадёживали. Ведь Иная не знала, где её близкие сейчас и что с ними. Она даже не знала, где вообще находится. Дэймор возьми!       Сил ни на что не было. Джанна больше не могла ни идти, ни говорить, ни мыслить. Она находилась на грани того, чтобы упасть и лишиться чувств. Упасть в обморок, как слабая изнеженная девица! Аж смешно!       Тут до слуха донеслись звуки, резко выделяющиеся в лесной тишине. Сначала полукровка решила, что ей уже мерещится от переутомления, но быстро поняла, что вовсе не кажется. Она слышала звуки городской жизни. Шум и голоса людей были реальны, это не плод её воображения.       Впереди взору открылись крыши и стены домов, башни королевского дворца. Так знакомо. Джанна вспомнила, что это за город. Росмэд — столица империи Энмерн. Именно здесь она сражалась с Непобедимыми и принцем Зэнитом. Сколько месяцев прошло с тех пор!       Не следовало являться туда. Джанна хотела идти дальше своей дорогой, но ноги понесли её в город. Что-то внутри звало туда. Сначала Джанна противилась странному желанию, но быстро сдалась. В конце концов, в столице она могла найти еду и отдохнуть. Главное, никому не попасться на глаза.       Ну и пекло же в этом подобии королевства!       Возможно, на самом деле всё обстояло совсем не так, а такие ощущения принадлежали исключительно Джанне. С раннего утра она жарилась на скате терракотовой крыши, прикрывая рукой глаза. Таким же способом городские бедняки, которым кухонный очаг был не по карману, пекли свой пресный хлеб — точнее, лепёшки.       До чего же ей опостылели эти лепёшки. Они быстро черствели, хрустели на зубах и имели отвратительный луковый привкус. После них без конца хотелось полоскать рот. Только какой смысл, если ей снова жевать эту гадость?       Джанна была бы рада не издеваться над желудком, но никакой иной пищи позволить себе не могла с тех пор, как два дня назад пришла в Росмэд. Денег при себе не имелось, поэтому она просто воровала лепёшки и вино с повозок торговцев. Не спеша никуда, Джанна смотрела на хорошо укреплённым и тщательно охраняемым императорским замком. Она вдоволь насмотрелась на толстые высокие стены из белого известняка и на отборных королевских гвардейцев. Над крышами замка горделиво развевались синие знамёна, противостоя воздействию сухого и жаркого ветра. А они хорошо усилили военную мощь и защиту.       Джанна вспомнила, как когда-то ей приказали напасть на имперскую семью. Она похитила принцессу, чтобы шантажировать императора, потом сражалась с Зэнитом. Если бы ей удалось убить его, то Королева лавкрафтов давно бы захватила столицу, а за ней — весь Энмерн. К счастью или нет, Непобедимые остановили лавкрафтов. Кажется, это случилось давно, в прошлой жизни.       Теперь она жила на ворованном хлебе и вине. На кислом красном напитке со здешних виноградников, тянущихся по холмам у стен столицы. Поначалу Джанна кривилась от этой кислятины, но сейчас вино ей нравилось, и даже очень. Особенно с тех пор, как она решила, что отныне ей на всё наплевать. В том числе на собственную жизнь.       Джанна пошарила по горячей терракотовой черепице, пытаясь нащупать глиняный кувшин с вином. Он никуда не мог деться. Джанна хорошо помнила, как утром влезла на крышу, прихватив его с собой. Ей требовалось срочно промочить горло.       Куда запропастился кувшин, дэймор возьми?       Она приподнялась на локтях. Окружающий мир качнулся, накренился и стал ослепительно-ярким. Над головой кружили птицы. Внизу тянулась пёстрая и разноголосая торговая улица. Орали истомившиеся на жаре ослы и ржали лошади. Торговцы расхваливали свой товар и зазывали покупателей. Шли люди в привычных одеждах. По выбеленным камням мостовой грохотали колёса. Но где этот проклятый кувшин?       А, вот он. Джанна предусмотрительно поставила кувшин в выбоину между плитками, куда не попадали солнечные лучи. Она сделала это ещё утром, когда влезла на кровлю большого крытого рынка. Становилось всё жарче. Джанна с удовольствием плюнула бы на эти наблюдения и развалилась где-нибудь в тени. Вот только всю тень давным-давно выжгло безжалостное солнце.       Джанна приложилась к кувшину. Но он был пуст. Это даже хорошо. У неё и без вина отчаянно кружилась голова. Ей бы сейчас водички и ломоть хлеба.       Кряхтя, Джанна перевернулась на живот. Отсюда ей была видна вся улица. К этому времени там уже появились гвардейцы. Их сразу заметно по мундирам и блеску оружия. Такие же гвардейцы несли караул на высоких стенах замка.       Джанна не знала, чего теперь добивается. Она поставила себе цель: освободиться из-под гнёта Королевы лавкрафтов. Иная делала всё возможное, чтобы достичь этого. Но за время бродяжничества и пребывания в Росмэде она долго обдумывала свою затею и пришла к неутешительному выводу: всё это бесполезно. Ей не справиться ни с лавкрафтами, ни с Королевой. Она — дерзкая полукровка, посмевшая пойти против сильнейших. Если ей удалось победить келпи, то с лавкрафтами не совладать. Ещё Джанна не знала, где искать Элварда и Грохта. Ей оставалось верить, что с ними всё в порядке.       «Джанна, ты бессердечна», — однажды сказал ей Элвард.       Всё вокруг напоминало слова друга. Бессердечная. Эгоистка. Полукровка. Тварь. Кажется, сама жизнь смотрела на неё с презрением. Это из-за её лавкрафтовского происхождения? Бесполезно говорить, что она не виновата в связи одной дерзкой женщины с лавкрафтом.       Когда Джанна спасла Элварда и Грохта, она пообещала отыскать их. В те моменты, когда её разум не был охвачен отчаянием, гневом и горем; когда она не думала о покойной матери, Непобедимых и обо всём, что оставила позади и потеряла… Она обдумывала дерзкий замысел. Безумный и невыполнимый: освободить мир и уничтожить Королеву лавкрафтов. Ради осуществления этого замысла Джанна охотно пожертвовала бы собой.       Только две жертвы: она и Королева. Так и должно быть. Не должна пролиться ни одна капля чужой крови. Ни одна душа не должна замараться, кроме её собственной. Пусть одно чудовище уничтожит другое.       Первый шаг совершенно дурацкого плана Джанны был прост: узнать, как уничтожить лавкрафтов, и затем вернуться в место обитания монстров.       Это самое малое, что она могла сделать. Ради Элварда, Грохта и великого множества других людей. В душе Джанны ничего не осталось. Совсем ничего. Только пепел, пропасть и нерушимая клятва, впечатавшаяся в тело и разум. Клятва мёртвой матери, подарившей Джанне жизнь, пожертвовав собственной.       Её мать верила, что дочь сможет изменить мир. Спасти многих. Но вместо этого — какая ирония! — Джанна стала убийцей и выросла чудовищем, ничем не отличавшимся от лавкрафтов. Сколько крови было на её руках! Джанна следовала приказам Королевы, безжалостно карала виноватых и невиноватых, разрушала чужие жизни.       Сидя на крыше, Джанна достаточно быстро справилась с угрызениями совести. Ей не то чтобы было всё равно… она просто не могла рисковать жизнью ради чужого благополучия. Эта мысль окончательно отрезвила её и выгнала на дорогу к столице.       Путь до Росмэда был долгим и нелёгким. Песчаные почвы с обличием камней и густой лес. Чем дальше Джанна уходила от Эльфхама, тем зеленее становились деревья. Лес поднимался по склонам холмов, местами вздымались довольно высокие горы. Здесь было на редкость сухо. Казалось, солнце выжгло всю растительность, кроме той, что смогла приспособиться к его безжалостным лучам. Все это разительно отличалось от влажных и промороженных краёв, где родилась и выросла Джанна.       Энмерн — страна изобилия и возможностей. Здесь не промышляли грабежом на дорогах, не запирали двери домов, а незнакомые люди улыбались тебе на улицах. Джанну не особо волновало, улыбаются ей или нет. Очень скоро её вообще перестанет что-либо волновать. Для этого ей нужно было приложить усилие. Эльфхам она покидала, полная решимости. В ней бурлил гнев… и не только. Здесь всё это незаметно исчезло, отступив перед снедающим её ощущением собственной никчёмности.       Джанна слабо усмехнулась, насколько хватило сил. При первом знакомстве могло показаться, что все здесь процветают и благоденствуют и что богачи проявляют заботу о своих бедных согражданах. Но в этом блистательном столичном городе имелись трущобы и мрачные переулки, куртизанки и мошенники. Достаточно скоро Джанна нащупала уязвимые места Росмэда.       Внизу, у стены рынка, трое караульных остановились передохнуть и поболтать. Уперев руки в ладони, Джанна стала прислушиваться к их разговору. Как и все воины империи, эти были облачены в лёгкие доспехи и хорошо вооружены. Если верить слухам, в армию стали набирать больше юношей и мужчин, даже женщин. Любая желающая могла записаться в армию и пройти достойную подготовку. Джанна не горела желанием проверять достоверность этих слухов, имея на то более чем достаточно причин. Здешние гвардейцы так и не заметили у себя под носом полукровку, которая когда-то нападала на столицу. Но в эти дни единственным человеком, для кого Джанна представляла угрозу, была она сама.       Каждый день она подолгу жарилась на солнце и при всяком удобном случае купалась в фонтанах, благо они были почти на каждой площади Росмэда. И всё равно у неё не исчезало ощущение, что кровь убитых ею въелась в кожу и волосы. В неумолчном шуме столицы, привыкшей жить в ускоренном ритме, Джанне слышались предсмертные стоны несчастных. Ни жара, ни вино не могли прогнать видения. Тьма и пустота в душе сгущались.       Иная запретила себе думать о близких или о чём-то другом, из-за чего её душа стала настолько вялой и утомлённой.       Смотря на караульных внизу, Джанна вспомнила драку. Вчера, в таверне, она со скуки задела какого-то крепкого парня. Тот обозвал её шлюхой, за что получил от Иной промеж ног. Очухавшись от страшной боли, он разъярился, как бык, и это ещё мягко сказано. Всё могло кончиться для Джанны куда трагичнее, если бы она не сумела улизнуть и перебежками по крышам убраться подальше.       Поморщившись, Джанна продолжала смотреть. Она заметила, что здесь большинство людей стараются быть доброжелательными. Такие реже встречаются в трущобах.       И наследный принц Зэнит тоже был доброжелательным.       Пробудив в себе раздражение, Джанна показала язык сразу всем. Караульным, рынку, замку и принцу, живущему в этом замке. Жаль, что вино сегодня кончилось так скоро.       Налетел прохладный ветерок, принеся ароматы пряностей, продававшиеся неподалёку: мускатного ореха, чабреца, тмина, лимонной вербены, корицы, гвоздики. Джанна с наслаждением вдыхала эти запахи, надеясь, что они хоть немного прояснят голову, отяжелевшую от солнца и вина.       Но вся беззаботность, словно смытая морской волной, быстро ухнула в пропасть, что разверзлась внутри Джанны. Невидимый камень тяжело сдавил грудь.       Шум со стороны замка отвлёк Джанну от самобичевания. Она выяснила, что в три часа дня ворота южной стены на несколько минут остаются без охраны. И надо же так случиться, что как раз сегодня из южных ворот выезжал Зэнит, и Джанна лицезрела его во всей красе и великолепии.       Но не это сокрушило её тщательно выставленную душевную защиту. Не облик принца — светловолосого, красивого, в серебристых доспехах и с золотым мечом. И даже не его глаза. Расстояние между Джанной и проезжающим Зэнитом было достаточным, но она разглядела его синие глаза. Удивительно, что он вообще не заметил её.       Больнее всего Иную ранило то, как радостно жители Росмэда встречали своего наследного принца. Никто не выгонял их на улицы, не заставлял выкрикивать приветственные слова. Они делали это сами и совершенно искренне. Горожане обожали его, восхищались его обаятельной улыбкой, блеском ладно сидящих доспехов, на которых играло солнце. Вместе с отрядом солдат Зэнит направлялся на северную часть, чтобы ещё больше обезопасить империю от вторжения лавкрафтов. Он не вынашивал замыслов по завоеванию земель, строил оборонительные сооружения, и народ любил его за это.       Что-то заставило Джанну подняться и последовать за ними. Нет, не восторг, что испытывали горожане. Она чувствовала нечто совсем иное. Раздражение. Злость. Даже ненависть. Да, это ближе всего. Джанна ненавидела Зэнита. Ненавидела за светлую улыбку, за жалость, что он проявил к ней в бою, за… да за всё!       Джанна следовала за принцем и его отрядом по пятам, перепрыгивая с крыши на крышу. Достаточно было бы одного точного удара, и Росмэд потонул бы в слезах и скорби. Но Джанна сопровождала Зэнита до самых городских ворот. Приветственные крики становились всё громче. Лица горожан светились гордостью за их прекрасного и совершенного принца.       Джанна достигла городских ворот в тот момент, когда их торжественно открыли перед Зэнитом. А потом он поехал навстречу закатному солнцу, войне и славе. Поехал сражаться за добро и свободу. Джанна просидела на крыше до тех пор, пока фигура принца не превратилась в крохотное пятнышко на горизонте.       Потом она слезла с крыши, направилась в ближайшую таверну и спровоцировала самую отвратительную, жестокую и кровавую потасовку, на какую только была способна. Вызвали городскую стражу. Просто чудо, что ей удалось покинуть таверну за считанные секунды до появления стражников, иначе бы она, в числе прочих драчунов, сидела бы сейчас в местной тюрьме. Сплёвывая кровавую слюну, Джанна послала всех и вся. Больше она палец о палец не ударит.       Что толку в её замыслах? Сколько бы она не старалась, не искала, не боролась, всё насмарку. Почему же у Мийфы Валетэйм и её команды всё получается? Неужели им благоволит сама Дара? Джанна не знала ответов на эти вопросы, да и не собиралась их искать. Надоело всё.       Даже Зэнит — прекрасный, любимый народом — всего лишь обороняется от лавкрафтов. А ведь в его распоряжении — целая армада и тысячи отличных солдат. Джанну захлестнуло ощущение собственной никчёмности. Уж если принц и Непобедимые не способны остановить лавкрафтов, её собственный замысел прикончить Королеву глуп и абсолютно бесполезен.       Итак, прошло два дня с тех пор, как она отказалась от своего замысла и плюнула на всё. В том числе и на себя. Джанна подозревала, что её нынешнее состояние продлится не одну неделю. Потом, возможно, её начнёт воротить от хлеба и от ежевечерних потасовок в тавернах (её лекарство против полного отупения). Когда-нибудь ей надоест наливаться ворованным кислым вином и целыми днями валяться на крышах.       Однако сейчас Джанну мучала жажда. Голодный желудок тоже заявил о себе. Надо убираться, но не торопясь. Нет, она не боялась бдительных караульных. Просто у неё кружилась голова.       Это чудо, что при таком головокружении она благополучно спустилась в переулок. После залитой солнцем крыши здесь было сумрачно и даже темно. Джанна опёрлась рукой о прохладную каменную стену и стала ждать, когда глаза привыкнут к сумраку. Хорошо бы заодно и голова прекратила кружиться. И в кого превратилась Джанна — сильная, решительная и дерзкая полукровка, всегда сражающаяся до последней капли крови! И скоро ли у неё появятся силы выбраться из этой ямы?       Джанна окинула себя взглядом и тихо застонала. Пыльная, грязная, рваная, давно не стиранная одежда. Давно не мытое тело (купание в фонтанах мытья не заменяло). Такое же зловоние. Она могла легко сойти за бродяжку, коих полно в трущобах.       Отлично. Просто прекрасно. Значит, она уже достигла самого дна. Возможно, когда-нибудь она посмеётся над таким своим состоянием. Джанна не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась. По крайней мере, можно утешаться сознанием того, что хуже уже не будет.       Джанна оторвалась от стены и, пошатываясь, направилась к городским воротам. Больше она не собиралась задерживаться в городе. Всё равно тут ловить нечего.       Солнце клонилось к закату. Небо окрасилось в оранжевый, красный и фиолетовый цвета. Ненавистная жара прошла и, наконец, появилась долгожданная прохлада.       Но Джанне это не принесло облегчения. Она покинула Росмэд, медленным шагом идя в лес. Ей было наплевать, что ночью в лесу опасно. Плевать на ветерок, ласкающего горячую кожу. Всё равно на бурчащий от голода живот и сухость во рту. Джанне всё стало безразлично. Она просто бесцельно шла, надеясь вымотаться и упасть без сил.       Так, наверное, будет лучше для всех.       Элварда с Грохтом она утянула в свою авантюру. Они бы не пострадали, если бы Иная не предложила присоединиться к ней. Непобедимые тоже не примут её. Никто её не примет как равную, свою. Джанну была и осталась одиночкой.       Сколько ещё ей так идти? И к чему приведёт этот путь?       Джанна посмотрела на покрасневшее, клонившееся к зениту солнце. День кончался, наступала ночь. Хорошо, хоть не будет удушающей жары, что осточертела. Ночь пройдёт, солнце снова взойдёт и наступит новый день. Если однажды солнце не взойдёт, значит, миру пришёл конец. А для Джанны конец уже наступил. Тьма внутри поглотила всё светлое. Больше в душе Иной ничего не осталось.       Лишь сердце — дурацкое, человеческое сердце! — продолжало биться, будто ещё на что-то надеясь.       Джанна горько усмехнулась. На что надеяться? Лучший мир никогда не наступит. Сколько бы Непобедимые и принц Зэнит не боролись и не верили в лучший исход, войну с лавкрафтами им не победить. Этого не удалось даже пресветлой Даре, так что говорить о кучке авантюристов, возомнивших себя спасителями мира?       «Это потому, что ты, в отличие от них, сдалась. Даже сама себя не можешь спасти», — прошептал злой внутренний голос.       — Заткнись… — прошипела Джанна. Сил разговаривать не было. Не было даже крупицы, чтобы дать себе пощёчину. Докатилась.       С обречённым вздохом Джанна развернулась и уже направилась в сторону леса, как вдруг…       — Вот ты где.       Джанна застыла. Спину покрыл холод. Испарина покрыла лицо.       Этот голос она не могла перепутать ни с чьим другим. Это определённо её голос!       Иная повернулась.       Всего в нескольких шагах от неё стояла высокая фигура, облачённая в боевое чёрное одеяние и в такого же цвета плащ с накинутым на голову капюшоном. Длинные рукава и перчатки полностью закрывали руки. Лицо закрывала чёрная маска, сквозь щели которой на Джанну смотрели ледяные глаза.       Без сомнений, сама Королева пожаловала! Джанна окинула быстрым взглядом пространство вокруг, проверяя наличие ещё кого-то из лавкрафтов. Никого. Похоже, повелительница пришла одна.       Пересохшие губы Джанны сами по себе растянулись в едкой улыбке. Нет смысла скрывать свои чувства, которых почти не осталось.       — Надо же, ваше величество лично пришла по мою душу. Я польщена вашим вниманием.       Жаль, что маска закрывала лицо Королевы, и Джанна не знала какие эмоции она испытывала сейчас. Лишь глаза холодно блеснули, заточённый клинок.       — Тебя невозможно не заметить. Такая вонь, как от трущобного отребья.       Джанна сжала зубы. Хотелось возразить, но аргументов не нашлось. От неё действительно пахло как от попрошайки.       Что более важно, почему Королева именно сейчас соизволила обратить внимание на строптивую полукровку?       — Ктойлло рассказал мне, как ты сбежала от него, спрыгнув с обрыва в реку Аварай. И что утянула за собой Элварда и Грохта. А ещё помогла шайке Непобедимых одолеть Джосера. Делали вид, будто исполняли мои приказы, когда на самом деле искали способ одолеть меня, так?       Джанна не ответила. Она не отрывала взор от Королевы, ожидая нападения с её стороны.       — Похоже, твой отец не сумел тебя правильно воспитать. Сколько бы лет не прошло, ты, будучи самой сильной из Иных, осталась непокорной и дерзкой девчонкой. Я крайне разочарована, что такой талант пропал впустую.       Джанна вспомнила слова Ктойлло о её матери.       — Это ты убила мою мать? — спросила она.       Королева издала протяжное «хм», после чего ответила:       — Несмотря на свою смертность, Дезире была невероятно смелой. Она не боялась лавкрафтов, когда её принесли нам в жертву. Она родилась и выросла только для того, чтобы стать данью деревни, которая почитала лавкрафтов. Многие мужчины хотели заполучить её, но она сама выбрала твоего отца. Не знаю, почему так вышло, но я решила позволить им быть вместе и посмотреть, что из этого выйдет. В результате, родилась ты. Я собиралась использовать тебя для многих важных целей, но Дезире не желала тебе участи рабыни. Тогда я пригрозила ей, что убью тебя, а она будет рожать потомство от других лавкрафтов. И Дезире предложила свою жизнь в обмен на твою. Я убила её быстро, без мучений. И она умерла с улыбкой на лице. А твой отец просто смотрел на это. Он ничего не сделал, чтобы спасти её. Ну что, каково узнать правду?       Джанна была в замешательстве. Впервые она услышала имя своей матери и узнала подробности её смерти. Дезире использовали как племенную кобылу для рождения полукровок, но она поступила по своему: выбрала только одного мужчину и родила от него ребёнка. Её. И отдала свою жизнь ради дочери. Она хотела, чтобы Джанна жила.       Вот только что толку от этого? Мать подарила ей жизнь, но не дала цели. На что она надеялась, умоляя сохранить дочери жизнь?       Королева начала медленно приближаться. Её шаги были едва слышны. Как кошка она кралась к добыче.       — Яблоко от яблони не далеко падает. Ты — вылитая копия Дезире. Однако её жертва оказалась напрасной. Потому что ты предала меня. А я больше всего не люблю две вещи: предательство и слабость.       Несмотря на поднимающийся страх, Джанна осталась на месте и дерзко улыбнулась:       — Я тоже не люблю две вещи: власть и ложь. Все эти годы вы лгали мне. Неужели вы думали, что я буду покорно следовать вашим приказам? Так подавитесь и идите к дэйморам!       И в следующее мгновение она уклонилась от удара. Сократив расстояние, Королева атаковала её рапирой. Она использовала магию, переместившись в другое место. Всё произошло в мгновение ока. Джанна едва успела уловит движение с боку и уклониться от колющего удара рапиры. Лезвие зацепило ткань, и на боку появилась дыра, оголяющая кожу. Но Джанне было не до испорченной одежды.       Королева наносила молниеносные, невидимые глазу удары. Джанна лишь благодаря натренированной реакции успевала уклоняться. При этом она не упускала с поля зрения противницу, пытаясь уловить подходящий момент. Рано или поздно слабое место Королевы должно раскрыться. Но слишком сложно изучать врага, когда он нападает со звериной яростью!       Джанна могла убежать, но не делала этого. Она понимала: ей не выжить после схватки с повелительницей. Раз уж умирать, то достойно, встретив лицом к лицу. Подставлять спину под удар — удел трусов.       Кинжал оказался в руке. Таким оружием не противостоять, но лучше так, чем вообще ничего.       Иная едва успела блокировать удар. Сил у Королевы оказалось намного больше, чем она думала. Удар отразился на всём теле девушки. Она стиснула зубы и вперилась ногами в землю, удерживая равновесие. Кости загудели из-за мощи противницы.       Джанна ретировалась до того, как клинок Королевы снова настиг её, и побежала прочь, в лес.       — Куда ты собралась? — протянула Королева и погналась за ней.       Джанна вовсе не собиралась убегать и прятаться. Она надеялась затаиться среди деревьев, дождаться удобного момента и нанести сокрушительный удар Королеве.       Иная мечтала прикончить повелительницу чудовищ, но не думала, что возможность представиться так скоро. И она совершенно не была готова к сражению с ней. Но другого выхода нет. Либо Джанна убьёт Королеву, либо та оборвёт её жизнь, как хотела девятнадцать лет назад.       В этой схватке выживет только одна.       Джанна настигла чащи и быстро скрылась за толстым деревом. Вроде Королева не заметила. Полукровка, прижавшись к стволу, глубоко вдохнула, задержала дыхание и прислушалась.       Тишина.       Ни пения птиц, ни стрёкота сверчков, ни шёпота ветра.       Лес замер.       Джанна попыталась подавить бешеный стук сердца. Казалось, оно стучало так громко, что его было слышно на весь лес. Иная старалась держать чувства под контролем. Нельзя раньше времени выдать себя. Она ждала, когда Королева приблизиться. Достаточно близко, чтобы нанести сокрушительный удар.       Она сжала кинжал — своё единственное оружие. Металл рукояти немного охладил разгорячённую кожу. Иная сжала кинжал со всей силы, кабы он не выскользнул из вспотевших ладоней.       Сердце наконец успокоилось, и Джанна снова прислушалась.       Странно, почему не слышно чужих шагов?       Неужели Королева потеряла её или бросила затею с убиением полукровки?       Нет, это было не в характере повелительницы. Так почему?       Джанна вглядывалась в деревья, мысленно бормоча ругательства. Куда же подевалась эта тварь? Тишина не исчезала. Значит, Королева где-то рядом. Подавляя тревогу, Джанна опустила глаза на кинжал. Лезвие было настолько чистым, что в нём отражалось её лицо, деревья, чёрное небо и…       Там отражалась чёрная маска Королевы, стоявшей позади неё!       Джанна повернулась и не раздумывая ударила её кинжалом. Один был направлен в рёбра, второй — к горлу. Этот приём она оттачивала многие годы и могла выполнять даже спросонок.       Но молниеносной атаки не получилось. Джанна наткнулась на ледяные глаза Королевы и застыла. Телом, разумом, душой. Её магия, лишившаяся узды, вырвалась наружу. Она едва слышала глухой стук упавшего кинжала. Едва чувствовала обманчиво ласковое прикосновение руки в перчатке.       Вокруг их обеих ширилась и разрасталась тьма, такая манящая и зовущая. Даже успокаивающая.       «Гипноз», — подсказало Джанне слабеющее сознание.       Королева лавкрафтов коснулась её лица. Даже сквозь перчатку ощущался холод руки. С какой удивительной нежностью ледяные пальцы погладили щеку Джанны, а потом приподняли подбородок, чтобы пристальнее всмотреться в глаза. Ледяные и бездонные.       «Любопытно. Почему они мне знакомы?» — мелькнула слабая мысль. Появилась и тут же исчезла.       Королева приблизила своё лицо в маске. Джанна могла поклясться, что она улыбается.       — Бедная девочка, как долго ты убегала и страдала. Так желала одолеть меня, а в результате сама угодила в ловушку, как мошка в паутину, — произнесла повелительница, вглядываясь ей в душу.       Нельзя поддаваться. Надо бороться. Иначе…       Джанна пыталась сопротивлялась замораживающему взору Королевы. Хваталась за остатки сознания, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. Пока оцепеневшее тело стояло на месте, внутри сознание слабо сопротивлялось. Джанна чувствовала, как все силы покидают её.       «Нужно сопротивляться. Нельзя так легко сдаться».       Иная схватилась за последние искры сознания, как утопающий за соломинку. Она понимала, что если покорится, то мгновенно погибнет, поэтому отчаянно сопротивлялась чарам Королевы. Но её положение было не лучше лягушки, попавшей под взор кровожадной змеи.       Из-под маски раздался глухой смех. Королева явно получала удовольствие от беспомощности девушки. Пускай лицо Джанны ничего не выражало, но в алых глазах, в самой глубине, всё ещё сверкала искра воли.       — Глупое дитя. Вот что бывает, когда идёшь против меня. Вы, лавкрафты и Иные, мои пешки. Я использую вас так, как удобно мне. Думаешь, я бы просто так пообещала Азароту выйти замуж, если бы он преподнёс Росмэд мне на блюдечке? Ха-ха, каким нужно быть болваном, чтобы поверить в пустые обещания? Я бы в любом случае прикончила его, даже если бы Непобедимые и Гибель бессмертных не одолели его. Тебя же ждёт другая участь. Ты посмела бунтовать, сбежала и искала способ одолеть меня. Но из-за своей гордыни ты сама себя лишила шанса. Ты никому не доверилась, и теперь стоишь передо мной беспомощная и бессильная. И в этом твоя ошибка.       Джанна не хотела этого признавать, но в глубине души осознавала правоту Королевы. Иная боялась кому-либо довериться, даже Грохту и Элварду. Она верила в свои силы, верила, что одолеет любого, кто посмеет встать на её пути. Увы, глубоко ошиблась. Она победила Джосера, обезглавила келпи, а погибнет от руки той, кого больше всего мечтала прикончить.       Рука Королевы медленно переместилась на горло Джанны.       — Не бойся. Я дарую тебе быструю смерть. Прими её достойно.       Джанна почувствовала холод. Колючий, пробирающийся под кожу. Хватка на горле усилилась. Тьма окружала всё плотнее и плотнее. Девушка чувствовала, как сознание покидает её. Сил даже пошевелить пальцем не осталось.       Так… вот как ощущается… смерть?       «Нет!»       Джанна сделала последнее, что могла. Укусила нижнюю губу. Боль мгновенно обожгла и вернула сознание. Вместе с сознанием вернулась подвижность. Джанна не обращала внимание на боль на губе, металлический вкус во рту и стекающую по подбородку кровь. Её глаза вперились в Королеву гневным взглядом. Та удивлённо расширила глаза.       Силы вернулись, и Джанна что есть мочи ударила Королеву ногой в живот. Рука тут же отпустила горло, девушка упала на землю, зайдясь в кашле от нехватки воздуха. Королева отступила назад, схватившись за живот. Когда же она подняла взгляд, её ледяные глаза пылали яростью и восхищением.       — Поразительно, сколько в тебе сил для борьбы. Значит, огонь в тебе не угас.       Джанна встала.       — Я не дам себя убить. Не такой твари, как ты, — сказала она хрипло, после чего плюнула в сторону Королевы. Слюна в вперемешку с кровью не достигла цели, упав на траву, к большому сожалению Иной.       Джанна не стала ждать, когда Королева атакует. Быстро подобрав кинжал, она напала первой. Королева блокировала её удар рапирой. Конечно, кинжал выглядел ничтожным по сравнению с рапирой. Такая же разница была между противницами. Джанна прекрасно это понимала, но не намеревалась отступать.       Однако их схватка длилась не долго. У Королевы было больше силы, выносливости и опыта в сражениях. Когда она была полна сил, Джанна быстро вымоталась. Долгое бездействие, голод, усталость и раны, полученные в битве, давали о себе знать. Полукровка продолжала атаковывать, но её выпады стали беспорядочными и вялыми. Она потеряла концентрацию, зрение подводило.       Боль в правом боку была неожиданной. Джанна пропустила удар Королевы, и лезвие рапиры проткнула ей бок. Повелительница монстров повертела оружие, задевая внутренности, чем вызвала у Джанны болезненный крик, потом резко вытащила рапиру. Джанна упала, окрасив землю кровью.       Боль была обжигающей, такой, будто её окунули в огонь. Она зажимала рану, но кровь просачивалась сквозь пальцы. Джанна сжимала зубы, сдерживая стоны агонии. Она больше ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей боли. Даже травинки кололи ей кожу с остротой иголок.       Королева нависла над беспомощной девушкой, равнодушно наблюдая за её мучениями.       — Страшно умирать? — насмешливо спросила она.       Джанна хотела ответить ей грязными словами, но сил не осталось. Она до последнего цеплялась за свою жизнь.       Королева подняла лезвие над Джанной.       — Прощай.       Джанна зажмурилась, приготовившись к неизбежному.       Топот копыт разрушил тишину. Королева обернулась, не ожидая чего-то появления, затем быстро скрылась, не желая попадаться на глаза всадников.       Джанна тоже слышала топот. Судя по шуму, скакал целый отряд. Потом раздались голоса. Джанна не открывала глаза, потому не видела лиц своих спасителей.       — Смотрите, тут девушка истекает кровью! — сказал громкий голос.       Кто-то навис над Джанной, видимо, рассматривая её раны.       — Скорее в замок. Ей нужна помощь, — сказал другой голос. Знакомый. Джанна едва сдержалась от порыва открыть глаза и посмотреть на обладателя голоса. Нет, пусть думает, что она без сознания.       Затем сильные руки подхватили её и бережно усадили. Джанна поняла, что спаситель усадил её перед собой на коня и закрыл тканью рану, чтобы остановить кровь. Дальше отряд поскакал в сторону Росмэда, но медленно, чтобы не потревожить рану девушки.       Как бы Джанна не держалась, сознание стремительно покидало её. Перед тем, как окончательно провалиться в забытье, она подумала: «Вот уж не думала, что окажусь в долгу перед наследным принцем».