***

Даниил проснулся от отдалённого звона струн гитары. Взглянув на часы, он обнаружил, что ещё нет четырёх утра. "Если бы папа не был в командировке, Ваня не стал бы так рисковать..." — недовольно подумал парнишка, направляясь на кухню. По пути он замедлился, вдруг услышав голос старшего брата. — Маленький принц... С башни огромного замка смотрел на птиц, Мечтая, что однажды с ними он полетит, Расправив крылья, в далёкие дали... Парень пел негромко, спокойно. Такие песни не были в его репертуаре – обычно он шумно завывал шансон или кричал рок. Даня приблизился к кухне, но остановился за углом, вслушиваясь и принюхиваясь. Естественно, в воздухе стоял едкий запах алкоголя. — И птиц просил, чтоб подождали, Но они улетали... Без него опять... И их нетрудно понять – У птиц слишком плотный график, Принц не впишется в их трафик, да ну его нафиг... Младший брат вздохнул и хотел уже выйти из своего укрытия, дабы угомонить пьяницу и уложить спать, как вдруг тот сорвался на крик. — А принц кричал им вслед с башни! "ЗАЧЕМ МНЕ ЗОЛОТО И БУМАЖКИ! ЗАЧЕМ МНЕ РУКИ, ЗАЧЕМ МНЕ НОГИ, ЕСЛИ Я ОДИНОКИЙ?!" Внезапная агрессия напугала Даниила: сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Он всегда боялся старшего брата в гневе, хоть и знал, что тот и пальцем его не тронет. — Я... Я такой одинокий... — тихо допел Иван. В его голосе ощущалась такая невыносимая тоска и боль, что внутри Дани, в районе груди, почувствовался острый укол. Парнишка осторожно вышел к брату, с грустью обнаружив мокрые дорожки от слёз на его лице. Взглянув на младшего, Ваня лишь продолжил петь. — Маленький принц... Скоро понял, Что ему в тягость такая жизнь... И вот однажды поздней ночью, Разбежался, что есть мочи, полетел! Вниз... Даниил тихонько подошёл к старшему и коснулся рукой его щёки, стирая солёную влагу. Тот доверчиво прильнул к его ладони, не переставая играть аккорды. — Сыграл в опасную игру, И станет ясно поутру, Что в один раз склевала труп Стая птиц... Стая чёрных птиц... Последние слова парень пропел с отвращением и негодованием, после чего затих. На Даню вдруг нахлынуло осознание, о чём, а главное, кому поёт эту песню брат. "Маленький принц" – это сам Иван. "Башня огромного замка" – их дом. Большой, богатый особняк. "Птицы" – отец братьев, Валерий Николаевич Чернаков. Строгий, невозмутимый, занятой человек. Даниил был на семь лет младше Вани, поэтому ему повезло больше – рядом всегда был старший брат. А вот Чёрный... Так как матерей они оба не знали, Валерий вечно оставлял их с нянями. И если вдвоём было легче, Даня представить не мог, как одиноко чувствовал себя Иван до его появления на свет. Сказать, что парню не хватало родительского тепла – ничего не сказать. Он вечно был позади, пытался угнаться и привлечь к себе внимание, но... "У птиц слишком плотный график, принц не впишется в их трафик". От отца Ваня получал лишь строгие выговоры вечерами и дорогие подарки на дни рождения. Мужчина почти не участвовал в жизни сына, поэтому пытался закрыть эту пропасть деньгами. "Зачем мне золото и бумажки, если я одинокий". Вот почему эти слова Иван кричал, что есть сил. Это его боль, его травма. По причине хорошего поведения, к младшему сыну Валерий был более мягок и снисходителен, даже проводил с ним порою время. Но от этого Даниил лишь испытывал вину перед братом. Ваня грубо бросил гитару на пол и опрокинул в себя очередную стопку коньяка, пока в голове Дане мелькали слова песни. Мысленно дойдя до "разбежался, что есть мочи, полетел вниз", парнишка побледнел. А вдруг старший задумал что-то такое? Вдруг это предсмертная песня? Тем более, парень сейчас пьян, и способен на что угодно... Нужно как-то его успокоить, отговорить от поспешных действий... Сглотнув, Даниил робко сел на колени брата, кладя руки на его грудь. — Дань, ты чё? — пьяно спросил тот, недоумевая. Даня посмотрел в затуманенные алкоголем глаза Чёрного. Успокоить, утешить, поддержать... Как? Губы сами робко потянулись к чужим устам, влажным от горячительного. Поцелуй вышел островатым, горьким, но невероятно нежным. Иван сначала не знал, как на это реагировать, но вскоре обнял младшего и ответил, стараясь не напугать и не навредить. Их языки сплелись в трепетном вальсе. Лишняя слюна потекла по подбородку Дани и капнула на одежду. Только лишь тогда, когда воздуха стало не хватать, они нехотя оторвались друг от друга. — Ванечка, — почему-то шёпотом заговорил Даниил, — ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой? Я уже взрослый, я всё понимаю... — Знаю, Дань... — тоже шёпотом отозвался парень. — Ты только доверься мне... Я помогу... Я поддержу... Ты не будешь одиноким... — Поможешь?.. И наладить отношения с отцом поможешь?.. Парнишка с готовностью кивнул. Это тяжело, да, но это возможно. — Конечно, Ванюш... Ты веришь мне?.. Смотря в родные тёмные глаза – такие же, как у самого Чёрного – Ваня готов был поверить во что угодно. — Верю. Я верю тебе, Данечка... Даня ласково улыбнулся и вновь поцеловал старшего брата, но на этот раз быстро отстраняясь. — Знаешь, я... Мне вдруг захотелось... Стать с тобой единым целым... Парнишка не врал. На самом деле, такая мысль посещала его уже давно, но сейчас близость была как никогда кстати. — В этом... Этом самом смысле?.. — неуверенно переспросил Иван. — Ко мне не белочка пришла случаем?.. Это же... Моя мечта... — Нет, не белочка... — услышать о том, что их желания совпадают, было очень приятно. — Возьми меня, Ванечка, пожалуйста... Знаю, тебе от этого станет легче... Парень сглотнул и тут же уложил Даниила на стол, скинув бутылки и стаканы. Те со звоном разбились о пол, но братьям было плевать. Старший иступленно стал целовать и гладить всё тело младшего, дорвавшись до запретного плода, а тот лишь сладко стонал и старался стать ещё ближе. Одежда быстро оказалась внизу, на осколках и гитаре. Смазка, первый толчок, громкий вскрик Даниила. Было мучительно больно потерять девственность от большого члена брата, но вместе с этим это было неописуемо приятно. Ваня старался быть нежным, но постоянно срывался на грубые толчки, от чего каждый раз шептал "прости, прости" на ухо Дани. Парнишка тонул в этом нежно-грубо, теряя голову от жара и близости. Они кончили почти одновременно: младший себе на живот, а старший глубоко внутри младшего. Когда они пытались отдышаться, Даниил осторожно обхватил щёки Ивана и тихо пробормотал в самые губы: — Теперь мы едины... Теперь... Ты не один... Мы справимся... Больше не пей, пожалуйста... Ты же мне веришь?.. — Верю... Данечка, ты тоже не один... Я всегда тебя оберегал, но теперь... Боже, я всё отдам за тебя... Я люблю тебя... Даня тихо прошелестел "я тебя тоже" и отключился от переизбытка эмоций. Чёрный, покачиваясь от повышенного градуса в крови, аккуратно перенёс его в спальню. Тщательно вытерев младшего от спермы, он заботливо укрыл его одеялом и рухнул рядом. Ему ещё предстоит протрезветь и всё осознать, но Даниил ведь будет рядом. Он обязательно ему поможет...