Глава 1

Серые волны разбиваются о скалы, обрамляющие побережье, то тут, то там в небе проглядываются звёзды, а полумесяц луны скрылся за облаками, выпустив на волю нечто неестественное. Над побережьем пронёсся шторм, заставивший магглов бежать в укрытия. Чёрные тучи застлали небо, не пропуская на землю свет, а порывы ветра вынуждали всё живое прятаться. По палубе проносится лёгкий гул, и девушка останавливается с двумя стаканами в руках, пережидая, пока качка на корабле утихнет, прежде чем продолжить путь обратно в свою каюту. Мимо скользит полоса побережья. Ведьма некоторое время наблюдала за спящим городом, прежде чем решила, что ей нужно выпить. Взгляды прикованы к каждому из её движений, взгляды, к которым она уже привыкла, ведь она выиграла последний Чемпионат, Чемпионат Риддла, победив Джеймса Поттера, первоклассного мракоборца, на дуэли. Ее наставница профессор Беллатрикс Блэк — они проводили дни и ночи в подготовке к чемпионату, в многочисленных сражениях. Она ловит свое отражение, остановившись на полпути к своей комнате. Шрам на её щеке от холода покраснел на фоне бледной кожи. Она всегда боролась с холодом и со своим шрамом. Гермиона улыбается официанту, который, проходя, кивает. Она отходит в сторону, позволяя пройти паре, и вспоминает Чемпионат. Обычно она делала все возможное, чтобы отбросить эти мысли на задворки своего сознания. В конце концов, она потеряла Рона, погибшего на дуэли против Гарри; временами она навещает его могилу. Кстати о Гарри, ей нужно вернуть ему мантию (невидимости), которую девушка одолжила, чтобы пробраться в Хогвартс, избежав массового наплыва студентов, желающих получить автограф. Она знает, что друг где-то на этом корабле, в числе многих авроров, посланных министром лордом Риддлом. «В этот день, 17 сентября, мы становимся свидетелями истории. В настоящее время на рассмотрении лежит мирный договор между странами, призывающий положить конец радикальным действиям. Международная конфедерация волшебников согласилась встретиться с теми, кто несет ответственность за насильственные действия. Верховный Маг Визенгамота, Бабаджиде Акингбаде, будет председательствовать на заседании после недавней отставки директора Альбуса Дамблдора по причине ухудшения его здоровья. Те, кто называют себя революционерами, но еще не выступали публично, прислали Наземникуса Флетчера, известного мелкого преступника». — Думаешь, они подпишут, Гермиона? — ухмыляясь ей с дивана, спрашивает Ли Джордан, уже три года работающий менеджером ведьмы. — Я поверю в это только тогда, когда увижу, — отвечает Гермиона, не тратя ни секунды на размышления о возможных последствиях договора — если они подпишут его, это положит конец боевым действиям. Фракции беспорядочно нападают на магглов с помощью магии, а правительства по всему миру делают всё возможное, чтобы это скрыть. Взмахнув рукой, она открывает дверь в свою каюту и заходит внутрь; она ставит стаканы на место и тихо закрывает дверь. Сделав глоток шампанского, Гермиона прислоняется к окну, завороженно глядя на прекрасный пейзаж. — Для этого у нас есть официанты, — ворчит ведьма, поднимаясь с кресла. — Тебе не нужно самой ходить за напитками. — Я ничего не делала, — возмущенно отвечает Гермиона. — Они смотрели на тебя странно? — Все смотрят на меня странно. — Ты и сама странная. — Спасибо, Белла, — ворчит младшая ведьма. Фыркнув, Белла берёт свой бокал, вдыхая аромат содержимого, прежде чем осушить его одним глотком. Она нажимает на звонок, и через секунду в коридоре появляется официант с бутылкой шампанского. Не обращая внимания на насмешливую ухмылку Беллы, Гермиона садится, благодарно улыбаясь официанту, который оставляет им бутылку в ведёрке со льдом. Устроившись у окна, она пытается вздремнуть, что нелегко сделать, когда Белла постоянно возмущается напротив. Ведьма никогда не любила замкнутых пространств, и уж тем более, будучи таким активным человеком, Белла ненавидела ожидание. — Почему мы должны были плыть на этом ржавом корыте…? — ворчит Белла в седьмой раз за время путешествия. — Потому что это единственный путь в Дурмстранг, — напоминает Гермиона, плотнее кутаясь в одеяло. — В этом одеяле ты похожа на сосиску. — Ты всегда можешь прийти и согреть меня. Закатив глаза, Белла смотрит на проходящих мимо пассажиров и хватает книгу с которой устраивается напротив, закрыв рот на замок. Гермиона улыбается, закрывая глаза и вслушиваясь в проносящиеся мимо звуки. — Свяжите его! Морду! Морду! — кричит голос. Большая металлическая сеть взрезает воздух, цепляясь за нос дракона, пронзая плоть шипами. Приглушенный тревожный крик вырывается из его пасти, дракон размахивает хвостом, защищаясь, огонь клокочет глубоко в его горле. — Опустите его! Сила магии тянет дракона к земле, несколько палочек, направленных к сети, заставляют его упасть вниз. Вспыхивает огонь, в воздухе разносится крик боли. С губ срывается рычание, глаза опасно сверкают, когда один из браконьеров достает большой металлический прут. Острый конец его сверкает в огне, а на бледных губах появляется улыбка. — НЕТ! Заклинания вспыхивают в темноте, поражая браконьеров, всюду слышны испуганные крики. Из мрака появляются фигуры, чьи палочки горят, отпугивая нарушителей. — Не сметь отпускать его! — кричит лидер, защищаясь. — ПРИСТУПАЙТЕ, — шепчет голос. Она достает свою палочку, левой рукой нанося удар по ближайшему браконьеру и заставляя того завопить. Уклонившись от проклятия, она наносит ответный удар по людям, удерживающим дракона. — Оглушите её! — Она… она чемпионка, — предупреждает мужчина. — По её венам все еще течет кровь! Она танцует в безумии; темное небо горит вспышками заклинаний, грязь вздымается вверх, создавая низкий туман. Она ныряет и извивается, шагая между дуэлирующими, ее оглушающее лишает сознания последнего браконьера, державшего дракона. Раздается грозный рёв, когда дракон разрывает когтями ловушку. — Отступаем! — кричит Чарли. — Он напуган, он напуган! Марку, отходи. Повернувшись, Гермиона видит, как убегают последние несколько браконьеров, в том числе и лидер. Слишком долго они охотились за ним; она не может позволить ему сбежать, не сейчас. — Марку! — кричит Чарли. Она бежит так быстро, как только может, если сейчас трансформируется в птицу, то поймает их, ей просто нужно, чтобы их лидер остался в живых, чтобы они могли узнать, кто им платит. Воздух пронзает тревожный крик. Хвосторог, освободив хвост, отклоняется назад. Она спотыкается и останавливается, глаза ревущего дракона горят страхом. — ЧАРЛИ! — Крик Энджи заставляет её обернуться. Марку свалился на землю, Хвосторог в панике, а Чарли неподвижно лежит вдалеке. — Он вытолкнул меня… вытолкнул с пути… — заикается Марку. — Чарли! — кричит Энджи, бросаясь на колени перед упавшим добровольцем. Из пасти дракона вырывается огонь; она начинает действовать, устремляясь туда, в сторону хаоса. Она сосредоточила внимание на происходящем. Отвлеклась. Если бы она была внимательна, этого бы не случилось. — СЛЕДИТЕ ЗА ХВОСТОМ! — кричит голос. Воздух пронзает оглушительный рёв… Раздается свисток, вырывая её из сна; она оглядывает мрачную каюту. Вскакивает, увидев нависающую над ней фигуру — Белла склонилась рядом, глядя в окно. Сделав глубокий вдох, Гермиона потирает лицо. — Мы на месте, — говорит Белла. Моргнув, Гермиона выглядывает в окно, её взору открывается мрачное зрелище; ведьма не особо жаждала посещения Дурмстранга. Она помнит как Виктор описывал школу, и ей почти захотелось, чтобы Хогвартс вновь принимал чемпионат. Увы, был выбран Дурмстранг, и именно здесь им предстоит организовывать игры. Вдали вырисовывается большая гора, Гермиона сразу отказалась от попыток выстроить в голове их маршрут, ей всё равно не суждено было запомнить. Из мрака появляется большой замок, в размерах совершенно несравнимый с Хогвартсом, чья площадь компенсировалась его сущностью. Их взору предстал жуткий замок, сливающийся с окружающими тенями. Путь, освещённый огнями, ведёт к наглухо запечатанной двери. В озере под судном пляшут существа, и часть её с нетерпением ждёт возможности увидеть замок изнутри. История, хранящаяся в стенах этого здания, заставила её вздрогнуть на месте. — Ну, это было не очень впечатляюще, — говорит Белла. — У этого здания довольно печальный вид, оно выглядит почти затерянным у подножия горы, — отвечает Гермиона. — Стоит ли нам проигнорировать то, с какой вероятностью они случайно выбрали эту школу? — Ты имеешь в виду, что одна из самых труднодосягаемых школ была совершенно случайно выбрана одновременно с угрозой нападения? — Выглядит почти так, будто они пытаются спрятать нас подальше, — заканчивает Гермиона, делясь грустной улыбкой с Беллой. *** Их приветствует пышная толпа, студенты залезают друг на друга, чтобы взглянуть на прибывающих знаменитых чемпионов и новых участников, выбранных Хогвартсом. Несколько суден причаливают к пристани вместе с участниками из других школ, их будет ещё много. Отчасти она предполагала, что ночевать придётся на корабле, однако Риддл, глядя на очертания возвышающейся арены, уже спешно указывал им на дома, в которых им предстояло жить в течение следующего года. Витающая в воздухе сила покалывала кожу, и девушка быстро узнала в ней запоздавшего печального предвестника надвигающейся тёмной магии. Директор школы — Игорь Каркаров — в знак уважения кивает головой проходящим чемпионам, задерживая внимание на Белле. Они обмениваются знающими взглядами — что Гермиона не может не отметить, ведьма уверена, что Каркаров каким-то образом приложил руку к изменениям в кубке. Она отделяется от группы, подальше от сияющей улыбки Риддла, проводящего их по территории школы. Ее внимание привлекает высокая арена, установка которой уже близится к концу. Она совсем не похожа на их арену, казавшуюся почти открытой и привлекательной. Нет, эта арена совсем другая: высокое здание шестиугольной формы, достигающее почти десяти этажей в высоту. — Гермиона, — Ли в ожидании выкрикивает её имя. — Не уходи. Она благодарно улыбается, покидая арену, и присоединяется к группе, следующей к безжизненному строению. Оно станет их домом до конца года — лучше, чем палатки, как она полагает. Студентов ведут в другом направлении, а Белла, Гермиона и Джеймс направляются за Риддлом в здание. Она заходит в свою комнату на втором этаже, Белла расположилась в апартаментах напротив. Это больше, чем просто комната, она напоминает квартиру, но с лестницей наверх, ведущей в спальню. Вещи Гермионы уже с ней, как и всегда, девушка путешествовала налегке. Бросив рюкзак на диван, она любуется книжной полкой; Ли приложил руку к подбору книг специально для неё. Улыбаясь, она наливает себе воды и поднимается по лестнице, её одежда сама покидает сумки и отправляется в шкафы. В дополнительном пакете, принесённом Ли, новые платья для неё, костюмы, подходящие ко всему, кроме привычных ей брюк цвета хаки. — Мило, — звучит голос. — А у тебя как? — спрашивает Гермиона, бросая книгу на кровать. — Похоже, но больше зелёного на стенах, — отвечает Белла. — Итак, эти ужины продлятся два дня. — Что мне надеть? — Что-нибудь элегантное, это изысканный ресторан. — Ну, это я могу сделать. — Можешь? Я не видела тебя ни в чем, кроме как в штанах или с голой задницей. — Я не смогу оседлать дракона на шпильках, — фыркнула Гермиона. — Не знаю, я бы заплатила за то, чтобы посмотреть на это. Две руки скользят по её талии, красные губы прижимаются к точке пульса; по телу пробегает дрожь. Она погружается в объятия, слишком давно у них не было минуты для близости, она хоронит их последний спор; сейчас не время и не место. Повернувшись, Гермиона запутывает руки в чёрных волосах, прижимаясь лбом к колотящемуся сердцу. Ей приснился сон — нет, кошмар, в котором она больше не слышала сердцебиения Беллы. Она не спала две ночи. Ногти царапают шею, она отступает назад, сердце замирает при виде двух покрытых пеленой глаз, задерживающихся на ее губах. Она сокращает расстояние, принимая инициативу на себя. По телу, вытесняя холод, разливается тепло, она вдыхает успокаивающий аромат цитруса. Руки сжимаются крепче, девушка впивается зубами в чужие губы, вырывается вздох; рука скользит к её талии. Резкий толчок, и она приземляется на кровать, Белла следует за ней, вжимая её сильнее в матрас. Запустив руки в чёрные волосы, Гермиона оттаскивает ведьму и покрывает её шею поцелуями, за грубое обращение вознаграждённая болезненным вздохом. Высвобождаясь из захвата, Белла ловит одну руку Гермионы в свою, прижимаясь к другой, которая в то время скользнула под одежду. — Ты же не собираешься снова исчезнуть? — шипит Белла. — Не без тебя. С пухлых задыхающихся губ срывается смешок, Гермиона улыбается, разряжая обстановку. Её свободная рука скользит под платье по обнаженному бедру. Стон вырывается из уст тёмной ведьмы, когда рука девушки дразняще проводит по внутренней стороне её бедра. Развернув ноги, Гермиона садится сверху на Беллу, ухмыляясь ведьме под ней. Её пальцы взрезают воздух, оставляя их обеих обнажёнными, и она стонет, ощущая, как соприкоснулась их кожа. Девушка целует покрытую шрамами ключицу Беллы, заставляя ведьму извиваться под её прикосновениями. Её пальцы дразнят клитор, собирая скопившуюся влагу, и Гермиона улыбается, прижимаясь к ключице. Улыбка исчезает, когда два умелых пальца проникают прямо в неё, крадя стон девушки. Свободная рука Беллы обвивает талию, поддерживая её. Она сжимается, когда два мощных толчка меняют их положение. Девушка всё ещё держит ведьму, отказываясь отпускать, пока её пальцы дразнят вход Беллы, а бёдра темной ведьмы подрагивают в ответ. — Гермиона, — стонет Белла, впиваясь зубами в её руку. — Просто трахни меня. Ей не нужно повторять дважды, три пальца скользят внутрь, срывая стон с красных губ, когда Белла выгибается от проникновения. Пот стекает по её спине, девушка ускоряет темп, чувствуя как Белла задыхается под ней. Такие мягкие звуки от такой сильной ведьмы. Когда Белла впервые издала этот звук, Гермиона подумала, что она поранила профессора. Теперь она считает своей привилегией видеть Беллу в самом уязвимом её состоянии, стонущую и задыхающуюся, в то время как её собственные пальцы так же быстро двигаются внутри Гермионы. Их голоса надламываются вместе, Гермиона задыхается, прижимаясь к груди Беллы, а с губ старшей ведьмы срывается тихий вскрик. Этот звук снова доводит Гермиону до края, заставляя острыми ногтями впиться в спину женщины. Рухнув в мягкие объятия, Гермиона улыбается, когда Белла прижимает её к себе, усмехаясь при мысли, что темная ведьма такая ласковая. Они провели пять лет, исследуя тела друг друга, проводя недели вместе и месяцы порознь. Об этом трудно забыть, когда пытаешься заниматься обычными делами. Она помнит свои первые страхи, что, возможно, они познали похоть, а не любовь, но шли годы, времени с Беллой никогда не хватало, а разлука была слишком болезненной. Безгранично заботясь о темной ведьме, она начала изучать её. Её неестественная одержимость кинжалами, её коллекция книг по тёмным искусствам, которую, к беспокойству Беллы, Гермиона проглотила за несколько дней. Самоотверженность, упрямство ведьмы, то, как глубоко Белла переживает предательство сестры, всё ещё саднящее в душе — но они пили вместе чай, а это уже шаг. То, как Белла любит, чтобы молоко в её чашке смешивалось с кофе, прежде чем будет добавлена вода, и жаждет знать, что это было сделано именно так, а не наоборот. Её тайная любовь к маггловским фильмам, вполне способная посоперничать с интересом мистера Уизли к магглам. Её спрятанные коллекции видеокассет в подвале. Случайные бродячие животные, живущие в её доме, спасённые из приютов и теперь опекаемые ведьмой. Тьма, живущая в глубинах сознания Беллы, гнев, который вырывается на свободу, страсть, вызванная борьбой. После недавнего возвращения Гермионы в Румынию она, как обычно, сразу же позвала туда ведьму. Провела ночь, желая спать в кровати на стороне, занятой Беллой — ведьма всегда настаивала, чтобы она спала напротив двери. Малейший звук мог разбудить Беллу, которую мучили кошмары. Тёмная история и все ошибки, совершённые ею в подростковом возрасте, до сих пор не дают старшей ведьме оправиться до конца. Но однажды ночью в Румынии Гермиона проснулась от более серьёзного откровения, которое она игнорировала как можно дольше, боясь последствий. Она поняла: она любит Беллу, она была влюблена в Беллатрикс Блэк, и это привело её в ужас. Когда-то она любила Флёр, но совсем не так. Не настолько больно быть вдали, насколько больно быть близко и никогда не знать, что Белла чувствует в ответ. Потому что это было правдой — Гермиона понятия не имела, что Белла чувствует к ней, они обсуждали это однажды, но разговор привёл к ссоре и болезненному молчанию. Правда, это было два года назад, когда Гермиона ещё не знала, что она чувствует на самом деле. А теперь Гермиона точно знала, что влюблена в ведьму и слишком боялась что-то сказать, опасаясь потерять её. Она заставила себя нарушить тишину, возникшую после яркого окончания, чувство безопасности уступило место страху потерять единственного человека, которого она по-настоящему любит. Повернувшись, она прижалась ближе к ведьме, натягивая на них одеяло, и улыбнулась, когда Белла стала поглаживать её по спине. — Ты в порядке? — спрашивает Белла. — Ммм, а что? — Слишком тихо, обычно к этому моменту ты начинаешь рассказывать мне о каком-нибудь факте. — Просто устала. Просто струсила. Просто гриффиндорка, которая слишком боится кое-что сказать. Она закрывает глаза, отгоняя мысли, она не может ничего сказать, не может рисковать тем, что у них есть. Белла не умеет строить отношения, она и сама это признавала, так что придется считать это чем-то не столь важным. — Ну, когда ты уже не будешь «уставшей», и твой мозг перестанет бесконечно думать, я буду здесь, чтобы поговорить с тобой, — Белла надежно укутывает их в одеяло и слегка сдвигает так, чтобы оказаться ближе к лестнице. Иногда она забывает, что так же хорошо, как она знает Беллу, знает ведьминские тики и порывы, так и Белла знает её собственные. *** Вспышка, она вздрагивает от криков толпы. Некогда мрачный пейзаж освещается факелами, вспыхивают камеры, на больших экранах мелькают лица, она уже несколько раз заметила среди них и собственное. Мир ждёт; Джеймс улыбается в ожидании начала Чемпионата, кивая в сторону разных людей. Белла молчит, позволяя камерам снимать, но отказываясь вступать в диалог. Гермиона обнаруживает, что то и дело попадает в центр объективов, возможно, намеренно, к сильному раздражению Ли. Она ничего не может с собой поделать, это неестественно для неё, она никогда не хотела этого безумия, но виновата в этом только она сама, она могла и проиграть Чемпионат. Сделав глубокий вдох, она отходит к задней части сцены, магический купол не даёт им свалиться в давку собравшейся толпы. Джеймс вышел, чтобы проконсультироваться со своими аврорами и ожидающими СМИ, снующими здесь, как волки. Она пытается ободряюще улыбнуться Ли, давая понять, что не сбежит от него, что не оставит его, как было в Италии. Не бросит его на произвол судьбы, вынуждая столкнуться с гневом Риддла. — Гермиона, — голос Тома прерывает её размышления. — Я рад, что ты пришла. Она пожимает предложенную руку, улыбаясь министру; с годами они лучше узнали друг друга. Она доверяет ему, что в наши дни даётся ей нелегко, особенно после покушения на её жизнь ещё в школе, смерти лучшего друга и предательства одного из товарищей в Румынии. — Я бы не пропустила такое событие, — отвечает она с натянутой улыбкой. Его недоверчивый взгляд подтверждает её теории; они ожидают, что она вот-вот исчезнет в клубах дыма. Это объясняет, почему Белла дёргается; её взгляд постоянно словно проверяет, на месте ли она. Вздохнув, Гермиона смотрит, как Риддл уходит, она останется; докажет всему миру, Риддлу и, самое главное, Белле, что она не трусиха. Что она больше не будет уклоняться от своих обязанностей и будет послушным Чемпионом. Рука скользит по её плечу; она напрягается, пока Гарри с широкой улыбкой не садится на стул рядом с ней. Он сжимает её плечо, глядя на толпу. — С ума сойти, ты не поверишь, какая у нас охрана, — говорит Гарри, проводя рукой по своим коротким волосам. — Я могла бы. Риддл готовится к нападению? — спрашивает Гермиона. — А ты нет? — отвечает Гарри. — Мир сошел с ума, папа и Риддл не переставая говорили о безопасности в течение последнего года. Никто не проникнет внутрь, абсолютно никто, мы заблокировали небо, море и все дороги. Единственный способ пробраться сюда — с чьей либо помощью изнутри. — Будем надеяться, что этого не случится, — сказала Гермиона, глядя на массу людей. — Каково быть аврором в наши дни? — Хорошо, сначала было много возни, папин сын и все такое. Сейчас всё успокоилось, немного странно работать с отцом, но ничего не поделаешь. — Твоя мама здесь? — Нет, она сидит дома, сказала, что в Министерстве что-то случилось, а я обещал присмотреть за папой. — Как твоя девушка? — Она в порядке, раздумывает над предложением. — Кажется, будто только вчера вы решили быть вместе. — Уже три года, скоро ждём малыша. Я хотел спросить, не будешь ли ты крёстной? — Серьезно? Гарри, я не очень хорошо лажу с детьми. — Ты подойдёшь идеально, — усмехается Гарри. — Что скажешь? По крайней мере, подумай об этом. — Конечно, я подумаю. Жаль, что у вас с Джинни ничего не вышло. — Я не думаю, что она когда-нибудь простит меня за то, что случилось с Роном, и я могу это понять. Молли и Артур ещё разговаривают со мной, как и Билл, даже Перси, когда я с ним вижусь. Близнецы и Джинни так и не смогли смириться со случившимся. Ты часто контактируешь с ними? — Да, мы с Джинни встречаемся время от времени; да и я навещаю магазин близнецов. — Очень хорошо, что ты дала деньги на это место, оно действительно обрело успех. — Им они приносят больше пользы, чем мне, — пожимает Гермиона плечами. — Передавай привет Лее. — Я передам. Кстати, она приглашала тебя на чай. Я все забываю тебя позвать, — он хихикает. — В любом случае, сейчас я буду рядом гораздо чаще. — Правда? Ты не собираешься возвращаться в Румынию? — Может быть, когда-нибудь, но не сейчас, пока у меня на уме другие вещи. — О, — на мгновение она могла бы поклясться, что увидела раздражение на его лице. — Это замечательно, что ты собираешься присоединиться к Министерству. Девушка пожимает плечами и слегка покачивает головой, она становится параноиком. С чего бы Гарри раздражаться из-за её возвращения, особенно сейчас, когда он улыбается ей и планирует её многочисленные визиты в гости. Возможно, его просто раздражает, что она не поговорила с ним, не рассказала ему о своих планах. — Ты говорила с Невиллом? — Да, навещала его в «Дырявом котле», познакомилась с Ханной. Он готовится стать профессором гербологии. Ты не видел его? — Раз или два, когда я ходил выпить, но мы не очень много разговариваем. Луна иногда навещает его, но она ведет себя странно. — Страннее, чем обычно? — Да, видимо, она путешествует по стране, кто знает. — Последнее, что я слышала, она что-то искала, — Гермиона вновь пожала плечами; она не спросила, что это может быть. — Если хочешь узнать больше, поговори с Беллой, у этих двоих своего рода дружба. — Действительно, кто бы мог подумать? Как бы то ни было, мне пора возвращаться к работе, наверстаем всё позже. — Конечно, Гарри. Он уходит, засунув руки в карманы, хлопает отца по спине, а тот ухмыляется и втягивает его в разговор. Она улыбается, её сердце замирает от желания увидеть собственного отца, но он умер много лет назад — не то, чтобы она не могла находиться рядом с магглами. Суровый урок, который нужно усвоить, если он вообще когда-либо был. Она вздрагивает при этой мысли. — Мы собираемся выходить в эфир, — говорит Ли, вставая рядом с ней. Кивнув, Гермиона поворачивается на скрип и видит, что кубок Риддла выкатывают в центр сцены. Воцаряется неестественная тишина, холод заставляет их дрожать, пока Риддл готовится к своей речи. От чего-то по коже бегут неестественные мурашки. Шепот заставляет ее вздрогнуть, сглотнув, она снова поворачивается к кубку, внутри которого клубится магия. Громкий шепот, неразборчивые слова роятся, как осиное гнездо, она облизывает губы в ответ. Всепоглощающий рёв заставляет её подпрыгнуть, Риддла, стоящего на трибуне с поднятыми в воздух руками, загораживает магический барьер. Толпа сходит с ума, вспышки фотокамер почти кружат голову, слышится топот ног. Ужас пробирает её, она дрожит, глядя на толпу, на безумие, охватившее чемпионат. — Не волнуйся, просто дыши, — шепчет Ли. Она жалеет, что не в силах сделать это, камеры устремляются к девушке, её бледное лицо транслируют на весь мир, крики усиливаются. Сглотнув, Гермиона выдавливает улыбку, вознаграждённую сдержанным кивком головы Риддла, и девушка даже гордится такой реакцией. Белла задерживается рядом, возможно, готовая поймать Гермиону, если та побежит. Заметь их, это всё, чего они хотят… Слова Беллы, сказанные пять лет назад, снова возвращаются к ней. Опустив взгляд, Гермиона замечает нетерпеливые лица поклонников, желающих увидеть Гермиону. Сделав успокаивающий вдох, она пытается направить свою внутреннюю силу, ведь не для того она провела пять лет вдали, чтобы запаниковать перед первым же препятствием. Закрыв глаза, она отворачивает голову и смотрит на кубок, крики стихают. Она может это сделать… Она дочь Морганы Ле Фей, она может это сделать, это у нее в крови, о чём Моргана охотно напомнила ей после победы. Шагнув вперёд, она почувствовала, как Ли напрягся, повернулась лицом к камерам и подняла руку в сторону толпы. Раздается рёв, Ли расслабляется, а она улыбается, приветствуя маленьких детей, которых поднимают на руках родители. — ПОСЛЕДНИЙ ЧЕМПИОН! — кричит кто-то. С уст шумно скандирующей толпы срывается её имя, и ведьма усмехается про себя. Она обещала Риддлу, что по крайней мере покажет что-то вроде шоу, а также произнесёт речь. Её левая рука закручивается, изгибается вправо и взмывает вверх, выпуская в небо струю голубого света. Раздается оглушительный взрыв, заставляющий всех подпрыгнуть, вспышки взмывают вверх, пронзая небо и взрываясь великолепным голубым пламенем, которое опадает хлопьями снега. Из второй вспышки появляется гигантский синий дракон, закрывающий солнце, и с ревом проносится над головами зрителей. Он разрывается на части, покрывая толпу снежинками, и гора народа оживляется радостными криками. Загорается пламя, кубок Риддла выпускает струю магии, а сам Риддл выпрямляется во весь рост, его голос гремит над всем этим шумом. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! На Шестую Игру ЧЕМПИОНАТА! Отступив от края, Гермиона видит облегчение на лице Беллы; она посылает ведьме скромную улыбку. В надежде передать ей что-то вроде обещания, что всё это по-настоящему. Вернувшись на место, Гермиона улыбается сама себе, её сердце взмывает вверх, она может сделать это, и на этот раз у неё всё получится. Она больше не студентка, Белла больше не ее профессор, они могут начать всё сначала. Пойти на первое свидание, сблизиться, возможно, купить совместный дом, она сможет найти нормальную работу в Министерстве. — Отличная работа, — выдыхает Белла ей в ухо. — Всегда приятно похвастаться. — Ты просто ревнуешь, — отвечает Гермиона, если она повернется, то сможет поймать эти красные губы своими. — Или заведена, выбирать тебе. Гермиона фыркает в ответ, качая головой, не в силах оторвать взгляд от задницы Беллы, когда та с важным видом уносится прочь, за пределы соблазнительной досягаемости. Ли подталкивает её, мягко напоминая, что она в центре внимания, и разглядывание задницы её старой наставницы — не тот заголовок, который им нужен. — Ты уже произнесла слово на букву «Л»? — спрашивает Ли. — Я работаю над этим. — Знаешь, для гриффиндорца ты чертовски труслива. — Я боюсь потерять её. — Она терпела тебя пять лет, пока ты смылась играть с драконьими какашками, думаю, она настроена серьёзно. — В том-то и проблема, что Белла не возлагает на себя обязательств, и, насколько я знаю, у неё были только одни серьёзные отношения, и те закончились плохо. — Ну, трахать приятелей — это все хорошо и прекрасно, до той поры, пока кто-нибудь не пострадает. Она закатывает глаза, Ли вряд ли лучший человек, от которого стоит слушать советы, в конце концов, он проводит большую часть своего времени, прыгая между кроватями. Дрожь пробирает её тело от ощущения, что кто-то пристально наблюдает за ней. Она поворачивается, осматривая толпу, внимание большинства людей разрывается между Риддлом, кубком и Чемпионами. Блондинистые волосы, мелькнувшие среди столпившейся массы, привлекают её внимание, прищурившись, Гермиона замечает маленькую девочку, стоящую среди собравшихся. Она не старше семи лет, в мешковатой одежде, совсем одна. Все её тело покалывает, магия пульсирует, она щелкает по шее, на её левой руке пляшет татуировка. Она сосредотачивается исключительно на ребёнке, оглядываясь через плечо девочки в поисках взрослого, который теоретически должен быть с ней. Ещё одна волна дрожи пробегает по её телу, кто-то рядом с ней, обладающий невероятной магической силой, проскальзывает мимо, привлекая внимание девушки. Она успевает увидеть удаляющуюся фигуру, и её магия покалывает в ответ. — Сейчас, — раздается голос Риддла. — Слово нашего Последнего Чемпиона. Гермиона поворачивается к девочке, но обнаруживает, что та исчезла. Она осматривает толпу в поисках светлой девичьей макушки. Ничего. Нахмурившись, Гермиона делает шаг вперед, чувствуя легкий толчок со стороны Ли, и понимает, что ей нужно произнести речь. Покачав головой, она идёт к трибуне, попутно кивая Риддлу, отошедшему в сторону. Ступив на трибуну, Гермиона заставляет себя улыбнуться, не обращая внимания на то, как дрожат её руки, сжимающие лист со словами, тщательно подготовленными Ли для неё. Положив бумагу перед собой, Гермиона смотрит на толпу, стало так тихо, что она могла бы услышать, как падает булавка. Она прижимает палец к горлу, усиливающие чары готовы разнести её голос по толпе. За исключением бумаги, речь кажется фальшивой, ненастоящей; она замечает, что выбранные чемпионы ждут с тревогой. Подняв бумагу, она сжигает её в руке, и окидывает взглядом толпу, замечая небольшое одобрение её действий. Она видит лицо Ли, и ей становится не по себе, она знает, сколько времени он потратил на написание речи. — Я должна встать здесь, чтобы наполнить Чемпионов духом и пообещать им славу. Я не могу. Чемпионат Риддла создан, чтобы проверить вас, чтобы отсортировать слабых от сильных. Вы можете прийти сюда со своими лучшими друзьями, которые могут стать вашими самыми заклятыми врагами. Этот чемпионат разрушит вас, он изменит вас, и вы сможете обнаружить, что вы не тот человек, за которого себя принимали. Тем не менее, вы откроете для себя новых друзей, новые способности и поймёте, что вы гораздо сильнее, чем когда-либо думали. Но я прошу вас об одолжении. Я прошу каждого из вас, прежде чем произнести заклинание, прежде чем рисковать всем, помните, что на другом конце ваших палочек — ваши друзья. Это ваши однокурсники. У них есть жизни, не будьте такими безрассудными. Никогда не забывайте, что победитель может быть только один, — она ободряюще улыбается чемпионам. — И только один Чемпион. Я желаю вам всего наилучшего. Раздаются радостные возгласы, когда она сходит с трибуны и виновато улыбается Ли, в отчаянии вскинувшему руки вверх. Риддл выходит на трибуну и с ухмылкой раскрывает руки перед толпой. — Я объявляю Шестой чемпионат открытым! Небо вспыхивает неимоверным количеством красок, праздник почти в разгаре, Гермиона вздыхает, поворачивается и смотрит на Беллу, которая одобрительно кивает в ответ на её речь. В конце концов, они обе жертвы Чемпионата.