Глава 14 - Битва за Женеву

Её действия преисполнены спокойствием, уверенностью, но её магия кричит о жажде насилия. Её ненависть обретает форму через заклинания, несущиеся по воздуху и взрывающиеся желанием завершить бой. Горечь растёт, нарывая глубоко в желудке, рождая ненависть в её душе и разливаясь по венам. Эта горечь подстёгивает её движения — быстрые и точные, наносящие сокрушительные удары по вечно гаснущему щиту. Её разум остёр как никогда, вся внимание — ведьма уклоняется от заклинаний, атакуя без капли жалости. Магия настолько сильна, что сметает дома, содрогает землю и застилает небо траурной тучей. Они окрашивают землю кровью, по́том и шальными вспышками магии, выжигающими почву до черноты. Они сражаются, выматывая друг друга в битве, которой суждено предопределить их будущее. Именно этот момент обусловит ход всей войны: кто из них получит необходимое превосходство, а кому останется играть на скрипке диктатора. Это не тот Дамблдор, которого она когда-то знала; ведьма видит лихорадку безумия за льдом его голубых глаз. В его заклинаниях появилось то, чего не было никогда ранее — тьма, дышащая опасностью ночи. Они танцуют древний танец, в схватке дрейфуя меж препятствиями. Лёгкий тремор выдаёт внутренний разлад. Хотя её сила почти сопоставима с его, стойкость ведьмы ослабевает. Укол в плечо, запястье ноет от напряжения, но она ещё держится. Она не может проиграть этот бой. Одним молниеносным движением она уходит в сторону, ногой поднимая клубы гравия, неподалёку обрушивается здание. Зрение затуманено, ведьма ловит взглядом вспышки заклинаний, прорывающиеся сквозь завесу пыли, накрывшую поле боя. Проклятье встречается с её оглушающим, превращаясь в обжигающее тепло, когда жёлтый и красный переплетаются. Земля содрогается, ещё одно здание рядом с ними обрушивается, и она чудом уворачивается от обломков, разлетающихся вокруг. Её внимание сосредоточено исключительно на битве, она чувствует, как подошвы её ботинок истираются о землю. Резина буквально плавится, обжигая ступни. Вдалеке она едва различает очертания Женевы. Сражение буквально сравняло город с землёй. Твари теперь под контролем Мерлина, магглов конвоем выводят из города. Потеря Женевы, передача её в руки врага станет сокрушительным ударом по моральному духу её людей. Её кисть изгибается, следом рука, она атакует, оттесняя Мерлина и замечая первую каплю пота на его лбу. Она отказывается терять Женеву, отказывается сдаваться в первом же сражении. Ведьмой движет чистое упрямство, оно же подпитывает её решимость. Желание не упасть в грязь лицом перед своими солдатами, последователями и — самое главное — своей семьёй. Она не может подвести свою мать, не может разочаровать её. Белла заслуживает того, чтобы увидеть плоды своих усилий, увидеть, что все те часы, проведённые за дуэлями, все те дни не были потрачены в пустую. Она не может проиграть сейчас. Она будет стремиться к взаимному истощению, но не допустит поражения. Взрыв автомобиля заставляет их обоих отшатнуться, огонь шипит прямо возле её кожи, взгляд ведьмы ловит мельчайшие движения Мерлина. Замечает тень боли, когда тот выпрямляет руку, начиная ощущать последствия их дуэли. Она видит правду в его глазах — Мерлин не покинет Женеву добровольно. Спираль белого света утягивает волшебника, она реагирует слишком поздно, выпуская заклинание в пустоту, не задев и полы его мантии. Ведьма точно знает, куда тот направился, она заставляет себя двигаться, и земля покрывается трещинами под силой её магии. Она летит, паря в небе над полем боя, приземляется прямо в гущу сражения. Битое стекло хрустит под ногами, вызывая приглушённый страх её солдат, пока те не осознают, что она одна из них. Женева раскололась на две части, каждая из которых борется за господство, образуя жёсткую черту, разделившую город. Землю устилают тела погибших, а небо обещает, что их количество будет лишь расти. Ею овладевает болезненное чувство облегчения — война наконец пришла; но это же приносит и разочарование. Тоску. Война всё же настала, и ведьма уже представляет себе её конец. Может представить конец. Предстоит долгий и мучительный путь к её завершению, но результат того стоит. Им нужно удержать Женеву. Она видит, как шевелятся губы, и осознаёт, что в какой-то момент потеряла слух. Вокруг бушуют пожары, дома лежат в руинах, машины перевёрнуты — это словно кошмар, посреди которого приходит внезапное осознание. Всё это реально, она жива и сейчас в стране, охваченной войной. Она — лидер одной из противоборствующих сторон и каким-то образом обязана обеспечить жизнь своему народу. Прижавшись спиной к шершавой стене, она вытирает со лба пот и поднимает глаза к задымленному небу. Этот город, некогда прекрасный, теперь стоит в крови и разрухе. — Гермиона, — перед ней появляется Антонин, хватая ведьму за мантию. — Всё в порядке? Девушка кивает в молчаливом обещании, что всё будет в порядке — у неё нет другого выбора. Как долго она уже сражается? Она потерялась среди сражений, среди собственного гнева; день уже близится к концу, и она размышляет, сколько ещё нужно времени, пока Белла не доберётся до Риддла, и не прибудут подкрепления. — Нам нужно удержать Женеву, — приказывает Гермиона, перекрикивая шум крови в ушах. — Выбейте их из города, мы не должны потерять его. — Да, министр, — соглашается Антонин. — Отбросьте их назад! В её глазах пробегает тень страха — ничего подобного ещё никто не видел. Никогда раньше они не были на войне, не сталкивались с солдатами Мерлина и не видели его самого. Собравшись с силами, она отталкивается от стены, её палочка крепко сжата в почерневшей руке. — Вот он — лидер! — кричит Гермиона, привлекая внимание своих солдат. — Самопровозглашённый лидер, называющий себя Мерлином. Волшебник, который много лет скрывался под обличьем Альбуса Дамблдора, посмотрите на него, он ведёт своих солдат. И всё же, он бежит от дуэли! Он бежал от меня, этот так называемый могущественный волшебник — трус. Если их лидер трус, то и его солдаты такие же. Но мы не трусы, мы сильны, мы едины, и мы не потеряем Женеву. Они пришли к нам с волшебными тварями, слишком напуганные, чтобы привести сюда своё войско. Они принесли войну на наши земли; они причиняют боль вашим друзьям, вашим близким. Позволите ли вы им это? — НЕТ! — Так вытесняйте их, отбросьте их обратно. Подкрепление уже в пути, и мы не должны потерять Женеву. Тесним их! Радостный крик срывается с губ солдат, огонь надежды вновь разгорается в их сердцах, некогда великий Мерлин — не более, чем человек. Они снова поднимают палочки, потерянные возгласы единства оживают с новой силой, волшебники и волшебницы возвращаются к бою, вытесняя врага из Женевы. Гермиона присоединяется к ним, ныряя под перевёрнутую машину, она мечет заклинания в противоположную сторону. Антонин ведёт отряд через улицы, в надежде обойти надвигающуюся атаку. Гермиона изо всех сил старается не замечать лиц, не видеть кто именно сражается против них на стороне врага. Она не хочет чувствовать вину за потерянных друзей, не хочет бояться причинить им боль. Янтарное свечение следует за определёнными ведьмами и волшебниками — заклинания, призванные, чтобы обозначить целителей, помогающим солдатам обеих сторон. Нейтральные, они перемещаются меж очагами сражений, помогая всем, кто упал, и девушка просто надеется, что Энди среди них нет. — Гермиона! — крик выводит её из глубоких раздумий. — Колокольня, мы не можем потерять высоту. Её взгляд устремляется к башне вдалеке, солдаты пытаются оттеснить врага назад; она оглядывается на Чжоу Чанг, ожидающую ответа. Быстрый кивок, и Гермиона выходит из укрытия. Когтевранка устремляется за ней. Она до сих пор помнит тот день, когда обнаружила Чжоу на своей стороне, и с трудом смогла поверить в это. — Нас слишком мало, — кричит Чжоу сквозь шум битвы. — Подкрепление уже в пути. — Надеюсь, они скоро будут. Гермиона разделяет эту надежду — Белла не подведёт их, и солдаты, которые смогут отбить нападение, уже в пути. Её рука цепляется за кирпичную стену, переводя дух, она чувствует, как Чжоу останавливается рядом с ней, осматривая башню со двора. Окно разбиваетя, осыпая их стеклом, и ведьмы поднимают руки, закрывая лица от осколков. Готовая ко всему, она отскакивает, когда мимо пробегает маггл, сжимая руку ребёнка, женщина несётся в противоположную сторону. Чжоу фыркает и закатывает глаза, заставляя Гермиону усмехнуться, девушка твёрдо хлопает её по плечу, напоминая — она прикроет спину. Далёкая часть сознания напоминает Гермионе, что ни одна из них ещё никогда не была на войне, они обе новички в этом. — Ну давай же! — крик привлекает внимание. Это не в башне, на дороге. Выглядывая, Гермиона замечает светлые волосы, а затем — колышек деревянной ноги и пылающий взгляд, несомненно принадлежащий мракоборцу Грюму. Драко, насмехаясь над аврором, провоцирует того на дуэль прямо посреди двора, Гермиона сама еле сдерживается, чтобы не проклясть идиота. — Он серьёзно? — шепчет Чжоу. — Он думает, что это игра, — со вздохом отвечает Гермиона. — Вмешаемся или позволим Грюму сделать с ним, что захочет? — Обычно я бы позволила правосудию свершиться самому, однако, это было бы жестоко по отношению к его матери. — И ты трахаешься с его тётей. Не хочется расстраивать профессора Блэк. — Нет, не хочется. — Тогда вмешиваемся. С лёгким кивком они покидают укрытие, выбегая на открытое пространство. Грюм замечает их первым и отбрасывает Драко так, будто тот ничего из себя и не представляет, заклинание вырывается из его палочки, уничтожая фонарный столб в погоне за живой плотью. Гермиона ныряет за кирпичную стену, бетон взрывается над её головой, и ведьма считает до пяти, успокаивая бешено стучащее сердце. Первый хлопок магии объявляет об атаке Чжоу, уже вскочившей на ноги; у Гермионы нет сомнений в способностях подруги, ведьма очень хороша, однако у самой Гермионы другие намерения. Она хочет выступить переговорщиком. Она отталкивается от стены, зная, что ей нужно лишить Дамблдора его правой руки, это станет неприятным сюрпризом для обоих волшебников. Предположения Гермионы подтверждаются: Чжоу держится стойко, но не достаточно, чтобы справиться с Грюмом, ведьма начинает сдавать позиции, и аврор усмехается. Гермиона выпускает поток энергии, прерывая дуэль, она разделяет сражающихся, не желая наносить мракоборцу столь нечестный удар. — Забери Драко, отбейте башню, — приказывает Гермиона. — Поняла, — соглашается Чжоу, с благодарностью скрываясь. Тихое понимание мелькает на лице Грюма, он коротко кивает в знак уважения и благодарности за честный бой. Волшебник вытирает грязь с лица, глядя, как утаскивают трусливо съёжившегося Малфоя. — Благородно с твоей стороны, — произносит Грюм хриплым голосом. — Но не ожидай от остальных той же вежливости. — Я уже давно ни от кого ничего не жду. Они реагируют одновременно; заклинание ведьмы закручивается, выжигая воздух меж ними. Оно прорывается чрез оглушающее противника, ударяя того прямо в грудь. Его палочка выпадает из дрожащих рук, он падает на колени, и из губ мракоборца вырывается хриплый вздох. — Не думаю, что Мерлин рассказал тебе всё, — говорит Гермиона тяжело дышащему волшебнику. — Это невозможно. — Ты не знаешь меня. Не знаешь, против кого сражаешься. Поэтому я отпущу тебя сегодня, в знак доброй воли. — Ты свихнулась. — Может быть. Второе заклинание ударяет волшебника в голову, выводя того из сознания. Убедившись, что его найдёт один из авроров, Гермиона устремляется в сторону башни. Она перепрыгивает через скамейку, пробираясь через кусты к дымящемуся сооружению. Мятеж пойдёт Мерлину на пользу, и кто справится с этим лучше, чем его правая рука? Она поскальзывается на чём-то и, взглянув вниз, замечает знак, погребённый среди обломков. Сен-Пьер. Туристический маршрут. Ещё совсем недавно эти улицы были заполнены туристами, а теперь война ввергла мир в хаос. Она замечает сражающуюся Чжоу и, нахмурившись, ищет Драко. Ведьмой вновь овладевает гнев, она направляется к прячущейся неподалёку фигуре. Она проходит сквозь дым, скользит к волшебнику и хватает его за воротник. — Что ты делаешь? — резко спрашивает Гермиона. — Я не могу, это не то, что я себе представлял. — Ты сам напросился, солдат Малфой. Я не потерплю трусов в своем отряде. Соберись и защищай офицера Чжоу, иначе, клянусь головой твоей матери, я лично отправлю тебя в Порт Солитьюд. — Но… — СЕЙЧАС! — рычит она резким и беспощадным тоном. Драко съёживается, но ведьма толкает того вперёд, заставляя действовать, подчиняться. Собрав волю в кулак, волшебник дрожащей рукой сжимает палочку. Бросая взгляд в сторону сражающихся, он поднимается на ноги. — Ты теперь под её командованием, что бы ни случилось, она должна остаться целой и невредимой. Понял? — Что? — Ты этого хочешь? Ты же хочешь сражаться, тогда учись защищаться. Ведьма отталкивается от земли, направляясь к Чжоу, с её палочки срывается град заклинаний, поражая сразу троих противников. Они с глухим ударом валятся на землю, когда Гермиона встаёт рядом с волшебницей. — Думала, ты заблудилась, — усмехается Чжоу. — Что? Как я могла оставить свою любимицу? — Ты решила, что я Невилл? — нахально отвечает девушка. — Тогда вторую любимицу. Они обмениваются странными улыбками; ведьмы провели часы, запершись в комнате за обсуждением предстоящих соглашений, тактик, Чжоу была непреклонна. Их споры продолжались допоздна, ни одна из них не хотела уступать, но они обе, в конкурентной манере, нашли общий ритм в этом безумии. Рядом с ними появляется волшебник — Драко, атакующий со всё ещё заметным сомнением. Его присутствие вселяет надежду, что, возможно, когда-то он станет тем, кого они хотят видеть на своей стороне. Только время покажет. Они прорываются в собор, солдаты внутри прикрывают их, позволяя укрыться за линией обороны. Тяжело дыша, Гермиона вытирает лоб и задумывается, сколько времени нужно для прибытия подкрепления. — Драко закреплён за тобой, — сообщает Чжоу ведьма, зарабатывая недовольный взгляд девушки. — Он будет твоим телохранителем. Драко, похоже, набрался немного смелости, он собрался возразить, но Чжоу опередила его. — Нет, я не буду нянчиться с этим хорьком, — резко отвечает ведьма. — У меня уже есть команда. — Ты потеряла Эткинсона. — Дай мне кого-то другого, кого угодно. Как насчёт Лаванды? — Ты выбрала Лаванду Браун, а не меня? — с удивлением спрашивает Драко. — Извини, Чжоу; я уже приняла решение. Драко, если с моей любимой дипломаткой что-то случится, я передам тебя в руки Хозяйки Одиночества, и плевать на твоих родителей. Эти слова заставляют Чжоу рассмеяться, глубоким гортанным смехом, отражающимся от стен собора. Улыбки появляются и на лицах союзников, когда они смотрят на неё, их дипломат даёт волю чувству юмора даже в самые тёмные времена. — Министр, они обходят нас с тыла, у них южная башня, но мы по-прежнему удерживаем северную, — сообщает один из солдат. — Укрепляйте фронт, я займусь башней, — говорит Гермиона. — Осторожно, с ними та сумасшедшая французская сучка. Она сногсшибательна, но чокнутая. Странная улыбка мелькает на лице Гермионы, когда та слышит новость; она уходит, оставляя своих солдат в недоумении. Ведьма следует туристическим указателям на пути к башням, останавливаясь у двери, прислушивается к приглушённым голосам, звучащим по ту сторону. В мгновение ока она исчезает, птицей пробираясь через крышу башни. Она трансформируется обратно, прислушиваясь к прерывистому дыханию, ноги касаются деревянных досок. Руками ведьма сжимает балку, свисает со стропил, пока ступни мягко не опускаются на твёрдый пол. Гермиона крадётся внутри башни, палочка наготове, она молча прижимает её к шее врага, чьи глаза закрываются, и тело тихо оседает вниз. То же она проделывает и со следующим, сердце колотится в груди, девушка прислушивается к приближающимся шагам. Становятся слышны отрывки разговора, и ведьма направляет свою палочку на дверь, ведущую к винтовой лестнице. — Так проще, — тихо произносит знакомый голос. — Когда они долетят до земли, у нас будет преимущество… Предложение остаётся недосказанным, широко распахнутые глаза неподвижно смотрят на Гермиону. — Mon Ami. — Здравствуй, Флёр, — приветствует Гермиона, и в её словах читается грусть. — Как ты… — вопрос повисает в воздухе, когда ведьма вытаскивает палочку. — Я не хочу этого делать. — Сложите оружие, и никто не пострадает, — обещает Гермиона. — Нет. Вспыхивают заклинания, танцуя в тесном пространстве, раскалывая в щепки дерево, проклятье Гермионы поражает напарницу Флёр, сбрасывая ту вниз по лестнице. Начинается дуэль, в глазах блондинки пылает огонь, когда та атакует, взгляд Гермионы останавливается на левой руке вейлы, на её кольце. На лице Гермионы мелькает разочарование, что не ускользает от Флёр, которая атакует с ещё большим напором. — Ты не имеешь права судить меня! — яростно кричит Флёр. — Ничего не могу с этим сделать, — пожимает плечами Гермиона, бросая заклинание в сторону ворвавшегося в дверь вражеского подкрепления. Заклинание поражает волшебника, отбрасывая его назад, к солдатам, поднимается крик, когда те скатываются вниз по винтовой лестнице. Лёгкая паника проступает на лице ведьмы — осознание, что она осталась одна, и помощь не придёт. — А что насчёт Рэйвен? — Она сделала свой выбор, — резко отвечает Флёр. — Она выбрала тебя. — Она выбрала тебя! Она выбрала Риддла. — Она любит тебя. Крик боли срывается с губ Флёр, прерывая дуэль, ведьма отбрасывает заклинания в дерево. Оно взрывается, по воздуху разлетаются щепки, и Гермиона закрывается щитом, облегчённо глядя, как смертоносные осколки безвредно ударяются о магический барьер. БУМ! Ведьма падает на колени, в уши ударяет оглушительный звон колокола. Смаргивая слёзы, Гермиона замечает неподвижно лежащую вейлу. Поднявшись на ноги, она подходит помочь раненой Флёр: девушка лежит на полу с застрявшим обломком дерева в животе и гневно смотрит на Гермиону. — Не оскорбляй меня! — кричит Флёр сквозь шум. — Позволь мне помочь тебе. — Нет. — Флёр, зачем сражаться? — Она Блэк, — рычит вейла, поднимаясь на ноги, меж её пальцев сочится кровь. — Ты знаешь, что они сделали с моими родителями. — Я знаю, — тихо добавляет Гермиона. — Рэйвен другая. — Она точь-в-точь, как её тётя, как профессор Блэк. — Флёр… — Просто скажи мне, с ней всё в порядке? Мы расстались не на лучшей ноте. — Настолько, насколько можно ожидать. Из палочки Флёр вырывается вспышка, и Гермиона в замешательстве наблюдает, как заклинание проносится мимо неё, совершенно не задевая ведьму. Пока следующий удар колокола не заставляет её рухнуть на колени. Флёр отступает, укрываясь во вспышке света, пока Гермиона накладывает на собственные уши защитное заклинание. Пол дрожит от звона колокола; ведьма выходит на балкон, откуда открывается вид на город. Бои всё ещё продолжаются, Гермиона замечает атакующих с мётел волшебников. Раздражённая, она достаёт палочку, хочется уровнять шансы. Её тело словно пропускает электрический ток, сила наполняет каждую клетку, высвобождая подавляемую ранее ярость. Горечь приветствует её как давнюю подругу, но ведьма позволяет спокойствию окутать её, в руке тлеет маленькая искорка. Она подносит её к губам, закрывает глаза и тихо шепчет, вдыхая в искру жизнь, словно творец в своё произведение. — Пылай же свободно, Адское пламя. Мягким толчком она выпускает огонь, и маленькая жар-птица вырывается на свободу. Она набирает силу, расправляет крылья, и Гермиона поднимается выше, на крышу башни, возвышающейся над городом. Взмахнув гигантскими крыльями, птица взмывает в небо, озаряя светом землю под собой. Огонь отражается в карих глазах, наблюдающих за открывшейся картиной, сосредоточившихся на магии, что прямо сейчас сжигает город. Крики, попытки поднять тревогу — всё заглушается звоном колоколов. С очередным взмахом крыльев, птица пикирует вниз, сбивая ведьм и волшебников на мётлах. Они падают на землю, Адское пламя меняет направление, под ликование последователей Гермионы устремляется к солдатам Мерлина, туда, откуда доносятся вопли ужаса. — Посмотрим, насколько ты действительно силён, — шепчет ведьма. Экран воды устремляется к её творению в попытке врага выставить барьер. Волшебница ухмыляется, когда её птица делится на две меньшие. Они облетают защитное заклинание, и из их клювов вырывается огонь, опаляя солдат. Где-то вдалеке звучат раскаты грома, ведьма оборачивается к приближающейся буре, гадая, не дело ли это рук Мерлина. — Гермиона, ты слышишь меня? — раздаётся в её голове голос Риддла. — Риддл? — Мы здесь. Она безумно усмехается, её творения закручиваются радостным вихрем, заклинание усиливается, а её солдаты оттесняют врагов. Белые клыки молний сверкают среди туч, в небе мелькают вспышки, надвигаясь тёмным облаком — её собственная армия уже здесь. С её губ срывается смех, ведьма скачет от радости, глядя на приближающееся войско, на ведьм и волшебников, проносящихся на мётлах над их головами, несущих разрушение, ровняющих с землёй противоположную сторону. Сотни мётел стрелами несутся вниз, сбрасываются порталы, подкрепления уже здесь. Её заклинание преследует солдат Мерлина, пытающихся удрать на мётлах, сегодня никто из них не покинет Женеву, шансов на помощь больше нет. Вскинув руки, она празднует свою первую победу, пока Мерлин отводит войска из Женевы. Мерен и Дарданьи может и потеряны, но Женева всё ещё за ними. Вздох облегчения слетает с губ ведьмы, когда она вытирает лицо.

***

Девушку наполняет горько-сладкое чувство удовлетворения, ей хочется злорадствовать, развалившись в кресле, но она удерживается от этого. Чо берёт на себя остальное, в красках описывая, как одержали победу, и как они дерзко стояли перед лицом самой смерти. Как они, и только они, сдерживали Мерлина и его силы. Это сказка, сказка, изложенная, чтобы воодушевить массы, чтобы люди не теряли боевой дух перед лицом поражения. Их пропаганда не упомянет о потерях, Ли сообщит эту новость по радио. Газеты будут пестреть заголовками о сегодняшней победе, но там не будет ничего о том, что бои ещё идут, что Швейцария теперь запятнана. Риддл стоит гордо, кивая, будто всё идёт по плану, Луна воздерживается от слов, просто наблюдая за происходящим. Возможно, она знала, изначально знала каков будет исход той битвы. Такие дни заставляют Гермиону всё ещё гадать, как о многом на самом деле осведомлена колдунья. Драко растерян, волшебник ошеломлённо оглядывает собравшихся в комнате — он встретился с Морганой. Произведённого эффекта стало достаточно, чтобы парень взглянул на Гермиону с новым интересом, как будто всё теперь стало ясно. Их дворец теперь стал его домом, и до тех пор, пока Чжоу не нацелится на следующую страну, он будет жить в роскоши, которой даже Малфои, возможно, никогда не видели. Но напряжение сохраняется, источаемое этими невозможно чёрными глазами, что всё так же осуждающе смотрят с другого конца стола. Руки Беллы скрещены на груди, она наблюдает за Гермионой так, словно они в школе, а Грейнджер схлопотала наказание. Тёмная ведьма всё так же кипит изнутри, пророча стычку, и лучше пусть это случится раньше, чем позже. По её венам всё ещё течёт адреналин, а пальцы пляшут по дереву стула. — Спасибо, Чжоу, — говорит Гермиона, прерывая ведьму на полуслове. — Мы невероятны, думаю, все уже поняли. — Ну, ты знаешь, лучшие выпускники Хогвартса, — посмеивается Чжоу. — Не могли бы вы оставить нас на минутку? — Это не столько просьба, сколько вежливое прощание. Кивнув, Чжоу быстро уходит, и Драко, наконец, осознаёт, что ему придётся последовать за ведьмой. Волшебник бросает умоляющий взгляд на тётю, который та игнорирует, и парень уходит тоже. Риддл поздравляет их ещё раз, бросив напоследок, чтобы Гермиона уделила ему внимание в «военной» комнате до конца ночи. Он покидает зал, Луна плетётся за ним. Поднявшись со своего места, Гермиона, удовлетворённая, что они с Беллой остались наедине, направляется к подносу с напитками. Температура здесь сильно отличается от той, что была в Швейцарии, и ведьме хочется утолить жажду. Скрежет стула извещает о том, как напряглась Белла — словно змея, готовая к атаке. Обернувшись, Гермиона замечает себя в зеркале и удивляется тому, что впервые видит в отражении. Она осознаёт, что только что пережила своё первое сражение, что каким-то образом ей удалось выжить. С ног до головы в грязи и саже, с порезами на лице, в рваной куртке — она выглядит как воплощение ужаса, настоящий кошмар. — Белла, ты не сказала ни слова с тех пор, как я здесь, — пытается завести диалог Гермиона. Слова разбиваются о безупречную маску женщины. Тёмная ведьма сверкает глазами. Нет, это не та Беллатрикс Блэк, которая пытается замести сор под ковёр. Это невероятно рассерженная Беллатрикс, оставленная томиться наедине с пустым домом. — Хочешь, я поцелую твою руку? — насмешливо выплёвывает Белла. — Не обязательно, — с улыбкой отвечает Гермиона, надеясь на юмор. — Они грязные. — А вообще, имею ли я право говорить с тобой? — Не делай этого, не сейчас, — вздыхает Гермиона, потирая переносицу. — Когда бы вашему высочеству было удобнее? Перенести встречу? — Ты сама просила об этом! — резко бросает Гермиона, поворачиваясь к ведьме. — Не для того, чтобы мной командовали, как обычной служанкой! — рычит Белла. — Ты просила меня стать лидером, ты! Не приходи ко мне с жалобами, когда тебе трудно выполнять приказы! Слова слишком резки, Гермиона отшатывается, когда Белла смотрит на неё выпученными глазами. — Это то, кто я для тебя? — Просто ещё один солдат. Ах, подожди, я же профессор. — Из-за чего ты жалуешься? Из-за приказа или из-за того, что я не позволила тебе сражаться? — Из-за того факта, что ты вообще указываешь мне, что делать. Я твоя невеста, — слова пробирают Гермиону до костей, и она корит себя за то, что допускает такие чувства в разгаре борьбы, — а не служанка без всякой ценности. — Служанка не стала бы спорить, — раздражённо возражает Гермиона. — Прости? — с недоверием отвечает Белла. — По-моему, всё это ударило тебе в голову. Женщина разворачивается, и складки платья скользят в воздухе вслед за её движениями — Белла уходит. Рука мгновенно взмывает вверх, запирая дверь и перекрывая выход из комнаты. Восхитительные красные губы искривляются в угрожающей усмешке, взгляд, наполненный яростью, вновь обращается к Гермионе. — Открой дверь, — тихо приказывает Белла. — Мы не закончили, — резко говорит Гермиона, приближаясь к ведьме. — Я отдала приказ, и нравится он тебе или нет, это моя работа. Это не унижает тебя, и я не хотела тебя оскорблять, но это был приказ. Ты профессор, а не боец. — Я полезнее на поле боя, — рычит Белла, подходя ближе. — Ты полезнее, обучая молодёжь, предотвращая их присоединение к Мерлину. Однажды ты будешь сражаться, но не сейчас, Белла. Сейчас ты нужна мне в Хогвартсе. Если тебя увидят среди солдат, то просто выгонят из Хогвартса. — Я. Хочу. Сражаться. — Белла выдыхает сквозь зубы. — Нет, — отказывает Гермиона. — Нет. Если у тебя с этим проблемы, то, возможно, тебе стоит забрать племянника и навестить сестру. Она позволяет ультиматуму повиснуть в воздухе, на лице Беллы появляется недоверие. Борясь с чувствами, Гермиона отворачивается, не в силах выдержать этот взгляд. Не в силах сдерживать эмоции, глядя на прекрасную ведьму. Крепкая рука хватает её за запястье, вторая яростно сжимает талию. Это напоминает Гермионе, что перед ней Беллатрикс Блэк — её упрямая, но блестящая невеста. — Нет, — предупреждает Белла. — Ты готова отказаться от всего, что у нас есть? — Я готова на всё, чтобы защитить тебя, чтобы победить в этой войне. Я бы до основания сожгла весь Хогвартс, если бы это могло обеспечить твою безопасность. Мне не нравится, что теперь тебя нет рядом, не нравится принимать решения без твоего совета. Но я не могу отрицать важность твоего пребывания в Хогвартсе — мне нужно, чтобы кто-то наблюдал за Снейпом и Мак Гонагалл, а ты — единственная, кому я доверяю. — Я не люблю, когда мне приказывают. — О, нет, любишь, — усмехается Гермиона, усаживая ведьму на ближайший стул. На лице тёмной ведьмы мелькает удивление, она приподнимается, готовая снова встать, но Гермиона скользит к ней на колени. Её руки поглаживают сильные плечи, ласкают изгиб шеи Беллы. С алых губ слетает вздох, и без того тёмные глаза чернеют ещё больше. Гермиона дрожит, наклонившись вперёд, когда руки женщины собственнически скользят по бёдрам, прижимая их к колену. Губы девушки прижимаются к уху ведьмы, посасывая мочку уха, из уст профессора вырывается приглушённый стон. Улыбаясь, Гермиона целует чувствительную шею женщины. — Скажи мне, что это не заставляет тебя дрожать, — шепчет она, слегка прикусывая мочку уха. — Скажи мне честно, что тебе не нравится, когда я говорю тебе, что делать. Стон Беллы — единственный ответ, который был нужен ведьме. Рука женщины скользит под одежду Гермионы, ногти оцарапывают живот, оставляя багровые следы. — Я могла бы поступить иначе. Может, тебе действительно стоило поклониться, нет, не для поцелуя руки. У меня есть идея получше для твоего талантливого рта. — Ты погубишь меня, — стонет Белла в ответ. — Это будет славная смерть, — обещает Гермиона. Поворачиваясь, девушка обхватывает манящие губы собственными, посасывает нижнюю, что заставляет ведьму стонать громче. Она пробирается рукой под пальто, скользит под подол платья, поглаживая натренированные ноги всё выше и выше. Губы яростно сплетаются, язык Беллатрикс скользит меж них, заявляя о своём господстве над Гермионой, которая в ответ вожделенно стонет. Пальцы скользят по ткани, прикрывающей заветный пучок нервов на теле Беллы, заставляя ту задыхаться. Гермиона скользит пальцем внутрь ведьмы, целуя её лебединую шею, а та стонет от разочарования — этого недостаточно, чтобы кончить, она пытается сопротивляться дразнящим движениям девушки. — Умоляй, — приказывает Гермиона. — Лисица. Война вскружила тебе голову. Рука мягко проводит по лицу Беллы, а затем резко шлёпает по нему же, красные губы оставляет стон. В руку Гермионы стекает влага, и девушка ухмыляется, когда ведьма поворачивается, впиваясь зубами в её в шею. Пальцы путаются в волосах, болезненно оттягивая их. — Никогда, — шепчет Белла. Они — буря, Беллатрикс с невероятной ловкостью перекручивает их, заставляя Гермиону упасть на стул, рука входит сразу с тремя пальцами наготове. С уст девушки срывается крик, её голова ударяется о спинку стула, когда волшебница выгибается. — О, чёрт, — шепчет Гермиона, вцепившись в плечо ведьмы. — Ну же, министр, — шепчет Белла глубоким, гортанным голосом, от которого по спине девушки проходит дрожь. — Ты можешь отдавать мне приказы там, я смирюсь. Но здесь, наедине… Маленький министр, я — та, кого ты будешь умолять. — Белла, — вскрикивает Гермиона, находясь так близко к краю, но ведьма продолжает дразнить. — Умоляй, — рука тянет девушку за волосы, и та стонет в ответ. — Вот, хорошая девочка. — Прошу тебя, — шепчет Гермиона. — Вот так, моя девочка. Пальцы изгибаются, ударяя по точке G, заставляя Гермиону вскрикнуть, и звук растворяется на губах Беллы, когда младшая ведьма кончает. Задыхаясь, она наблюдает, как Белла с хищной улыбкой на лице облизывает собственные пальцы. — Восхитительно. Усмехнувшись, Гермиона шлёпает ведьму по плечу, заслужив в ответ обжигающий поцелуй. — Ты что-то говорила про талантливый рот? — намекает женщина. — Ммм, — соблазнительно мурлычет Гермиона, выскальзывая из-под ведьмы. Откинувшись, Белла наблюдает через полуопущенные веки, как Гермиона становится перед ней на колени. Подмигнув ведьме, девушка прижимает большой палец к складке на платье. Дверь за её спиной открывается, заставляя обеих ведьм подпрыгнуть. Вскочив на ноги, Гермиона оборачивается, чтобы отчитать того, кто посмел войти без разрешения. — О, не останавливайтесь из-за меня. — По комнате разносится смешок, вынуждающий младшую ведьму краснеть. — Я всегда находила интригующим, каким образом женщины ублажают женщин. — Мама, — отвечает Гермиона, вытирая лицо. — Ты не могла постучать? — Это мой дворец, с какой бы стати? — ухмыляется Моргана, откидываясь в кресле. — Я вижу кожу, дорогая. Покраснев до кончиков ушей, Гермиона осознаёт, что её топ поднят, и поспешно одёргивает его, мельком взглянув на Беллатрикс, тихонько посмеивающуюся про себя. Девушка опускается на стул, весь романтический настрой исчез, и теперь она чувствует, как накатывает усталость, желая лишь перед сном расслабиться в горячей ванне. — Вам что-то нужно? — спрашивает Белла, наклоняясь вперед. — Очевидно, — холодно отвечает Моргана. — Прекрасная битва в Женеве, заслуженная победа. А что касается тебя, Беллатрикс, я почти ждала, что ты проявишь эгоизм и присоединишься к сражению, тем не менее, я была приятно удивлена. — У меня хороший Министр, — горячо отвечает Белла. — Хм, я слышала, солдаты только и говорят о твоём величии, Гермиона, это прекрасно. И это подводит меня к цели моего визита. Каждый лидер должен пребывать в единстве с другим. Брак. — Прошу прощения, — удивлённо отвечает Гермиона. — Нам нужен единый фронт, — продолжает Моргана. — Брак, дорогая, тебе нужно заключить брак. — Мы помолвлены, — напоминает матери ведьма. Если Моргана думает, что Гермиона собирается вступать в союз с кем-то другим, она жестоко ошибается. Белла напряглась рядом, и Гермиона понимает, что женщина задаётся тем же вопросом, что и она: не хочет ли Моргана разлучить их. — Ты в подходящем возрасте, и нам нужно дать народу повод отпраздновать историю любви во время войны. Нет ничего прекраснее. — Мама, — обеспокоенно отвечает Гермиона. — Я думала, что Невилл станет идеальной парой. — Мама, — Гермиона встаёт на ноги. — Увы, твоё сердце принадлежит Блэк, этого я не могу ни одобрить, ни порицать — это твой выбор. Она великолепный воин, отдам ей должное. — И она всё ещё здесь, — напоминает ведьме Белла. — Мы должны назначить дату, — продолжает Моргана, игнорируя Беллатрикс. — Моя дорогая, чем скорее, тем лучше, пока война не отобрала всё. В ближайшие несколько месяцев — не позднее. — К чему такая спешка? — спрашивает Белла. — Я уже объяснила, если мы затянем, война возьмет своё. Нехватка продовольствия ухудшит ситуацию. Мы не станем демонстрировать богатство перед теми, кто менее удачлив, это возымеет нежелательный эффект. Если же вы вступите в эту войну как новобрачные, то станете символом для большинства. Если, конечно, вы не передумали? — Нет, конечно, нет, — мгновенно отвечает Белла. — Превосходно, это будет свадьба века, — заявляет Моргана. — Я горжусь тобой, моё милое дитя. Улыбаясь, Гермиона краснеет от комплимента, пока они наблюдают, как Моргана исчезает из комнаты. Гермиона поворачивается к Белле со счастливой улыбкой, недоумевая, почему ведьма хмурится. — Ты всё ещё хочешь этого, правда? — спрашивает девушка. — Конечно, — отвечает Белла, беря Гермиону за руки. — Просто всё это кажется несколько внезапным. — Она, наверное, давно это обдумывала, — пожимает плечами ведьма. — Наверное, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы предложить это, ты же знаешь, как она ненавидит твой род. — Именно. — Мне всё равно, — пожимает плечами Гермиона. — Главное, что я женюсь на тебе, жёнушка моя. — Не называй меня так. — Жёнушка Ле Фэй, — хихикает Гермиона. — Ох, теперь я буду Ле Фэй, а не Блэк. Беллатрикс Ле Фэй. — Хорошо звучит, — усмехается Гермиона. Улыбаясь, Белла притягивает Гермиону в объятия — они собираются пожениться. От части, ведьму терзают сомнения, она не верит доводам Морганы. Но она держит эти мысли при себе, позволяя Гермионе наслаждаться моментом. Они женятся, и Белла сделает всё, что в её силах, чтобы защитить ведьму.