Вернутся к фанфику
Часть 1 Сказочные герои.
1 декабря 2023, 16:40
В некотором царстве, в некотором сказочном государстве Вестероссия жил да был добрый молодец Сандор. Служил он богатырём при славном царе Роберте Бородатом и по совместительству Царским гонцом.
Больше всего на свете любил Садор долгими зимними вечерами сидеть на тёплой печи и от безделья начищать масляной тряпицей свой богатырский Меч-Кладенец, да оселком по нему прохаживаться. Считал богатырь такое времяпрепровождение самым приятным делом во время долгой зимы.
— Надо оружие блюсти, а не только кашу с молоком трескать, — вслух размышлял Сандор, визгая оселком по лезвию и тем звуком пугая зимовавшую в доме скотину.
Избу уже давно по самую крышу снегом замело. В нужник Сандор тоннель прокопал. Дрова с курями в избу заволок. И корову тоже.
Ежедневная полировка меча до зеркального блеска, укрепляла нервную систему богатыря, подкошенную ведением домашнего хозяйства в зимнюю пору. "Корову подои. Яйца по всей избе собери. Свихнувшегося петуха успокой — горланит круглые сутки, зараза. Спать не даёт... Да ещё навоз с куриным помётом из избы выгреби!" — жаловался Сандор печке, пыхтевшей, как ему казалось, весьма сочувственно.
Несмотря на монотонность своего бытия, Сандор не любил и досадовал, когда его устоявшийся быт нарушали царские писари, посылавших его с Приказами царскими куда подальше.
И вот на тебе — опять...
Царица-матушка Серсея письмецо прислала нежданное, дабы доставить его Варису-Золотой Рыбке, отдыхавшему нынче не далеко не близко, не высоко не низко, а у самого Лукоморья... Почитай, что у чёрта на куличках. "Дорог туда и летом нет, а лишь направление, — вздохнул богатырь. — Уже не одна сотня лаптей там полегла..."
Если учесть, что нынче была зима, а не лето, и Холодный Сосуля Иной не один раз уже прошёлся по всей Вестероссии, заморозив реки, озёра и все прочие водоёмы, а также засыпал снегом дороги. Вдобавок навалил целую кучу сугробов (на радость глупой детворе), а валенки у Сандора совсем прохудились, то приказ сварливой царицы был принят им без восторга.
— Ну ведь можно же куда-то поближе послать, — досадовал Сандор, слезая с печи. — Конечно... Приказы-то Царские! Их завсегда надо вручить гонцу обязательно среди ночи и отправить его туды, куды без карты и пол-литры не доберёшься, — ворчал Сандор, обувая латаные валенки.
Местный царь Роберт Бородатый из года в год чудил всё больше и чаще: пил спозаранку медовуху, горланил песни до ночи, щупал девок да ездил на охоту. Жил, так сказать, царь, в своё удовольствие.
Радеть за государство, состоящее из Семи Королевств, приходилось Варису по прозвищу Золотая Рыбка. Время от времени он срывался в отпуск и уплывал куда подальше от Царской Деревни, но непременно в какую-нибудь глушь. Там, в тишине и благодати, резвился он в реках, морях и океанах, отдыхая от пташек, трудов государственных, от царской семьи с её многочисленными родственниками, забывая про долги царские и проценты, капающие в Железный банк.
Однако делать нечего и дело гонцово подневольное. Приказали — выполняй! Поэтому поутру, умывшись да перекрестившись на все семь икон разом, Сандор привязал покрепче валенки к порткам и двинулся в путь.
Царица-матушка Серсея опять хандрила в своём тереме и для поправки настроения с самого утра доставала дворовых девок своими капризами:
— Санса, голубка, хватит уже крутить задом по моим хоромам. Лучше одень свой овчинный тулупчик да метнись кабанчиком в лес за голубыми розами! Они мне так к лицу, — ласково пропела Серсея, прихорашиваясь перед зеркалом.
"Не олень, а скотина! — прошипела царица, рассматривая правый глаз, подплывавший свежей синевой и пожелтевший "фонарик" под левым. — Надо ему, как на охоту соберётся, в вино крушины сыпануть. Пусть самодержец со спущенными штанами вокруг ёлок от кабанов побегает." Серея густо намазала "Спасителя", а поверху нарисовала голубые тени, изобретённые чародеем Квиберном лично для неё. "Пока так сойдёт, а потом посмотрим. Через неделю уж точно. Проверенное средство", — хмыкнула Серсея.
Астролог и чародей Квиберн был когда-то изгнан из Цитадели за разные непотребства, но за годы, проведённые в стенах альма матери он многому чему научился. И не только мытью горшков. Побродив в поисках тёплого местечка и сытных харчей, он чудесным образом прибился к царскому двору. Проходимец был не только образован, настырен и хитёр, но и дьявольски умён. Поэтому воспользовавшись женскими слабостями и "пунктиком" царицы — стать владычицей, он засучив рукава принялся за дело.
— Царица Серсея — гарная дивчина! — восклицал он на каждом углу.
— Дивчина... Опять? — изумился царь Роберт, услышав его речи, стоя у окна, — Мать...моих детей! Серсея, иди посмотри на этого малахольного!
— Первая во всём Вестеросе! Краше и мудрее во всём свете не было и не будет! — закатил глаза плут, заметив царицу, — Серсея Премудрая — Львица, а не баба!
За что был побит по лицу неизвестными лицами, а расчувствовавшаяся царица тут же пожаловала рубль золотом волшебнику-недоучке и вскорости взяла на службу придворным лекарем. "Лекарем, так лекарем!" — усмехнулся Квиберн и рьяно принялся за работу.
Серсея с тех пор возгордилась и ходила по дворцу перед знатью и челядью высоко задрав нос, как тот павлин-мавлин из сказки.
«Дались ей эти кабанчики. Только голубых роз ей и не хватает. Как раз под цвет синяка, что накануне поставил под глаз Роберт Бородатый, — думала бедняжка Санса, накидывая дырявую шаль и выбирая корзину побольше. — Вдруг и вправду повезёт. Тогда можно будет часть цветов продать старому барыге Мизинцу, а на выручку купить подарок Сандору — новые валенки на резиновом ходу. Может, уж тогда-то на радостях этот остолоп додумается меня поцеловать!»
***
Когда дни стали короче, а ночи темнее, не одна Санса мечтала о любви и нежности. Хотя зима была холодная и снежная, но Толстую Уолду это не пугало. Она уже несколько суток сидела в сугробе, покрытая шкурами и инеем, под раскидистой елью в ожидании красавца жениха и богатого приданого, обещанного ей Холодным Сосулей. Запасённый матушкой провиант, хранившийся в торбе: пироги, сало, молоко и посиневшая от холода картошка - у девицы уже заканчивался. Как и терпение. Сосуля всё не появлялся. Поговаривали, что Великий Сосуля был сильно занят в эту холодную пору, влюбившись в заморскую царь-девицу по имени Дейнерис, которую похитил Змей Горыныч Дрогон и унёс её за Тридевять земель.***
Санса с трудом пробиралась через сугробы и лесной валежник, толкая впереди себя пустую корзину. «Хоть бы шишки или грибы сухие попались, чтобы уж совсем порожняком не ходить!» — в отчаянии думала сиротка, выбиваясь из последних сил, ползая по-пластунски по сугробам среди ёлок в зимнем лесу и начиная замерзать. Впереди внезапно блеснуло пламя. Санса подползла ближе и увидела у яркого костра, сидящих на брёвнах мужиков, одетых странно и кто во что горазд. Одни были в лёгких летних зипунах и поношенных южных опорках на босу ногу, другие в поеденных молью шубах и дырявых валенках, а кто-то и вовсе в холщовой рубахе на голое тело да в лаптях. Компания собралась разношерстная и весьма подозрительная. Девица, накрывшись корзиной от ветра и для маскировки раздумывала, приглядываясь к мужикам: «Чё-то я сомневаюсь в их порядочности. А вдруг изнасилуют ежели подойду к костру погреться…» Но, приглядевшись, признала в мужиках Безупречных Потеряшек царь-девицы Дейнерис. С облегчением вздохнув она выбралась из своего укрытия и смело шагнула в освещённый пламенем круг. — Гори, гори ясно! — горланили из последних сил полураздетые Бедолаги-Потеряшки (так их прозвали в Вестероссии) невразумительные заклинания, которым их научила ведьма Мелисандра, прежде чем вылететь в трубу. — Чтобы не погасло! — кто-то крикнул фальцетом, и они всем кагалом дружно прыгнули через костёр. — Видимо, согреться хотят, — прошептала Санса. И тут её заметили.***
Сандор споро шёл, а местами даже бежал, прикладываясь на ходу к бутылке с живой водой, припасённой им для сугреву. Он торопился, чтобы добраться к месту до темноты, но недостаточно быстро, боясь потерять валенки. Уже смеркалось, когда он увидел Вариса Рыбку во всей его нагой красе, освещённого последними лучами заходящего зимнего солнца. Варис не плескался в волнах, а сидел на большущем валуне, поджав под себя ноги, почти как та каменная русалочка в вольном городе! Легенду о несчастной любви Девы-Рыбы Сандор слышал в кабаке от заезжего гусляра-арфиста и даже пару раз всплакнул тогда по пьяному делу. — Варис, ты это чего удумал? Замерзнешь или отморозишь себе ещё чего-нибудь! Кто же царице сказки рассказывать будет про бухгалтерию, да чудеса творить?! — молвил Сандор, поспешно стягивая с себя шубу на седой лисе. Шубу, из поседевшей от старости лисы, он сдуру когда-то выиграл в карты у Роберта Бородатого, играя в азартные игры, то ли в Дурака, то ли в Очко, а может и в Лото, в палатах царского брата Ренли-Золотого Петушка. Сандор хмыкнул, вспомнив, как опосля богатырша Бриенна общипала этого радужного Петушка, забрав себе на долгую память сапоги-скороходы и шапку-невидимку... Но потом спустила их в ближайшем кабаке, вместе со своим ухажером Джейме Белотулупным. — Надоело всё, — проворчал Варис, нехотя сползая с камня и пытаясь устоять на нетвердых ногах. Наконец, поймав равновесие, он предложил царскому гонцу выпить и обогреться в кабаке «Кротовая нора», что был недалече. — Однако, поспешать надо, пока её не разорил Дрого со своим горласто-голодным выводком. — Варис скрестил глаза и пальцы на груди Сандора, — Эти твари всегда налетают нежданно-негаданно, пожирая и выпивая всё на своём пути, — закончил Варис, почесав свою лысую, но умную голову. Ходили слухи, что хозяин заведения «Кротовая нора» — таинственный Крот, был сказочно богат. Лабиринты его владений тянулись аж до самой Стены, где не по доброй воле, собирались со всей Вестероссии Черные молодцы, и сидели тысячи лет там в Дозоре — в ожидании войны. Столько же лет пили и для разнообразия, гоняли одичалых со всякой прочей нечистью. — Сапоги снять. Крот любит чистоту и порядок. Это всем знать! — сказала маленькая девчушка Дюймовочка, выдав прибывшим сменные лапти. «Кого-то она мне напоминает, — подумал Сандор, усаживаясь за крепкий дубовый стол и с ходу, начиная угощаться дармовыми земляными орешками за счёт заведения.***
— Орлы! — попыталась пропеть Санса, но осипший на морозе голос её подвёл. — У меня к Вам деловое предложение. — хрипло откашлялась девица в рукавицу, — Уважаемые, не желаете ли Вы заработать на обратный путь и благополучно вернуться на свою историческую родину? Где тепло и много пирамид? Потеряшки радостно закивали, довольные хоть чьим-то вниманием к своей окаянной судьбе и хором заорали: — Чего делать-то надо, Спасительница! Девица, заложив пальцы в рот, лихо свистнула, как её когда-то учил Соловей-разбойник, ещё со времён царя Эйгона Гороха, частенько гостивший в ихней деревне Винтерфелле. На свист из лесной чащи выскочила довольно странная стая разномастных волков-переростков. Безупречные Потеряшки, вконец обескураженные последними событиями, сноровисто похватали колы, топоры и чего там под руку попалось, заняли круговую оборону у костра. После прояснения ситуации и выяснения отношений оказалось, что они не обучены ездить верхом вообще и тем более на волках. Потеряшки были из другой сказки, и до Роба-царевича им было далеко. Однако делать было нечего и отморозить, оставшиеся конечности не хотелось. Окинув взором, потрёпанную жизнью команду, Санса скомандовала: — Равняйсь! Смирно! Делай, как я!» Девица плюнула три раза через плечо и с корзиной наперевес рванула к вожаку стаи, застывшего в недоумении от такой неожиданности. Санса с разбегу зарядила серому валенком по морде для профилактики, и пока тот не очухался, вскочила верхом на вожака волчьей банды. В быстром темпе, пока волчара пытался поставить свои глаза на место и не успел оправиться от неожиданности в прямом и переносном смысле, она провела краткий курс «Волчьего наездника», продемонстрировав, с помощью задубевших валенок и ловкости основные команды: «Стоять», «Лежать», «Сидеть», «Гулять» и «Фу». Напоследок девица зажала волка меж колен мёртвой хваткой и дав ему валенками шенкелей, поставила охреневшего волка на дыбы. Затем обвела толпу взглядом и произнесла: — Отвяжись худая жизнь! Привяжись хорошая! Дракарис, братцы! — Ура-а-а! Даёшь хорошую жизнь! — закричали, окоченевшие на морозе, иноземцы хором и осторожно поинтересовались, — Чего делать-то надобно? — Добры молодцы, задача простая! Вышибем долг с моей тётки Лизы-Хозяйки Медной горы! Полно у неё злата-серебра да каменьев самоцветных, а совести отродясь не было. Должок за ней имеется — хотела она меня сиротку, до смерти извести! Из своего замка-небоскрёба без парашюта меня в дверь вытолкать. А долг, как говорится, платежом красен! Зажилась моя тётка-лиходейка в тишине да покое, во глубине вестеросских руд! Пора ей и честь знать! Вам за помощь, по выбиванию долга, награда будет великая! — обещала Санса, — Кто был ни чем, тот станет всем! И ещё на жизнь внукам останется. — Не дадим сироту в обиду! — гаркнули Потеряшки и дружно запрыгнули в седла, устремившись вслед за сиротой, воинственно размахивая кто чем попало.***
Уолда, доев все припасы, решила прогуляться вокруг ели. Внезапно на третьем круге она споткнулась о лежащего в беспамятстве поперёк дороги богатыря. Уолда пнула его несколько раз ножкой, обутой в сафьяновый сапожок, щедро расшитый бисером и речным жемчугом, даже не ожидая, что реакция на её действия будет столь незамедлительной. Валявшийся очнулся, встрепенулся, ударился головой об ёлку и обернулся деревянной птицей. «Не иначе, как Финист Явный Пень мне в женихи подвернулся! — решила девушка-хорек, в восторге, опять усевшись в сугроб. — Но, где же приданое, обещанное Великим Сосулей?!» — закручинившись, подумала она, утирая взмокший от радости лоб.***
Долго ли, коротко ли, но вконец измученные волки домчали отряд Сансы к подножию Медной горы, упиравшейся вершиной в самое небо, из недр которой периодически раздавались пугающие всхлипы и пыхтенье. — Эхо тут что надо, шибко громкое. — заметила Санса, — Это у кузена моего Роберта-не-Мастера хронический запор. Местные-то давно уже привыкли. Зато враги в ужасе! Каменный цветок не выходит у кузена. Вот так целыми сутками и мучается, болезный. Зато с толком. И все боятся! — растолковала Санса природу звуков смущённым чужестранным наёмникам, переминавшихся с ноги на ногу на пороге к цели. Перед входом в Медную гору, уперев руки в бока, стояла Лиза-Хозяйка в парадном зелёном бархатном платье со своим хахалем Мизинцем по прозвищу Мальчик-с-Пальчик. Он ещё недавно бегал по лесам в поисках пропитания, а нынче, благодаря Лизиным связям, стал знаменитым коммерсантом. Безупречные Потеряшки, не обращая внимания на вопли и угрозы, навалясь всей толпой, отодвинули ошарашенную хозяйку в сторону и дружно просочились вглубь Лизиных владений, по пути слегка затоптав обомлевшего Мальчика-Мизинчика, пытавшегося натянуть какую-то шапку. Вдруг наступила тишина и все поняли, что у Роберта-не-Мастера, наконец-то, вышел первый за трое суток «каменный цветок» со страху от неожиданного визита воинственно настроенной кузины со странной свитой. «Нет добра без худа», — перекрестилась облегчённо Лиза-мать.***
Сандор уже успел поесть все орешки, когда к нему наконец-таки подошла Дюймовочка с кружкой медовухи, косясь на молодца разномастными глазами из-за ножки дубовой скамейки. И тут он все понял! «Это же бисово отродье! Родимая кровиночка моего друга, любезного Тириона-царевича, которую он ищет уже не один год. Крот, сука, видимо, не даёт ей отпуска или хотя бы отгулов, загружая малютку работой, и держит её в неволе». — Малышам здесь не место, — сказал Сандор, укладывая пьяненького скользкого Вариса в мешок, а кроху Дюймовочку усадил за воротник. — Но я здесь ждала своего принца. Мне Крот обещал… — забеспокоилась девочка, устраиваясь поудобнее на загривке Сандора. — Не волнуйся, пигалица! Тебе папка кучу женихов подгонит. С его то деньгами и связями ещё за первую красавицу сойдешь, — успокаивал её, как мог, добрый солдат.***
— Не волнуйтесь, тётя, мы ненадолго, — молвила Санса, перешагивая через крестящуюся на полу тётушку. — Лишь заберу оставшееся мне от маменьки наследство: отрез голубого бархата, приготовленный мне на свадебное платье, да камушков драгоценных в счет твоего долга за попытку моего смертоубийства. Родственница в ответ лишь беззвучно открывала рот, выпучив глаза, а Мальчик-с-Пальчик куда-то испарился, оставив лишь жёлтую лужицу на полу. По пути к отрезу Санса с Потеряшками набрали целые пригоршни самоцветов, рассовав их по карманам. Затем она заметила пылившийся на камине золотой венец с голубыми камешками, оставшийся после двух безвременно преставившихся прежних хозяек Медной Горы, и завернула его в бархат. Добычу взвалила на горб самому крепкому Безупречному Потеряшке по кличке Червяк, сказав Хозяйке на прощание: — Не скучайте, тётя!***
Расплатившись и распрощавшись с наёмниками, Санса помахала им вслед корзинкой. Потеряшки пешим строем двинулись к ближайшей реке, где дядька Чернорыб обещал переправить их за малую мзду прямиком на остров Буян, где тепло, светло и бабочки не кусаются. — Нет в лесу голубых роз! — подвела итог своим поискам Санса. — Ну, так порадую я царицу-матушку голубыми камешками в богатом уборе, что от древних волшебников остались. Вскочив на свою клыкастую скакунью, она поторопилась в царский дворец, надеясь успеть туда до первой звезды, чтобы чин-чинарём встретить Рождество. Хоть даже и с пьяными царицей Серсеей и царём Робертом, но зато сытой и за богато уставленным едой столом. Однако волчица Нимерия неожиданно понеслась совершенно в противоположную сторону. Мелькали сосны, ели, дубы. От этой бешеной езды они сливались в единый строй и напоминали летний хоровод, который однажды устроил Роберт Бородатый вместе со всеми своими любовницами на Ивана Купала. Нимерия внезапно, как вкопанная, остановилась перед таинственным замком, чьи ворота были открыты настежь в эту волшебную ночь.***
Сандор переживал, что с таким увесистым подарком за плечами, как Варис-Золотая Рыбка, ему придётся идти медленнее, чем обычно. Поэтому к празднику в свой любимый кабак он не успеет, где уже, наверняка, Бриенна с Джейме вовсю угощались хмельной медовухой, закусывая её шкворчащей жареной поросятиной. Однако версты через три от кротового вертепа ему встретился свободный Северный Олень, который только недавно освободился из темницы разбойников, где когда-то мотал срок и Сосуля — все три тысячи лет и три года вместе со своей Сосулихой. Теперь же он был далеко, забыв свою законную жену и многочисленных детей Сосулек, бросившись освобождать прекрасную Дейнерис из цепких когтей Горыныча-Дрогона — очень горячего южного перца! — В наших лесах теперь опасно, — жаловался Олень Сандору, неторопливо шествуя по дороге, проложенной чьими-то санями. — Опять банда Герды и Кая объявилась или Соловей озорничает? — тревожно спросил олений пассажир, погладив по голове Дюймовочку. Он протянул ей леденец на палочке, чтобы была малая при деле и к разговорам взрослых не прислушивалась. — Нет. Они все с Холодным Сосулей ушли. Королеву Дейнерис сватать. Тут дела похуже. Людоед к нам явился из Западных земель. Григорием Дерьмо кличут. Очень уж он огромен и прожорлив. У Сандора заломило сердце от нехорошего предчувствия и одновременно зачесались кулаки, а затем глаза и уши, которые ему щекотала дочка Тириона, требуя ещё леденец. — Этот злодей уже всю округу, почитай, сожрал, — продолжал Олень свой грустный рассказ. — Три Медведя только и остались. В берлоге засели, а сам я еле убёг с обломанными рогами… Что б он ими подавился, проклятый! Впереди на заснеженном пути замаячила чья-то крупная фигура в овчинном тулупе на голое тело. Ноги тоже были босы. — Людоед! — в страхе прошептал Олень. Его копыта словно вросли в наст, и он больше не смог сделать ни шагу. «С таким рушилой мне, пожалуй, одному и не справиться. Даже меч-кладенец, подарок Кощея, не поможет», — напряженно думал Сандор, приближаясь к голому в тулупе, вспоминая с глухой тоской свою боевую подругу Пеппи-Длинныйчулок Арью, которая, по слухам, отошла от ратных дел и трудилась ведущей актрисой в театре Карабаса Браавосского под псевдонимом Мальвина-Синий Чулок. «А ведь когда-то я звал тебя просто Чулок. Девочка, где ты сейчас?!» — было крайней мыслью Сандора, пока он тянул враз потяжелевший меч непослушной рукой. Между тем огромная фигура в тулупе подала голос, знакомый Сандору, можно сказать, с пелёнок: — Здорово, братан, — молвил полуголый человек, вытирая слезы, текущие по широкому красному лицу, могучим кулаком. — А я теперь бездомный. Кот в Сапогах, сука, выгнал меня из замка. Сандор после продолжительной паузы, достойной лучших театров Браавоса, всё-таки выдал реплику: — Что же ты, богатырь-людоед, профукал наш родительский дом? — спросил он, закипая, словно большой самовар, медленно, но уверенно. Хорошо, что вмешался Варис, вовремя развязав мешок. — Отпусти меня, Сандор! — взмолился Варис, высунув голову на свежий воздух, — А я тебя научу, как отбить у Кота замок. — Как отбить, я и сам знаю! — грубо ответил ему усталый воин. — Ты лучше научи меня, как проникнуть в него, чтобы никто не заметил. Так сказать, без шума и пыли. Совет бывшей Серсеиной Золотой рыбки был прост и бесценен. В знак благодарности Вариса оставили возле тёплой берлоги, а Сандор с Григорием двинулись к родовому гнезду, временно оккупированному странным животным, любившим сапоги и чужие замки.***
Холодный Сосуля вместе со своими подручными уже достиг опушки леса, за которым начинались владения Горыныча, но вход им преградила избушка Бабы Яги, лихо выскочив на курьих ножках из укрытия. Сосуля был в курсе, что Яга много лет ходила в невестах у Горыныча-Дрогона, но свадьба их так и не состоялась, хотя он трижды лишал её девственности. Виной тому были его кобелиный характер, ветреность и постоянные непотребства, чинимые им в окрестных деревушках, а Яга была девушкой честной и гордой. Лесная баба приняла всех как почётных гостей, но печь не топила, страшась, что Великий Сосуля растает. Кто тогда накажет её обидчика? Указав кратчайший путь в царство Горыныча, Яга со спокойной душой села в ступу и полетела на шабаш. На радостях она принарядилась в шубку из Крота, пришибленного ею намедни при посадке в «Кротовой норе». «Сам виноват, слепошарый! Шастал где ни попадя! Дюймовочка, Дюймовочка! Хрясь — и у меня обновочка!» — хохотала довольная Баба, поглаживая шубу. По дороге её летательное средство было сбито копьем богатыря Тормунда, который принял её за медведицу. «Не иначе, с пьяных глаз!» — судачили потом многие, вертя пальцем у виска и щелкая у кадыка, глядя на счастливого новобрачного. Именно с ним и нашла свое бабское счастье Яга, потому, как только Тормунд умел ценить женскую красоту во всех её ипостасях и сущностях.***
Великий Иной Сосуля, добравшись до гнезда Горыныча, не смутился и не растаял от любви, а ещё больше окреп духом и не только им, увидев царицу Дейнерис. Прямо с порога он припал на худые коленки, умоляя красавицу стать его Снежной королевой и царицей Вечного Холодного Царства со всеми вытекающими превращениями. Кай и Герда выгружали подарки: мешки с мехами, ларцы с золотом, серебром и драгоценными камнями. Такое множество, что аж запарились туда-сюда бегать. Дейнерис призадумалась. Как-никак Ледяной Трон и всё такое… Но ей нравился молодой горячий Дрогон, дерзко похитивший её у всех женихов и умевший так здорово пускать дым, искры и огонь, а также летать и бить хвостом от восторга от всех её шуточек и капризов. Она отказала Сосуле, покачав отрицательно гордой головой, тем самым разбив его ледяное, но нежное сердце на множество мелких блестящих осколков, из которых потом Кай и Герда сложили слово «СВАДЬБА».***
«Ещё не вся черемуха в твоё окошко брошена…» — крутилось в голове у Сандора строчка из песенного запаса Сансы, когда он вместе с братом залезал в замок через тайный ход в кладовой. Про секретный лаз им рассказал хитрый Варис, который знал все ходы и выходы в Вестероссии, после чего впал в спячку под боком у главного медведя Мормонта Неудачника. Далее они прокрались на кухню. Картина, открывшаяся Сандору, заставила его желудок заурчать, прося еды. Большой горшок с гречневой кашей издавал неповторимый аромат. Руки сами собой уже тянулись к нему… Вдруг непонятно откуда взявшийся человечек в красной накидке и красной шапочке больно стукнул его по нетерпеливым грязным рукам, уже успевшим схватить деревянную ложку и кусок сала. Девичий, хорошо поставленный голос сказал: — Это для моих зверушек. Руки прочь! — Арьюшка! Откуда ты здесь? Надоел театр? — спросил Сандор, успев заглотить шмат сала. — Там своих артистов хватает. Скучно мне стало. Надумала свой зверинец завести. Я их кормлю, а они меня развлекают. Столько всякого зверья насобирала: львов, хорьков, ласок, кошек разных. Даже кот сумеречный имеется — подарок Джона-Незнайки. Он теперь в Солнечном городе живёт, что в Дорне. — уточнила Арья и продолжила. — Ну так вот, ехали мы на днях с ярмарки мимо этого замка, а тут нам навстречу жирный здоровенный котяра. Как выскочит, глаза выпучит! Хотела поймать его по привычке, но не успела. Прыткий зараза, убёг! Сандор смотрел уважительно, толкая в бок Григория, сомлевшего от тепла на мешке с картошкой. Арьюшка доложила обстановку в замке, сказав, что Кота она не видела, но нашла увязшие в снегу сапоги. Вполне ещё крепкие. Сандор примерил. Подошли. Валенки он не выбросил, а аккуратно запихнул в мешок, в котором раньше путешествовал Варис. «Можно будет Сансе подарить, если что. У нас с ней почти один размер…» — мелькнула в голове первая светлая мысль за последние несколько суматошных дней. Уснувшую в кармане Сандора Дюймовочку уложили спать, крепко заперев все двери и окна, чтобы какие-нибудь морозоустойчивые жабы не умыкнули малышку.***
Санса, тихо ступая, поднималась по ступенькам, прислушиваясь к львиному рыку, и удивлялась глупости Нимерии, которая привезла её сюда на верную гибель в пасти зверя. — Снегурочка, неужто ты? — спросил её кто-то из темноты. Невидимые руки стали проворно ощупывать её мешок. Что-то мягкое и пушистое тёрлось о ноги Сансы, пытаясь подняться выше. «Пропадаю. Так и не увидела напоследок Сандора… — грустно подумала она. — Одичалые супостаты, видимо, смогли договориться с дозорными на Стене и проникли вглубь страны за добычей: золотом и красавицами, такими, как я…» Упавшая на снег от страха сирота начала было впадать в обморок, но потом, разозлившись на весь белый свет, царя-батюшку, царицу-матушку и на их бездарное правление, закричала во всё горло: — Где ты бродишь, чёртов Пёс?! Неужели уже отрубили твою буйную голову?!!!!! Опять совершенно незнакомый голос заговорил с ней. — Дико извиняюсь, если напугал вас, девица. Позвольте представиться. Я кузнец Джендри-Вакула из села Вакулово. У нас там ещё река есть. Вот шёл мимо, подумал, что вы Снегурочка и, может, в ваш мешок мой чертенок спрятался. Не видали гадёныша? — Нет, я только с Бесом знакома, но надеюсь, что он сейчас далеко! — облегченно вздохнув, ответила Санса. Не задерживаясь более на морозе, Вакула с мешком, а Санса с мешком и корзиной быстро поднялись на златое крыльцо, отворили скрипучую дверь и замерли на пороге чертога бывшего людоеда Григория. Зал был устлан коврами да шкурами, сияя праздничными огнями, а посреди стояли: Пёс с открытым ртом, Арья со своей «штопальной» иглой наготове и гостеприимный Григорий в красной косоворотке, расшитой собачками. Со счастливой улыбкой от уха до уха, он, как чемпион среди радушных хозяев, кланялся в пол и, широко поводя рукой, приглашал: — Заходите, гости дорогие! Откушайте всем тем, что Кот сожрать не успел! Да, отпразднуем уже, наконец-то, помолвку братца моего любимого Сандора и девицы красной Сансушки! Санса молча привалилась на косяк. Заметив изумление на лице девицы, застывшей на пороге с мешком и корзиной, Григорий ещё шире улыбнулся: — Санёк, заходи, не стесняйся! У жениха для тебя уже и подарок припасен. Кузнец Вакула, увидев Арью, замер столбом, вытаращив глаза, а затем начал лихорадочно нащупывать что-то у себя в мешке и выронил из него царский башмачок. Арья заметила это и с сомнением глянула в угол, где лежал мешок с валенками — жениховский подарок Сансе. — Мне совершенно некогда тут с вами рассиживаться, ещё дел невпроворот, — неожиданно заявила Арья. — Надо срочно вернуть костюм Красной Шапочке, который я у неё одолжила для моего последнего спектакля «Кровавая бабушка». Вы тут за зверушками моими покамест присмотрите, а я как смогу, так возвращусь, — с этими словами она зыркнула в сторону Джендри-кузнеца Вакулы и махнула ему рукой. Уже на пороге обернулась к сродственникам и, усмехнувшись, попросила: — Очень громко не веселитесь, а то зверушек напугаете. Вакула, подобрав башмачок, с громким топотом бросился вслед за ней, чуть не снеся дверь с петель. На крыльце уже поджидала Нимерия и, радостно скуля, облизала нос и румяные щечки хозяйки. Арья и Джендри сели в сани, запряжённые тройкой вороных коней, и помчались вместе с волчицей навстречу приключениям, уносясь всё дальше и дальше в сияющие снежные просторы.***
Толстая Уолда, так и не дождавшись приданого, замерзла вместе с женихом в сугробе под елкой. Ведь недаром же его звали Явный Пень. Никакие шубы, меховые штаны и жировые запасы её не спасли. Сердце Великого Сосули, разбитое на множество острых ледяных кусочков, срослось вновь, но стало ещё сильнее морозить всё вокруг от обиды за свою отвергнутую любовь и выволочку, полученную от благоверной Сосулихи. Только в этом во всём не было большой беды. У сказочных героев множество жизней. И даже Толстую Уолду в другой сказке уже ждёт обещанный жених — лорд Дуремар из Дредфортского болота.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!