Вернутся к фанфику
Часть 1. Пришествие.
1 декабря 2023, 02:32 Шаги были глухими, заставляющими сухую траву шуршать. Ботинки подковыривали ее, будто пытаясь поднять, озеленить. Оживить. Инок поежился. Ветер сегодня был прохладнее, чем вчера, а вчера прохладнее, чем всегда. Ему только предстоял обряд. Папа избрал его достойнейшим из недостойных. Он не имел права вот так просто ходить по сухой траве, не имел права быть одуваемым октябрьским ветром. Сегодня не будет иметь. Последние мгновения земного существования следовало запомнить, он это знал. Но ещё лучше он знал, что воспоминания больше не будут иметь значения.
Сейчас он более недостоин, чем когда-либо. Существо, отрекшееся от человечества, но так и не примкнувшие к другой группе. Что он мог один, чего стоил? Не мог носить маску, в которой "воскрешал" траву; не стоил жизни, которую существовал. Ветер подул сильнее, опутывая балахон между ног. Силуэт вновь поежился, встряхивая плечами.
Не достоин обращения. Не достоин воскрешать траву. Не достоин заставлять ее желтеть. Не этим же он будет заниматься? На это есть другие. Он будет тихо молиться, служить Папе. Все, чего он хочет.
Церковь из красного кирпича предстала огромной стеной. Цветные витражи украшали фасад. Внутри было темно.
Он сделал пару шагов внутрь, навстречу тускло горевшим свечам. Витражи изнутри казались совершенно другими, яркими. В воздухе кружилась пыль с солнечными лучами. "Слишком рано" - подумал он и застыл у входа, ожидая. Его заметила пожилая женщина, Сестра Император. Выглядела она статно, даже слишком для своих лет. "Идём" - только и сказала женщина. И он пошел за ней молча, привыкая к церковным запахам пепла и чего-то... кислого? Все было таким новым для него, таким загадочным. И всё это только предстояло постигнуть. Через некоторое время в зал прибыло все больше обитателей аббатства и ритуал начался. Они входили поочередно, каждый оглядывая нового участника группы, осуждающим взглядом глядя на маску.
Незнакомый мужчина в черных церковных одеждах с зачесанными назад русыми волосами жестом подозвал к себе кого-то из гулей. Высокий черный силуэт подошёл к нему и покорно принял красную бархатную коробочку. Безымянный гуль достал мел и начертил идеально ровный круг, будто пожертвовал многим ради обретения этой возможности. Какая неожиданность! У этого незнакомого гуля показлся хвост. Он плавно следовал за владельцем, лишь создавая баланс и не выражая ничего лишнего. После гуль выписал в круге звезду, взял уголь и стал повторять все то, что делал ранее.
— Войди в круг, — ровным тоном вдруг сказал мужчина, от чего заворожённый действиями гуля, пока что человек вздрогнул. Когда все было готово, незнакомый упырь встал на место к остальным гулям. Они образовали круг вокруг круга.
И пришедший вошёл. Незнакомец в церковных одеждах начал читать молитву на латыни. Голос его был громким, но не уверенным. Тем не менее, с каждым словом упущенная уверенность нарастала. Сестра император сложила руки в особом жесте.
Огонь вдруг вспыхнул, поглотив черный силуэт. Рот сам открылся в неожиданном крике, нарушающим тишину всей церкви. Он прекратил было издавать звуки, посмотрел на себя свысока, но не смог. Огонь слепил глаза. То, с чем он должен был слиться, через что должен был пройти. Поэтому он запрокинул голову, выгнулся назад и вновь издал вопль. На этот раз более душераздирающий, переходящий в стон отчаяния, в мольбу без слов, в высшую степень веры. Надежда и отчаяние одновременно бушевали вместе с искрами вокруг имитированного костра. Казалось, все слилось в большой единый круговорот красок и света. Он не знал о чем молить: о пощаде или смерти, об умиротворении или вечном хаосе. Быть оставленным сейчас значило прекратить пытку, смириться, проявить слабость. Но не для этого он шел сюда, поэтому горел. Приходилось вспоминать это каждую долю секунды, чтобы не сойти с ума, чтобы не примкнуть к мыслям о напрасной жалкой смерти. О том, что будешь страдать ещё в аду. Нет, не для этого он был здесь. Служить Папе. Надо служить Папе и терпеть.
Неистовые вопли, пронзительные, словно огненный меч, они раздавались уже за пределами церкви. Так показалось бы ему, если бы он мог мыслить в этот момент.
Через долгие, мучительные несколько секунд вдруг послышалось "аминь" и пламя, исходящее из контуров напольного чертежа исчезло.
Все как обычно, как всегда. Но под маской уже не он. Под маской обожжённый пламенем и жизнью, ещё не прошедший через ад, но уже оттуда. Татуировки, вероятно, сгорели.
Мужчина стоял ещё несколько секунд, напряжённо смотря на новообращенного упыря. Он кратко переглянулся с Сестрой Император, после чего подошёл к нему догорающему и заговорил:
— Ты потерял имя, но обрёл нечто большее. Возможность. Дерзай, гуль воды, и помни о неразглашении, — он повернулся в сторону гулей и кивнул кому-то, после чего удалился прочь, цокая каблуками и чертыхаясь при спотыкании.
Водный попытался обернуться через невыносимую боль, но ему казалось, что он не мог шевелиться и это его душа покинула тело. Слова папы остались в ушах, являясь новой пищей для размышлений.
— У гулей тело восстанавливается быстрее, не волнуйся, - новоиспеченный упырь только сейчас заметил, что это именно тот гуль, что чертил круг, помог ему теперь подняться.
Среди прочих гулей поднялся шепот и большинство из них начало расходиться, понимая, что в такой толпе не добьются ничего от новенького.
Разговаривать было сложно после ритуала, водный гуль хрипел и кашлял, от чего по всему телу проходили волны обжигающей боли. Незнакомец молча стоял и смотрел на прошедшего ритуал, но водный мог поклясться, что под его маской брови были нахмурены. По крайне мере ему просто убедительно казалось.
***
Тогда же он узнал, что нельзя было ломать инструменты, слишком близко контактировать с людьми, а там более снимать маски. Показать свое лицо, которого теперь у гуля быть не должно, значило обречь себя на бессмысленную смерть. Что уж говорить о том, чтобы раскрыть кому-то свое настоящее имя. С ритуалом все имена стирались, как и все то, что связывало их когда-то с людьми. Теперь они могли лишь служить Дьяволу и церкви. Но водный гуль пребывал здесь уже достаточно долго, чтобы обзавестись кличкой Дьюдроп на одном из концертов. Ещё Дроп узнал, что тот человек на первом ритуале не был Папой, но не понимал, почему он проводил обряд. Папа оказался намного ответственен и опрятнее того церковника. Первые несколько месяцев дались мучительными. Процесс превращения занимал долгое время. Только достойные проходили его до конца и не подвергались сжиганию. Дьюдроп знал на что идёт. Упырь в коллектив влился не сразу, не пытался запоминать концертные клички других гулей. Особо ни с кем не контактировал, даже с тем незнакомцем. Но многого и не потребовалось. Уже на втором его ритуале, где он участвовал непосредственно как участник, тот исчез. Испарился. Был на сцене, а после его не стало. Никто из гулей это не обсуждал. Только Мист что-то шепнула Маунтину. — Идём, — сказал гуль земли. Дью собирался на очередную репетицию. Он взял чехол с инструментом и направился в сторону зала для репетиций. Брать с собой гитару на ночь было не лучшей идеей для соседей, но и шататься по церкви туда-сюда гуль особого желания не имел. И громким эхом отдавались их шаги, пока они шли по пустому коридору. — Черт, я медиатор где-то посеял, —дал знать Дьюдроп, на ходу шарясь в чехле. Земляной гуль резко остановился, раздумывая пару секунд. — Не беда. С тобой поделятся. — Ага, — разочарованно буркнул Дью. — Папа меня убьет. Перспектива проявить перед тем, кто имеет над тобой власть, оплошность далеко не казалась радужной. Они молча дошли до зала, заходя внутрь. Дьюдроп начал искать взглядом того, кому больше всего симпатизировал, но все его попытки были безуспешными. Гуль вздохнул и стал ждать его появления. Но вместо наставника появился Тэрцо. Дью смотрел на него из своего угла, стараясь не подавать лишних признаков существования. Не Тэрцо проводил тогда ритуал по превращению Дью в гуля, но почему-то водный его боялся. Лицо Папы не выражало ничего. Поменяется ли его выражение, когда он увидит, что одного из гулей нет в зале? — Начинаем.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!