Вернутся к фанфику

Жизнь налаживается.

2 декабря 2023, 23:10

«Блеск красивых глаз становится бледней..»

***

Яркий фиолетовый синяк теперь украшал правый глаз парня, а на переносице красовалась огромная ссадина. Вахит церемониться действительно не стал—увидел на сестре ссадины да следы от ударов и сразу пошёл к Андрею, брать с его бедной головы ответ. А тот даже не уклонялся от ударов, покорно принимая тумаки. Зима тоже не изверг—пару раз долбанул да отступил, сказав, что к сестре теперь и на пушечный выстрел не подпустит, а та в свою очередь всё чаще к коробке приходить стала, ненароком вроде, да на Андрея взгляды задумчивые кидать. Однако близко не подходила—на расстоянии держалась. Мало ли что. Уж не знает Васильев, чего там Ритка наплела брату своему старшему, но уже спустя неделю неожиданно с объятиями на него налетела во дворе. Он испугался сначала, не рискнул ответно обнять, стоя на месте как истукан. Стыдно, неимоверно стыдно, что сам себе обещал никому её не отдавать, а теперь шарахался, боясь в бубен получить от Зимы. А поймав смеющийся взгляд старшего, стыдливо губы поджал, наконец девушку к себе в объятия прижимая. Но время шло и всё реже стала появляться на улице Рита. Снег уже сходить начал, казалось бы, самое время для прогулок, а та всё дома отсиживалась. По началу Андрей ждал терпеливо, не рисковал к Зиме с распросами липнуть, и без того он хмурый ходил. И чем реже Калина из дому выходила, тем хмурее становился Вахит, точно что-то не так. —Зима, а чё происходит то?—напустив на себя всю имеющуюся смелость, Андрей руки в карманы сунул, ближе к бритоголовому подходя, а тот исподлобья лишь зыркнул грозно, сигареткой почти докуренной затягиваясь. Вид делает, что не понимает, о чём речь, хотя на деле просто говорить не хочет. —А чё происходит? Претензии ко мне какие-то?—бычок в сторону летит, а Вахит нервы свои за агрессией прячет, руки за спину заводя да тучей грозовой на Андрея надвигаясь.—Давай, Пальто, чё замолчал то?—хмурится парень на землю, остатками снега покрытую, сплёвывая. А Андрей назад пятится, трусливо отступая, но останавливается в итоге. Пацан же он, а не чушпан какой-то, чтоб заднюю давать. —Да всё узнать хочу, куда Рита делась. Понимаю, один раз некрасиво получилось, но разобрались вроде, сейчас то что?—из всех сил старается Андрей страх свой не выдавать, грозным показаться, уверенностью взять, да только план его с треском проваливается, когда Зима его в плечо толкает, в сторону отходя. —А это не твоё дело, чеши отсюда, скорлупа несчастная.—и Вахит уйдет, Васильева наедине с собственными мыслями оставляя. Так и не поделится—проблема в семье таится. Отец с ходки откинулся. Вновь пьянки бесконечные начались, посиделки с друзьями алкашами да побои. И первые под раздачу попадали пожилая мать да сестрёнка младшая, в отличие от них Вахит сдачи дать мог. И Ритка пыталась, да только мужчина крупнее в несколько раз был, а потому новые синяки тело юное украшали каждый день. Отец все сокрушался—какой же сын у него непутёвый растет! Мол, «Хочешь по моему пути пойти, щенок?». А Зима лишь кулаки сжимал молча, в комнату свою всегда удаляясь. Стоило отцу один раз заметить Ритку бедную в компании универсамовских сквозь мутное окно двушки прокуренной, как разборы полетов участились. Так ещё и домашний арест ввёл и теперь возможности сбегать от тумаков у девушки попросту не было—в ванной лишь запиралась иногда, но не сидеть же там вечно? Зима понимал, скрывать это от Андрея неправильно. Видел, как переживает парнишка за сестру его. Видел, как Ритка из окна тайком знакомый силуэт выискивала. Спрашивала вечерами часто, как там универсамовские, скорлупа, Пальто...И всё Вахит понимал, сам не маленький, тоже влюблялся, но ведь уберечь же пытается. Если отец только прознает о «мутках» дочери своей с товарищем старшего, то в очередном пьяном угаре запросто на куски порвет да живого места не оставит—жалость в такие моменты у него отключалась напрочь. И лишь деньки, когда отец спал за кухонным столом крепчайшим запойным сном становились для Риты и Вахита чем-то вроде оазиса среди пустыни. И если старшему и так доставалось редко, то младшая в такие дни буквально расцветала, наконец на улицу выходя, но поодаль от коробки хоккейной держась—боялась. Боялась—вот проснётся отец, увидит и точно забьёт. С концами. Но вот главу семейства после очередной пьянки в больницу забирают—не поделил что-то с собутыльником, да розочку из бутылки разбитой в живот получил. Конечно, волновались за родителя и Рита с Вахитом, но облегчения скрыть не могли. В тесной прокуренной квартирке словно задышалось легче. А потому в этот же день Калина вновь к фанерной стене коробки прислонилась, подбородком о край бортика опираясь да улыбку на лицо натягивая. Искреннюю, но не до конца. А Андрей, знакомое лицо заметив, губы пухлые в улыбке растягивает, с места срываясь в ту же секунду да через бортик перемахивая. —Калина, ты чего выходить так редко стала? Я скучал...—затараторил парень, мигом теряя всю спесь, которую уже вбил в свой рассудок за время нахождения в группировке. Засмущался, точно ребёнок маленький, глаза в пол на последней фразе опуская. —И я скучала, Андрейка.—девушка улыбается, робкий поцелуй на щеке оставляя, а парень краснеет стремительно. Лишь тогда голубые глаза поднять осмеливается и тут же хмурится. Рассеченная губа да пару синяков на скуле мысли разные в голову гонят, заставляя в гуле догадок потеряться. Парень оглядывается пару раз, затем подмечая, что Зима уж слишком увлечён разборками с Турбо, а значит отойти поговорить с Ритой он может. Наверное, может. Несмело запястье её рукой обхватывает, чуть в сторону отводя, а темноволосая глаза отводит, всё прядь тёмную на палец накручивая да следом шагая. —Это что?—аккуратно указывает на скулу девушки Андрей. До губы дотронуться не решается, боится. А Рита все молчит, с ноги на ногу переминаясь. Чуть ли не впервые с их знакомства он видит её такой нерешительной, словно рядом с ним у неё вся напускная холодность пропадает. Как и у него рядом с ней. —Да забей, уже в прошлом.—девушка отмахивается, в карман руку запуская. Снова сигареты ищет. А Васильев в это время варианты в голове прокручивает. Зима бы точно ничего не сделал, слишком бережёт младшую. На районе тоже не могли, все бы узнали уже. Девчонок же не по понятиям бить. —Рит, может расскажешь?—голубые глаза ответ пытаются найти в лице девичьем, вмиг сменившим наигранно радостное выражение на напряжённое. А девчушка спичкой по коробку чиркает, сигарету поджигая да дым едкий вдыхая и пачку светловолосому тянет. Но Андрей ладонь её своей накрывает, взгляда не отводя. Копать раны свежие не хочет, но волнуется ужасно. За месяц, который Рита просидела в четырех стенах, лишь изредка на улицу высовываясь, девушка угасла заметно. И без того фарфоровая кожа словно побелела, а щеки уже не были такими румяными, как ягоды калины. Другая она была, измученная. И девушка расскажет. Помолчит минут пять и расскажет, поведает о проблемах семейных, едва на слёзы не срываясь. —Ты только Вахиту не рассказывай, не спрашивай ничего, не поймет он..Говорит, нечего сор из избы выносить...—всхлипывает девушка, смахивая всё-таки скатившуюся на щёку девичью слезу и сигарету докуренную в сторону отбрасывая. Васильев лишь кивнет молча, руки для объятий раскрывая. А она и рада, прижимается к нему, точно к кругу спасательному, к последней надежде. Так и простоят они ещё минут десять. В тишине да в объятиях неловких.—Пойдём, потеряют нас...Зима и так на нервах сейчас.—нехотя констатирует неоспоримый факт девчушка. А брат старший и в правду велел далеко от него не отходить, в поле зрения оставаться. Сейчас можно было лишь молиться, чтобы не заметил он их пропажи. Хотя это очень и очень вряд-ли. Но Андрей хватки своей не ослабляет, глаза опуская на девушку и склоняясь слегка. Та глазами своими хлопает, но отстраняться не спешит. И пусть глаза эти, некогда тёмные, точно ночь, сейчас побледнели заметно, словно выцвели, для Андрея они всё равно красивыми самыми останутся. Осторожно подросток вниз клонится, едва касаясь лёгким поцелуем уголка её губ, а затем на миллиметр отдаляясь. Реакцию увидеть хочет. А реакция есть—девчонка уже вся красная, как помидор. Да и Васильев не отстаёт. Вновь склоняется, к губам её прижимаясь. Аккуратно так, неумело. Первый поцелуй для него. И для неё тоже. Пропитанный горьким вкусом табака и робкими движениями, зато искренний. А потом они оба стоять перед Зимой будут, глаза в землю уперев да смешок давя, когда старший с привычной картавостью отчитывать их станет. Жизнь налаживается. Наверное.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!