Последнее свидание

            «Если гора не идет к магомету, то магомет идет к горе». Эта поговорка как никогда подходила Джону, который в два часа дня неожиданно пригласил ее в кафе что-то обсудить. Катя до последнего откладывала разговор с ним, однако жизнь-матушка решила распорядиться иначе. Что ж, видимо, этот разговор неминуем. Надо идти.       Кожа скрипит под напором пальцев, что ее сжимают время от времени, а салон машины ощущается необычно маленьким. Она чувствует как по спине огромной каплей сбежал пот, спрятавшись где-то в стыке футболки с кожей. Обычно рассматривающая обстановку Екатерина сейчас сидит подобно камню, а взгляд уперся в одну точку. Она даже не пытается как-то отвлечься — она уже мысленно сидит там, перед ним и думает что сказать, как правильно подать информацию.       — Катя?       Это чувство было подобно тому, когда спустя долгое время выныриваешь из-под волны, что тебя накрыла. Звуки, как и картинка перед глазами, стали четче, а гул в ушах свелся на нет.       Джон обеспокоенно смотрел через линзы очков на Катю, которая ошалело смотрела в ответ на лучшего друга.       Брюнетка озирается одними лишь глазами по сторонам, пытаясь понять, где они сейчас. Она обнаружила себя сидящей на кресле в красной обивке и Джона напротив — на таком же. На столе стоят свечи, салфетки — все по традициям подобных заведений.       Верно, они в кафе. Как и договаривались. Надо же было так выпасть из мира, чтобы потеряться в пространстве. Может, стоило взять Генри с собой? Возможно, ей бы не было так тревожно сейчас. Но ладно, что сделано, то сделано. Теперь надо как-то решать все своими силами.       — Ты словно приведение увидела, клянусь, — сконфуженно говорит Джон, осматривая бледную, как полотно, женщину перед собой. — Тебе даже макияж не помогает. Может, на улицу выйдем?       — Н-нет, что ты, — язык заплетается от недавно испытанного предобморочного состояния. Еще не хватало ей в обморок с ребенком внутри упасть. После этой встречи ей точно понадобится хороший отдых… — Все хорошо, просто небольшой стресс.       — В твоем положении нельзя так волноваться, — говорит писатель и уже было хочет положить свою ладонь на ладонь Кати, но та в осознании одергивает ее.       — Ты уже в курсе? — ее передергивает от осознания того, что лучший друг знает о ее состоянии. Но одновременно с этими она выдыхает в облегчении. Одной морокой объяснений меньше.       Джон нервно просмеялся, после чего объяснился:       — Да, Лили вчера рассказала . Хотя, судя по тому, что она потом быстро перевела тему, я не должен был об этом знать. Не объяснишь, почему?       Ну вот, только она обрадовалась, что не придется рассказывать о ребенке, как ее тут же заставили объяснять почему Джон не должен был знать. Вау, спасибо большое, Лили. Ты добавила лишней работы своей сестре.       Журналистка обреченно вздохнула и начала не самый приятный для себя разговор:       — Да, ты не должен был знать об этом. Я не хотела, чтобы во время наших будущих вылазок ты думал обо мне, а не о безопасности и в принципе волновался обо мне. Да и я сама об этом узнала только дней пять назад.       — Какой срок? — у Линчевской брови взмывают вверх от этого спокойного тона. Она ожидала выяснения отношений, разговоров на повышенных тонах, а тут такой неожиданный сюрприз.       «Это он еще про Генри не узнал. Там-то будет разбор полетов», — вклинивается голос разума, с которым Екатерина соглашается, но всей душой надеется, что до этого не дойдет.       — Пять месяцев. Только попробуй сказать, что я поздно очнулась, и я заблокирую твой номер.       — Я даже не думал об этом, Кать! — Джон примирительно выставляет ладони вперед, а после успокаивается и неожиданно серьезным для себя тоном решает спросить:       — Меня больше интересует другой вопрос.       Время словно замирает, а мир скукоживается до этого самого столика, за которым они сидят. Зеленые глаза смотрят в упор на «очкарика», выжидая тот самый вопрос, которого она так боится. Горло опять пересохло, а ладони приходится вытирать об обивку кресла, ибо они неприятно мокрые.       Катя уже собиралась выдать ответ, не дожидаясь вопроса, но Джон уже третий раз за день выдает сюрприз:       — Ты выйдешь за меня?       Вокруг словно все звуки исчезли.       — Что? — только и может выдавить из себя ошарашенная Катя, хлопая ресницами. Ей же показалось, да? Не мог Джон такого спросить. Не у нее! У Лили — да, он же так долго флиртовал с ней. В сторону Линчевской и шага не было. Что изменилось? Он же знает, что ребенок явно не его, они даже не встречаются…       — Я понимаю, что я без кольца и так неожиданно, — прерывает всю ее вереницу недоумений Вуд Кэмпбелл, — но я готов взять на себя ответственность за этого ребенка и за тебя и…       — Стоп-стоп-стоп, — Линч размахивает руками в попытке остановить этой словесный джоновский водопад, — остановись. Дай мне хоть слово вставить.       Писатель заметно покраснел подобно вареному раку, осознавая, что все это время говорил без остановки, не дав Кате и слова сказать, так еще и огорошив такой новостью перед этим. Не по-мужски это.       — Ах да, извини. Можешь говорить.       — Спасибо, — саркастически проговаривает Екатерина и начинает ту самую часть их разговора, которой нельзя было избежать и которую она оттягивала как можно дольше:       — Джон, это мило. Я даже тронута твоим признанием, но есть одно огромнейшее «но». У этого ребенка есть законный отец.       — Ты хочешь сказать, что… — спустя около минуты переваривания информации наконец говорит Джон. Катя уже даже начала немного волноваться перед этим в беспокойстве за ментальное состояние лучшего друга. — Ты замужем? А кольцо?..       — Да, я замужем. А кольцо не носила, потому что боялась потерять в одной из вылазок, да и статус не хотела афишировать, — Линчевская укладывает голову на ладонь, упираясь локтер в стол, и едва сдерживает себя от мысли хоть на долю секунды закрыть глаза. Она не хочет даже смотреть на лицо напарника сейчас. Этот разговор ее уже порядком утомил…       Она уже услышала, как Кэмпбелл набрал в легкие воздух для нового вопроса, однако то, что произошло далее, не вписывалось ни в один из предположенных ею сценариев.       — Может, прекратите заваливать мисс Линч вопросами, мистер Джон, м?       Линч подняла ошалелый в узнавании взгляд на обладателя голоса и едва не упала со стула. Сбоку от Джона в этот самый момент стоял сам Генри Лэмбтон. Тот, чья личность как ее мужа вот-вот бы раскрылась.       Сам Джон в неверии повернул голову к источнику ровного, но ощутимо раздраженного голоса, и желваки заходили на его скулах в явном желании, но неспособности ударить незваного гостя.       — А ты чего тут забыл, урод? Какого хрена подслушиваешь разговоры, которые тебя не касаются? — Линчевская явно видела, что Джон сжал ладони в кулаки, отчего на душе стало неспокойно. Не здесь же, Джон! — Свалил отсюда, пока я тебя не вывел на улицу и не показал пару приемчиков!       — Зачем же грубить, мистер Джон, — вопреки агрессии писателя Генри оставался внешне спокоен, чем еще больше бесил «очкарика», — тем более в таком утонченном месте и в присутствии прекрасной дамы. Плюс, этот разговор очень даже меня касался.       — Да что ты городишь! — Кэмпбелл подскакивает даже от поспылавшего в нем гнева, а вместе с ним и Линчевская от испуга и страха за мужа. — Кать, скажи этому ублюдку, что… — он переводит взгляд с бизнесмена на свою сегодняшнюю спутницу, но не находит в этих изумрудных глазах отрицания или замешательства. — Погоди…       В его глазах и застывшей позе читался тяжелый мыслительный процесс. Он то и дело смотрел сначала на Генри, потом на Катю и пытался сложить картину воедино.       Его зрачки сузились.       Картина сложилась, но ему трудно поверить в ее реальность. В его голове эти два элемента не могут стоять рядом, так еще и ждать третьего.       Кулаки его разжались, а губы чуть приоткрылись в попытке что-то да сказать. Почему-то именно сейчас из него словно выудили весь его богатый словарный запас.       Катя стояла и выжидающе смотрела на лучшего друга, не зная, чего от него ожидать. Она знала о его неприязни к Генри, поэтому боялась, что Джон может не выдержать и накинуться на него с кулаками. Однако, увидев расслабленные ладони писателя, она чуть расслабилась, но все еще держала в поле зрения и готовилась в случае чего разнимать мужчин.       Кстати о Генри.              Екатерина вопросительно взглянула на Лэмбтона, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Что он тут делает? Неужели последовал за ней, чтобы проследить за мирным течением встречи?       Вопреки своим ожиданиям, бизнесмен даже не глянул на нее. Все его внимание было устремлено на Джона. Линчевская опустила взгляд на спрятанные за спиной руки мужа и подивилась тому, сколько же сюрпризов за сегодня она получила. Его руки были сжаты в кулаки, так еще и переплетены между собой. Похоже, в противовес внешнему хладнокровию, он все же был готов к драке…       — Мистер Джон, вам… — не успел беловолосый и предложения сказать, как тут же был наигрубейшим образом прерван, из-за чего белые брови съехали к переносице.       — Не смей даже обращаться ко мне! — Екатерина уже хотела уже начать успокаивать лучшего друга, однако Кэмпбелл опередил ее, сверкнув темно-синими глазами из-под очков:       — А с тобой я позже поговорю. Сайонара.       Он быстро стащил черный пиджак со спинки кресла и частыми шагами скрылся за дверьми, оставив Катю и Генри одних.       — Случилось то, чего я и боялась… — полушепотом проговаривает Линчевская, опустив голову к полу дабы скрыть искреннюю печаль в глазах. Пусть она и понимала, что только такой реакции от Джона и стоит ожидать, но видеть это вживую — совсем другое дело. В его глазах было столько разочарования и… боли. Она не думала, что когда-нибудь увидит эту эмоцию у Джона. Точно не у него.       Она не поднимает голову даже тогда, когда на ее плечи ложатся знакомые ладони, а за спиной раздается теплый голос, призывающий ехать обратно домой и обещающий сварить какао и накрыть пледом.       Ей все равно.       Только что она собственными глазами лицезрела, как с треском лопнула та ниточка, что скрепляла их с Джоном на протяжении всех этих лет.       Будет ли все теперь как прежде? Определенно нет. Она не сможет на него смотреть как раньше, ведь он буквально признался ей в любви. Он перевернул ее мир с ног на голову. Он не сможет тоже, ведь она является женой того, кого он считал их общим врагом. Того, от кого он поклялся ее защищать.       Видимо, это было их первое и последнее свидание.