Часть 4

       Не сказать, что жизнь изменилась, но Ровер будто наконец успокоился. Ему реже стали сниться кошмары, а мир, который хаотично вращался вокруг него будто наконец пришёл в равновесие. Теперь, когда их отношения с Джияном перешли на новый уровень, темноволосый резонатор будто почувствовал себя наконец цельным. Прекрасное чувство.       В выделенной в Ратуше комнате Ровер почти не жил, перетащив большую часть вещей в дом генерала. Они и так уже почти жили вместе. Конечно, комната оставалась на тот случай, если скиталец вдруг почувствует потребность в уединении или смене обстановки, так что Ровер не стал избавляться от этой жилплощади. Спали они теперь только вместе, только под одним одеялом. Резонатор настолько привык к чужим объятиям, что почти сразу просыпался от прохлады, если Джиян покидал кровать.        Не обходилось без конфликтов. Ровер не мог не ворчать на Джияна, когда тот задерживался, перенапрягался или даже прикрывал кого-то своим телом. У него в конце концов отпуск! Зачем он таскается на Базу полуночных рейнджеров?! Порой это даже шло в ущерб их общему времени. Постепенно Ровер привык к этом и смирился. Только просил предупреждать, если мужчина задерживается.        У Джияна же были претензии к тому с кем он общается. Скиталец никогда бы не подумал, что генерал такой собственник и ревнивец. Или это его сущность дракона так сказывалась на его характере? Он абсолютно не любил когда Ровер пропадал на несколько дней, не любил, если вечером во время посиделок кто-то звонил ему на коммуникатор или писал сообщения, настолько, что мог вырвать его из рук. Ровер тоже получал раны, но он никогда не думал, что стоит паниковать из-за обычных царапин.       Со временем они привыкли, притёрлись, договорились. Их отношения не переставали быть душевными и тёплыми, даже после ссор. И это было прекрасно. К тому же оказалось у Джияна тоже есть весьма интересные знакомства.       В тот раз Ровера занесло куда-то на запад. В гористой местности оказалось весьма много не только Теней, но и бандитов. Скиталец как раз отбивался от целой группы, когда на его противников внезапно напала тень. Лишь в самом конце Ровер смог рассмотреть в шустром силуэте человека. Тот был высок, имея сходную с Джияном комплекцию, только волосы были распущены и имели светлый пепельный цвет. Одежда явно отличалась от того, что он видел раньше, но если судить по эмблеме, то перед ним наёмник. Они стояли и просто смотрели друг на друга, но оружие никто не убирал. Потом в голове потустороннего вспыхнуло воспоминание. Генерал явно рассказывал ему про одного своего знакомого, периодически упоминая в своих рассказах. Кажется они вместе учились, но тот предпочёл уйти из рейнджеров на вольную. Кажется его звали…       — Кальчаро? — Мужчина склонил голову на бок.       — Я не знаком с тобой, но ты знаешь меня. Кто ты? — Итак, это действительно он. Ровер полагал, что даже если он скажет своё имя, оно ничего наёмнику не скажет.       — Ровер. Приятно познакомиться, — и скиталец чуть шире развернул свои реверберации. Светлые брови приподнялись, но на чужом лице возникло понимание, и Кальчаро убрал оружие.       — Так вот про кого он мне все рассказывал, — мужчина обошёл его по кругу, даже казалось, принюхался. Некоторое время они шли и сражались вместе, когда в голове у Ровера всплыл давний вопрос.       — Кальчаро, а что тебе известно про Джияна? Как он вообще стал Генералом? — Светловолосый подозрительно глянул на потустороннего и на мгновение задумался.       — Неужели он ничего тебе не рассказывал?       — Рассказывал, но… как-то в общих чертах, — Ровер намекающе постучал пальцами по углу челюсти, как раз там, где располагались отметины у Генерала. Кальчаро снова задумался, прекращая натачивать меч.        — Я не знаю. Он всегда таким был, чересчур справедливым и стремящимся всех защитить. А потом просто в один день вернулся, больше не похожий на себя, будто… не человек вовсе. Говорил, что говорил с Хранителем, и тот дал ему силу. Цинлун действительно мощное оружие… — Между ними на несколько мгновений повисла тишина.        — Он ведь… правда похож на дракона, — Кальчаро кивнул с сардонической усмешкой.        — Даже больше, чем ты представляешь. Что конкретно сделал с ним Хранитель я не знаю. Только… чувствую, что это не то же самое, что и у госпожи Магистрата, — после этого они немного поговорили на другие темы, и вроде бы должны были разойтись, но Ровер вплоть до городской черты ощущал чужой взгляд на затылке. Перед самыми воротами он оглянулся. Чтобы увидеть чужой силуэт вдалеке. Он действительно выглядит настолько слабым? Вечером скиталец невзначай рассказал об случившейся встрече Джияну.        — Джиян, помнишь ты говорил мне про своего знакомого наёмника? Про Кальчаро, — лежавший головой на его коленях генерал открыл глаза, в которых снова мелькнул отблеск бирюзы. В последнее время это стало происходить всё чаще. Ровера это немного беспокоило, да и сам Джиян признался, что ему стало вдруг весьма трудно контролировать свои силы. — Весьма приятный, хоть и не слишком разговорчивый. Почему он вообще ушёл из Рейнджеров?        — Его не слишком устраивала политика Генерала Гэшу Линя. Он считал, что за риск требуется стоящая плата, поэтому предпочёл уйти, когда окончательно разочаровался. Он предлагал и мне покинуть армию, но…        — …Но ты слишком Джиян, чтобы оставить людей без своей помощи, — Ровер улыбнулся и провёл рукой по влажным бирюзовым волосам. Генерал тут же разомлел, сбрасывая напряжение. Ровер же продолжил думать, в какой-то момент его руки замерли, а взгляд уставился в пустоту. В себя его привело лёгкое прикосновение уже к его прядям. Джиян снова открыл глаза и смотрел на него прямо.        — Что тебя беспокоит? — Скиталец улыбнулся, но уже грустно. И вот так всегда. Он не хочет грузить никого своими проблемами, а Джиян его будто насквозь видит.        — С Хранителем что-то произошло. Магистр Цзинси направилась к нему и до сих пор не вернулась. Мне кажется, что-то произошло и ей потребуется помощь. Со мной связалась её наставница, и она просит меня помочь, — Ровер задумчиво смотрел куда-то в пустоту, перебирая все аргументы у себя в голове. Возможно встреча с хранителем могла дать ему ответы на многие вопросы о его прошлом и на некоторые другие, однако это означало новый виток противостояния с другими фракциями, снова вмешательство в политику, снова проблемы.        — Ты боишься и не уверен. Тебя пугает твоё прошлое?        — Меня пугает, что я могу о нём узнать.        — А ещё ты боишься оставить меня, — Ровер дрогнул, потому что это была правда. Ему страшно узнать, что когда-то в его прошлом был другой дорогой ему человек, который мог до сих пор его ждать. В этом новом таком знакомом-незнакомом мире он впервые ощутил себя спокойно совсем недавно, и отправиться в Хуанлун — это спокойствие нарушить. А ещё ему страшно оставлять Джияна, потому что за столь короткий период, он стал той необходимой константой его жизни, той самой желанной тихой гаванью. Разве это не предательство — оставить его позади ради своего не слишком-то желаемого прошлого?        Из тревожных мыслей его вырвало чужое движение. Джиян приподнялся, садясь, развернулся к нему и обнял, перетягивая к себе на колени и прижимая к груди. Ровер резко вдохнул воздух, от резкой перемены положения, но тут же расслабился. Тепло. Приятно. Уютно. Так по родному.        — Ровер, послушай меня. Когда мы только начинали стоить наши отношения, я сразу приготовил себя к тому, что когда-нибудь нам придётся расстаться. Ты герой и надежда мира. Я всего лишь Генерал своей страны, — мужчина зарылся носом в тёмные волосы на макушке, — как бы не было мне неприятно отпускать, я не смею запрещать тебя искать себя и своё прошлое, ведь это важно для тебя. И я пойму, если на этом пути тебе встретят куда более замечательные люди. Просто знай, что мой дом — твой, как и моё сердце и душа. Я готов прождать тебя хоть всю жизнь, даже если эти ожидания никогда не сбудутся. Если тебе важно — иди, — Ровер оторвал своё лицо и поднял голову, встречаясь с чужими яркими глазами. Янтарная радужка Джияна сверкала как никогда ярко и тепло, утопая в тех самых трепетных чувствах.        Скиталец не выдержал и поддался вверх, целуя суховатые губы и тут же получая ответ, он обнял генерала за шею и чувствовал чужие прикосновения на своей талии и спине. Их реверберации пульсировали, искрились, сливались в единую картину и пели. В мыслях Ровер всегда был рад, что Шрам так и не смог оставить на нём свой отпечаток.        Они отстранились, когда воздуха стало критически мало, тяжело дыша и прижимаясь крепче. Ровер приподнялся на коленях и уткнулся лбом в чужой лоб.        — Я никогда не хочу предавать тебя и своё сердце, так что знай, что где бы я ни был, я всегда вернусь к тебе, потому что мой дом рядом с тобой, Джиян. Я люблю тебя, — и они сидели в объятиях друг друга долго-долго. Казалось, что в тот вечер резонировали их души.        А на следующее утро, Ровер поцеловал Джияна на прощание и отправился на причал к Чан Ли. Его ждали заснеженные горы Хуанлуна и Хранитель Цзинчжоу.

***

      Ровер любопытными глазами наблюдает за трансформацией Цзинси. Тело той зависло в воздухе и сияло. Она проходила повторное пробуждение Резонанса. Она встанет на место хранителя. Цзюэ повис чуть сбоку, более не интересуясь судьбой той, кому он когда-то спас жизнь. Теперь его внимание было полностью сосредоточено на Ровере.        — Прошло много Лун с тех пор, как мы виделись в последний раз, лорд Арбитр, — скиталец моргнул, понимая, что его прежний титул звучит весьма нелепо.        — Ровер. Так меня зовут, поэтому не мог бы ты обращаться ко мне так?        — Хорошо, Ровер. Что бы вы хотели спросить? — Как потусторонний и полагал, его прошлое было связано с Хранителем, но даже Цзюэ, как оказалось, не знал всего, более того, это был не первый его цикл, а пришёл он даже раньше дракона! Вопросы множились, а ответов Хранитель, к великому сожалению, не знал, но он дал наводку на Тёмные Берега. Эта организация как-то была связана с его прошлым перерождением.        — Наши встречи были редкими, — Ровер поднял взгляд на Цзюэ. — Но вы всегда навещали меня в каждой своей жизни, и всегда ваши реверберации оставались девственно чисты, от того мне отрадно узнать перед нашим расставанием, что вы нашли своего человека, хотя и удивлён вашим выбором, — Хранитель даже подлетел ближе, будто рассматривая чужую ауру. Ровер удивился.        — Я… никогда не заводил отношений?        — Вокруг вас всегда собирались люди, и ко всем вы были одинаково мягки, но никому не открывали своего сердца. Я и не надеялся когда-нибудь увидеть на Ваших реверберациях чужие, — итак, это впервые когда он завёл настолько близкие отношения. Чудесно. Но реплика о кое-чём напомнила.        — Генерал Цзинчжоу. Ты явился к нему в видении, и я не раз замечал в его чертах драконьи. Цзюэ, ты тому причина? — Дракон кивнул и внезапно мотнул хвостом.        — Решимости этого человека хватило, чтобы всколыхнуть завесу Хуанлуна. Я всегда приглядывал за нашим с Вами детищем, и для меня было отрадно узнать, что есть тот, кто готов бросить свою жизнь на защиту.        — Но что ты сделал?        — Человеческие силы ограничены, так что я наделил того человека крупицей своих. В отличие от моей воспитанницы, он не был при смерти, и его душа не могла принять моего дара без последствий. Она частично разъединилась, формируя его альтер эго, — Ровер дрогнул от понимания. Цинлун. Вот почему ему иногда казалось, что дракон весьма самостоятельный для оружия! — Полагаю, из-за моего заточения и временных аномалий, его душа начала активно восстанавливаться, сращивая обломки когда-то целого. Исходов два: Генерал Цзинчжоу пройдёт повторное пробуждение или же будет поглощён своими звериными чертами… — Ровер дрогнул вновь, уже заметней. Джиян… умрёт? — Он не умрёт, скорее переродится божественным зверем, во многом сохранив чувства, так что его привязанность к Вам не угаснет, но это уже будет опасно для Вас. С нынешними силами усмирить его вы не сможете… — Цзюэ помолчал. — Всё будет зависеть от его воли, и я верю, что вы выбрали достойного человека, и он справится с испытанием. Перерождение почти закончено и мне пора… — Скиталец проводил дракона взглядом. Он знал хранителя в своей прошлой жизни и слишком мало знал в этой, но всё равно чувствовал какую-то странную печаль.       В тот день с горы спустилось новое божество, восстановившее естественный порядок времени на Хуанлуне. Ровер же являлся лишь наблюдателем. Нападение Фракцидус было отбито, Цзинчжоу избежал заточения во временной петле… Всё было хорошо. Потусторонний, сидя вечером на террасе гостиницы, смотрел на заснеженные пейзажи. Он видел множество пейзажей, но такие — впервые. Хорошо, что Джиян настоял взять с собой тёплую курточку, иначе бы Ровер замёрз. Несмотря на постоянное движение, было трудно сохранять тепло. Воспоминания о генерале снова нагнали тревогу и тоску.        Ровер вытащил терминал и стал набирать сообщение. Его не было дома уже второй день. Давненько они не расставались на столь долгий срок. Пальцы набрали сообщение, подумав, Ровер стёр его и набрал заново, и так несколько раз. В конце концов он не выдержал и просто написал о том что всё хорошо, что он скучает, что Магистр Цзинси уже отбыла обратно, что в Хуанлуне ужасно холодно и он очень рад, что Джиян настоял на тёплой одежде, что здесь очень красиво, и он бы хотел поскорее разобраться с оставшимися временными аномалиями и вместе отдохнуть на источниках. Не давая себе сомневаться, Ровер отправил сообщение. Возможно ему не ответят. Возможно оно дойдёт с задержкой… И всё равно…       Но ответ пришёл и довольно быстро. Джиян писал кратко, но так знакомо, что губы растянулись в улыбке. В Цзинчжоу всё было хорошо, как и в лагере полуночных рейнджеров. Магистр уже вернулась и приступила к накопившимся делам, ему и солдатам было поручено заняться Фракцидус. Генерал немного скомкано написал, как скучает. Ровер отослал несколько фотографий с террасы и сделанных днём, написал, что будет ждать их встречи и отключился. Стало легче, даже холод морозного воздуха не был столь колючим. Скиталец засыпал с улыбкой на лице.

***

      Джиян же в своём доме ходил словно зверь в клетке. Без чужого присутствия было одиноко и грустно. Душа ныла, а внутренний зверь бесновался в грудной клетке. Ему впервые было так ужасно переживать разлуку.       До этого он и в доме-то появлялся, дай Хранитель, раз в год-полтора, когда его буквально за шкирку вытаскивал Мортефи. Учёный ворчал, учёный кидался предметами, выгоняя уставшего героя войны на законный отдых. Бродя по Цзинчжоу Джиян, конечно, ощущал удовлетворение от хорошо сделанной работы, но никогда не чувствовал тяги вернуться. Словно часть себя он оставил там, на базе полуночных рейнджеров и поле боя. Временами он ловил себя на мысли, что становится похож на своего предшественника.       С тех пор как в его жизни появился Ровер, жизнь словно наполнилась новыми красками, запахами и эмоциями. Этот хрупкий на первый взгляд человек заново вдохнул в него жизнь, плотно укоренившись где-то рядом. Его присутствие со временем стало просто необходимым, а ещё он впервые за всю жизнь захотел возвращаться домой. Ровер и был его домом.       Правда именно из-за этого сейчас он чувствовал ужасную ломку и одиночество. Сообщения, фото, записи звуков, — всё это было словно глоток свежего воздуха. Джиян, лёжа на их общей кровати, с трепетом читал каждое тёплое слово, развернув реверберации на полную. Его аура до сих пор хранила следы чужих волн, но те уже значительно поблекли. А ведь прошло о силы пару дней, но Ровер писал, что на Хуанлуне характерны временные аномалии.       Внезапно пришедшие сообщения заставили вынырнуть из апатичной дрёмы. Бирюзовый глаз с проблесками желтизны и узким зрачком приоткрылся и проследил взглядом до коммуникатора. Лишь светящийся значок контакта Ровера заставил протянуть руку и прочитать сообщение. Грудь наполнялась щемящей нежностью с каждым прочитанным словом. Джиян даже не сразу заметил, что едва заметный сознанием звук — рокот, исходящий от него самого. Мужчина тут же прекратил и встал, направляясь в ванну. На полочках стояли чужие средства, на крючке висело дополнительное полотенце, в воздухе до сих пор витал запах чужого геля для душа. Раньше это запах успокаивал, теперь — тревожил.       Генерал несколько раз плеснул в лицо прохладной водой и посмотрел на своё отражение в зеркале. У него бывали обострения, бывали периоды, когда драконья природа будто шевелилась под кожей, заставляя меняться внешний облик, но никогда ещё это не доходило до подобных масштабов. Ранее золотистые глаза всё больше приобретали оттенок бирюзы, чешуйки на углах нижней челюсти стали более насыщенными по цвету и разрастались выше, будто лепестки причудливого растения. Джиян смотрел на своё отражение с внутренним недовольством. В последнее время он всё чаще теряет контроль над эмоциями, всё чаще поддаётся внутренним порывам, всё больше чувствует опаску от окружающих людей и солдат. Волосы на голове будто тоже стали гуще, и прежняя резинка стала тесна для такой пушистой гривы. Мужчина прислушался к себе.       Раньше он ощущал дракона внутри весьма отчётливо и отдельно, но… в последнее время его присутствие стало теряться в его собственном, а мысли сливаться с его. Они больше не были раздельными частями одной личности, они сливались, и Джиян всё больше терял свою человечность. С отъездом Ровера симптомы будто усилились. Генерал надеялся лишь на то, что когда Ровер вернётся, в нём ещё останется что-то человеческое…

***

      Возвращение в Цзиньчжоу пришлось отложить, но когда все дела наконец были сделаны, а опасность нападений окончательно сошла на нет, Ровер быстро собрал вещи устремился в город. Он даже не стал задерживаться на ночь. В его реверберациях более не чувствовались чужие. Разлука больше, чем в неделю оставила его пустым и одиноким. Джиян почти не отвечал на сообщения. Зато накануне отправления сообщение пришло от Кальчаро. Тот вызнал его контакт у Ян Ян, и тайком сообщил, что у Генерала явные проблемы с контролем, прикрепив смазанное фото.       Джиян выглядел вполне здоровым и полным сил, если бы не яркие чешуйки, что налились цветом и расползлись до самых щёк. Лицо мужчины приобрело какие-то не совсем привычные хищные черты. Почему же он молчал о своих проблемах? В памяти как наяву всплыл голос Цзюэ, поэтому Ровер так спешил вернуться.       Спуск и переправа прошли очень быстро, хоть и пришлось задержаться из-за Теней и тумана, но ранним утром скиталец уже спрыгивал на подмостки и стремительно бежал в сторону Цзиньчжоу. В голове било гулкое эхо, в груди ширилось беспокойство, а реверберации болезненно пульсировали от одиночества и холода.       Прыжки через энергетические маяки почему-то не сработали, и приходилось передвигаться пешком и на планере. Вечно так продолжаться не могло. Ровер не спал несколько дней и сильно устал. В конце концов он чуть не сорвался с планера и решил всё же сделать привал.       Ноги гудели, живот урчал, в горле была пустыня. Как потусторонний, как Спаситель из прошлого и просто весьма необычный резонатор Ровер был силён и вынослив, но даже у него были пределы. В спешке и стремлении завершить все свои дела как моно быстрее он игнорировал необходимость отдохнуть. Это и сыграло сейчас с ним злую шутку.       Скиталец хотел продолжить путь как можно быстрее, а в итоге был вынужден замереть на одном месте почти на два долгих часа. Ровер даже задремал, когда вдруг ощутил чужое присутствие. Настолько знакомое и болезненное, что короткие волоски встали дыбом. Он резко раскрыл глаза и выхватил меч. Пока парень настороженным взглядом обводил округу, он попутно судорожно жал на неприметный браслетик на руке.       Этот браслет с кнопкой тревоги дал ему Джиян на случай, если ему будет нужна помощь, и сейчас Ровер мысленно поблагодарил мужчину за опаску и бдительность. Резкий свист заставил резко отскочить и чуть пригнуться. На ранее пустом месте возникла знакомая фигура безумца.       — Привет, ягнёночек! — Скар улыбался широко и дерзко, в то время как Ровер был похож на испуганного кота. Как?! Он ведь должен быть в тюрьме! Что он тут делает?! Вопросы крутились безумным вихрем, но задавать потусторонний их не спешил. Надзиратель стал его обходить, и Ровер двинулся по кругу вместе с ним, не желая подпускать. — Ах, мы так давно с тобой не виделись! Слышал, ты завёл себе нового ухажёра… — Игривый ранее тон начал заполняться злобой.       — Не твоего ума дело! — Скиталец не выдержал. Неужели этот безумец правда считал после всего случившегося, что он стал его собственностью? Не дождётся! Только бы подмога пришла побыстрее! Черты лица Скара исказила дикая злоба. Он внезапно бросил ещё несколько карт. Они кружились по поляне, прыгали и скрывались от чужих атак то за камнями, то за деревьями.       Ровер сознательно понимал, что долго продержаться не в силах, но не был готов сдаться без боя. Он стал сильнее, но сам же подточил свои силы, уверенный, что более ему ничего не угрожает, расслабившийся под чужой опекой и вниманием. Когда Скару надоели догонялки, он трансформировался в свою боевую форму. Теперь огромному чудовищу не мешали камни и деревья, он попросту сносил их со своего пути. Ровер же, чувствуя, что начинает отставать, сменил Спектро на Хаос. Длинная коса лучше блокировал чужие атаки, а крыло помогало лучше маневрировать, даже подниматься в воздух.       Скар ревел и кидался на него, будто буйный зверь, подначивал и безумно смеялся, когда скитальца удачно задевали брошенные им вещи. В конце концов Ровер оступился, и это стоило того, что в крыло попал осколок скалы, а сам он рухнул во время очередного манёвра. Подняться ему не дали, придавили огромной лапой, вонзая длинный коготь в и так искалеченное крыло. Он захрипел и стал извиваться от боли, которая пронзала уставшее и избитое тело.       — Попааался, ягнёночек… — В лицо дыхнуло жарким смрадом от черепообразного лица. Клыкастая пасть довольно щёлкала. — Вот и стоило это твоих сил? А! Или ты у нас с пристрастиями?! — По щеке, измазанной кровью и пылью, прошёлся огромный слюнявый язык. Ровера передёрнуло от омерзения и затошнило. Лапа прижала его сильнее, затрудняя дыхание ещё сильнее. Рёбра ныли от ударов и веса. — Стоит ли мне тебя наказать? Скажем, оторвать тебе руку или ногу, чтобы ты больше не смог сопротивляться? А! Или… взять тебя в этом обличии? — Скиталец замер от услышанного. Что-что? Взгляд сам собой опустился ниже, но до цели не дошёл. Ровер задёргался с новой силой, забил сломанным крылом, вцепился руками в костлявую морду и стал отталкивать. Ударил вспышкой Хаоса по глазам, из-за чего Скар дёрнулся, а его лапа сжалась сильнее, заставляя кричать от боли. Ровер чувствовал, что вот-во треснут кости…       Что-то толкнуло монстра сбоку, впиваясь в лапу, державшую Ровера. Брызнула кровь, Скар взревел, а резонатор рухнул на землю, откашливаясь и баюкая больное тело. В ушах звенело, но даже сквозь звон он слышал чужие визги, рыки и треск ломаемых деревьев.       — Ровер! — Его приподняли и прижали что-то к губам. По горлу скатилась горечь, в бедро кольнуло, и боль начала отступать. Зрение прояснилось, и Ровер смог рассмотреть чужое бледное лицо.       — Каль.чаро? — Наёмник выдохнул и тут же пригнулся. Скиталец повернулся на звуки битвы и замер. По земле каталось два тела. Одно, монструозное, Ровер знал, а вот второе… Это был дракон. Не такой большой как Цзюэ, яркий, с переливающейся на свету бирюзовой чешуёй. На озлобленной морде сверкали яркие золотистые глаза с такими же бирюзовыми крапинками. Вокруг столбом стола пыль. Ветер бил наотмашь. Скар дёргался в чужой хватке всё меньше.       — Надо уходить, — Кальчаро помог Роверу подняться с земли. Точнее, просто силой поднял на ноги. Скиталец скрипнул зубами, на лице читался шок и непонимание.       — Кто это? Зачем уходить? — Ровер на мгновение потерял контроль, его поле дрогнуло, и он замер от осознания. — Джиян? — Фракцидус перестал дёргаться, и дракон отступил от жертвы, тяжело дыша, но резко развернулся на своё имя. В голове Ровера стало пусто, только голос Цзюэ звучал в голове гулким эхом. Хвост лениво щёлкнул по воздуху. Однако стоило узким зрачкам сосредоточиться на чужих руках, как спокойствие сдуло. Дракон зарычал. Кальчаро дёрнулся и отступил, но не далеко.       — Мой тебе совет — беги. Он себя не контролирует в достаточной мере. Я попробую его задержать. Помехи с перемещениями должны быть устранены, — наёмник обнажил меч, в то время как Ровер стал немного отступать. Он развернул свои реверберации, успокаивая взвинченного Джияна. Рык сменилось рокотом. Зрачки расширились, закрывая радужку. Дракон развернул реверберации в ответ, и скиталец едва не задохнулся. Вместе с эхом его нос забил тягучий аромат. Он слишком хорошо его знал. Это был запах, но никогда он ещё не был столь удушающим, ноги дрогнули и едва не подогнулись. Тело сделалось ватным и неповоротливым, а дракон подступал всё ближе, урча всё громче.       В себя его привела чужая спина резко возникшая перед глазами, а за плечи дёрнули руки.       — Скиталец, приди в себя! — Громкий голос Мортефи показался настолько резким, что Ровер дёрнулся. Дракон гневно взревел и бросился на Кальчаро, благо ему на подмогу уже прибыли другие резонаторы. Учёный громко выругался, бросил несколько вспышек и поспешил увести ничего не соображающего Ровера подальше. Зрение снова начало размываться, уши словно заложило ватой, нос всё ещё забивал тягучий свежий аромат чужого тела, перед взором мелькали общие воспоминания, светлые и приятные совместные моменты, словно сладкие конфеты. — Он меня не слышит! Джиян как-то на него воздействует! Нужно убрать его отсюда! Стреляйте транквилизаторами! — Чужие фразы доносились глухо.       В какой-то момент мир покачнулся и потемнел, и только тягучее ощущение чужих ревербераций осталось, казалось, прямо на душе. Ровер потерял сознание…

***

      Очнулся он в палате, подключённый к капельнице, и с гудящей головой. Байчжу сидела рядом. На её руке до локтя виднелась повязка, а на щеке был широкий квадратик пластыря. Женщина что-то сосредоточенно записывала в карту, периодически сверяясь с показателями на мониторах. Её глаза переместились на него, стоило внимательным глазам что-то уловить в его показателях одной понятное значение.       — Ты проснулся. Я рада, — Байчжу… выглядела уставшей, сильно уставшей.       — Что произошло? — Ровер приподнялся, понимая, что его тело уже пришло в норму, раз двигаться было легко. Доктор тяжело вздохнула.       — Генерал впал в буйство. Для его сдерживания пришлось задействовать дополнительные ресурсы, — в золотистых глазах мелькнули страх и беспокойство, — сейчас он спит, но окончательное перепробуждение ещё не завершено, поэтому к нему пока никого не пускают. Скар сбежал, несмотря на тяжёлые ранения. Остальные пострадали, но им уже оказана медицинская помощь.       — Джиян.? — Байчжу помотала головой.       — Не очнулся. Магистр возвела вокруг его камеры барьер, но она сама не уверена, придёт ли он в себя, — Ровер стиснул зубы. В голове снова и снова звучали слова Цзюэ. Он решительно откинул одеяло и выдернул капельницу.       — Я должен с ним увидеться!       — Ровер! — Женщина отбросила планшет и попыталась его остановить, — ты в ещё не восстановился! Генерал тоже сейчас не стабилен, к тому же, его воздействие на тебя куда сильнее, чем на остальных! Он может тебе навредить!       — Пусть идёт, — внезапно на пороге палаты раздался знакомый голос. Ровер перевёл взгляд на новых посетителей. Мортефи закуривал сигарету, в то время как Кальчаро стоял, прислонившись к косяку. Оба были знатно потрёпаны и побиты. Байчжу зашипела и тут же метнулась к наёмнику, из-под рубашки которого торчали окровавленные бинты. Женщина поспешила увести не сопротивляющегося мужчину, тот на последок кивнул скитальцу и позволил утащить себя в палату. Мортефи остался стоять, пытаясь дрожащими пальцами закурить. Ровер впервые на своей памяти видел, как тот курит в помещении. До этого он лишь чувствовал характерных запах от одежды.       Наконец учёный оставил свои бесплотные попытки зажечь кончик и просто щёлкнул пальцами. Мужчина тоже выглядел очень усталым.       — Он не справится, Ровер. Я вполне отдаю себе отчёт, что в своём состоянии он может тебе на вредить, но только ты можешь ему помочь, — такого Мортефи Ровер видел впервые. — Пойдём. Я отведу тебя, пока курица наседка не прибежала тебя останавливать, — красноволосый развернулся и ровным шагом пошёл на выход. Ровер оставил свои вещи и оружие, поспешив следом.       Коридоры медицинского отсека были не слишком людными, но сейчас тут стояла тревожная тишина. Чем дальше они шли, тем больше переходы уходили вниз, тем темнее и зловещей становилась обстановка, тем было тише и страшнее. Наконец они пришли к большим кованным воротам. Мортефи ввёл данные доступа и разблокировал проход. Отсек открылся совсем немного, пропуская резонатора вперёд. Уже шагнув в полумрак, ровер повернулся. Мортефи на фоне тускло освещённого коридора смотрелся немного жутко.       — Здесь нет камер слежения, так что за вами не будет никто наблюдать, — учёный уже активировал закрытие ворот, и те начали смыкаться. — Ровер, прошу, спаси Джияна… — И вот потусторонний оказался в полной тишине.       Темноволосый резонатор гулко сглотнул и развернулся лицом к камере. Освещение здесь было даже боле тусклым, чем в подземных коридорах, а тишина была столь гулкой, что даже его шаги источали слишком много шума. Ровер шагал медленно, но уверенно. Джияна он до сих пор не видел и не чувствовал, хотя нос улавливал что-то знакомое. Наконец, выдохнув, он развернул свои реверберации. Мир вокруг остался столь же пустым, но где-то сбоку в ответ развернулись чужие реверберации, знакомые, свежие, а потом… Ровера сбило с ног крупное длинное тело.       Руки и плечи прижало к земле крепкими когтистыми лапами, лицо обдало горячее дыхание. Ровер встретился взглядом со зверем. Дракон смотрел на него жадно, будто не мог насмотреться. От огромного по сравнению с ним тела раздался рокот. Скиталец старался дышать не глубоко и не слишком часто. Аромат и реверберации стали просто удушающими. Ему нужна была трезвая голова, если он хочет достучаться до чужого сознания.       — Джиян, — дракон издал странный звук, скорее всего в качестве согласия. Нос уткнулся в щёку, потом спустился на шею. По коже и одежде пробежался длинный язык. — Отпусти меня пожалуйста, мне немного тяжело и неудобно. Зверь на мгновение замер, обдумывая, но вскоре неохотно убрал лапы с рук, давая двигаться. Ровер пошевелил плечами и положил руки на место, где должны быть щёки. Джиян охотно подставил голову под прикосновение, пригибаясь телом к земле и укладываясь на тело скитальца.       Ровер проследил глазами по спине, на гребне которой росла пышная тёмно-бирюзовая шерсть. Правая рука зарылась в роскошную гриву, поглаживая дракона. Тот заурчал громче, довольно ёрзая. Он был меньше, чем Цзюэ, намного меньше, но крупнее и тяжелее Скара в его демоническом обличии, так что Роверу было тяжеловато, но он терпел.       — Джиян, — он привлёк чужой взгляд и заглянул в золотистые глаза. — Мне больше не угрожает опасность. Тебе нужно вернуться, — дракон замер, но выглядеть стал немного недовольным. — Пожалуйста, Джиян. Ты мне нужен, — Ровер смотрел, прямо и беспомощно, открывая душу. Его реверберации дрожали в такт его душевному состоянию.       Дракон смотрел ему в ответ, и его ревербераци старались укутать, защитить, убедить, что всё как надо, но Ровер не позволял им обмануть себя, хотя раньше бы сам с удовольствие погрузился бы в чужую ауру. Дракон тяжело вздохнул и приподнялся. По длинному телу пошла дрожь, поднялся ветер, чешуя засветилась, и на глазах у Ровера произошла метаморфоза. Скиталец понимал, что это не конец.       Тело уменьшилось, и вот к земле его уже прижимает мужчина, почти такое же, как в день, когда они расстались. Только на щеках чешуйки, на голове — рога, а за спиной — хвост. Джиян приблизился мгновенно, целуя, страстно и напористо, и Ровер расслабился, позволил уложить себя на пол. Он обнимал мужчину за шею, чувствовал чужой напор и поддавался. Он знал, чем всё закончится, но больше не смел бояться и откладывать.       Генерал оглаживал его тело, пощипывал соски через безрукавку и потирался коленом межу ног, не отрываясь от губ. В рот скользнул длинный гибкий язык, и скиталец позволил проскользнуть ему глубже, позволил реверберациям сливаться и пульсировать в такт. Джиян буквально зарычал, отстранился и начал их раздевать. Ровер пришёл без куртки, без ремней и снаряжения, в то время как Джиян был почти полностью в своём привычном обмундировании. В стороны полетели перчатки, рубашки, плащ подстелили под спину, даже в таком состоянии он заботился о нём. С ног сдёрнули сапоги, штаны, а вместе с ними боксеры, оставляя обнажённым. С себя генерал снял всё, даже нижнее бельё.       Ровер гулко сглотнул, увидев чужой налитый кровью член. Тот будто стал ещё больше. Головка была красной от прилившей крови и влажно от естественной смазки, та, казалось, буквально сочилась вязкой прозрачной жидкостью. Рука не смело потянулась, притрагиваясь к горячей длине, вызывая хриплый рык у мужчины сверху. По коже пробежались мурашки. Было немного страшно, а ведь ему ещё предстояло это принять.       Джиян не стал отстранять его руку. Вместо этого притронулся в ответ, заставляя издать тихий стон и чуть сжать пальцы на члене. Смазка потекла активнее, пачка пальцы в вязкой влаге. Генерал наклонился и присосался к коже на шее, заставляя вцепиться в свои плечи и слегка выгнуться, сам руки он так и не отстранил, продолжая поглаживать чужое возбуждение. Ровер застонал громче, внизу живота скапливалась знакома огненная спираль, впившуюся в нутро, когда мужчина отстранил руку. Скиталец всхлипнул и поддался вперёд, стремясь продолжить стимуляцию, но его снова втянули в поцелуй.       Он слышал, как Джиян пару раз провёл по собственному члену, а потом приставил пальцы ко входу. Ровер был слишком занят языком в своём горле и целью не захлебнуться, чтобы оценить угрозу. Первый палец вошёл без проблем, сжимаемый тугими стенками, второй проникнул уже с трудом. Ощутив непривычное растяжение, ровер попытался отстраниться, прервать поцелуй, но Джиян позволил разомкнуть их гуды лишь для короткого вздоха, а потом приник обратно. Ровер задыхался и ничего не мог сделать. Тем временем его уже активно растягивали влажными от естественно смазки пальцами, постепенно разводя их ножницами и что-то ища. Внезапно кончики нащупали бугорок, и дракон резко на него надавил.       Ровер дернулся и вскрикнул в поцелуй, его член дёрнулся и выпустил порцию смазки. Джиян отстранился, давая отдышаться, но тут же спустился груди и шее, покусывая и посасывая, заставляя выгибаться и стонать сильнее. Ровер дрожал от избытка ощущений, даже не замечая, как внутрь скользнул ещё один палец, а за ним следующий.       Даже в полубезумном состоянии Джиян уделил его подготовке максимум возможного внимания, хотя собственный член буквально изнывал от напряжения. Ровер упивался неожиданно приятным чувством наполненности и давления. Пальцы периодически надавливали на простату, заставляя сыпаться искры из глаз. Чужие реверберации дрожали от предвкушения, обливали таким жаром, что заставляли гореть в ответ.       Наконец пальцы выскользнули с влажным хлюпом, смущая неприличным звуком, но внутренняя пустота заставила разочарованно заскулить. Внезапно Ровера дёрнули и заставили подняться. От резкой смены положения закружилась голова, и скиталец не сразу понял, скорее ощутил, как его посадили на колени. Ранее бездействующий хвост обвился вокруг бедра и талии, приподнимая, а об ягодицы потёрся член. Ровер вздрогнул, ранее горячий, он будто стал ещё горячее.       Его приподняли, приставляя головку к растянутому входу. Скиталец немного напрягся, но в животе всё равно стянулось пушистым комочком предвкушение. По коже катился пот, реверберации пульсировали и переливались, искрясь золотом и бирюзой.       — Ровер, — скиталец поднял голову и встретился взглядом с глазами. Один глаз золотой, другой — бирюзовый. Зрачки расширены и пульсируют будто в такт их сердцебиению. И в этих глазах Ровер увидел всё: любовь, обожание, нежность, заботу. Волосы у обоих растрепались и слегка торчали, а короткие пряди липли к влажной коже. Генерал наклонился, и Ровер потянулся в ответ. В этом поцелуе не было спешки, не было обжигающей страсти. Зато были нежность и любовь, заставляющая сердце стучать как сумасшедшее, а реверберации петь.       В момент, когда они отстранились, хватка ослабла, и Ровер опустился. Головка преодолела лёгкое сопротивление, и член проскользнул почти до середины. Скиталец выгнулся и застонал. Было не привычно, не так как раньше. Внутри всё пульсировало и жило, горело.       Постепенно его опустили, и их бедра встретились. Джиян тоже не остался равнодушен к происходящему. Ровер на пробу двинулся сам, когда понял, что ему не больно, и его движение тут же встретили. По помещению гулким эхом разносились шлепки кожи об кожу и шумное дыхание и стоны. Скиталец задыхался от интенсивности ощущений. Его снова целовали, кусали, нежили, продолжая долбиться нутро. Джиян рычал, целовал в губы и плечи, сжимал талию и бёдра до синяков, бирюзовый хвост елозил по коже, задевая член, обдавая кожу прохладой чешуи. В животе всё горело, а в голове была сплошная каша.       В какой-то момент толчки замедлились и стали более хаотичными. Джиян толкнулся несколько раз и кончил, выплёскивая обжигающе горячее семя, Ровер застонал и тоже кончил, пачкая их животы спермой. В голове будто звезда взорвалась, в ушах стоял звон, а с реверберациями творилась самая настоящая чертовщина. Они сливались, врастали в друг друга, пульсировали и смешивались.       В тишине было слышно лишь их шумное дыхание. Ровер ощущал, как по бёдрам скатывается быстро остывающая сперма. Её было пугающе много, живот ощущался полным. Отойти от ощущений до конца ему не дали. Внезапный толчок вызвал в позвоночнике ещё одну волну жара. По коже снова пробежались поцелуи.       — Д-джиян… по-постой немного, — Ровер начал отталкивать настойчивого партнёра, но его протесты были не услышаны, а его самого повалили на расстеленный плащ. — Джиян! — Скиталец никак не ожидал марафона в свой первый раз, но сопротивляться не выходило. Придётся расслабиться и получать удовольствие…       

***

      Джиян раскрыл сонный глаз и сильнее сжал объятия на маленьком по сравнению с ним теле. Ровер спал, утомлённый активностью дракона, уткнувшись в широкую грудь. Обнажённая кожа пестрела метками самой различной яркости.       Первые воспоминания как в тумане, но генерал отчётливо помнил, как при разговоре с Кальчаро получил сигнал бедствия. А вот потом… Джиян тяжело вздохнул и поплотнее запахнул свой плащ, укрывающий чужое тело. Самому ему не было холодно, только жестковато.       Длинный хвост так и не исчез, так что сейчас обвивал Ровера за ноги. Было спокойно и хорошо. Рука пробежалась по длинным чёрным прядям, из-за чего в груди послышался довольный рокот. Он и раньше видел Ровера с распущенными волосами, но слишком редко, ведь даже перед сном тот их заплетал в свободную косу, чтобы те не путались. Хотелось свернуться вокруг него кольцом, хотелось спрятать от всего мира, а их наконец смешавшиеся реверберации, будоражили душу и сердце.       Видимо негромкое урчание всё же разбудило скитальца, и тот завозился, пробуждаясь. Золотистые глаза медленно открылись, сонно смаргивая.       — С пробуждением. Как ты? — Джиян не удержался и ткнулся носом в взлохмаченные короткие пряди на макушке.       — Все хорошо. Главное, что ты наконец очнулся, — в реверберациях Ровера пробежала волна смущения, заставляя дракона довольно фыркнуть. — Мы испортили твой плащ.       — Пустяки. Это всего лишь одежда, — Генерал отстранился, когда темноволосый немного приподнялся и заглянул в его лицо. Выражение скитальца наполнилось изумлением, а тонкие пальцы потянулись к лицу.       — Твои глаза… Они стали разными, — Джиян удивленно сморгнул, — Один золотой, другой бирюзовый. Очень красиво, — Ровер ойкнул, когда его опять притянули в объятия. В объятиях было тепло и спокойно.       — Отдохни ещё. Чуть позже выйдем, — и оба они снова уснули.

***

      — Поверить не могу. Повторное пробуждение, как у Магистра, — Мортефи наворачивал круги вокруг спокойно сидящего Джияна, сверяя данные то с одного, то с другого аппарата. Генерал сидел с видом равнодушного кота, которого все эти мельтешения, справедливости ради, весьма утомили. Ровер сидел неподалеку, потягивая горячий чай и борясь с сонливостью. Хоть они и отдохнули, ему всё ещё очень хотелось принять горячий душ, перекусить и снова завалиться спать. Желательно в объятия любимого мужчины.       Его не отпускали как сдерживающий фактор. Хоть Джиян и не проявлял прежней агрессии, пройдёт время прежде чем он в полной мере научится обращаться с возросшей мощью и перестанет идти на поводу у инстинктов дракона.       Когда все нюансы были улажены, все удостоверились в безопасности, их наконец отпустили. Домой они завалились уставшие. Не столько физически, сколько морально. Наспех приняв горячий душ и поев, они улеглись на их кровать и развернули свои реверберации. Золота и бирюза сливались в причудливый узор удивительной красоты, Ровер кутался в ощущение этой связи и почти урчал, пока под щекой слышался вполне реальный рокот довольного дракона.

Кусочки наконец встали на свои места…