Глава 1

      Историки скажут, что к этому всё шло. Академики с кафедры будут вещать, что их давние коллеги были слепы, если не видели предпосылок.       Находясь на безопасном расстоянии десятилетий, каждый будет готов осудить виноватых и воздать лавры победителям. Но это всё будет после, а пока…       Август 1939-го нельзя было назвать комфортным ни в одном из контекстов. Мир маглов лихорадило ожиданием новых трагедий. Мир волшебников балансировал на грани хрупкого равновесия, беспрестанно расшатываемого молодым и амбициозным немцем со сложно-произносимым именем. Идеи Гриндевальда прекращали быть радикальными даже для самых адекватных представителей старой аристократии по всей Европе. Желание искупать мир в крови и животный страх перед грядущим безумием застыл в воздухе зудящей тревожностью. Власти слепо верили, что какой-то выскочка с разными глазами не представляет для них ни опасности, ни интереса. В далёком Шотландском замке по уши в рефлексии и заботах о подопечном факультете самозабвенно не замечал, что творит бывший возлюбленный, молодой преподаватель трансфигурации Альбус Дамблдор. Но когда беда уже не просто стучит, а ломится в дом с настойчивостью хвосторога, все до последнего будут твердить, что всё идёт по плану, ничего серьёзного не происходит. Вообще, если в какой-то части Европы набирает могущество неадекватный фанатик с радикальными идеями, то всё это обязательно решится как-то само. Привкус первородного хаоса оседал на языке любого, кто умел думать.       Но разве будет заботить тебя политическая ситуация в мире, если ты 11-летний волшебник, получивший, как и положено любому уважающему себя молодому джентльмену, письмо из Хогвартса, и впереди у тебя новая школа (слава Мерлину, не Дурмстранг), куча друзей, и самое главное — свобода! Конечно же, нет! Ведь мир прекрасен! Мама напевает на кухне какой-то популярный магловский мотивчик, отец уехал поговорить с бабушкой, предположительно, Дорея хотела обсудить будущее обучение внука и предстоящий финальный летний приём у Блэков, а ты сам собираешься последний раз перед встречей в Хогвартс-экспрессе повидаться с другом. Кстати о друге. Гарри и Северус познакомились не так давно. Жили они почти по соседству. Вернее сказать, маленький (чего не одобряла Дорея), окружённый садом (что как истинному зельевару, нравилось Флимонту) коттедж Поттеров был ближайшим жилым строением к дому Снейпов, стоящему на отшибе Годриковой впадины.       Если бы Гарри был плохо воспитан, он сказал бы, что жилище друга было убогим, но когда тебя воспитывает Дорея Поттер, а потом уже родители, ты говоришь, что домик скромный. Однако, так как воспитанием местных жителей занимались не столь тщательно, они привыкли называть семью, в том самом «домике» обитающую, неблагополучной. Немного спасали общий внешний вид, выращиваемые в маленьком огороде травы, с продажи которых Снейпы и жили. Почему, будучи первоклассной травницей, Эйлин Принц до сих пор не свела в могилу мужа-пьяницу, никто не понимал. Видимо, синяки на лице измученной женщины — первое доказательство любви…       Маленький Гарри не привык судить о чём-то или о ком-то согласно чужому мнению. Так как вырос на грани двух миров, которые сталкиваться вообще были не должны, противоположные друг другу, примерно как арфа с мясорубкой. Абсолютно обычные родственники со стороны мамы на дух не переносили чопорной, родившейся с серебряной ложечкой во рту, родни со стороны отца. Которая, в свою очередь, неожиданной любовью к маглорождённой невестке, тоже не воспылала. Но любой не желавший выродиться в сквибов чистокровный род имел в виду, что иногда не смертельным будет разбавить семейное древо, пускай и не голубой, но сильной кровью, коей молодая, красивая, а главное, очень сильная для грязнокровки, Лили обладала. И после того, как до потери пульса влюблённого и крайне решительно настроенного Джеймса не испугали ни угрозы изгнания из рода, ни скандал с прицельным метанием фамильного сервиза, ни сломанная в порыве материнской любви нога… Дорея, всё-таки любящая и не желающая терять сына, ведь единственный наследник — это точно повод искать компромиссы, решила посмотреть на рыжую мерзость, приставшую к её мальчику. Мерлин, упаси нас от женщин, стремящихся причинить любовь и нанести радость…       Лили, будучи истинной дочерью своего факультета, негостеприимного приёма будущей свекрови не испугалась. Все проверки на совместимость магии прошла стойко. Не спорила, когда намекнули, что будущей леди Поттер стоило бы поучиться традициям и манерам, чтобы в будущем рядом с главой рода была достойная женщина, а не свинья из хлева, ведь любовь победит всё только в самой глупой сказке. Для чего неплохо бы после свадьбы пожить в Поттер-холле годик-другой под наставничеством (присмотром) у умной женщины. Буйный нрав гриффиндорки диктовал плюнуть в породистую физиономию «умной женщины» и гордо удалиться в свой «хлев», но большое и светлое где-то под рёбрами, заставляло стоять на месте, до крови впиваясь ногтями в руку суженого.       В целом, соблюдая огромное количество условий и заранее согласившись на участие в воспитании внука любимой бабушки, будущая чета Поттер стоически жила по всем законам старой аристократической семьи под крылом Поттеров старших. Отдушину Лили находила в совместных экспериментах в зельеварении с Флимонтом, титанической поддержке мужа, который просто разрывался между стремительно набирающей обороты карьерой в аврорате и потихоньку планирующей убийство его собственной матери женой, ну и, конечно, в маленьком сыне, души в котором она не чаяла. Так и прожили они дружной психиатрической лечебнице до 8-летия Гарри. Который хоть и видел некоторое напряжение в отношениях мамы и ба, но особо на его жизнь это не влияло. Ведь и мама с папой, и дедушка с бабушкой любили своего маленького львёнка. Особенно Дорея была довольна тем, что от матери внуку достались только огромные изумрудные глаза и фарфоровая кожа, во всём остальном он был чистый Поттер, а характером даже немного Блэк.       Таким образом, до восьми лет в круг общения Гарри входили лишь такие же, как и он сам, маленькие наследники и их многочисленная родня. Особой любовью Гарри пользовались кузен Сириус и кузина Белла. Двойняшки ругались и дрались до первой крови между собой и до последнего вздоха были готовы защищать друг друга. Шустрые, громкие, чрезмерно темпераментные, они были чрезвычайно похожи как мужская и женская ипостась одного и того же человека, что распространялось и на внешность. Одинаково чёрные глаза, одинаково смоляные кудри, одинаково алебастровая кожа. Именно с ними Гарри впервые стащил метлу отца, что закончилось ушибами, ссадинами и разъярённой Дореей. Именно с ними Гарри облазил все самые тёмные углы на Гримо, после чего бледных до синевы от встречи с богартом детей отпаивала уже Друэлла. Именно с ними и дедушкой Флимонтом Гарри ходил в лес за ингредиентами для очередного экспериментального зелья, коими дед занимался на пару с мамой. Магические выбросы, перекрашенные совы, выпадения из окон — всё это с ними.       Так же была старшая кузина Андромеда, вдумчивая девушка на 6 лет старше, и маленькая Нарцисса, всеми любимая белая орхидея, слишком хрупкая и нежная для грубых игр. Эван и Феликс Розье — неплохие ребята, но было в них что-то чрезмерно жестокое. Коренелиус Нотт, Арен Гойл, Барнабас Креб, Фелиция Паркинсон, Августа Лонгботтом — все они были вынуждены так или иначе общаться между собой, что приводило к спокойным приятельским отношениям.       Гарри дружил до 7 лет только с Сириусом и Беллатриссой, потом к ним присоединился Люциус, они и до этого виделись на приёмах, но подружились лишь после того, как сторонившийся шумной компании блондин взял на себя вину за разбитую в библиотеке Малфой Мэнора вазу XVII века, хотя никакого отношения к вандализму не имел. После знатной трёпки от Абраксаса за слишком шумную игру, дети остались наедине. Громкое трио, посовещавшись и так и не придумав, какие коварные цели мог преследовать этот напыщенный павлин, предложили гордо задравшему подбородок Люциусу дружбу, на что тот деланно нехотя согласился. После этого случая у разрушительной силы появилась сила противодействующая — человек с более холодной головой и изворотливым умом. Сие превратило компанию маленьких шкодников в компанию шкодников, чью вину теперь совершенно невозможно было доказать.       Несмотря на все ребячества и Блэки, и Малфой были детьми своих родителей и за пределами своего закрытого круга превращались в настоящих снобов: гордо учтивые манеры, дерзкие взгляды, превосходство в каждом жесте — аура наследников престола не меньше. Чему Гарри бабушка тоже учила.       Но после того, как Лили и Джеймс всё-таки выбороли своё право на отдельное жильё, Гарри познакомился с тётей Петуньей и её семьёй, которую до этого момента к маленькому Поттеру бабушка, естественно, не подпускала. Поттер вёл себя подчёркнуто вежливо, чем неимоверно смущал дядю с тётей и злил Дадли, которому, конечно, не понравилось, что какой-то неизвестный мелкий выскочка обзывает его непонятным словом «магл» и наигранно-сочувствующе интересуется у Петуньи: «Как это вы, любезная тётушка, справляетесь сама со всеми делами по хм… дому?» намёк на то, что бедность не порок, а большое горе, читалась в безупречно вежливом выражении лица.       Спустя полчаса знакомства Лили буквально выволокла сына из-за стола и попутно объяснила, что отнюдь не стоит гордиться состоянием и положением в обществе, отношения к достижению которого ты вообще не имеешь, что бытие заносчивым говнюком ещё никого не красило. Вообще, хватит ему вести себя как маленькому полубогу, для которого люди ниже по положению — это грязь на подошвах. В таком случае ему стоит и с родной матерью так обращаться, поскольку все эти мэноры, балы, приёмы — это его мир, частью которого сама Лили стала по счастливой случайности. После отповеди мама спешно попрощалась с сестрой и аппарировала в их тогда ещё совсем новенький коттедж.       Потрясённый таким разговором, восьмилетний Гарри много думал, так как ни злобным, ни бесчувственным, ни уж тем более глупым не был. Мыслительному процессу способствовал запрет матери на пользование бытовой магией и помощью домовиков. На протяжении недели Поттер сам застилал кровать, одевался, помогал маме с завтраком, а позже и в саду, что ему даже пришлось по душе, ходил по магловским районам и знакомился с жизнью не волшебников, которые оказались вовсе не грязными животными, коими их считали большинство чистокровных. Джеймс подобные воспитательные меры жены одобрил, так как считал, что его мать слишком разбаловала внука, научив манерам и этикету, но не человечности.       Сама Дорея, узнав о таком самоуправстве невестки, собиралась лететь на выручку снося стены, камины и барьеры здравого смысла, но была осажена мужем, который внука, конечно же, тоже любил, но считал, что настоящий волшебник должен уметь всё и без магии, так как разные ситуации в жизни бывают, да и в многих магических профессиях магия может быть не только бесполезна, но и на некоторых этапах опасна. По этому пускай учится, пока мал, чтобы не уподоблялся всем этим породистым выскочкам, которые даже в уборную без палочки не ходят. Так, выпав из полного бабушкиного покровительства, Гарри понял, что за пределами маленького рафинированного мирка, в котором он жил до недавнего времени, есть огромный мир со своими правилами и законами, где сам факт того, что ты Поттер или Блэк, не делает тебя особенным или достойным уважения, и нужно иметь за спиной какие-то личные достижения, помимо громкого имени. Так при следующем посещении своей магловской родни, Гарри был настроен уже совсем иначе.       — Тётя Петунья, я приношу глубочайшие извинения за своё хамское поведение, не достойное ни волшебника, ни джентльмена, ни просто мужчины. У вас прекрасный дом, вы замечательная хозяйка, и я приму за честь возможность ближе познакомиться с вашей семьёй.       — Конечно, Гарри. Я с радостью приму твои извинения и надеюсь, ты с мамой задержишься на чай.       Лили, с гордостью смотревшая на сына, перевела взгляд на сестру.       — Дорогая, ну как мы можем отказать…       Конечно, после этого все трое сели за стол, позже к ним присоединился Вернон и Дадли, сначала настороженно, а потом всё с большим интересом наблюдавший за своим странным кузеном. Впоследствии такими близкими, как с Сириусом, Беллой и Люциусом, они, конечно же, не стали, но завязали вполне приятельские отношения. Дадли учил кузена ездить на велосипеде и разным спортивным приёмам, так как с ранних лет ходил на спортивную секцию, а Гарри таскал младшему Друслю пакеты с разными волшебными сладостями, чем неизменно радовал последнего. С Дадли Гарри учился быть обычным ребёнком. Они лазили по деревьям, катались на велосипедах, плавали в речке, когда было тепло, и вместе брали уроки катания на коньках у тёти Петуньи, когда речка замерзала. Так в маленьком Поттере воспитание волшебников-аристократов соединилось в гремучий коктейль с обычным детством абсолютно не обладающего магией ребёнка. Что позволило ему к 11 годам понять, что люди делятся на достойных и недостойных отнюдь не по чистоте крови и стоимости костюма. Подобные революционные идеи друзья Поттера считали дурным влиянием маглокровых родственничков, фыркали, морщили породистые носы и надеялись, что с возрастом пройдёт. Дорея кидала на невестку неодобрительные взгляды, ведь «это же надо было так задурить голову ребёнку». Только дед Флимонт и папа спокойно воспринимали подобные убеждения Гарри, ведь на мир смотрели гораздо шире, чем было принято у чистокровных волшебников.       Поэтому, когда Гарри резко решил дружить с нелюдимым и даже немного диковатым полукровкой, никто особенно не удивился. В свою очередь, Лили даже взялась невзначай подкармливать болезненного друга своего сына, передавая свёртки с домашней едой: «А то ведь опять до вечера голодные просидите. Даже не спорьте, мальчики». Каким образом Гарри удалось заслужить доверие колючего со всех сторон Северуса, оставалось загадкой для них обоих. Просто поблизости не было других детей волшебников. Просто Гарри скучал по друзьям, которые по разным причинам не могли приехать к нему в гости. Просто Северус выглядел до смешного серьёзной напыщенной вороной уже в свои 10, и Поттеру позарез нужно было знать, что это за худая птица-человек днями напролёт сидит под старой ивой у ручья. Северус не заметил, как стал ждать, когда же эта назойливая муха снова начнёт отвлекать его от чтения. Так и дружили. Гарри фонтанировал энергией и энтузиазмом, Северус — сарказмом и грубоватой заботой о неосторожном придурке, который сто раз убился бы на ровном месте, если бы не он.