Глава 6

На следующее утро, когда за завтраком объявляют новость, Уинкс замечает, что Кен никак не реагирует. — Ты ведь знал, да? — спрашивает он. — Получил наводку от всех этих знакомых офицеров? — Он толкает Кена локтем в ребра, чтобы показать, что не расстроен тем, что тот узнал первым. — Конечно, — отвечает Кен, стараясь казаться веселым. Но Уинкс отвернулся, чтобы что-то сказать Когану о новостях, поэтому он ничего не замечает. В понедельник в начале смены Бесслер дает им подробные задания по подготовке. — Леммонс, Харрисон, Уинкс, вы отправляетесь на первый корабль со всем нашим дерьмом, — говорит он. — Вы будете жить в каюте с парнями с других баз. Не позволяйте им ничего красть. — Да, сэр, — отвечают они в официальном единодушии, которым не пользовались уже несколько месяцев. — Коган, Кастильо и Прайс, вы будете на следующем корабле после них. Все остальные получат свои приказы, когда я их получу. — И это все? — спрашивает Джемисон. — Ты меня слышал, Джемисон, — отвечает Бесслер. — Леммонс, Харрисон и Уинкс, не уходите. Как первый наземный экипаж, который отправится в путь, вы займетесь инвентаризацией. Кен, Харрисон и Уинкс выходят вперед. Во время этого Джеймисон задевает Кена плечом и бросает на него тяжелый взгляд. — Что это было? — спрашивает Кен. Джемисон уходит, ничего не сказав. Кен смотрит на Уинкса, который стоит ближе всех к нему. — Ты ведь видел это, да? — Конечно, видел, — говорит Уинкс. — Он думает, что подходит на должность командира команды. Он злится, что ты получишь ее первым. — Может, я вообще не получу ее, — отвечает Кен. — Это касается всех нас троих. — Что именно? — спрашивает Харрисон, подходя к Кену и Уинксу. — Леммонс думает, что его не назначат командиром команды, — сообщает Уинкс. Харрисон смеется. — Лучше ты, чем я, — говорит он Леммонсу. — Ненавижу бумажную работу. — О, я вынужден разочаровать тебя, — говорит Бресслер, подходя к ним. Он протягивает каждому из них в руки планшет с кучей бумаг. — Нам нужна инвентаризация всех запасов по этим спискам. Я перетасовал их, чтобы вы все могли перепроверить друг друга. Харрисон, начни с тяжелого оборудования. Уинкс, ты занимаешься запасными компонентами. Леммонс, начинай с винтов, болтов и шайб. Ты единственный, кому я доверяю пересчитать их вручную. — Сэр, — спрашивает Уинкс, — когда будет принято решение о командире экипажа? — Когда я скажу, — отвечает Бресслер, хотя и улыбается, когда говорит это. — Вы все чертовски хороши, — говорит он. — Это трудный выбор. — Повторяю: я ненавижу бумажную работу, — заявляет Харрисон. Бресслер зажимает Харрисону ухо. — На самом деле это делает тебя хорошим специалистом, сынок. Ты никогда не хочешь выполнять работу повторно, поэтому твои результаты всегда одни из лучших, которые я вижу. — Черт, — бормочет Харрисон. — Расходитесь, ребята, — бросает Бресслер. Кен, Уинкс и Харрисон отдают честь и выходят. У главной двери они расходятся в разные стороны. Харрисон идет налево к тяжелому оборудованию, Уинкс — прямо к запчастям, а Кен — направо к мелким деталям. Умно Бресслер их распределил, — думает Кен. Не только для того, чтобы перепроверить друг друга, но и для того, чтобы они начали с того, что, скорее всего, получится с первой попытки. У них много тяжелого оборудования, но все оно очень большое и легко поддается подсчету. Это хороший способ приучить Харрисона к инвентаризации. Уинкс, кажется, всегда знает точное количество запасных частей для любой ситуации. Он вырос, работая в автомастерской вместе с отцом, и точное количество запчастей облегчало понимание того, что они могут сделать быстро, а что нужно заказывать. И Кен действительно считает каждую мелкую деталь. Отец научил его, что только так можно быть уверенным, что у тебя достаточно деталей. Посчитай дважды, исправь один раз, так он всегда говорил, и Кен так и поступает. Если он станет командиром экипажа — думает Кен, — то постарается думать о таких вещах, как Бресслер. Он будет помнить о сильных сторонах своих парней и делать все возможное, чтобы они были впереди. *** В тот вечер Роберт ждал возле столовой для рядовых, когда к нему подошел Кен. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Кен. — Могу я украсть тебя на несколько минут? — спрашивает Роберт, пока ребята проходят мимо и кричат, чтобы Роберт поцеловал Кена. — Конечно, — отвечает Кен. — Я верну его в целости и сохранности, ребята! — Роберт кричит через плечо, и несколько парней отвечают ему едкими шутками. Роберт ведет его прочь от беспорядка, но не очень далеко. Достаточно далеко, чтобы они могли поговорить, не будучи подслушанными. — Хотел бы я быть здесь с хорошими новостями, — произносит он. — Но мы будем выполнять ночные миссии, по крайней мере, в течение следующей недели, — сообщает он. — Не знаю, как я смогу увидеться с тобой, если наши графики сна сдвинутся, но я все равно постараюсь. — Не старайся так усердно, чтобы не навредить себе, — отвечает Кен. — Я могу найти тебя так же легко, как и ты меня. Как насчет того, чтобы заключить сделку? Если после смены ты не будешь ждать меня здесь, я тебя разыщу. — А если я буду спать в своей койке? — спрашивает Роберт, хотя его улыбка говорит о том, что план ему нравится. — Я оставлю записку или подкуплю кого-нибудь, чтобы он позволил мне разбудить тебя, — говорит Кен. — Как с Белоснежкой. Роберт смеется. — Правда? Кто же тогда эти семь гномов? — В форте десять человек, — отвечает Кен. — Так что, думаю, ты нашел новый дом. — Я скажу Нэшу, что ты так сказал. Он будет в восторге. — Он не из первой семерки, — говорит Кен. — Передай ему, что я сказал, что он Флирти. Роберт снова смеется, и Кен украдкой целует его в шею. Роберт наклоняет голову, и они несколько секунд целуются как положено. — Я работаю над пропусками, — говорит Роберт, прижимаясь к щеке Кена. — Клевен помогает. По его словам, это займет не больше 48 часов, но он не боится загадывать наперед. На базе ходят слухи, что Клевен даже не любитель азартных игр. Кен не общался с ним достаточно, чтобы судить о нем самом, но Роберт наверняка знает. — Ты только скажи мне, когда, — говорит он, и следующий поцелуй Роберта становится обещанием весьма специфического рода. *** Еще два дня инвентаризации и еще больше на очереди. Вечером Кен заходит в столовую и не видит ожидающего его Роберта. Он быстро ест и направляется в офицерскую казарму. Его цель — появиться до того, как все вернутся с ужина. После того как Кен постучал в дверь, он с облегчением увидел Нэша. Его ехидная ухмылка, с другой стороны, совсем не радует. — Если хочешь поцеловать его, чтобы он проснулся, прекрасный принц, тебе придется пройти через крепость, — говорит Нэш. Позади Нэша Кен видит четырех пилотов, которые еще не ушли на обед. Кен расправляет плечи и бросает на Нэша свой грозный взгляд. — Думаешь, я испугался нескольких рогатых жаб? — спрашивает он. — В церковном дворе, где я вырос, бывало и похуже. Нэш смеется и хватает Кена за плечо, затаскивая его внутрь. — Никто к нему не приставал, — объявляет он. Роберт спит на кровати в середине комнаты. Он лежит поверх одеяла в нижней футболке и шортах, свернувшись калачиком на левом боку. Никто не произносит ни слова, когда Кен проходит мимо, а когда он устраивается на кровати Роберта и оглядывается на дверь, Нэш уже выпроваживает всех так тихо, как только может. Кен встречает взгляд Нэша и произносит «спасибо». Нэш подмигивает ему и выходит вслед за мужчинами на улицу. Кен смотрит на профиль Роберта во сне и старается не разбудить его. Он выглядит измученным, глаза и рот напряжены. Его волосы взъерошены, и он вжимается в подушку, словно это единственное утешение, которое он может найти. Кен целует его в щеку. Когда Роберт не двигается, он проводит рукой по его виску, а затем по линии роста волос. Роберт издает тихий, довольный звук и переворачивается с бока на спину. Он не полностью расслабляется из напряженной позы, но разжимает и сжимает руки, словно тянется к чему-то. Кен проводит кончиками пальцев вверх и вниз по руке Роберта, чтобы разбудить его. Так он всегда будил близнецов по утрам, когда был дома. Роберт открывает глаза и несколько раз моргает, глядя на Кена. — Ну, привет, — говорит он. — Привет, — отвечает Кен. Роберт выглядит изможденным. Его взгляд тусклый, но он улыбается Кену и, широко зевнув, переходит в сидячее положение. — Извини, — говорит он, зевая. — Все в порядке, — успокаивает Кен. Он тянется к руке Роберта и улыбается, когда тот притягивает его к себе. — Я же не нарушаю твой сон, разбудив тебя, правда? — Не думаю, что мой сон может быть еще более тревожным, — говорит Роберт. Он целует Кена в щеку. — Такова особенность перехода на ночные полеты. — Вам действительно нужна вся эта практика? Роберт пожимает плечами. Похоже, это требует больших усилий. — Нам придется летать в темноте, чтобы добраться до Англии, и даже если мы планируем дневные полеты, это не значит, что мы всегда будем дома к темноте. Лучше больше тренироваться, чем меньше, понимаешь? Кен кивает. — Конечно, — соглашается он. Роберт снова зевает и качает головой. — Ой, извини еще раз. Кен наклоняется и целует Роберта в губы, прижимаясь к нему, пока Роберт снова не ложится. Он целует кончик носа Роберта. — Засыпай, — говорит он. — Увидимся позже. Я люблю тебя. Роберт кивает, и его рука ложится на руку Кена. — Люблю тебя, — бормочет он, а потом снова засыпает. Кен уходит так тихо, как только может. Когда он выходит из казармы, Нэш ждет его в сторонке. — Почему ты не устал так же, как он? — спрашивает Кен. — Я почти всегда засиживаюсь допоздна, — пожимает плечами Нэш. — Он возвращается после встречи с тобой и сразу ложится спать, как воспитанный молодой человек. Кен хихикает. — Все в порядке? С ночными полетами. — Конечно. Честно говоря, в этом нет ничего особенного. Думаю, это в основном для того, чтобы новички не паниковали. — Ты проследишь, чтобы он поел? Нэш ухмыляется. — Я позабочусь об этом, красавчик. Твой парень в надежных руках. — Я знаю, — отвечает Кен. — Увидимся позже. Нэш машет рукой на прощание, и Кен идет к своей казарме. Все остальные ребята уже на улице и, похоже, ждут его. — Дартс? — спрашивает Коган. — Конечно, — отвечает Кен и проводит вечер с ними, ставя небольшие деньги на то, кто выиграет, но в основном просто наслаждаясь общением с ними. — Еще пара недель, и нам придется выманивать деньги у других, — говорит Прайс, когда поздно вечером они проводят последний раунд. В клубе густой дым, и здесь лишь слегка тише, чем в начале вечера. — Эй, не волнуйся об этом, — говорит Уинкс, обнимая Прайса за шею и дружески встряхивая его. — Мы все можем получить деньги Леммонса и в Англии. Кен смеется вместе со всеми и чувствует себя в тепле и любви. Он ненадолго задумывается о том, какой на самом деле будет Англия, а потом отгоняет эту мысль, так как ему становится интересно, каково будет Роберту, который будет сражаться с нацистами в воздухе. Не успев до конца отогнать эту мысль, он задается вопросом, вернутся ли они оба в конце концов. *** В пятницу утром Кен просыпается очень рано. Небо едва начинает светлеть у горизонта, когда он выходит на улицу и, застегивая куртку, смотрит на взлетную полосу. Взлетно-посадочная полоса пуста, но он видит, как первый форт заходит на посадку, когда начинает двигаться в ту сторону. Он считает их по мере приземления, чувствуя себя уверенно до тех пор, пока все они не окажутся на месте. К тому времени он уже почти добрался до взлетно-посадочной полосы и остановился прямо перед ней. Он засовывает руки в карманы и ждет. Несколько пилотов замечают его и ухмыляются. Брэди похлопывает его по плечу, когда тот проходит мимо. Иган и Клевен идут плечом к плечу. Иган одаривает его сияющей ухмылкой. — Он был позади, когда мы приземлились, — говорит Иган. — Дай ему пару минут. — Спасибо, сэр, — отвечает Кен. — Что я говорил о том, чтобы так меня называть? — Иган охает. — Он прав, — говорит Клевен, что сразу же отвлекает внимание Игана от Кена. Клевен подмигивает Кену через плечо, а Иган начинает доказывать, что Клевен не может встать на сторону правил. Наконец Кен замечает артиллеристов Роберта. Они уходят в сторону казарм для солдат, и он слышит их смех. Следом он видит Роберта, который широко ухмыляется, когда Нэш говорит ему что-то, от чего тот смеется и толкает его. — Доброе утро, капитан, — окликает Кен, когда они подходят ближе. Роберт оборачивается, и его улыбка мгновенно меняется. Она становится мягкой по углам. Сердце Кена колотится сильнее, когда он видит это. — Что ты делаешь здесь так поздно? — спрашивает Роберт и обнимает Кена, прежде чем тот успевает ответить. — Я думал, все порядочные механики уже легли спать. — Хотел сделать тебе сюрприз, — говорит Кен. — Ну, я и удивлен, — замечает Роберт. — Даже очень рад. — Могу я проводить тебя, куда бы ты ни шел? — спрашивает Кен. — В столовую, наскоро перекусить, а потом сразу в постель, — говорит Роберт. — Боюсь, я очень занудный в эти дни. — Я не возражаю, — отвечает Кен. Он берет руку Роберта и проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. — Я просто хотел ненадолго увидеть тебя. Роберт наклоняется и быстро целует Кена. — Знаешь, мне нужно придумать тебе прозвище. Чтобы ты знал, что я очень рад, что ты рядом. Кен качает головой. — Мне оно не нужно, — говорит он. — Но ты не против, чтобы я что-нибудь придумал? — спрашивает Роберт, когда они начинают идти к офицерской столовой. Кен пожимает плечами. — Думаю, нет. Думаю, все будет зависеть от того, понравится мне это или нет. — Я по-прежнему считаю, что ты не «Веснушка», — говорит Роберт. — «Рыжик» не годится. Это подходит только в том случае, если у тебя действительно рыжие волосы, а у тебя они не такие. — Я также не хочу иметь прозвище с кем-то из пилотов, — говорит Кен. — Это было бы странно. — Это действительно так. Итак, Бак и Баки отпадают. Кен хихикает. — Я тоже не думаю, что я кто-то из них. — Я бы просто выбрал «Красавчик», но это лучше оставить между нами. Кен чувствует, что краснеет. Роберт гладит его по щеке и сжимает его руку. — Прости, — произносит Роберт, хотя по его голосу не скажешь. — Я разберусь с этим. — Он смотрит на Кена так, будто очень серьезно настроен, но он так усмехается, что Кен не может не усмехнуться так же широко в ответ. — Это придет ко мне. — Ну, я постараюсь придумать что-нибудь и для тебя, — заявляет Кен. — Мы будем заняты этим. — Думаю, мы и так заняты, но и поразмышлять о чем-то интересном не помешает. Кен прислоняется к Роберту, и на мгновение его охватывает страх. До войны осталась почти неделя. — Прости, — бормочет Роберт, и на этот раз в его голосе звучит сожаление. — Я не хотел ничего говорить, чтобы напомнить нам, что мы приближаемся к этому. — Нет, все в порядке, — отвечает Кен. — Это реальность. Мы не должны ее игнорировать. Я просто… все еще привыкаю к тому, что это происходит после стольких лет подготовки. — Я тоже так думаю. — Роберт поднимает руку Кена и целует ее тыльную сторону. — С сегодняшнего утра мы покончили с ночными полетами. Начальство считает, что мы достаточно хорошо с этим разобрались. Мы можем еще немного побыть вместе, прежде чем ты отправишься в путь. — Еще две недели инвентаризации, — говорит Кен. — Это то, что Бресслер сказал сегодня. Отгрузка на следующий день после окончания работы. Роберт прижимает руку Кена к своей груди. — Клевен сказал мне перед тем, как мы поднялись, что завтра у него будут наши пропуска. Нам не нужно ничего делать, кроме как собраться. Кен останавливается, притягивая Роберта к себе. — Почему ты не сказал мне сразу, как только увидел меня? Роберт усмехается и берет Кена за руку, чтобы тот снова начал двигаться. — Я ждал, пока они окажутся у меня в руках, — объясняет он. — Но, видя, как ты улыбаешься, все правильно, я должен был начать с этого. Кен притягивает Роберта к себе и крепко целует. — Где мы остановимся? — спрашивает он. — Мне нужно найти нам место, пока ты отдыхаешь? Роберт целует его в ответ. — Нет. Все готово, кроме пропусков. Очевидно, Иган настоял на том, что он займется бронированием, а Клевен получит пропуска. Клевен предупредил меня, что это может быть какое-то захудалое местечко, но я не беспокоюсь о качестве заведения. — Я тоже, — соглашается Кен. Он крепко обнимает Роберта. Роберт обнимает его в ответ. — Сколько у нас будет времени? — 48 часов. Не так много, как хотелось бы, но я буду рад каждой секунде. — Я тоже, — кивает Кен. Они обнимают друг друга еще мгновение, а затем медленно отстраняются. Весь остаток пути до столовой они проходят в молчании. Роберт целует Кена в щеку и убирает его кудри со лба. — Увидимся вечером и тогда и поговорим, — говорит он. — Найду тебя после того, как приду в себя. Кен кивает. — Хорошо. Приятных снов. — Непременно. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.