Пролог

Бархатные губы коснулись мочки ее уха; теплое дыхание, сладкое от аромата цветов и дурманящее от медного привкуса крови, опалило кожу. — Пойдем, милая. Пойдем… В ее груди и животе было пробито несколько дыр. Кровь пропитала одежду, кровь оставалась на камнях, на лезвии меча, на пенных гребнях волн далеко внизу. Не ее кровь. — Мы еще не закончили. Белые руки, обернутые в пурпурные ленты, обняли ее со спины за талию. Тяжелая мягкая грудь впечаталась в твердую кожу доспеха. Щека потерлась о щеку — ободряюще и настойчиво. Заставляя посмотреть с утеса вниз, на море. На горящие остовы кораблей, на пестрые заплатки пламени на волнах. — Пойдем, — прошептал ласковый, как шелк с обернутым в него бритвенным лезвием, голос. — Ты убила не всех. Мы убили еще не всех.