Часть 1

Сидя у самого кабинета – в отличие от остальных трусов, которые презрительно фыркали ему в спину, Ваньинь дёргал ногой и торопливо перелистывал исписанные конспекты, в которых буквы ютились в каждой клеточке, на полях, и даже на пустых страницах учебника, которые шли после оглавления. «Higher Education Press» «Организация и тактика раскрытия отдельных видов преступлений», издание третье, дополненное – 2010г. А внизу его ровным мелким почерком было выведено: Соответственно определяются и компоненты следственной ситуации. К их числу относятся: - компоненты информационного характера: осведомленность следователя (об обстоятельствах преступления, возможностях их обнаружения и экспертного исследования, местах сокрытия искомого и др.); осведомленность противостоящих следователю и иных проходящих по делу лиц (например, о степени информированности следователя и свидетелей, об обнаруженных и необнаруженных доказательствах, о намерениях следователя) и т. п.; Где-то в паре метров кто-то говорил о том, какой он придурок-камикадзе, раз сел прямо у двери и рискует быть вызванным в аудиторию первым, но Цзян Чэну было плевать, если эти черти так и не выяснили к концу третьего семестра таких простых вещей. По коридору буквально проплыла женщина в строгом костюме, держа под мышкой увесистую папку – судя по всему, с курсовыми работами по её предмету. Они тоже учитывались в итоговой оценке. Цзян Ваньинь не был классической зубрилкой, которой в кайф хвастаться тем, сколько он за ночь прочёл и в скольких секциях библиотеки уже побывал. Он не сокрушался притворно, что в тесте забыл поставить лишнюю точку, и из-за этого может потерять два балла из ста. В общем, на Гермиону из «Гарри Поттера» он мало походил, однако воспитание в семье, у которой язык любви это «надеюсь, ты хорошо учишься» накладывало увесистый такой отпечаток, и в результате за два года в академии четвёрок у него ещё не было. Впрочем, у Вэй Усяня тоже, и именно поэтому Ваньинь ещё испытывал какое-то напряжение из-за оценок. Сегодняшний экзамен был последним в этом семестре, и погода соответствовала – наконец после двух недель дождей, гроз и поднятой в воздух пыли можно было с уверенностью сказать, что наступило лето. Целый месяц отдыха. Ну, или почти отдыха – родители затеяли ремонт дома, а поскольку никому, кроме себя в таких вопросах не доверяли, ссылаясь на то, что обмануть могут где угодно, даже за очень большие деньги, ждали сына, чтобы и ему что-нибудь поручить. Вэй Усянь только руками развёл, сказав, что его уже куда-то пригласили на пару недель. Кажется, Не Хуайсан, который неожиданно тоже поступил, пусть и годом позже – на кафедру криминальной фотографии. Ваньинь просто ушам своим не поверил, когда услышал, что рассматривать снимки учат три года, в то время как у них на это будет всего один семестр. Что они там три года будут разглядывать? Боке, экспозицию и баланс белого? Цзян Чэн был раздражён больше обычного – он, конечно, знал, что у всех азиатов труд в приоритете, как и сердечный приступ в сорок лет при графике 6/1, однако это не умаляло его желания арендовать машину и проехать четыре часа, чтобы оказаться в Даляне, снять номер в гостинице у пляжа, и просто целыми днями лежать, загорать и смотреть на море. Купаться, конечно же. Пить вино. Эх. Чаяния его сбываться не планировали – кем он будет, если не поедет помочь родителям? Неблагодарным, испорченным мальчишкой, на которого нельзя положиться, вот кем. Жара в Шэньяне, и особенно в кампусе колледжа, удушала. Девушки пришли в юбках максимально дозволенной длины, а парни, которым нельзя было надеть шорты, тихо им завидовали. Впрочем, один умник всё-таки нашёлся. Ваньинь скептически оглядел острые коленки, торчащие из джинсовых шорт, и только подняв голову от конспекта понял, что коленки эти принадлежали Вэй Усяню. Цзян Чэн привычно закатил глаза. Братец поскрёб едва начавшуюся пробиваться щетину – куда там побриться с такого бодуна утром, и оглядел толпу на расстоянии десяти метров от кабинета и Ваньиня. – Как всегда первый, Чэн-Чэн? – зевая, он примостился рядом и взял у брата учебник. Впервые за семестр, наверное. От него не пахло алкоголем, иначе с экзамена его выгнали бы, и Цзян Чэн в очередной раз поразился, как ему это удаётся при таких объёмах потребления. Вчера Вэй Ин ушёл из комнаты, чтобы не раздражать младшего своим бездельем, но Ваньинь знал, что пить Усянь мог всю ночь напролёт, а наутро прийти и сдать что угодно на высший балл. Конечно, если сегодня его вообще пустят в таком виде. – Экзамен длится три часа. До кампуса сорок минут. Ты бы лучше пошевеливался и мчался переодеваться, иначе профессор Лю тебя не пустит. – А зачем мне куда-то ехать, если прямо здесь я вижу что-то около сорока пар брюк? – искренне удивился Вэй Ин. Почему этот умник не догадался просто надеть свои, Ваньинь и спрашивать не стал. – Пиво пролил, – подтвердил его догадку Усянь. – А стирать времени не было уже. Одолжишь свои? – Ага, бегу. Волосы назад только зачешу, – Ваньинь фыркнул, заламывая уголок своего конспекта. – Поищи кого-нибудь ещё. Строго говоря, это была их обычная ничего не значащая перепалка, – да и перепалкой-то это назвать было трудно. Но Вэй Усянь не догадывался, что за ней крылось куда большее раздражение, чем младший показывал – ему всё ещё было обидно, что брата позвали отдохнуть, а его нет. Даже если он и производил впечатление человека, который за такие предложения может отвесить леща. И теперь этот оболтус соберёт рюкзак и уедет в Шицзячжуан на две недели, а Ваньинь домой в Хубэй – клеить обои и стелить ламинат. – А если я попрошу, как следует? – мурлыкнул Усянь на ухо младшему. Ваньинь дёрнулся было, но этот неугомонный даже руку ему на колено положил. Возможно, кстати, ещё и потому, что нуждался в опоре. В воздухе под лучами солнца будто бы зависла пыль, и не думая опускаться, в открытые окна иногда царапались ветви липы, подгоняемые ветром. Гроза будет. Или дождь с грозой. А этот дурак – в шортах, без зонта, с одной только зачётной книжкой, даже без тетрадки. – Ручка-то хоть есть? – для вида поворчал Ваньинь, как всегда медленно, но неумолимо плавясь от близости Вэй Усяня. Тот лениво залез свободной рукой в карман рубашки. – Есть жвачка. Будешь? Конечно, брюки Ваньинь одолжил – он пошёл в числе первой десятки, быстро написал тест и вышел, и из коридора старший сразу потянул его за руку в мужской туалет. Странно, что не раздел кого-нибудь из одногруппников – они почти все ему в рот глядели. Как и в школе, здесь Вэй Усянь прослыл легендой уже через полгода после начала учёбы. Хотя бы потому, что его хотели отчислить уже четырежды – и каждый раз оставляли. И сейчас Цзян Чэн сидел в коридоре, ожидая брата: прислонился к стене и даже слегка задремал – сказывалась хроническая усталость. Отдохнуть у него не получалось уже два года – по окончании школы, по милости Вэй Усяня, они две недели сажали рис в Сычуане, а оставшиеся две – сдавали нормативы в академию; покупали всё, что нужно для переезда и готовились к вступительным тестам. Ваньиню и выспаться-то удавалось раз в неделю, не говоря уж о более ленивом и осмысленном отдыхе. Однокурсники подошли к нему ближе – кто-то устал и тоже захотел посидеть на скамейке, да и первая десятка давно уже вышла, теперь можно было не бояться. Рядом сидели девчонки и щебетали о планах на лето, заставляя парня мучительно завидовать. Одна из них собиралась в Венецию, а другая – поближе, но тоже к воде: в Бэйдайхэ. Та, что собиралась за границу, сетовала на то, что её парень не может поехать из-за работы, и Ваньинь вмиг пожалел, что не является ничьим бойфрендом. Может, не поздно предложить этой девице свою кандидатуру вместо вечно работающего, не уделяющего достаточно времени своей пассии (как он понял из разговора) бизнесмена? Но ему было лень даже рот открыть, чтобы это произнести – так хотелось спать. – Приём, Земля вызывает Чэн-Чэна, – над ним склонился Вэй Ин, протягивая два теста. – Твой тоже уже проверили? – изумился младший, разглядывая свои 96 баллов. – А то! Я ж сказал, что не уйду, пока работу не отдадут. Зато теперь можно идти. Будешь обратно переодеваться? – А что, ты недостаточно разглядел моё нижнее бельё? – потягиваясь после короткого сна, зевнул Цзян Чэн. Старший плотоядно улыбнулся, и склонившись прямо к его уху, прошептал в него нечто такое, что заставило бы покраснеть сидящих рядом девиц, если одна из них или они обе обладали бы достаточно острым слухом. Переодеваться снова они не стали – ради сорока минут дороги до общежития смысла не было. На этаже у комнат стояли чемоданы, рюкзаки, мусорные мешки – все готовились к отъезду домой, а в триста пятой кто-то ругался на три голоса за график мытья душевой кабины. Ваньинь хмыкнул, проходя мимо, и Усяня за руку потянув за собой – тот не прочь был погреть уши, ведь тема для него оказалась животрепещущей. Через полгода как они стали делить комнату в общаге (кстати, повезло, обычно селили по трое или четверо), Вэй Ин огрёб подушкой по лицу в особенно ярком приступе злости младшего за невымытую посуду и волосы в сливе душевой. – Чэн-Чэн, не бузи, – глухо из-за подушки пробубнил Усянь, – я не со зла, а от забывчивости. Составь график, а я обещаю его придерживаться. Ваньинь хмыкнул, но расписание всё же составил. И… удивительно, но Вэй Ин его соблюдал. А также фантастически вкусно готовил, отдавал вторую подушку со своей кровати, когда Цзян Чэну не нравилась своя и читал ему вслух конспекты лекций после того, как от долгого сидения за книгами и монитором у младшего начинали болеть глаза. Но ещё он как обычно перезнакомился со всеми за пять минут, собрал возле себя толпу, бухал ночами напролёт, и возвращался то с засосом, то с разбитым глазом. Его обаянию трудно было не поддаться, и Ваньинь, если раньше и ревновал к другим людям, теперь смотрел на вещи чуточку проще. Хотя бы потому, что в очередную пятницу старший никуда не шёл, а молча садился на нижнюю койку, двигая Цзян Чэна локтем, и тот перемещался к стене, пока Усянь расползался на нём, словно кот и лениво щёлкал тачпадом, выбирая фильм на вечер. В полутьме третьего этажа, затененного многочисленными бамбуковыми жалюзи, в тишине, Вэй Ин принадлежал Цзян Чэну безраздельно, и не желал оставлять его одного. Он всегда был тактилен, они миллион раз видели друг друга в нижнем белье, да каких только вообще «друг друга» они только не видели. Засыпанных, помятых, усталых, разбитых, пьяных и искренних. И в каждом виде Вэй Усянь для своего младшего не совсем брата был безоговорочно прекрасен. Тогда, в Сычуане, после целого дня в рисовом поле, они валились с ног, едва зайдя в хижину, и спать, обнявшись, стало за это время привычно. Уезжать было даже жаль, несмотря на то, что каждое утро, встав с первыми лучами солнца, Ваньинь ощущал себя выжатым. На море такого бы не было, но на море их было бы десять от школы, и кто знает сколько ещё – от округа, а тут всего четверо – ещё ребята-близнецы на два года моложе, они жили в другой хижине, да и работать предпочитали молча. Жители деревни тоже не особенно-то болтали – по такой жаре не до праздного трёпа, тем более что после работы в поле у них ещё оставались дела. Ваньинь убрал с холодильника график уборки, прикрепленный магнитом-пандой, оглядел комнату, пытаясь понять, не оставляет ли чего-то, что может ему в ближайшее время понадобиться. Вэй Усянь затянул вещевой мешок, открыл молнию рюкзака, чтобы осмотреть содержимое, и вдруг спросил: – Ты мне доверяешь? – Что?.. Да. Может, иногда даже больше, чем себе, – хмыкнул Ваньинь, удивившись и вопросу, и ответу. – Хорошо. Завтра утром я отвезу тебя. Цзян Чэн кивнул, не спросив, куда именно и к кому в итоге едет брат – он не ревновал. Ну, может, чуть-чуть – слишком привык к тому, что Усянь всегда рядом. Но ничего, из колледжа-то он никуда не денется. У них всё будет в порядке. Главное, чтобы были «они». И, предпочтя больше не думать о том, что за две недели разлуки Вэй Ин успеет влюбиться и сделать предложение, Ваньинь поплёлся в душ – жара была невыносимой. А утром, проснувшись, он в полудрёме кинул рюкзак на заднее сиденье арендованной машины, а сам сел рядом с Усянем, оставив сзади одно место свободным. – А где Не-сюн? – удивился Ваньинь, когда старший повернул ключ зажигания. – Разве он не едет с нами? Он будет ждать тебя на месте? Вэй Ин выглядел так, будто не понимал, каким боком здесь Хуайсан и где это он будет ждать. Цзян Чэн задремал под какую-то аудиокнигу, прислонившись к стеклу и обняв одной рукой ремень безопасности, а проснулся где-то через четыре часа, когда они сделали первую остановку. – Пойдём, – Вэй Ин улыбнулся, допив банку энергетика и швырнув туда палочку от чупа-чупса. – Рюкзак не забудь. – А зачем мне… рюкзак, – успел договорить Ваньинь прежде, чем всё понял. Почему он должен доверять. Почему они остановились, будто дальше не собираются ехать, хотя до Уханя ещё четырнадцать часов. «Далянь, пляж. Один ли», – любезно подтвердила догадку табличка нежно-голубого цвета. – Ты в курсе, что ни один из нас больше не сможет зайти домой, если мы здесь останемся сейчас? Вэй Ин хмыкнул и поставил машину на сигнализацию. – Поверь мне хоть раз в жизни. Больше, чем поверил бы самому себе. Цзян Чэн так устал, что у него не было сил спорить. Он не хочет клеить обои, перетаскивать вещи из одной комнаты в другую, ссориться с родителями, спать на куче барахла. Не хочет прощаться с братом на половину каникул, гадать, где он сейчас и что делает, и будет ли у них всё точно так же, как и до разлуки, или всё, что он найдёт в этих глазах при новой встрече – безразличие. Он хочет, чтобы за него всё решили и просто дали ему отдохнуть, выспаться, побыть в одиночестве, но с единственным человеком, который не мог ему надоесть, даже если иногда чуть ли не залезал ему на голову. И в голову. – Сейчас десять утра. Можно мы поспим до вечера, а там уже и пойдём на пляж? – Нужно, – с чувством произнёс старший, бодро шагая в сторону отеля. Интересно даже – вокруг были такие громадины в тридцать этажей, а он выбрал нечто, больше похожее на пансионат – одноэтажный крохотный лагерь на тридцать домиков был удивительно притихшим, словно тут почти никто и не жил. – Вы так рано, – приветливо улыбнулась совсем юная девушка за стойкой регистрации – может, их ровесница. За её спиной висело трое одинаковых часов, разве что время они показывали разное. Лондон, Нью-Йорк, Шанхай. – На этой неделе у нас всего десять номеров занято, а рядом с вами и вовсе никого – каникулы и отпуска только начинаются. Ключ от сейфа, возьмите. Две ключ-карты от номера. Горничная приходит каждый день, если нужно, чтобы она сменила бельё – повесьте табличку на дверь. Завтрак – с восьми до десяти утра, обед – с часу до трёх, ужин – с шести до восьми вечера. Приятного вам отдыха, – вполне искренне пожелала она и указала направо. – Номер сто двенадцать. Дорогу до номера Ваньинь не запомнил: слишком занят был размышлениями о том, как лучше сделать – написать матери или позвонить. Или молча не приехать. – Чэн-Чэн, я просил тебя ничего не решать и просто довериться мне. Поверь, я всё уладил. – Если бы речь шла не о матери, может, и поверил бы, – зевнув, младший кинул рюкзак точно на диван, едва только Вэй Ин открыл дверь. А сам рухнул на постель. Койка была такая же узкая, как и в общаге, разве что бельё пахло свежестью – явно сегодня застилали. – Как же хорошо, – вымученно простонал он, лёг на живот и обнял подушку двумя руками. А через минуту уже спал. Проснулся он от негромкого бормотания – Вэй Ин читал туристическую брошюру. – Это город площадей – их здесь более 50, каждая с неповторимым своеобразием. Это город фонтанов и парков – от изумительных парков для отдыха до парков развлечений с головокружительными аттракционами. Здесь можно найти отдых на любой вкус: оздоровиться в первоклассных лечебных центрах, всей семьей отправиться в зоопарк, океанариум или на экскурсию по интереснейшим достопримечательностям Даляня. – Сегодня – только море и пляж, я два года мечтал просто смотреть на воду и валяться на песке с бутылкой вина. – Я всегда знаю твои тайные желания, – с готовностью ответил брат и достал из бумажного пакета бутылку белого сухого. – Переодевайся и погнали, ты проспал весь день, уже десять вечера. Я изучил пляж, и знаю, в каком месте не бывает народу. Что же, не обманул – метрах в трёхстах от шезлонгов, за выступом небольшой скалы, действительно никого не было. Уже стемнело, и мало кто захотел бы купаться в такую прохладу. Вэй Ин расстелил покрывало, достал из рюкзака бутылку и открыл. Цзян Чэн не сразу взял вино – слишком завороженно уставился на море. Оно будто с ним говорило – о нормативах по подтягиваниям и стометровке в академии, об общей кухне, громкой музыке по вечерам и бесконечным лекциям в душных залах, где каждое слово преподавателя убаюкивало. О том, что Ваньинь пропустил два года назад, не приехав, а отправившись сажать рис на затопленных полях – в промокших резиновых сапогах и конической шляпе, без футболки и в старых джинсовых шортах. Но теперь он наконец-то здесь – уставший, свободный. Счастливый. «Разве не зря ты так долго не приезжал?» – шумело оно, подбираясь к нему всё ближе и ближе. Цзян Чэн вытянул руку, погрузив её в мокрый песок и сжав в кулак. «Конечно, зря», – лениво подумал он. Вэй Ин устроился у него под боком – согревал, не пытался нарушить тишину. Он, кажется, учился какому-то такту. – Тебе не жаль было отказываться от предложения Хуайсана? Там было бы веселее. Сам знаешь, я буду спать до обеда, ворчать до вечера и молчать, пока буду смотреть на волны. – Здесь есть ты. Этого достаточно, – с улыбкой ответил Вэй Усянь. Повернулся, устроив голову на животе Ваньиня. Потёрся щекой о торчащую полоску голой кожи между футболкой и брюками. – Тебе не страшно? Что у нас ничего не получится. Был бы он в более ясном уме – не таким уставшим, сонным, будто бы немного пьяным от одного глотка вина, Цзян Чэн ни за что бы не решился такое произнести. Говоря такое, нужно было предполагать, что Вэй Усянь так с ним нежен не из-за тактильного голода, а от желания быть рядом конкретно с Ваньинем. А Вэй Ин запустил ладонь младшему под футболку, вытянулся поудобнее рядом, и, положив голову на чужое плечо, просто ответил: – Нет, не страшно. У нас – получится. Вдалеке светился яркими огоньками единственный ресторан, работающий до часу ночи, и в этих пятнах Ваньинь пытался разглядеть брата – по-настоящему, зная, что теперь можно не отводить глаз, не страшиться быть пойманным. В ресторан всё-таки пришлось идти – бутылка вина опустела слишком быстро. А в номер они вернулись только на рассвете: постоянно теперь сталкивались в комнате, будто она уменьшилась втрое, всё время оказывались рядом. – У нас пока нет соседей, пользуйся, – заталкивая Ваньиня в душ, советовал Вэй Усянь и без лишних колебаний скидывал с себя плавки, переступая через низкий порог кабинки. Младший добродушно посмеивался – и хотя выспаться за эти две недели ему дали лишь наполовину от того, насколько он устал прежде, отдохнуть всё же получилось.