Часть 1

— Как же хорошо уйти на заслуженную пенсию, где тебя не дергают журналисты и разного рода зеваки на улице, хотя я и не против давать автографы своим «фанатам», — Круспе мягко улыбается, держа в правой руке сигарету, а в левой — зажигалку. Ее подарил Пауль несколько месяцев назад. — Да, только мы и этот дивный и чудный мир, наполненный новой жизнью. Мне нравилась наша карьера, и то, как к нам относились, но отдых сейчас кажется лучшим, что может с нами произойти, — Ландерс улыбается последним лучам солнца и растягивается в кресле, желая впитать все эти ощущения без остатка. Они собрались в небольшом доме у озера, чтобы как в старые добрые времена. Много пива и разных закусок, включая арбуз, который Тилль где-то раздобыл в такое-то время года. Горизонт спрятан за высокими елями, а водная гладь лишь в очередной раз доказывает, что вокруг ни ветерка. Вот Кристиан принес еще парочку бутылок темного, и они все переместились за круглый стол. И все же солнце опускается слишком медленно, такое чувство, что ночь вовсе и не наступит. Они весело о чем-то разговаривают, иногда вспоминая старые обиды, но иногда вместе смеясь над такими старыми, но все, же актуальными шутками. Все вместе. Вшестером. Иногда мужчины замолкают, погружаясь в свои мысли и воспоминания. Не зря говорится, что со временем вспоминается только хорошее. — Представляете, — вдруг тихо говорит Шнайдер, — у нас будет все же девочка. Давно мечтал о дочке. Будет расти как маленькая принцесса. Ни в чем ей отказывать не буду, — он мягко улыбается, скрестив руки и опустив глаза, представляя, как нежно он баюкает дочь, сидя рядом со своей женой и двумя сыновьями. — Понимаю, — отзывается Рихард, — сам таким был. Они сидят в тишине еще полчаса. В воздухе помимо свежести витает и какая-то недосказанность. Никто не понимает почему, но все закрывают на это глаза, ныряя с головой в прошлое. Оливер улыбается, вспоминая их первые концерты, их костюмы и оборудование, которое они находили почти, что на свалках, как сестра Кристофа шила им одежду для выступлений, задорно смеясь и улыбаясь. Тилль вспомнил, как на их концерт пришло только десять человек, а через два десятка лет уже несколько десятков тысяч, если не сотен. — А помните, как мы только начинали, как Тилль неуклюже смотрелся на сцене, стесняясь буквально всех, — вдруг сказал Лоренц. Он потер подбородок, поправил очки и ухмыльнулся, — а потом мы начали творить все это, заводя публику еще сильнее. — Кто же мог подумать, что провокация и обжигающая правда, в купе с тяжелой музыкой, смогут дать такой потрясающий результат. А ведь мы просто делали то, что велит нам сердце, а не кошелек или менеджер, — Ридель замолк, вернувшись к пиву. — Кстати, — Пауль привлек внимание всей группы и с очень важным видом заявил, — мой сын женится, и, похоже, я стану дедушкой, — в ответ он встретил теплые эмоции и поздравления друзей, но без подколов не обошлось. — Старый, старый дедушка Пауль, — Круспе выпустил струю дыма в сторону друга, — ты трость в доме забыл. Тебе не принести, — за это он сразу же получил небольшой удар в плечо, в то время как все смеялись. Все было так беззаботно. И, правда, они все на заслуженном отдыхе, ведь все шестеро отдали себя без остатка сцене, а главное своим фанатам. Они понимали, что люди, слушающие их музыку, очень близки, даже если они совсем и не знакомы. Люди, которые пускали слезу под Ohne Dich, которые резво подпевали под Ich Will и со всей внимательностью вслушивались в слова каждой песни, из каждого альбома, пытаясь понять, что же скрыто между строк. Спустя время Линдеманн не выдерживает, раздевается и с разбегу прыгает с маленького причала в озеро, плывя брассом и показывая, что он еще не потерял сноровку. Мол, мышцы-то забыть не могут. Шнайдер смеется и кидает вдогонку какую-то шутку, но ее не слышно. Вода забивает слух. — Еще не решили, как дочь назовете? — Оливер присел поближе к другу. — Нет, но пусть Ульрике решает, ведь она имеет на это полное право, — после они снова сидят, молча, наблюдая, как Рихард и Пауль отходят ближе к берегу. В глазах Круспе отображается закат, который как будто застыл на месте, но от этого он не менее прекрасен. Солнце отражается в воде, повторяя все ее движения, но это лишь обман. На самом деле оно не двигается, прямо как мужчины, которые им любуются. Южнее небо окрасилось в приятный розовый цвет, а облака, будто сахарная вата в лунапарке, которую так любили их дети. А дальше голубое небо, переходящее где-то далеко в черноту таинственного, но такого завораживающего космоса. — Я решил записать еще один альбом, — не выдерживая говорит Рихард, снова закуривая. — Ну, это просто прекрасно. Хоть мы и ушли в тень возраста, ты не перестаешь работать, это так на тебя похоже. Даже умирая, песню напишешь, ей Богу, — Ландерс хлопает друга по спине и придвигается ближе. Ветер все же поднялся. — Думаю, это будет твой лучший альбом. — Насчет этого не знаю, но я знаю лишь одно — ты будешь моим гостем при его записи. Запишем фит, тем более твой голос не такой резкий и грубый, как в молодости. Так что Вы приглашены, герр Ландерс, — они вместе смеются. Примерно через час Шнайдер предлагает всем зайти в дом, так как ветер все же поднялся, а солнце все же зашло. *** В палате стоит запах хлорки и горьких лекарств. А еще ужасный писк, который просто разрывает уши. Все вокруг белое, холодное, а лампы светят таким мертвым светом, неприятно садня в глазах. Медсестры, врачи, каталки, скальпели, аппараты искусственного дыхания и капельницы. — Все. Это был последний. Отключайте АВЛ. Пиши, — мужчина диктует высокому юноше в странных очках, — девятнадцать часов, пятьдесят четыре минуты, сорок секунд. Можете забирать, — он садится на скамью рядом с реанимацией и потирает переносицу, — прощайте. Кусочек статьи в одной из главных газет Берлина гласит: двадцать семь часов назад, автобус, который перевозил известную немецкую группу Rammstein, врезался в фуру, которая вылетела с большой скоростью на встречную полосу. Водитель не мог справиться с управлением, и машина угодила в небольшой кювет. Через десять минут после аварии в срочном порядке прибыло несколько карет скорой помощи и полиция. Нашли участников группы в составе шести человек, а также менеджера, водителя и двух пока неустановленных лиц. По предположениям фотографа и друга одного из участников. Всех удалось извлечь из-под обломков. Однако, после многочасовой операции врачи заявили, что выжили лишь водитель и фотограф. Остальных, к сожалению, спасти не удалось. Похороны состоятся на следующей неделе. С музыкантами дадут возможность попрощаться всем желающим. Они больше не дышат. Солнце скрылось навсегда.