Часть 1

      Звонок раздался, едва на часах показало шесть утра. — У Се, наш глава клана с тобой? У Се опустил свой мобильный телефон, взглянув на входящий вызов. Затем снова прижал его к уху. — Чжан Хайке, ты вообще в курсе, что сейчас шесть гребаных утра? Ты спятил? Нормальные люди спят. — У Се, у меня нет времени спорить. Наш глава с тобой? — Чжан Хайке, как всегда, был нетерпелив. При любом разговоре Чжан Хайке выражал упрямство и нетерпение. Но на этот раз голос действительно казался взволнованным. И это единственное, что останавливало желание У Се сбросить вызов. — Что ты имеешь в виду? Разве Сяогэ не у вас? На ваших «семейных» посиделках? — Он исчез. — В смысле? , — нахмурился У Се, — что значит «исчез»? Все время, что он проводил у меня в Ушаньцзю, он был в порядке. Стоило ему, меньше, чем на неделю уехать к вам и он «исчез»? — Исчез означает, что он исчез, — Чжан Хайке прервал поток слов.У Се даже ощутил сердитый взгляд через телефон. — Его нигде нет. Я зашёл в его комнату этим утром, чтобы поговорить, но комната была начисто убрана, а постель холодной. Для У Се этих фактов было достаточно, чтобы понять, что Чжан Цилин заметал следы. Мужчина тяжело выдохнул и сел, вся сонливость испарилась. — Может быть, он снова потерял память…? — Нет, нет, наш глава не потерял свои воспоминания, не волнуйся, — поспешно сказал Чжан Хайке, чтобы успокоить У Се. Он думал, что эти слова утешат У Се. «О, не волнуйся, пропали не воспоминания Чжан Цилина, а сам Чжан Цилин». У Се закатил глаза, не зная, стало ли ему от этого легче. — По крайней мере, вчера он точно был собой, — добавил Чжан Хайке тише, словно вспомнив, — мы подумали, что он, возможно, направился к тебе. У Се сжал переносицу и мысленно выругался. — Я сейчас в Ханчжоу, — перебил он, — Панцзы вернулся в Пекин. Если Сяогэ действительно где-то в пути, нет никакой возможности связаться с ним. — Просто сообщи мне, когда увидишь его, — резко сказал Чжан Хайке и повесил трубку. У Се позволил себе целую минуту покрывать Чжан Хайке и все семь поколений семьи Чжан всеми известными ему проклятиями. Затем он открыл браузер на своем телефоне. Несколько нажатий на экране и он уже точно знал все возможные маршруты к нему: первый рейс из Гонконга в Ханчжоу был примерно в 2:30, затем следующий в 7:45. У Се решил, что Сяогэ ещё не покинул Гонконг и если действительно направляется к нему, то выберет рейс в 7:45. Но затем он предположил, что Сяогэ спланировал все заранее, ещё вчера вечером, и тогда он вполне мог быть уже близь Ушаньцзю. Но что, если он даже не рассматривал вариант возвращаться в Ушаньцзю, а решил направиться в Фучжоу? Или вообще отправился в какое-то место, о котором знал только он. У Се перебирал все возможные варианты и не был уверен в любом из них. У Се волновался. Он потянулся к пачке сигарет, которые хранил рядом с кроватью, и выкурил две сигареты подряд. Затем стал листать список близких контактов на своем мобильном телефоне. Если его подорвали этим ранним утром, значит и Толстяка должна постигнуть та же участь. Один за всех и все за одного — разве не так написано в книге «Три мушкетера» ? По подсчетам У Се, если Чжан Цилин вылетел в 7:45 рейсом из Гонконга в Ханчжоу, а это было огромное если, то он должен был прибыть в Ушаньцзю в 11:30 утра. ***       Чжан Цилин шагнул во двор Ушаньцзю ровно в 11:25. О его прибытии известил удар метлы о брусчатку и дикий ор «Босс, босс, он здесь!». Этим воплем можно было разбудить мертвых. Даже несколько прохожих остановились и с шоком заглядывали во двор. У Се бросил на Ван Мэна испепеляющий взгляд. — Я вижу, — мужчина положил книгу на порог возле себя, намеренно, чтобы после медленно поднять взгляд и дюйм за дюймом осмотреть с ног до головы человека, который занимал все его мысли. Особенно последние четыре гребаных часа, но это уже мелочи. — Сяогэ, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Гонконге? — Я скучал по тебе, — сказал Чжан Цилин, прежде чем прикусить губу. У Се завис. — Я тоже по тебе скучал, — сказал он, подходя к главному входу во внутренний двор и к своему неожиданному посетителю, — почему ты не написал сообщение, или не позвонил? Я бы встретил тебя в аэропорту. Чжан Цилин усердно кусал нижнюю губу. У Се подошёл очень близко и увидел, что Сяогэ явно кусал её уже продолжительное время. Он протянул руку и провел большим пальцем по растерзаной губе, осторожно освобождая ее. — Не кусай ее больше. Если прикусишь ещё сильнее, пойдет кровь. — Я очень хотел тебя увидеть, — тут же сорвалось с освобождённых губ Чжан Цилина на ранее заданный вопрос. У Се завис. — Хорошо, — легко кивнул он, — тебе помочь с багажом? Ван Мэн может с этим помочь. — Нет, но я ценю твою заботу. — Окей… — У Се выдавил улыбку, — тогда я попрошу Ван Мэна организовать обед у «Лу Вай Лу». Рыба из Западного озера в уксусном соусе, креветки, обжаренные в лунцзинском чае, суп, овощи и немного риса. Как тебе такой обед? — Я не люблю креветки. Они пресные. Но мне нравится их есть, потому что они нравятся тебе. Ван Мэн завис. Он снова с треском уронил метлу о брусчатку. У Се повернулся к Ван Мэну с хмурым взглядом. — На что уставился? Иди, принеси нам обед! Когда главная дверь с тяжелым стуком захлопнулась, У Се резко обернулся. — А ты бери свой багаж и следуй за мной внутрь. Нужно позвонить Чжан Хайке. Вопреки инструкциям Чжан Хайке, У Се сначала сообщил Толстяку. Он набрал короткое сообщение: «Сяогэ в Ханчжоу, но с ним что-то явно не так. Возможно господин Толстяк желает прилететь к нам?» Ответ друга последовал незамедлительно: «Фотография выхода на посадку в международном аэропорту Шоуду в Пекине и подробности перелета». Толстяк будет в Ханчжоу менее чем через час. И только после этого У Се решил позвонить Чжан Хайке. *** — Что значит «Сяогэ был проклят»?! — У Се с гневом орал в трубку. — Мы изучали некоторые недавно приобретенные артефакты, — выпалил Чжан Хайке. Член клана Чжан позволил себе на секунду с облегчением выдохнуть, когда узнал, что Чжан Цилин найден. А затем его голос вернулся к обычной манере поведения и присущей ему наглости. Его голос зазвучал с привычным презрением, словно разговоры с У Се приносили ему физическую боль. Он даже не постеснялся обвинить У Се в изчезновении Чжан Цилина и упрекнул, что тот дурно влияет на их главу клана. У Се полностью был взаимен. Он с удовольствием объяснял все возможные «маршруты» куда надо пойти Чжан Хайке. — Одним из артефактов была чаша, которая, согласно надписи на ней, заставит любого, кто выпьет из нее, говорить правду, — продолжил Чжан Хайке, — это было последнее, с чем наш глава имел дело, после он извинился и ушел в свою комнату, и отказался выходить. Дальнейшие события ты уже знаешь. Счастлив? — Я в восторге! , — выплюнул У Се, — почему никто не проверил чашу до того, как дать её в руки Сяогэ? Разве вы, ребята, не должны защищать своего Патриарха? — Больше ни на кого эта чаша не повлияла! — обиженно парировал Чжан Хайке, — откуда нам было знать? Может быть этот артефакт реагирует только на людей с кровью цилинь. — Пришли мне фотографии этой чаши и все, что вы о ней узнали, — отрезал У Се. — Да, хорошо. Теперь позволь мне поговорить с главой клана? У Се нажал громкую связь и повернул телефон к Сяогэ, который сидел рядом на диване. Глаза его были закрыты, а голова опрокинута на спинку. Всем своим видом он показывал, что спит. У Се готов был поспорить, что тот притворялся и слышал каждое слово. — Сяогэ, Чжан Хайке мечтает с тобой поговорить. А ты хочешь с ним поговорить? — Нет, — ответил Чжан Цилин не открывая глаз. У Се выключил громкую связь. — Слышал? Сяогэ не желает с тобой разговаривать. — У Се, ты!.. — Я вешаю трубку, — жизнерадостно перебил У Се, — Сяогэ должен отдохнуть после перелета, а наш обед скоро прибудет. Не забудь прислать мне фотографии и результаты исследования. Прощай, — он повесил трубку как раз в тот момент, когда Чжан Хайке рыкнул в телефон, и позволил себе торжествующую ухмылку, но всего на секунду. Затем серьезно вздохнул. — Сяогэ, то, что сказал Чжан Хайке, правда? — Да. — О чаше? — уточнил У Се. — Да. — Что произошло? Была ли вспышка света? Облако пыли, которое ты вдохнул? — Ничего не было. Я просто это почувствовал. — Ты просто почувствовал, что можешь говорить только правду? , — недоверчиво повторил У Се, — что ж, это полезно, теперь ты не способен соврать ни на один вопрос… — Да. — Это был не вопрос. Черт. Неважно. Телефон У Се завибрировал. Он посмотрел на экран, где загрузилось фото чаши, а следом приходили сообщения и изображения каждой детали на этом артефакте. Это был шестиугольный предмет, сделанный из литой бронзы, который с годами потускнел. Чаша казалась маленькой и безобидной, несмотря на всю суету, которую она вызывала. Ее грани выглядели текстурированными, как будто на их поверхности были нанесены узоры. У Се смиренно выдохнул. Он согласился помочь Чжан Хайке исключительно в этот раз. — Что произошло после этого? , — рассеянно спросил У Се просматривая фотографии, — зачем так внезапно покидать Гонконг и приезжать в Ханчжоу? Не было бы разумнее остаться там и позволить членам из клана Чжан разобраться во всем? — он остановился, рассматривая фото с изображением боковой панели чаши. При увеличении стало ясно, что узоры на чаше на самом деле были словами, иероглифами, выполненными печатным шрифтом, характерным для династий Чжоу и Цинь, что делало чашу старее, чем он думал. Потёртые фигуры изображали цилиня верхом на облаках, что, казалось, подтверждало теорию Чжан Хайке о том, что чаша может иметь родство с теми, в ком течет кровь цилинь, к лучшему или к худшему. В данном случае, к худшему. Вдруг У Се понял, что Чжан Цилин всё ещё не ответил ни на один его вопрос. Он поднял глаза и с любопытством посмотрел на рядом сидящего человека. Чжан Цилин всё ещё пытался сделать вид, что спит, но при этом так сильно сжимал губы, что даже края побелели. У Се слегка толкнул его плечом. — Эй, прекрати. Чжан Цилин открыл глаза. Его взгляд был ясным и сосредоточеным. У Се не видел даже намека на сонливость. — Потому что я доверяю только тебе. У Се почувствовал, как его щеки залил румянец. Он кашлянул. — Я… — Босс, ваш обед! — послышался нерешительный голос Ван Мэна из дверей гостиной. У Се с облегчением отвел взгляд. Он жестом показал Ван Мэну, чтобы тот поставил пакеты с едой на кофейный столик, и принес палочки для еды и ложки. — Эмм, босс, можно мне сейчас сделать перерыв на обед? — спросил Ван Мэн с долей страха, когда закончил с сервировкой стола и нервно переводил взгляд с Чжан Цилина на У Се и обратно. — Да, — сказал Чжан Цилин, прежде чем У Се открыл рот, — я хочу побыть с У Се наедине. Ты мешаешь. С лица Ван Мэна сошли все краски, в отличии от У Се, у которого покраснели даже корни волос. — Эм… Да, сделай перерыв на обед, — прохрипел У Се, — а лучше… возьми отгул до завтрашнего обеда. Не возвращайся до завтра. Я все равно заплачу тебе. У Се тупо наблюдал, как Ван Мэн ни секунды не мешкая, пулей полетел на выход. Чжан Цилин же с невозмутимым видом подобрал пару креветок с блюда и положил их на рис в тарелку У Се. — Ешь, — сказал Чжан Цилин. «Определенно все станет куда хуже, когда к нам присоединится Толстяк» — обречённо подумал У Се. *** — Ну разве это не весело? — искренне ржал Толстяк, постоянно оборачиваясь на Сяогэ. — Не вижу ничего смешного! — выпалил У Се. Дорога до больницы Чжэцзян заняла не много времени. У Се пол дороги объяснял ситуацию Толстяку, который потратил минуту, чтобы перелезть в заднюю часть фургона, при этом не переставая чавкать. — Это потому, что ты подходишь к этой ситуации не с тем настроем, — возразил Толстяк, вытирая слезы веселья с глаз, — вот, смотри, — его хитрый взгляд не предвещал ничего хорошего, — Сяогэ, тебе нравится нижнее белье с желтыми цыплятками, что я тебе дарил когда-то? — Да. — Тебе нравятся маленькие цыпочки? — Да. — Почему? — Они милые. Такие как был У Се, когда я впервые встретил его. — Я не был похож на маленького цыпленка, — вставил У Се, убирая руку с руля, чтобы обернуться и с угрозой посмотреть на Толстяка. — Тише, — отмахнулся Панцзы от У Се, — никому нет дела до твоего мнения, — наклонившись поближе к лицу Чжан Цилина он продолжил, — Сяогэ, что ты думаешь о У Эрбае? — Эй, ты говоришь о моем дяде! — возразил У Се. — Назойливый, — сказал Чжан Цилин. Панцзы прищелкнул языком в притворном сочувствии. — Ты видел его объявление о поиске жены для Наивняшки, не так ли? — Да. — Ты отправлял заявку? Последовала небольшая пауза, так как Чжан Цилин с силой прикусил нижнюю губу. Но вскоре сдался. — Да. — Хах, я знал! — пропел Толстяк, — этот идиот Лю Сан теперь должен мне ужин. У Се закатил глаза. — Я не могу поверить, что вы двое спорили на эту тему. — А я не могу поверить, что Лю Сан настолько туп, чтобы ставить против меня, — парировал Панцзы, — но мы сейчас говорим о Сяогэ, а не о Лю Сане, так что продолжим. У Се с сочувствием взглянул на пассажира через зеркало заднего вида. Чжан Цилин обречённо смотрел в ответ. — Так, Сяогэ, что ты думаешь обо мне? — спросил Толстяк. — Ты мой друг, — сказал Чжан Цилин и возникла пауза, — самый болтливый друг. Панцзы снова начал смеяться. — Неужели болтливее, чем Черные очки? — Да. — Для меня большая честь, что ты так думаешь. Очень большая честь, — прохрипел Панцзы. Прошло некоторое время, прежде чем его смех стих, сменившись ухмылкой, которая заставила У Се мгновенно насторожиться, — тогда что насчет Наивняшки? Что ты о нем думаешь? Глаза Чжан Цилина встретились с глазами У Се в зеркале заднего вида. — Он моя единственная связь с этим миром. У Се кашлянул, смущённо опустив голову. Когда он снова поднял глаза, Чжан Цилин всё ещё не сводил взгляд с зеркала заднего вида, в то время как Толстяк продолжал смеяться. — Мы на месте, — объявил У Се, резко сворачивая на парковку. Толстяк потерял равновесие и приложился о стену салона автомобиля. У Се самодовольно улыбнулся. *** — Сяогэ, у меня есть вопрос, — сказал У Се. Они сидели бок о бок на неудобных стульях в переполненном холе, ожидая, когда назовут номер Чжан Цилина. Толстяк в это время ушел изучать меню местной столовой, освободив место возле У Се. Это место тут же заняла пожилая леди. В последствии она задремала, положив голову на плечо соседу и тихо храпела. Чжан Цилин продолжал молчать. У Се воспринял это как разрешение к дальнейшим расспросам. Он придвинулся ближе к Сяогэ и, понизив голос, спросил: — Ты помнишь, как тебя зовут? Я имею в виду твое настоящее имя. То, с которым ты родился? Чжан Цилин поднял глаза и посмотрел на У Се, а затем отвёл взгляд в сторону и пожал плечами. — Я не помню, — он погладил свои длинные пальцы, и У Се с нежностью накрыл его руку, принося молчаливое извинение. Его движение разбудило рядом сидящую леди. «Что ж, попытаться стоило» — подумал он, глядя на Сяогэ. Что касается современной медицинской науки, Чжан Цилин был в ней сильно разочарован. — Вы сказали, ваш друг начал болтать то, чего не хочет? — спросил доктор, изучая распечатку результатов МРТ, которому подвергся Чжан Цилин. — Недавно с ним произошел несчастный случай на работе, — услужливо добавил У Се, — в его работе много химических веществ. Мы думаем, что он, возможно, держал в руках что-то, или вдохнул какой то химикат. У Се старался подобрать максимально нейтральное обьяснение. Не мог же он сказать, что Чжан Цилин выпил из древней волшебной чаши, которая влияет на людей с кровью цилинь. У Се опасался, что после этих слов врач отправит их всех на МРТ головного мозга. Рядом сидел Толстяк и кивал с серьёзным лицом. Чжан Цилин же делал вид, что он каменная статуя, продолжая смотреть в одну точку. — Я вижу, — доктор положил распечатку МРТ на стол, — молодой человек, — сказал он, обращаясь к Чжан Цилину, — как вы себя чувствуете прямо сейчас? — Хорошо, — резко ответил Сяогэ. Ему явно не внушал доверия этот медицинский работник. — Понятно, — доктор откашлялся, снял очки, аккуратно сложил их и положил рядом с распечаткой и повернулся, — Господин У, насколько я могу судить, с вашим другом все в порядке. У Се нахмурился. — Но его состояние… — МРТ не показало никаких отклонений, анализ крови не выявил никаких посторонних химических веществ в его теле, — спокойно продолжал доктор, — возможно, это стресс. Вашему другу просто нужно хорошо отдохнуть в ближайшие несколько дней. Избегайте стрессовых ситуаций, регулярно питайтесь и побольше спите. Вы понимаете, о чем я говорю, господин Чжан? — У Се, этот врач бесполезен, — сказал Чжан Цилин и резко встал, — пойдем. И он целенаправленно вышел из кабинета, оставив три пары глаз шокировано моргать. *** — Сяогэ, тебе действительно не нужно было быть таким… прямолинейным, — смущено сказал У Се, когда вез их обратно в Ушаньцзю. Сяогэ поднял на него взгляд в зеркало заднего вида. Его выражение лица совершенно ясно показывало, что он не потеряет сон из-за своих слов. Толстяк же искренне заливался смехом. — Наивняшка, ты должен быть счастливым, что наш Сяогэ научился говорить. У Се покачал головой, неохотно улыбаясь уголками губ. — Что ж… — сказал он, сворачивая на боковую дорогу, которая шла вдоль стены, ограждающей территорию двора Ушаньцзю, и фары осветили группу из пяти человек, столпившихся у входа во двор. Один из них был копией У Се, — …я надеюсь, что Сяогэ будет также прямолинеен с нашими незваными «гостями». — Босс! — Ван Мэн облегченно вздохнул увидев их, и поспешил к У Се, как только они выбрались из фургона. Ван Мэн на полном серьезе преграждал путь метлой, и не кому нибудь, а тому самому клану Чжанов. — Босс!, Чжаны, их клан… — он даже признал, что Чжан Хайке это не У Се, не смотря на огромное сходство. У Се на самом деле был тронут этим до глубины души. На секунду он посчитал Ван Мэна очень полезным. Но только на секунду. — Ван Мэн, дальше я сам разберусь, — сказал У Се, протягивая руку, чтобы забрать метлу из его рук и одобрительно похлопал по плечу, — отправляйся домой. Хорошенько выспись ночью. Затем У Се направил метлу на свою зеркальную копию. — Чжан Хайке, разве твои родители не учили тебя звонить заранее, прежде чем соваться к кому либо в гости? Или в семье Чжан ничего не знают о хороших манерах? — рявкнул он. Чжан Хайке скрестил руки на груди. — У Се, это дело касается семьи Чжан, а не семьи У. Только потому, что ты обманом заставил нашего главу выбрать жизнь с тобой… — Чжан Хайке, ах ты, неблагодарный ублюдок! — Ладно, ладно, хватит, — прервал Панцзы, протискиваясь между У Се и Чжаном, — уже поздно, и я, господин Толстяк, сегодня как следует не поел. Чем быстрее мы решим это как джентльмены, тем быстрее все сможем пойти ужинать. — Да я скорее с гниющей мумией за стол сяду, чем с ним, — сказал У Се. — Как будто я горю желанием ужинать с тобой, — парировал Чжан Хайке, — мы здесь только ради главы нашего клана. — Вот видите? Разве мы все здесь не пытаемся сделать все возможное для нашего Сяогэ? — резонно заметил Панцзы. — У тебя есть тридцать секунд, — сказал У Се, наконец опуская метлу, — тридцать секунд, чтобы объяснить, почему ты здесь. И лучше, если причиной этому будет то, что ты нашел лекарство для Сяогэ. Чжан Хайке надменно поднял подбородок. — Я привез лекаря, — сказал он, указывая на членов своего клана, чтобы тот самый врач сделал шаг вперед, — это Чжан Янкай. Он осмотрит нашего главу. У Се пристально осмотрел Чжан Янкай. Судя по имени, тот был из другой ветви клана Чжан. Любопытно. Выглядел молодо, его выдавал темперамент, хотя это не давало гарантии, что тот чего-то стоит, но от клана Чжан можно ожидать чего угодно. У Се лениво наклонил голову в сторону Чжан Цилина. — Сяогэ, что ты думаешь? — Он бесполезен, — сказал Чжан Цилин. — Глава! — запротестовал Чжан Янкай. Толстяк утешительно похлопал по плечу этого врача. — Не расстраивайся. Этой же участи постиг предыдущий доктор. В конце концов, У Се разрешил Чжан Хайке и нескольким членам клана Чжан остаться. Исключительно по тому, что Чжан Хайке привез больше материалов о чаше, и это поможет У Се подробнее изучить ее. И только после этого он позволил Чжан Янкаю осмотреть Чжан Цилина. У Се предоставил клану Чжан распоряжаться гостиной, но все равно пригласил Кан Цзяна для присмотра за ними. — У тебя есть мое личное разрешение стрелять, если кто-нибудь из них попытается выйти за пределы гостиной, — пробормотал он Кан Цзяну, наблюдая, как Чжан Янкай расставляет свое оборудование на низком кофейном столике. Чжан Хайке отвел Чжан Цилина в дальний уголок комнаты, чтобы поговорить наедине. У Се не мог разобрать, о чем они говорили, но судя по угрюмому лицу Хайке и его активной жестикуляции, он пытался убедить Сяогэ, что для него будет лучше, чтобы он вернулся с ними в Гонконг, пока они не решат его проблему. «Как будто у тебя есть хоть одна зацепка, как ее решить, придурок» — мысленно злорадствовал У Се. Он вдруг подумал, что в его доме слишком много людей с фамилией Чжан. У Се достал мятую пачку сигарет из кармана и вытряхнул одну. Вкус табака на языке слегка сгладил его раздражение, но только слегка. В другом конце комнаты Чжан Цилин укоризненно покачал головой. У Се наблюдал сквозь плавный завиток дыма, как Чжан Цилин отвернулся от Чжан Хайке и шел к нему. Возможно, это была игра света, но У Се увидел, что Чжан Цилин выглядел недовольным, хотя выражение его лица было таким же невозмутимым, как и всегда. — Ты слишком много куришь, — тихо сказал Сяогэ, останавливаясь рядом с У Се. — Это моя первая сигарета за сегодня, — беспечно солгал У Се, делая очередную затяжку. Чжан Цилин спокойно на него посмотрел и проигнорировал эту ложь. — Сяогэ, — сказал он, выдыхая дым, — как ты думаешь, кто выглядит лучшим У Се? Чжан Хайке или я? — Есть только один У Се, — сказал Чжан Цилин с приятной быстротой. У Се почувствовал, как уголки его рта непроизвольно изогнулись. — Правда? У Се намеренно сохранял легкий тон, когда снова поднес сигарету к губам. Он не ожидал, что Чжан Цилин вырвет сигарету из его пальцев. У Се молча наблюдал, как тот поднес сигарету ко рту, сомкнул между губ и тут же кончик сигареты засиял ярко-оранжевым. Затем, Чжан Цилин опустил сигарету, а другой рукой притянул У Се за затылок. Губы Сяогэ коснулись губ У Се, мягкие и сухие, и это было единственное предупреждение, которое получил У Се, прежде чем теплый язык коснулся уголка его губ, и сливочный вкус табачного дыма наполнил рот. Глаза Чжан Цилина потемнели, когда он отстранился. Его большой палец нежно провел по изгибу затылка У Се. — Ты слишком много куришь, — хрипло повторил он. — Так… Мне срочно нужно забрать материалы у Чжан Хайке, — выпалил У Се, выныривая из-под руки Чжан Цилина. Он не оглядываясь, пошел в направлении Чжан Хайке, но прекрасно чувствовал тень, что предано шла за ним по пятам. ***       Было уже поздно, У Се покинул кабинет и направился в свою комнату. Чжан Хайке ушел час назад, об этом доложила голова Кан Цзяня, которая просунулась в дверь кабинета. У Се не сомневался, что именно Кан Цзян приложил свою руку к скорейшему уходу Чжан Хайке. У Се умиротворенно улыбнулся.       В свете тусклых уличных фонарей через занавески, У Се разлечил очертания человека на своей кровати под одеялом. Он закрыл дверь, мягко поворачивая защёлку за спиной, и, проигнорировав выключатель на стене, подошёл к кровати как можно тише. У Се разделся до боксеров и осторожно залез под одеяло, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбудить. Тем не менее, шелест ткани показался невероятно громким, и не успел матрас прогнуться под весом У Се, как Чжан Цилин повернулся и обнял его за талию. У Се позволил притянуть себя ближе, прижимаясь к гладкой, твердой и, самое главное, теплой груди Чжан Цилина. — Прости, я тебя разбудил? — Нет. Я не спал. — Ждал меня? — Да. У Се с улыбкой склонился, и провел носом по шее Сяогэ. — Они разобрались, что с тобой? — Нет. Если бы этот ответ услышал кто-то другой, он бы не придал значения и посчитал бы, что Чжан Цилину все равно. Но не У Се. У Се умел уловить даже самую незначительную перемену в голосе Сяогэ, именно поэтому он знал, что тот разочарован. Даже такое короткое слово «нет» звучало устало. У Се понимающе обнял его и поцеловал ключицу. — Кажется, я что-то нашел, — сказал он и не смог скрыть самодовольной улыбки, когда увидел проблеск в глазах Сяогэ, — я расшифровал символы на чаше. Большинство из них звучит как намеки, что-то про «проникнуть сквозь тьму лжи и найти светлый путь истины», но так же я разобрал, что-то вроде заклинания или проклятия «Как вода переплетается с рыбой, так и облака переплетаются с цилинем»¹ и… Сяогэ? — в какой-то момент во время разговора, Чжан Цилин спустился ниже и просунул пальцы под резинку боксеров У Се. И оттянул их. — Сяогэ, ты хочешь заняться сексом… сейчас? — Да, — горячие ладони просунулись под ткань белья, и огладили задницу У Се. А затем сжали, и У Се был уверен, там останутся синяки. Мысль о том, что Чжан Цилин оставляет на нем свои следы там, где точно никто не увидит заводила, и У Се прогнулся, отдаваясь прикосновениям. У Се настолько увлекся, что не сразу понял, куда тянутся ловкие длинные пальцы Чжан Цилина, пока не почувствовал, как один из них провел по краю его дырочки. — Сейчас…? — Да, — сказал Чжан Цилин твердым, как камень, голосом, и это было единственное предупреждение, которое получил У Се, прежде чем он обнаружил, что лежит на спине, прижатый к матрасу, а его дыхание вырывается с тихим свистом. — Эй, притормози. Сяогэ, ты меня слышишь? Я сказал помедленнее… мхм… Если их дневной поцелуй был нежным прикосновением, то сейчас их поцелуй был жадным поглощением. Чжан Цилин сосал и кусал губы У Се, требуя открыть их шире и У Се отвечал с таким же жаром. Его язык встретился с языком Чжан Цилина в упрямом танце, и он запустил руку в волосы Сяогэ, прежде чем резко оттянуть его от себя. — Черт возьми, хорошо, хорошо…ах, черт… — ахнул У Се, когда Чжан Цилин прикусил его шею сбоку, — просто, черт, будь сегодня помягче, ладно? Через два дня я отправляюсь в Пекин. В последний раз, когда мы делали это перед моим отлетом в Пекин, я все еще чувствовал это своей задницей на следующий день. Я вообще не мог усидеть на месте, и, клянусь, Сяо Хуа обо всем догадался. И… Ах… Ай! Сяогэ! Чжан Цилин с силой сомкнул зубы на плече У Се, а затем провел по укусу языком, прежде чем поднять взгляд. Было слишком темно, чтобы У Се мог ясно разглядеть выражение лица Чжан Цилина, но он мог бы поспорить на шикарный ужин в «Лу Вай Лу», что тот был явно собой доволен. — Ты сделал это нарочно, не так ли? — он пытался звучать строго. Это было довольно сложно сделать, поскольку волосы Чжан Цилина щекотали его плечи. — Да, — спокойно ответил Чжан Цилин, прежде чем стянуть окончательно боксеры У Се. Внезапный порыв прохладного воздуха, коснувшийся его твердеющего члена, заставил У Се вздрогнуть. Его боксеры были брошены рядом с кроватью. У Се не смотрел, куда они упали. Ему было все равно. — Ты мудак, — сказал он, протягивая руку, чтобы ущипнуть Чжан Цилин за талию, — должен ли я вообще спрашивать за что ты меня укусил? Чжан Цилин схватил У Се за руку, и повернул ее к себе ладонью, а затем оставил нежный поцелуй на запястье. — Ты мой. У Се закатил глаза. — Идиот. И я не знаю, в курсе ли ты, но я такой же, я твой идиот, — он убрал руку, затем просунул обе руки под майку Чжан Цилина, чтобы стянуть ее. Майка присоединилась к боксерам на полу. У Се положил руку на подбородок Чжан Цилина, его тон бессознательно стал мягче. — Эй, ты ведь знаешь это, не так ли? Чжан Цилин наклонил голову, и потерся щекой о ладонь У Се. — Я знаю. Но то, как он смотрит на тебя иногда. Он заботится о тебе, У Се. И ты тоже о нем заботишься, — внезапно он поднял голову, его глаза прямо встретились с глазами У Се, — я ничего не могу с этим поделать. У Се почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Идиот. Это только потому, что мы росли вместе в детстве. Сяо Хуа знает, что я принадлежу тебе. Чжан Цилин еще секунду выдерживал его взгляд, прежде чем опустил глаза. — У Се, — тихо сказал он, — у тебя много людей в этом мире. У меня есть только ты. У Се не знал, как долго Чжан Цилин шел к этой мысли, пока не принял ее как истину. Как долго Чжан Цилин, должно быть, обдумывал это в темноте, пока из-за этого глупого проклятия смог собрать всё воедино и открыто произнести. Внезапная вспышка гнева У Се заставила его подняться и сесть перед Сяогэ. Он вдруг разозлился на Сяогэ за его упрямство, или на себя, за то, что не замечал такие мысли у Сяогэ. Возможно, он злился на обоих. В конце концов, они уже давно вместе. Он схватил Чжан Цилин за плечи. — А как же Толстяк? — резко спросил он, грубо встряхивая Чжан Цилин, — Черные очки? А этот… Чжан Хайке будет глубоко ранен, если узнает, что его драгоценный Патриарх воспринимает его как пустое место. — Это не одно и то же, — сказал Чжан Цилин, все еще невероятно спокойно. — Это? — У Се склонился к Сяогэ. — Да, — прошептал Чжан Цилин, прежде чем наклониться вперед и снова прижаться губами к губам У Се. На этот раз У Се охотно приоткрыл губы, и впустил Чжан Цилина. Он стонал в поцелуй, пока Сяогэ грабил его мысли, не давая вернуться к разговору. У Се позволил это. Но только в этот раз. Они обязательно вернуться к этому разговору. Однако, сейчас… — Итак, — сказал У Се, и затаил дыхание, когда Чжан Цилин наконец-то отступил, — Сяогэ, что ты хочешь сделать сейчас? Чжан Цилин провела большим пальцем по распухшей нижней губе У Се. — Заставить тебя перестать задавать вопросы, — его голос прозвучал абсолютно невозмутимо. Ничуть не смутившись, У Се взял в рот большой палец Чжан Цилин, слегка провел зубами по подушечке, прежде чем отпустить его, и игриво лизнув. — Да? И как ты собираешься это сделать? Чжан Цилин нежно огладил подбородок У Се, и обхватив его пальцами, притянул к себе ближе. — Ты возьмёшь мой член в рот, — горячее дыхание коснулось чувствительного уха У Се, — ты не сможешь задавать вопросы, если твой рот будет занят. — Чееерт… — прошептал У Се. Его руки дрожали, когда он оттолкнул Чжан Цилин назад и стянул с него боксеры. Чжан Цилин был возбужден. На долю секунды взгляд У Се опустился на член Сяогэ, который гордо возвышался между его бедер. Затем Чжан Цилин положил руку на затылок У Се и притянул его к своему паху. И последний с удовольствием взял член в рот. У Се потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с идеей и механикой сосания члена другого мужчины, еще в начале их физических отношений. Однако теперь У Се не думал, что когда-нибудь устанет сосать член Чжан Цилина. Ему нравился его вес, то, как он помещался у него во рту, то как он чувствуется языке, да и вообще ему это просто так нравилось. Ему нравился его мускусный вкус и аромат. Больше всего ему нравилось, как Чжан Цилин дрожал под ним от возбуждения, а его пальцы сжимали пряди волос на затылке У Се, притягивали его, заставляли сильнее заглатывать, вплоть до выступивших слез в уголках глаз. Сяогэ умел выражать свою похоть и желание без слов. У Се обхватил губами головку члена Сяогэ, кончиком языка обводил щель на головке, облизывал основание, дразнил, и в какой то момент Чжан Цилин не выдержал. Он с силой обхватил затылок У Се и стал двигаться все быстрее вверх и вниз, поднимая бедра в такт, встречаясь со стенкой горла при каждом толчке. Не дав волю оргазму, Чжан Цилин оттянул от себя У Се. Последний посмотрел на него затуманеным вглядом из-под влажных ресниц, удерживая взгляд и тяжело дыша. — Знаешь, потребуется нечто большее, чтобы заставить меня замолчать, — хитро прохрипел У Се, — ты планируешь заниматься чем-нибудь еще? Низкое рычание было единственным предупреждением, прежде чем Чжан Цилин вскочил, и подмял под себя У Се, прижимаясь горячей грудью к его спине. — Я поиграю с твоими сосками, — пробормотал Сяогэ, покусывая шею под ухом У Се. Злые, умные пальцы прошлись по ребрам У Се, по его груди, прежде чем обвести чувствительные бугорки. — Ущипну их. Покручу. Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда я это делаю с тобой. И в доказательство своих слов Чжан Цилин провел большим пальцем по левому соску У Се. У Се заскулил. — Не заставляй меня делать всю работу в одиночку, — упрекнул Чжан Цилин и направил руку У Се к правому соску. У Се послушно оглаживал бугорок своей груди. А затем улыбнулся. — Это все? — прохрипел он, стараясь звучать смело сквозь дрожь от прикосновений. Чжан Цилин направил свои длиные пальцы в рот У Се. — Я хочу, чтобы ты пососал их, — приказал Чжан Цилин, — сделай их достаточно влажными. У Се поспешно и с энтузиазмом обвел горячим языком прохладные пальцы. — Молодец… — выдохнул Чжан Цилин. — Что еще? — спросил У Се, когда пальцы покинули его рот. — Встань на четвереньки, — прошептал Сяогэ. — Да? И что ты собираешься делать? — Я собираюсь вставить в тебя пальцы, двигать ими внутри тебя, растягивать тебя до тех пор, пока твоя дырочка буквально не будет умолять о моем члене. Затем я буду втрахивать тебя в эту кровать, пока единственное, что ты будешь помнить, это мое имя. — Твою мать…, — дрожащим голосом выдохнул У Се, пытаясь подчиниться. Собственный член У Се буквально сочился естественной смазкой от всего услышанного. Он никогда в жизни не мог себе представить, что Чжан Цилин не просто может использовать слова, а использовать настолько грязные слова, настолько пошлые, и при этом говорить их с абсолютным ледяным спокойствием. В этот момент У Се был готов пойти и поцеловать эту проклятую чашу, а следом с благодарностью низко поклонился всему клану Чжанов. — Сяогэ, у тебя всегда были такие грязные мысли? — Я думал об этом с тех пор, как вернулся сюда сегодня утром и увидел тебя, — признался Чжан Цилин. У Се ничего не мог с собой поделать. Он довольно фыркнул. — У Се, пожалуйста, перестань задавать вопросы. У Се решил, что это его воображение разыгралось. Ведь просьба прозвучала буквально как отчаянная мольба. Но У Се был бы не У Се, если бы просто сдался. — Заставь меня, — улыбнулся У Се поворачивая голову через плечо, чтобы посмотреть на Сяогэ. И получил за это шлепок по заднице. Где-то за его спиной, раздался характерный звук открывающего тюбика масла. Затем, пальцы Чжан Цилина медлено и неотвратимо погрузились в дырочку У Се, и последний был вынужден уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить стон. Они делали это много раз. Несмотря на это, для У Се все равно было слишком легко раствориться в ощущениях, когда Чжан Цилин растягивал его, первоначальный дискомфорт уступал место удовольствию, особенно когда пальцы Чжан Цилина просто так задевали чувствительную точку. Пальцы Чжан Цилина покинули его тело, и У Се пришлось подавить разочарованный стон. Он кое-как поднялся, чтобы собрать свой разум, но тут же услышал звук разрываемой фольги. Затем, он почувствовал, как Сяогэ приставил свою головку к разработанной дырочке, и У Се задрожал в предвкушении. Он намеренно выдохнул, изо всех сил стараясь как можно больше расслабиться, когда член стал медленно в него погружаться. Но даже так все было слишком. Но У Се солгал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Ему это нравилось. Он любил это чувство наполненности. Он тяжело дышал, его руки сжимали ткань простыни. Казалось, каждый дюйм его тела дрожит. Он лишь смутно чувствовал, как Чжан Цилин покрывал его спину и плечи лёгкими, невесомыми поцелуями. В конце концов минутная дрожь утихла. Чжан Цилин успокаивающе и нежно погладил У Се по спине, отчего последний бессознательно выгнулся. Он неосознанно поддался назад, насаживаясь на член до основания и издал глубокий стон. Чжан Цилин наклонился, чтобы запечатлить еще один поцелуй, на этот раз на горячей щеке У Се. — Все в порядке? — Да, — прохрипел У Се, — просто, двигайся, — он подкрепил свой приказ резким движением бедер и ухмыльнулся, услышав недовольное ворчание. Он повернул голову через плечо, бросая дразнящий взгляд, — разве ты не хотел, чтобы я заткнул рот? Чжан Цилин зарычал, когда отстранился, его член почти выскользнул из дырочки до головки, а затем он резко поддался вперёд, вдавливая У Се в матрас, вызывая протяжный стон. Чжан Цилин продолжал вбиваться в желанное тело, установив неумолимый темп, и У Се толкался бедрами вверх, чтобы охотно встречать каждый толчок. Прошло почти две недели с тех пор, как они делали это в последний раз, в ночь перед отъездом Чжан Цилина в Гонконг, и У Се даже не думал, даже не подозревал, что Сяогэ вернётся, чтобы именно вот так выразить свои мысли, свои чувства. Неосознанно, У Се потянулся рукой к собственному члену, но она была нагло перехвачена, и заведена за спину. — Нет, пожалуйста, я хочу… — заскулил У Се. Чжан Цилин грубо завел обе руки У Се ему за спину, отчего тот буквально упал на матрас, лицом в подушку. Сам же Сяогэ ещё сильнее навалился на него, прижимаясь грудью к спине. Жар, исходивший от кожи Чжан Цилина, обжигал. У Се повернул голову и увидел как по пылающему телу Сяогэ расползаются черные чернила, расцветают, растекаются по уголкам его кожи, обретая очертания Цилиня. — Сяогэ, пожалуйста, мой член, прикоснись к моему члену, мне нужно… — Нет, — сказал Чжан Цилин. Его бедра едва шевельнулись, когда он изменил их положение, и он продолжил двигаться в У Се, головка его члена с безошибочной точностью упиралась в чувствительную точку. — Прошу… — Я не буду трогать твой член, пока ты не пообещаешь больше не задавать никаких вопросов. У Се стиснул зубы. — Сяогэ! — Разве ты не дразнил меня? Разве не просил заткнуть тебе рот? — Блять… — выругался У Се. Он попытался вырваться, но его запястья были удержаны стальной хваткой, — Сяогэ, отпусти меня… Мгм…ах… Чжан Цилин укусил его. Даже не видя лица, У Се точно знал, с какой самодовольной улыбкой Сяогэ смотрит на него. — Черт, ладно, ублюдок, ты победил, я не буду… Твою мать… Ладонь Чжан Цилина была такой же горячей, как и остальная его кожа, когда он начал поглаживать У Се в такт толчкам, его большой палец проводил по чувствительной головке члена У Се при каждом движении вверх. Чжан Цилин был в нем, вокруг него, окутывал жаром и бездумным удовольствием. И У Се кричал его имя, кончая тому в руку. Чжан Цилин продолжал трахать его, ритм его бедер становился все быстрее, и в какой то момент по телу пошла дрожь и он замер, кончаяя и вжимаясь в горячее тело. Затем, Сяогэ развернул У Се к себе и поцеловал, мокро, настойчиво, медлено опуская его на постель. Они лежали так какое-то время, в обнимку, их ноги были переплетены, тела мокрые, и оба пытались отдышаться. Наконец, У Се подал голос: — Это было круто, не так ли? — Мгм. — Мы должны это повторить, не так ли? Ответом Чжан Цилина был жаркий поцелуй.       Три раунда спустя, снова вымытый и заботливо укрытый свежими простынями, У Се почти уснул, как вдруг внезапно вспомнил. — Эй, Сяогэ? — он попытался растолкать возлюбленного, — как ты себя теперь чувствуешь? Но в ответ было тихое, размеренное дыхание. У Се вздохнул. Он предположил, что всегда есть завтра. ***       Но завтра принесло с собой пустое место рядом с ним в его постели. А так же принесло Толстяка, который сидел за обеденным столом, явно не выспавшийся. — Наивняшка, ах, Наивняшка, — покачал головой Толстяк, — ты мог бы быть потише по ночам? — Заткнись, ты ничего не слышал. Злобный взгляд Толстяка явно был не согласен. У Се проигнорировал его, и подошёл к столу, чтобы сесть на свое привычное место. Но как только опустился на стул, зажмурился, и понял, что Сяогэ не был деликатен ночью, и он будет отлично чувствовать последствия вчерашней ночи, и что Сяо Хуа точно не упустит возможность позлорадствовать. — Где Сяогэ? — спросил У Се и наполнил чашку чаем. — Ушел утром, после того как купил нам завтрак, — сказал Панцзы, садясь и беря пакет с хрустящими блинчиками с луком, которые У Се только сейчас заметил на обеденном столе, — он сказал, что проклятие исчезло, и что у него дела в Пекине, которые требуют его присутствия. Он встретит нас там. У Се поджал губы. — Не волнуйся, я задал ему массу вопросов, но он не ответил ни на один, — начал Толстяк, явно не так истолковав выражение лица У Се, — он в принципе перестал со мной разговаривать. Злопамятный наглец. У Се разрывался между желанием проклинать и желанием смеяться. Он успокоился, хватая то, что выглядело как самый большой блинчик и вгрызался в него с сожалением. «Этот проклятый Мэнъюпин»².