Часть 1

Moral of the Story (Ashe) 

— Привязанности, Анакин, не созданы для добра, — излагает мастер, мыслью подбрасывая ветку в скачущее пламя, пламя разгорающееся, подсушивающее пот на губах.  — Ты должен относиться к ним с опаской, предотвращать, хотя и наверняка озабочен скорым приездом Сенатора.  Энакин фыркнул, тихо вдыхая сахарный запах Малровых роз, цветущих вдоль бревна мастера. — Не расстраивайтесь, но из Ваших уст правила джедаев не шибко внушающи… Сами ведь и за ВСЮ жизнь никого не любили… Не знаете, как тяжело забыть отдачу другого человека, его руки, поддержку, беззаботность, объятия! Воспоминания и кучу Моментов, которые должны остаться только воспоминаниями, только моментами.  Между его словами мастер наклоняется, роняя печальное лицо из капюшона, становится вдруг… Оби-Ваном. Оби-Ваном, вихрящем искры узорами в костре, Оби-Ваном с подрагивающими пальцами, пропитанного ночной свежестью и гарью, Оби-Ваном с отросшими волосами не только на голове, обвязанными (травмированными в миссии) голенями и плечом… Грустным Оби-Ваном с ласковыми руками. — Что ж, я не всё рассказываю тебе, юный падаван.  — Ой ли?  — Есть история, — предостерегают его. — Которая не стоит и места в памяти… Но считает как Сила, так и я, что уроком она станет для тебя.  Оби-Ван вздыхает при обращении глаз на падавана и ладонью формирует в костре силуэты.  «Поколение это в будущем подивит нас», — говорил магистр Йода о героях этого рассказа, хранящего тайную привязанность и страсть.  Тогда энергия не была затуманена, и Йода выглядел живее, улыбчивее, чем сейчас. Были ли мы слишком безрассудны, счастливы? чаще всего это одно и то же, но не предсказали беды… никто из нас. 

𖤐

Two (Mother Mother) 

Человек (Бен) и акуалиш (Риан) были знакомы и юнлингами, и падаванами, в общем-то, свои наиглупейшие поступки совершив в одно время, развивали навыки противоположные по значению (боевые, исцеляющие), а по вечерам случайно спотыкались на крыше, считали: последние касания лучей Корусант-Прайма дарят удачу…  Но пусть заприметили друг дружку сразу, они сошлись во мнении: «ради любопытства и тепла не закрывают свой путь звёзд джедайских». Потому пробовали на вкус звания товарищей, разучивали тактики, сообща работали в командной практике.  Пока не подступил пубертат и секс.  — Диву даюсь, как тебе, Риан, взбрела в башку идея со мной и постелью рядом, — говорил один.  — Отчего «рядом с постелью»? На и рядом со мной, — отвечал второй.  И связь «без обязательств» соблазнила обоих гранью адекватности. Нельзя прикипать к партнёру; можно занимать его ночью, — гласили Новые правила. Но, наверное, нельзя было и думать, чтоб не сойти с ума с подобного контакта.  Риана пленяли иные искушения, ослабевала вера в Орден, взгляд больше обращался в сторону тьмы. А самое худшее, что из-за привязанности Бен не распознал убывание и размягчение характера партнёра. Потому как под ней мир ощущался по-особенному, по-волшебному, реальность преломлялась под влюблённостью.  Бен не замечал и течения времени. Лишь новость о предателе смогла всполошить этого безвозвратно провалившегося человека…

𖤐

— Её сообщили мастера и, думается мне, нутром подозревали что-то…  Оби-Ван выдыхает со скрипом. Скулит даже.  Энакин находит куда подоткнуться: — Во-первых, я до сих поверить не могу, что ты сказал «секс»! И «пубертат» в одном предложении. А во-вторых, акуалиш переметнулся, что ли?  — Да, и устроил ужин, чтобы подвергнуть сомнениям Бена…  Мастер словно замыкается с темпом истории, порочностью, коптящимися в пространстве.  Тогда Энакин продолжает шутить:  — Риан рекламировал тени? Делать такое за едой реально по-злодейски.  И Оби-Ван хмыкает. 

𖤐

All The Stars (Kendrick Lamar, SZA) 

Риан пялился и ожидал ответа. Бен? Убеждён, что воспринимал происходящее за шутку. Будь это так, рассмейся он, возможно, теория на миг показалась бы правильной, однако, Сила пестрела серьёзностью.  Так что когда Бен покачал головой, Риан вполне серьёзно грохнул кулаки о стол. Перевернул тарелки со злости.  Для них это не было важным.  Потому как под наркотическим действием привязанности Риан открыл гниль истинных своих намерений и суждений, ополоснул в отходах джедаев, а Бен удержался за правильность…  Выбранные ими стороны требовали решений, преданности.  — Я донесу на тебя, — говорил один, растирая мозоли па пальцах. — Я убью тебя прежде, — отвечал второй, сжимая холодные кулаки.

𖤐

— Значит, Риана посадили в тюрьму? Он бы не смог противостоять своему «товарищу» без подготовки, — интересуется Энакин, когда мастер замолкает и тушит огонь.  Угли шипят, сопрягаясь с водой, искры опадают вслед за пеплом, и мрак ползёт по мышцам джедаев. — Что тогда случилось с человеком… Беном?  — Потеря спокойствия, — хрипят, — он стал искать привязанности, а, приобретая, их боялся…  Энакин взор тупит.  — Мастер, откуда Вы достали эту историю?  Оби-Ван фыркает и приподнимает голову. — Оттуда же, откуда и второе имя, Анакин. Ты не слышал о нём раньше?.. Это «Бен». Из-под чёлки горят его голубые глаза, пронзающие и цепляющиеся. Горят ярче концентрированного сгустка энергии, резче выстрела, будто звезда, будто не придушенная жажда.