Вернутся к фанфику

Часть 1

26 февраля 2025, 00:00
Сеул — 2028 год. Семь лет с начала Второго Корейского конфликта. Семь лет боли. Капитан Чон Чонгук осматривал изрытую воронками землю в бинокль. Демилитаризованная зона давно перестала быть просто линией на карте — теперь это был шрам на теле полуострова, кровоточащий уже седьмой год. Разрушенные здания, обугленные остовы техники, мертвые деревья. Пейзаж апокалипсиса с привкусом ржавчины и пепла. — Разведка докладывает о передвижении на северном участке, — подполковник Ким Намджун присел рядом, протягивая планшет с тепловой картой. — Предположительно готовят новое наступление. Чонгук кивнул, не отрывая взгляд от линии горизонта. Его чутье альфы улавливало опасность лучше любых приборов наблюдения. Запах пороха, смешанный со смертью, стал для него привычнее кислорода. — Восьмая рота на позициях? — спросил он, возвращая бинокль в чехол. — Да, лейтенант Пак доложил час назад, — Намджун потер переносицу, следы усталости залегли глубоко под его глазами. — Чимин говорит, один из его медиков проявляет признаки... нестабильности. Чонгук резко обернулся: — Омега? — Да, — Намджун понизил голос. — Ким Тэхён. Военный врач, прибыл в расположение три недели назад. Подавители перестают действовать. Чимин опасается, что цикл может начаться в ближайшие дни. Челюсть Чонгука напряглась. Омеги в армии — вечная головная боль командования. Технически, они имели право служить, законы о равенстве настояли на этом еще до начала войны. Но на практике... Течка на передовой могла стоить жизни не только самому омеге, но и всему подразделению. — Эвакуировать, — отрезал Чонгук. — Немедленно. — Невозможно, — Намджун покачал головой. — Северокорейцы прощупывают наши позиции. Любое передвижение транспорта будет замечено. К тому же, — он сделал паузу, — доктор Ким отказывается покидать пост. Сказал, что у него еще есть экстренный комплект подавителей. — Черт, — Чонгук сплюнул. — Героический идиот. — Он спас тридцать семь жизней за три недели, — тихо произнес Намджун. — Двое моих лучших разведчиков живы только благодаря ему. Чонгук знал это. Слухи о новом военвраче распространились по всей бригаде. "Золотые руки," — говорили солдаты. "Словно бог смерти, но наоборот," — добавляли другие. — Я поговорю с ним сам, — решил Чонгук, поднимаясь. Передвижной госпиталь восьмой роты располагался в разрушенной школе, в километре от передовой. Полуразрушенные стены, наспех укрепленные мешками с песком, давали хоть какую-то защиту. Красный крест на крыше давно перестал быть гарантией безопасности — северокорейцы не раз целенаправленно обстреливали медицинские пункты. Внутри пахло антисептиком, кровью и страхом. Чонгук прошел мимо коек с ранеными, кивая тем, кто приветствовал его слабыми голосами. Некоторые альфы инстинктивно выпрямлялись при его приближении — даже раненые, они чувствовали доминантность вожака. В дальнем конце помещения склонилась фигура в окровавленном медицинском халате. Тонкие руки с невероятной ловкостью накладывали швы на рваную рану бедра молодого солдата, который сжимал зубы, сдерживая крики. — Еще немного, рядовой Чон, — голос врача звучал мягко, почти гипнотически. — Ты справляешься прекрасно. Еще пара стежков, и готово. Чонгук замер на пороге. Даже сквозь запахи крови, антисептика и страданий он почувствовал его — тонкий, едва уловимый аромат омеги на пороге цикла. Сладковатый, с оттенком чего-то похожего на мандарины и свежий хлеб. Волна инстинктивного желания ударила в солнечное сплетение, и Чонгук прикрыл глаза, заставляя себя сконцентрироваться. Врач закончил с раной и выпрямился, только сейчас заметив высокую фигуру капитана. — Капитан Чон, — он отдал честь. — Доктор Ким Тэхён, к вашим услугам. Теперь, когда Тэхён повернулся к нему лицом, Чонгук мог рассмотреть его как следует. Высокий для омеги, широкоплечий, с выразительными чертами лица, которые делали его больше похожим на альфу, чем на омегу. Только глаза — большие, выразительные — выдавали его истинную природу. Даже под слоем усталости и военной грязи Ким Тэхён был красив той красотой, которая заставляет сердце сжиматься. Чонгук кивнул на раненого: — Как он? — Осколочное ранение бедра, — ответил Тэхён, снимая перчатки. — Крупная артерия не задета, кость цела. Повезло. Через месяц будет бегать. Что-то в его тоне — профессиональная уверенность, смешанная с искренней заботой — заставило Чонгука на мгновение забыть, зачем он пришел. — Доктор Ким, нам нужно поговорить, — наконец произнес он. — Наедине. Тэхён кивнул, махнув медсестре, чтобы присмотрела за пациентом, и повел Чонгука в маленькую комнату, служившую одновременно кабинетом и складом медикаментов. — Лейтенант Пак донес на меня? — без обиняков спросил Тэхён, закрывая дверь. Вблизи его запах был сильнее. Чонгук почувствовал, как его альфа рвется наружу, требуя действий. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Лейтенант Пак выполнил свой долг, — ровно ответил Чонгук. — Вы понимаете, что создаете угрозу безопасности подразделения? — При всем уважении, капитан, — Тэхён скрестил руки на груди, — я прекрасно контролирую ситуацию. У меня еще есть экстренные подавители. — На сколько дней? Тэхён отвел взгляд. — На два. Может три. — А потом? — А потом я буду просить о транспортировке, — пожал плечами Тэхён. — Но не сейчас. У меня четверо тяжелых, которых нельзя передвигать. Чонгук шагнул ближе, нависая над доктором. Его альфа-феромоны, обычно сдерживаемые, сейчас заполнили маленькое помещение. Любой омега должен был бы съёжиться, демонстрируя подчинение. Но Тэхён лишь вздернул подбородок, глядя Чонгуку прямо в глаза. — С каких пор военная медицина превратилась в самопожертвование? — процедил Чонгук. — Вы давали клятву спасать жизни, но не ценой своей собственной. — Я уже слышал эту лекцию от каждого альфы в командовании, — устало произнес Тэхён. — В медицинском училище, на распределении, в штабе армии. «Омегам нечего делать на войне». Но знаете что, капитан? Этот омега вытащил с того света вашего сержанта Мина на прошлой неделе. И полковника Ли до него. И еще тридцать пять человек, которые сейчас живы и могут сражаться за эту проклятую страну. В его голосе звучала такая убежденность, что на мгновение Чонгук почувствовал себя неуверенно. Затем он взял себя в руки. — Вы хороший врач, доктор Ким, — признал он. — Но вы также омега на пороге течки. Через два дня, может три, как вы сами сказали, вы станете уязвимы. И сделаете уязвимыми всех вокруг. Тэхён провел рукой по лицу, внезапно показывая усталость, которую так тщательно скрывал. — Я могу держаться подальше от альф, — пробормотал он. — Изолироваться в подвале. У меня есть опыт... справляться самостоятельно. От этих слов что-то сжалось в груди Чонгука. Образ Тэхёна, корчащегося от боли в одиночестве, справляясь с течкой без партнера, всколыхнул в нем странную смесь жалости и гнева. — Это не обсуждается, — отрезал он. — Как только состояние ваших пациентов стабилизируется, вы будете эвакуированы. Это приказ. Тэхён смотрел на него долгим взглядом, словно оценивая. Затем медленно кивнул. — Слушаюсь, капитан, — произнес он, но в его голосе не было покорности. Чонгук развернулся и вышел, чувствуя на себе взгляд омеги. Что-то в докторе Ким Тэхёне зацепило его глубже, чем он мог признать. Возможно, это была просто биологическая реакция альфы на течного омегу. Возможно, нечто большее. *** Северокорейцы ударили на рассвете третьего дня. Массированный артиллерийский обстрел обрушился на позиции южан без предупреждения, словно гром среди ясного неба. Земля дрожала, воздух превратился в смесь пыли, осколков и криков раненых. Чонгук, за минуту до этого просматривавший отчеты в штабном бункере, мчался к передовой, перепрыгивая через воронки и разбитую технику. Рядом бежал Намджун, прижимая к уху рацию и выкрикивая приказы. — Восьмая рота несет тяжелые потери! — крикнул Намджун, перекрывая грохот взрывов. — Лейтенант Пак запрашивает подкрепление! Чонгук выругался. Восьмая рота. Медпункт. Тэхён. — Передай третью роту под командование Пака! — крикнул он в ответ. — И запроси воздушную поддержку! — Уже сделано! Но им нужно время, чтобы... Конец фразы потонул в оглушающем взрыве. Земля вздыбилась в тридцати метрах впереди, взрывная волна сбила обоих с ног. Чонгук почувствовал, как что-то горячее стекает по виску — кровь из рассеченной брови. — Ты в порядке? — прокричал он Намджуну, который с трудом поднимался на колени. — Жить буду, — сплюнул тот. — Но это было чертовски близко. Они продолжили путь, пригибаясь под свистом снарядов и трассирующих пуль. Впереди уже виднелось здание школы, где располагался медпункт. Половина стены была обрушена, красный крест на крыше разорван в клочья. Вокруг кипел бой — солдаты восьмой роты сдерживали наступающую северокорейскую пехоту. Чонгук заметил Чимина, отдающего приказы из-за перевернутого бронетранспортера. Лейтенант Пак был залит кровью, но двигался уверенно — значит, не его. — Отчет! — крикнул Чонгук, подбегая к нему. — Шестеро убитых, восемнадцать раненых, — быстро доложил Чимин. — Северокорейцы прорвали первую линию обороны. У них танки, капитан. — Третья рота идет к вам на подмогу, — сказал Чонгук. — Госпиталь? — Прямое попадание в восточное крыло, — лицо Чимина исказилось. — Доктор Ким там. Эвакуирует раненых. Не дослушав, Чонгук рванул к зданию школы. Рациональная часть его сознания кричала, что это безрассудство — капитану рисковать жизнью ради одного человека, пусть и врача. Но что-то глубже рациональности, что-то древнее и инстинктивное гнало его вперед. Внутри здания царил хаос. Пыль стояла столбом, перемешиваясь с дымом. Раненые стонали на полу, медсестры пытались организовать их перемещение в более безопасное место. И среди этого хаоса — Тэхён, поднимающий раненого солдата почти в два раза тяжелее себя, с таким лицом, словно выполнял обыденную работу, а не находился в эпицентре ада. — Доктор Ким! — закричал Чонгук. — Нужно эвакуироваться! Сейчас же! Тэхён обернулся, его глаза расширились от удивления. — Капитан? Что вы здесь... Договорить он не успел. Оглушительный грохот, треск балок, и часть потолка обрушилась между ними. Чонгук отпрыгнул назад, закрывая лицо от летящих обломков. Когда пыль немного осела, он увидел, что проход перекрыт завалом. — Тэхён! — он впервые назвал его по имени. — Тэхён, ты жив?! — Жив, — раздалось с другой стороны. — Но мы в ловушке. Здесь трое тяжелораненых. Чонгук быстро оценил ситуацию. Завал был слишком массивным, чтобы разобрать голыми руками. Нужна была помощь. — Я пришлю саперов! — крикнул он. — Держитесь! — Постарайтесь побыстрее, — голос Тэхёна звучал странно напряженно. — У меня... проблемы. В этот момент до Чонгука донесся запах. Даже сквозь пыль, дым и кровь он почувствовал его. Сладкий, манящий, усиливающийся с каждой секундой. Течка началась. Стресс, страх, адреналин — все это могло ускорить процесс, спровоцировать начало цикла раньше срока. И теперь Тэхён был в ловушке, в разрушающемся здании, в самом уязвимом состоянии, окруженный ранеными, которые зависели от него. — Чёрт, — выдохнул Чонгук. — Уходите, капитан, — голос Тэхёна дрожал, но в нем звучала решимость. — Я справлюсь. Спасайте своих людей. — Я вернусь за тобой, — пообещал Чонгук. — С подкреплением. Держись. Он выбежал наружу, где бой разгорался с новой силой. Третья рота уже присоединилась к восьмой, сдерживая наступающих северокорейцев. Вдали слышался рев моторов — приближались танки южан и, возможно, вертолеты воздушной поддержки. Чонгук быстро нашел Намджуна и Чимина, объяснил ситуацию. Оба офицера переглянулись с тревогой. — Течный омега в зоне боевых действий... — покачал головой Намджун. — Если северокорейцы прорвутся... Он не договорил, но все понимали, о чем он. Судьба омеги, захваченного вражескими альфами, была хуже смерти. — Мы этого не допустим, — отрезал Чонгук. — Чимин, найди саперов. Намджун, координируй оборону с командиром третьей роты. Я возвращаюсь в здание, буду искать другие пути к заблокированному крылу. — Капитан, — Намджун положил руку ему на плечо. — При всем уважении, вы альфа. Идти к течному омеге сейчас... — Я контролирую себя, — прервал его Чонгук. — И это приказ, подполковник. Намджун нехотя кивнул, но в его глазах читалось беспокойство. Чонгук вернулся в здание школы, пытаясь найти обходной путь к заваленному крылу. Запах Тэхёна становился сильнее с каждой минутой, заполняя коридоры, проникая в самое сознание Чонгука. Альфа внутри него рычал, требуя добраться до омеги, защитить, овладеть. Но капитан Чон не мог позволить себе такую роскошь, как потерю контроля. Наконец, он обнаружил полуразрушенную лестницу, ведущую на второй этаж. Если карта здания верна, он мог спуститься в заблокированное крыло через пролом в полу. Ступени скрипели под его весом, грозя обрушиться в любой момент. Наверху царил такой же хаос — разрушенные классы, разбросанные парты, обгоревшие стены. Следуя запаху Тэхёна, который теперь стал почти осязаемым, Чонгук добрался до бывшего актового зала. В полу зиял широкий пролом, сквозь который виднелось помещение внизу. — Тэхён! — позвал он. — Ты слышишь меня? — Капитан? — голос снизу звучал слабо. — Вы нашли путь. Чонгук заглянул в пролом. Внизу, в полутьме, он различил фигуру Тэхёна, склонившегося над ранеными. Даже в тусклом свете было видно, как блестит от пота его лицо, как дрожат руки. — Я спускаюсь, — Чонгук оценил расстояние. Три метра, не больше. Можно спрыгнуть, держась за свисающие балки. — Нет! — почти крикнул Тэхён. — Не надо. Я... я в разгаре течки, капитан. Вы альфа. Это... — Я знаю риски, — перебил его Чонгук. — И я контролирую себя. Раненые нуждаются в эвакуации, а ты нуждаешься в помощи. Не дожидаясь дальнейших возражений, он спустился по импровизированной веревке из разорванных занавесей. Внизу запах Тэхёна ударил в него с новой силой — сладкий, призывный, ломающий самоконтроль. На мгновение в глазах потемнело, а в горле зародился рык. Но Чонгук сжал кулаки до боли и сосредоточился на дыхании. Тэхён отступил на шаг, его глаза были расширены, зрачки почти полностью поглотили радужку. Военная форма пропиталась потом, щеки горели румянцем. Он был в самом разгаре течки, каждая клеточка его тела кричала о потребности, которую не могло заглушить его медицинское образование и профессиональный долг. — Вы... не должны были... — прошептал он, обхватывая себя руками, словно в попытке сдержать дрожь. — Это опасно. — Мы на войне, доктор, — Чонгук заставил свой голос звучать спокойно. — Опасность — наша постоянная компания. Он оглядел помещение. Трое раненых лежали на импровизированных носилках, без сознания или слишком слабые, чтобы замечать происходящее. Один угол комнаты был завален обломками — тот самый проход, который обрушился при нем. — Как долго ты уже... в таком состоянии? — спросил Чонгук, стараясь сосредоточиться на практических вопросах. — Около часа, — Тэхён прислонился к стене, явно борясь с собой. — Стресс ускорил процесс. Я... я принял последние подавители, но они почти не действуют. Чонгук кивнул, стараясь не смотреть на то, как форменные брюки Тэхёна натянулись в паху, как влажное пятно расползается в районе ягодиц. Природа омеги готовила его тело к спариванию, независимо от обстоятельств и его воли. — Саперы должны добраться до нас в течение часа, — сказал Чонгук, обходя помещение, оценивая устойчивость стен. — Может быстрее, если повезет с воздушной поддержкой. — Я не продержусь час, — тихо произнес Тэхён. — Уже сейчас мне трудно... функционировать. Мои пациенты... — Позволь мне помочь, — предложил Чонгук. Он подошел к раненым, осматривая их состояние. Один с осколочным ранением в живот, второй с ампутированной ниже колена ногой, третий с ожогами и, вероятно, сотрясением мозга. Все в критическом состоянии, но стабильные благодаря умелым действиям Тэхёна. — Ты сделал все возможное, — тихо сказал Чонгук. — Теперь позволь мне позаботиться о них, пока ты... справляешься со своим состоянием. Тэхён покачал головой, но его решимость явно слабела с каждой минутой. — Я не могу... просто так сдаться, — прошептал он. — Мой долг... — Твой долг — оставаться в живых, чтобы спасать других, — твердо сказал Чонгук. — Иди в дальний угол. Постарайся... держаться. Медленно, словно каждый шаг причинял боль, Тэхён отошел к указанному месту и опустился на колени, прислонившись к стене. Его дыхание было неровным, глаза полузакрыты. Он представлял собой картину уязвимости и желания, которая заставляла внутреннего альфу Чонгука бесноваться. Следующие полчаса Чонгук провел, проверяя состояние раненых, меняя повязки по инструкциям Тэхёна, которые тот выдавал прерывистым голосом. Все это время запах омеги становился сильнее, насыщеннее, доводя Чонгука до грани самоконтроля. Связь с внешним миром была прервана — рация молчала, сигнал телефона не проходил сквозь толщу обломков. Они были отрезаны от всего мира в этом маленьком кармане разрушения, зажатые между жизнью и смертью, между долгом и желанием. — Капитан, — позвал Тэхён, и его голос звучал так надломленно, что Чонгук вздрогнул. — Я больше не могу... это слишком... я горю изнутри. Чонгук медленно подошел к нему, зная, что это опасно, зная, что каждый шаг приближает его к точке невозврата. Тэхён выглядел как воплощение мучения — его лицо искажено от боли и желания, униформа промокла насквозь, тело сотрясала крупная дрожь. — Тэхён, — Чонгук опустился на колени рядом с ним, стараясь дышать ртом, чтобы не вдыхать сводящий с ума запах. — Тэхён, посмотри на меня. Омега с трудом поднял взгляд, его глаза, затуманенные течкой, с трудом фокусировались. — Пожалуйста, — прошептал он, и в этом единственном слове содержалась такая мольба, что у Чонгука перехватило дыхание. — Пожалуйста, помоги мне. Я не выдержу это в одиночку. Чонгук знал, что должен отказать. Знал, что это нарушение всех протоколов, профессиональной этики, его собственных принципов. Но видеть Тэхёна в таких муках, зная, что может помочь... — Ты уверен? — хрипло спросил он. — Ты в состоянии дать согласие? — Я врач, — слабо улыбнулся Тэхён. — Я знаю разницу между побуждениями течки и осознанным решением. И я прошу тебя, Чонгук. Помоги мне. Услышав свое имя без званий и формальностей, Чонгук почувствовал, как рушится последний барьер его самоконтроля. Он наклонился к Тэхёну и поцеловал его — сначала нежно, потом все более настойчиво, когда омега ответил с отчаянной жадностью. Их руки лихорадочно расстегивали пуговицы, молнии, сражались с ремнями и карманами военной формы. Кожа к коже, дыхание к дыханию. В тусклом свете их тела казались картой шрамов и историй — Чонгук с следами пулевых ранений на плече и боку, Тэхён с хирургическими шрамами на предплечье и ключице. Война оставила свой след на обоих, но в этот момент они были просто альфой и омегой, подчиняясь зову природы, такому же древнему, как сама жизнь. Тэхён дрожал под прикосновениями Чонгука, его тело, изнывающее от течки, отзывалось на каждое касание с невероятной чувствительностью. Естественная смазка омеги делала его готовым, открытым, и когда Чонгук наконец вошел в него одним плавным движением, оба застонали от облегчения и удовольствия. Они двигались вместе, найдя общий ритм, словно танцевали этот танец тысячу раз прежде. Руки Тэхёна цеплялись за плечи Чонгука, словно он был единственным якорем в бушующем море ощущений. Их поцелуи становились все более голодными, дыхание — все более прерывистым. Чонгук чувствовал, как его узел начинает набухать, запирая их вместе, как его тело готовится к кульминации. Тэхён ощущал это тоже — его глаза расширились, смесь страха и желания промелькнула в них. — Чонгук, — выдохнул он. — Узел... — Я знаю, — Чонгук замедлил движения, давая Тэхёну возможность приспособиться. — Ты готов? Тэхён кивнул, закусывая губу. Чонгук сделал последний глубокий толчок, и его узел окончательно сформировался, соединяя их вместе. Тэхён выгнулся дугой, крик удовольствия вырвался из его горла, когда оргазм накрыл его волной. Чонгук последовал за ним, изливаясь внутри омеги, чувствуя, как каждая мышца его тела напрягается от интенсивности ощущений. Они замерли, соединенные вместе, тяжело дыша. Узел Чонгука держал их в этом положении, и будет держать еще минут двадцать. Он осторожно повернулся на бок, увлекая Тэхёна за собой, чтобы обоим было удобнее. — Ты в порядке? — тихо спросил он, отводя влажные пряди волос с лица омеги. Тэхён слабо кивнул, его глаза были полуприкрыты, но уже не от боли — от удовлетворения. — Спасибо, — прошептал он. — Это... помогло. Жар спал. Ненадолго, но... — Шшш, — Чонгук прижал его ближе. — Отдыхай. Я здесь. В этот момент сверху послышался грохот и голоса. Саперы добрались до них. — Капитан Чон! — раздалось приглушенно. — Доктор Ким! Вы там? Чонгук понимал, что они в самом компрометирующем положении, в каком только могут быть офицер и военный врач. Но отступать уже поздно. — Мы здесь! — крикнул он в ответ. — С нами трое раненых. Нам нужно еще... — он взглянул на Тэхёна, который понимающе кивнул, — ...двадцать минут! — Вас поняли, капитан! — ответил сапер. — Мы продолжаем расчищать проход! Тэхён слабо улыбнулся. — Думаю, вся база будет знать к вечеру. — Плевать, — Чонгук поцеловал его в висок. — Важно только то, что ты жив. В этот момент, среди руин и смерти, с телами, все еще соединенными в самом интимном акте, они нашли странный покой. Война продолжалась вокруг них, но на эти двадцать минут они создали свой собственный мир, где существовали только они двое. *** Шесть месяцев спустя Военный госпиталь в Сеуле был оазисом порядка среди хаоса войны. Чистые коридоры, дисциплинированный персонал, ощущение безопасности, которого так не хватало на передовой. Чонгук шел по коридору, опираясь на трость. Его ранение в бедро, полученное во время последнего наступления северокорейцев, все еще давало о себе знать, несмотря на два месяца реабилитации. Он остановился у двери с надписью "Майор Ким Тэхён, хирургия". Повышение Тэхёна было заслуженным — после того случая в разрушенной школе, его навыки и самоотверженность получили признание на самом высоком уровне. Чонгук постучал и, услышав знакомый голос, вошел внутрь. Тэхён стоял у окна, просматривая карту пациента. В белом медицинском халате, с аккуратно зачесанными волосами, он выглядел как воплощение профессионализма и спокойствия. Только тонкие шрамы на руках и усталость, притаившаяся в уголках глаз, выдавали в нем фронтового врача. — Капитан Чон, — улыбнулся Тэхён, откладывая карту. — Пришли на осмотр? — Вроде того, — Чонгук прикрыл за собой дверь. Как только они остались наедине, официальность исчезла. Тэхён подошел к нему, нежно касаясь лица, заглядывая в глаза. — Как нога? — спросил он с профессиональной заботой. — Заживает, — Чонгук поймал его руку, прижимаясь губами к ладони. — Но мне не хватало тебя. С того случая в разрушенной школе прошло полгода. Полгода тайных встреч, украденных моментов между боями и дежурствами, постепенного раскрытия друг друга не под влиянием гормонов, а по свободному выбору. Тэхён теперь носил подавители постоянно, решив этот вопрос раз и навсегда. Но каждые три месяца, когда должна была наступать его течка, он брал отпуск, и они с Чонгуком уединялись в маленьком домике в горах, вдали от войны и обязанностей. — У меня новости, — Тэхён отстранился, его лицо стало серьезным. — Меня переводят в полевой госпиталь 5-й армии. На южном фронте. Чонгук замер. Южный фронт был в двухстах километрах от его расположения. Они бы видились раз в несколько месяцев, если повезет. — Я понимаю, — медленно сказал он, стараясь не показывать разочарования. — Это хорошее назначение. Они нуждаются в опытных хирургах. Тэхён кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то загадочное. — Я также узнал, что 3-я пехотная дивизия ищет нового начальника медицинской службы, — сказал он как бы между прочим. — Им нужен кто-то с боевым опытом. Желательно альфа, для лучшей координации с командованием. Чонгук нахмурился, а потом понял. — 3-я пехотная... это же... — Твоя дивизия, да, — Тэхён улыбнулся шире. — И я уже подал рапорт о переводе. С рекомендациями от полковника Ким Намджуна и лейтенанта Пак Чимина. Чонгук застыл, не веря своим ушам. — Ты серьезно? Ты мог бы остаться в Сеуле, в безопасности... — Между безопасностью и тобой я выбираю тебя, — просто сказал Тэхён. — Всегда. Чонгук притянул его к себе, забыв о боли в ноге, о войне за окном, обо всем на свете. Их губы встретились в поцелуе, который говорил больше любых слов. — Когда перевод? — спросил он, когда они наконец оторвались друг от друга. — Через неделю, — ответил Тэхён. — И я думал... может, мы могли бы использовать эту неделю, чтобы оформить контракт? Контракт. Официальное признание их пары, юридический документ, скрепляющий союз альфы и омеги. В мирное время это было бы простой формальностью, но в условиях войны... — Ты уверен? — Чонгук заглянул в глаза Тэхёна. — С этим придет больше внимания, больше... — Я хочу, чтобы все знали, что я твой, — перебил его Тэхён. — И ты мой. Что бы ни случилось дальше. Чонгук понимал, что он имеет в виду. Война была непредсказуемой. Каждый день мог стать последним для любого из них. Но вместо страха он чувствовал только решимость — защитить этого человека, быть рядом с ним, будь то в жизни или смерти. — Тогда да, — сказал он. — Давай оформим контракт. И когда война закончится... — Когда война закончится, — продолжил Тэхён, прижимаясь к нему, — мы найдем маленький домик у моря. Я буду лечить людей от обычных болезней, а не от ран. Ты будешь... кем ты хочешь быть, когда не нужно будет воевать? Чонгук задумался. Он был военным так долго, что почти забыл, кем мог бы стать в мирной жизни. — Возможно, учителем, — наконец сказал он. — Учить детей истории, чтобы они не повторяли наших ошибок. Тэхён улыбнулся, представляя эту картину. — И мы будем вместе просыпаться каждое утро, — продолжил он мечту. — Без тревог, без сирен, без страха. — Это звучит как рай, — Чонгук поцеловал его снова. — И мы его заслужили. За окном госпиталя слышались отдаленные звуки обстрела — война не прекращалась ни на минуту. Но внутри этой маленькой комнаты, в объятиях друг друга, они нашли свой собственный мир. Мир, который стоил того, чтобы за него сражаться. Мир, который они защитят, чего бы это ни стоило. Потому что среди запаха пороха они нашли запах дома. Друг в друге.
100

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!