Люблю и ненавижу, ненавижу что люблю

      От мамы Миве досталась красота и хитрость. От папы– наблюдательность и щепетильность. Казалось бы, никаких недостатков, только качественный генофонд и красивая моська. Но, в отличие от родителей, Мива очень слаба перед алкоголем. В детстве, пытаясь повторять за мамой, Уэно пила виноградный сок из бокала. Саюри очень любит хорошие красные вина и часто дополняет свои вечера этим прекрасным напитком. Отец Мивы, работая в сфере кулинарии, также сталкивался с алкогольными напитками, поэтому тоже нередко встречался с хорошими экземплярами. Впервые Мива попробовала вино на каком-то банкете в честь открытия нового ресторана, куда ее отца вписали как шеф-повара. Она незаметно для взрослых отхлебнула немного из бокала мамы и тут же скривилась. Какая гадость! И как мама может это пить? Второй раз был на дне рождении подруги, когда та, пока родителей не было дома, предложила попробовать вино отца, которое тот хранил у себя в кабинете. После того случая Уэно поняла, что от родителей ей не передалось хорошей устойчивости к алкоголю. Поэтому сейчас, лежа на футоне в позе звезды, Уэно расфокусированным взором гипнотизировала люстру, чувствуя, как ее мозг нещадно пытается ввести ее тело в состояние бодрости. Нана и Котоха спали рядом, было лишь пять утра. Мива повернула голову, чувствуя, как ее подташнивает и поморщилась. Она выпила совсем немного, но, Ками-сама, как же ей нехорошо. Прикрыв глаза сгибом локтя Мива принюхалась. Запах казался ей приятным, пахло мятой и морским бризом, как порошки для стирки. «Значит, Рен надел только что постиранный худи. Надо будет перестирать его и отдать». Худи Мива получила от Рена еще вечером, когда они гуляли. Девушка буквально всеми возможными способами намекала ему, что ей холодно и жизненно необходимо стащить у парня его вещь. Кадзи, как настоящий мужчина, долго не мог понять, почему Мива косо на него смотрит, а потом, когда девушка прямо попросила его одолжить его элемент одежды, Рен, на удивление, уступил. Снял с себя худи и протянул удивленной Уэно, бормоча себе под нос всякие гадости. Миве, по правде говоря, этот худи был и не нужен, ей просто хотелось еще немного поболтать с Реном прежде, чем они разойдутся. Но и не взять теперь она больше не могла, поэтому, уверенно улыбнувшись, надела на себя худи. Он оказался мягким и объемным, Миву тут же окружил аромат мяты. Она засунула руки в большой карман по середине и показушно покрутилась перед парнем. — Ну как, мне идет? — спросила она с веселым прищуром. Рен громко выдохнул, видимо, выпуская вместе с воздухом все свое раздражение. — Детский сад, — прошептал он, оглядывая Миву с головы до ног. Но в его глазах не было злости, даже мимолетный интерес. — Я в детстве часто примеряла вещи мамы, даже пиджаки папы крала, — девушка выудила из рук Кадзи пакет, — поэтому овер-сайз мне привычен. Она еще пару раз покружилась, будто это настоящее платье. На лице у нее растянулась широкая улыбка, девушка прикрыла глаза, утопая где-то в своих мыслях. Рен наблюдал со стороны за этими странными движениями, засунув руки в карманы джинс и просто смотрел. Неотрывно смотрел. В тот момент Мива казалась ему самой обычной девочкой его возраста, а не популярной новенькой из богатого города. По правде говоря, такой она ему нравилась больше. — Не забудь! — крикнула ему на прощание девушка, — я тебя на свидание звала! Так что приходи! И убежала, оставив Рена с пачкой чипсов полуголым на улице.

***

Котоха и Нана смеялись без остановки больше минуты. Все это время Мива прятала лицо за волосами, стыдливо опуская глаза и теребя пальцы. Тот факт, что она пришла в квартиру в одежде Рена не мог быть не обсужден за игрой в приставку и чашкой чая. Стоило блондинке только опустить пакет с бутылками на пол, как на нее тут же набросилась Нана, буквально зажимая в кольце рук. — Мы все видели! Мива не сразу поняла, в чем дело. — Что…видели? Тут в беседу вклинилась не менее веселая Котоха, чей взгляд так и сквозил жаждой информации. — Ты буквально под нашими окнами раздела Кадзи Рена! Что же ты такого ему сказала? И только теперь до Мивы дошло, что весь их диалог происходил прямо под домом Котохи, откуда эти два «сокола» все прекрасно увидели. Уэно уже представила, как Нана смотрит на них через камеру телефона, увеличивая изображение в надежде прочитать их диалог по губам. Ее лицо перекосило от криков Наны, которая повисла на подруге подобно гирлянде. — Ну давай, давай, не молчи? Он же так галантно нес твой пакетик, а потом ты чуть ли не в охапку схватила его! — тут же сердце Уэно екнуло, ее лицо заалело, а уши пылали, будто раскаленный металл. — Нана, не души ее, она же сейчас подавится, — Котоха спасла подругу от любопытного «клеща», позволяя той разуться, — мы ждем тебя на кухне. И твой рассказ тоже! Так и получилось, что Мива рассказала подружкам все. Тачибана и Нана слушали ее внимательно, даже слишком, не отрывая глаз следили, как двигаются губы Мивы, собирая слова в предложения, а те в полноценный рассказ. А когда закончила, то от стыда уткнулась лицом в рукава худи и зарылась носом в ткань, как страус, что прячет голову в песок. Конечно же эта встреча стала темой их ночевки. Даже сидя в масках для лица девушки не переставали щебетать о том, как Миве провернуть идеальное свидание. Было предложено все: от кинотеатра до игровых автоматов, в парке или за городом, днем или вечером, в платье или в брюках. Даже у Уэно, которая обожает быть свахой, закружилась голова. А потом и вовсе начало тошнить, поэтому было принято всеобщее решение идти спать и додумывать великий план утром. Так и получилось, что Мива проснулась раньше всех. Солнце еще не встало, в комнате господствовали тьма и тишина. У девушки болело горло и пульсировало в висках, першение в горле казалось ужасным, поэтому Уэно заставила себя подняться выпить воды. Только она оторвала голову от подушки, как та тут же упала обратно. — Позор семьи, — проныла шепотом блондинка и, сложив руки под грудью, предприняла попытку номер два. На этот раз ее тело отозвалось охотнее, ноги поволокли ее в ванную. Первым делом, включив свет, Мива взглянула на свое отражение. И тут же пожалела об этом. Оттуда на нее смотрели мутные, едва раскрытые глаза. Волосы запутались под капюшоном, тушь потекла, а от помады не осталось даже слабого оттенка. Худи Рена и правда сидело на ней как мешок, все-таки ростиком и фигурой она была гораздо меньше блондина. На секунду Мива представила, как Кадзи надевает это худи каждое утро. Как сначала в один рукав входит сильная рельефная рука, потом вторая, затем ткань закрывает широкие плечи, а после ниспадает на рельефный пресс. Тут же ее глаза округлились от изумления, а руки непроизвольно прикрыли открытый рот, с которым девушка стояла добрую минуту. Ну и что это за бред в ее голове? Никогда в жизни она больше не будет пить! Мало ли, какой еще разврат в голову придет! Прополоскав лицо холодной водой и наконец утолив жажду Мива вернулась в комнату к девочкам. Все втроем спали на полу: Мива по центру, Нана около окна, а Котоха возле двери. Котоха спала на боку, свернувшись колачиком и тихо сопела, иногда комкая одеяло в кулаке. Нана же, запрокинув голову, лежала полураскрытая на спине и часто мычала что-то нечленораздельное. Мива переступила через подругу и накрыла ту одеялом, а после и сама плюхнулась рядом, понимая, что все-таки хочет поспать еще. Уснула Мива с улыбкой, утыкаясь носом в рукав худи.

***

На следующий день Уэно, как и обещала, помогала бабушке в работе. Та очень много расспрашивала про их с девочками ночевку, радуясь, что внучка быстро нашла себе хороших подруг. Мива отвечала порционно, тщательно фильтруя информацию и часто косилась на телефон. Она ждала сообщение от Рена. И вот оно пришло. Это ж надо было так выпить, чтобы нести подобный бред. Ок, сделаем вид, что ничего не было. Вечером зайду за худи. Уэно хотелось вырвать себе мозг, лишь бы забыть позор вчерашнего дня. Только она окончательно проснулась, как написала Рену и извинилась перед ним за свое поведение. И попросила не обращать внимание на ее дурацкое предложение пойти на свидание, ведь это было сказано на эмоциях и вообще казалось бредом. Кадзи до обеда ее игнорировал, хотя сообщение прочитал. Мива уже начала волноваться, вдруг она успела сказать ему вчера что-то обидное?! Но вот Рен ответил, и на душе стало чуть легче. Но все равно паршиво. — Бабушка, — Гасай сан обернулась на внучку, продолжая просеивать муку, — я сегодня вечером пойду на почту забирать подарок от папы. Может, тебе нужно будет что-то купить? — А в честь чего подарок? — Я недавно написала на отлично контрольный срез по истории Японии, вот и похвасталась папе. Он обещал прислать мне в честь этого подарок, — отец Мивы всегда любил показывать дочке, что она ни в чем не нуждается. Но не собирался излишне ее баловать, повторяя, что все нужно заслужить. Поэтому начал практиковать «подарки за хорошую успеваемость» к чему Мива, конечно же, привыкла, и всегда хвасталась папе успехами в школе, ожидая подарка. Мама же девочки считала, что подарки не надо заслуживать, а их дарят просто так, на что мужчина лишь разводил руки. — А, ты мне рассказывала про это, помню, — Гасай улыбнулась, морщинки в уголках ее глаз стали еще глубже, — а маме ты похвасталась? Мива плотно сжала губы и опустила голову. Мама ей больше не звонила, лишь писала каждое утро сообщения, спрашивая о ее самочувствии, и такими же текстами закрывала переписку ночью. Уэно отвечала сухо, даже смайлики не ставила. «Привет», «все нормально», «пока». А в Интернете новостей о маме было не счесть. Интервью, показы, трейлеры к фильму, инсайдерская информация о браке и прочая шелуха, мозолящая глаза. Миве следовало бы поговорить с мамой по-взрослому, она не сможет обижаться на нее все время. Но клокочущая в груди обида кипела в ней, подобно лаве, разжигая ненависть каждый раз, когда имя мамы попадалось в новостной строке. Нет. Она все еще слишком обижена. Она все еще не готова ее слушать. — Похвастаюсь чуть позже, у нее сейчас эмоциональные качели, — как бы специально парируя словами матери ответила Уэно, чувствуя, как вкус слюны меняется на кислый. Бабушка нахмурилась. — Тебе следует перестать вести себя так по отношению к маме, Мива, — бабушка не умела говорить строго, но Уэно уловила в ее мягком тоне напряжение, — она правда очень волнуется о тебе. Настолько, что готова все бросить и приехать к тебе лично, если ты не возьмешь трубку. — С чего ты взяла? — Она мне звонила, пока ты была у девочек, — Миву пробрал холод. На мгновение ей показалось, что она счастлива, раз мама все еще готова кинуть все ради нее и приехать в Макоти Тобу. Но тут же уголек эгоистичности угас, — ей же тоже хочется стать счастливой после развода, так почему ты не хочешь помочь ей в этом? — А что насчет моего счастья?! — Нож, которым Мива нарезала полоски теста на соломку, вонзился острием в деревянный стол. Ее голос был пропитан желчью, будто Мива не говорит, а плюется, — об этом она не подумала? Как она это себе представляет?! Что я буду аплодировать ей на свадьбе среди ее гостей, когда она выходит за другого? Что я буду делать с ними семейные фото, улыбаться и радоваться? Они создадут новую семью, как и папа с этой Кирой, а со мной что будет? Где теперь моя семья?! Ей надоело думать об этом, она все равно не сможет повлиять на то, что происходит. Ее семья раскололась, а она осталась посередине, пока родители расходились в разные стороны. И пусть они всегда с ней на связи, пусть делают вид, что всегда рядом, пусть интересуются ее жизнью, но это все было не то. Ей было противно от постоянной борьбы внутри себя, она устала. — Прости, — только и выдала Мива, заправляя выпавшую прядь за ухо, — просто я так и не понимаю, что они больше не будут вместе. Я привыкла, что они всегда рядом и всегда улыбаются друг другу, поэтому в голове все еще не укладывается, как до этого дошло. И… — в уголках глаз снова скопились слезы, и Мива поспешила их вытереть, — я начинаю бояться, что они меня больше не любят. Что они забудут обо мне, оставят в прошлом как неудачный продукт их распавшегося брака. Она не хотела расплакаться прямо посреди кондитерской перед растерянной бабушкой, но петли мыслей душили ее, как удавка, выжимая слезы. Еще никогда в жизни она не плакала так часто, как в эти дни. Капли падали на стол, смешиваясь с остатками муки. Гасай-сан тут же подбежала к внучке и обняла ее, сама пряча слезы в плече внучки. — Это проблема двух запутавшихся взрослых, и ты ни в коем случае не будешь частью этой проблемы. Ты лучшее, что им подарил этот брак, поэтому они всегда будут тебя любить. Они разошлись с уважением друг к другу и остались хорошими друзьями. Плакала Мива недолго, она хотела отвлечься. Работа поглотила ее до вечера, и до самого вечера она не проронила ни слова. После кухни девушка помогла бабушке за кассой и убежала наверх переодеваться и краситься. Увидев себя в зеркале, красную и опухшую от слез, Уэно скривилась и решила, что если Рену так нужен его худи, то он подождет. Поэтому, распахнув шкаф и выудив из полочки косметичку, Уэно принялась за свое самое любимое занятие.

***

И все-таки макияж, стильная одежда и дежурная улыбка творят чудеса. Стук лабутенов об асфальт попадал в такт музыки, подбадривая блондинку идти быстрее. Рукава пальто-пончо разлетались от порывов ветра и Мива без остановки поправляла их, чтобы те не помялись. Несмотря на холодный ветер Уэно надела платье, да такое, что даже до колен не доходило, позволяя всему миру любоваться ее тонкими длинными ногами. На губах переливался блеск, стрелки на глазах добавляли деловому образу нотку дерзости, а сияющие на солнце серьги с бриллиантами ослепляли всяк на нее смотрящего. Волосы каскадом ниспадали на спину Мивы, развиваясь на ветру. Ее походка была уверенной, спина идеально ровная, будто Уэно идет под прицелом сотен камер. Всегда, когда у Мивы было скверное настроение, она наряжалась как в последний раз. А сейчас она выглядела как павлин. На почте она тут же распаковала подарок папы, пропуская мимо ушей все перешептывания за ее спиной. Людям была любопытна иногородняя, а ее образ не мог оставить равнодушными местных модниц. Блондинка буквально спиной ощущала на себе их оценивающие взгляды, и только выше подняла подбородок. Обида и печаль в ней сменились раздражением. Ее раздражало все: люди, погода, медленные работники почты, даже дорога из-за ее неровности. А еще больше ее почему-то раздражало худи, аккуратно сложенное ею в пакетик, который она должна передать Рену. Ей было абсолютно плевать, какую остроумную шутку насчет ее «приглашения» выдаст Кадзи, смущения из нее он сегодня не выдавит. Всю дорогу на почту она репетировала у себя в голове искрометные ответы на комментарии Рена, да так увлеклась, что чуть не врезалась в стеклянную дверь. Вскрыв ножом коробку, Уэно руками разорвала защитный пакетик и достала из него маленькую бархатную коробочку. К ней была прикреплена маленькая записка. «Моей самой умной доченьке! Поздравляю! Носи с удовольствием.» Внутри коробочки Мива увидела серебряный браслет. На нем не было ярких тяжелых камней, эмблемы известного бренда или вычурных застежек. Девушка надела его на левую руку, покрутила на запястье, рассмотрела вещицу со всех сторон. Ничего сверхестественного, просто и со вкусом. От подарка были смешанные ощущения, Миве он и нравился, и как будто казался неуместным. Списав все на плохое настроение блондинка сфотографировала аксессуар на своей телефон и отправила фотографию отцу. Большое спасибо за подарок! Очень нежный и удобный браслет, буду носить его не снимая! На удивление, ответ пришел незамедлительно. Очень рад, что тебе понравилось) я довольно долго его выбирал. Мива улыбнулась, читая это сообщение, но ее мимолетную радость прервал звонок. — Кадзи… — как же он невовремя, — слушаю. — Ты где? — голос Рена на том конце провода звучал глухо, словно парень говорил в трубу. Интонация у него была не самая веселая. — Я на почте, забирала посылку. Худи у меня, могу отдать прямо сейчас. Подходи к парку, я буду идти через него. — Я же говорил, что зайду в кондитерскую сам, — было слышно, как Кадзи раздраженно цокнул, — придется топать обратно. Мива взглянула на часы, до назначенного времени встречи было еще пятнадцать минут. Зачем Кадзи пришел в кондитерскую так заранее? — Сам виноват, что рано пришел. Давай, я буду ждать тебя! И положила трубку. Коробка и пакетик полетели в мусорку, а браслет Мива решила не снимать. Он подходил образу. До парка Мива дошла быстрее, чем думала. Там, кроме ветра, никто не гулял. Пустые детские площадки навевали тоску, как и быстро посеревшее от туч небо. Плывя друг за дружкой они напоминали стадо овечек, подгоняемых пастухом. А ведь Мива не брала с собой зонт. Не зная, чем себя занять, девушка достала из сумочки духи и обновила аромат. Стоило ей закрыть сумку, как в поле видимости попал Рен. Он был одет легко, в том же худи, только темно-синего цвета, черные джинсы и легкие серые кроссовки. Теперь Мива на замечание бабушки о том, что она легко оделась может смело тыкать пальцем в Рена как в единомышленника. Когда парень подошел ближе Мива насторожилась. На лицо Кадзи упала тень, он был хмурый, сильнее, чем обычно. Закусывал щеки изнутри, смотрел себе под ноги и тяжело вздыхал, будто старик. Уэно очень удивилась, когда не заметила на шее Рена наушников. — Что-то случилось, — не спрашивала, а констатировала Мива, — ты в порядке? — Ага, давай худи, — Кадзи вытянул руку, не смотря на Миву. Девушка уставилась на него с немым вопросом и специально не отдавала пакет, — Мива, я жду. — Ты какой-то дерганный, что случилось? — Уэно осторожно подошла поближе, пытаясь заглянуть Рену в глаза, — может, я могу тебе помочь? — Ты мне поможешь, когда отдашь мою вещь, — Кадзи уже закипал, но Мива не собиралась сдаваться. Она сделала два шага навстречу Кадзи и слегка тряхнула его за плечо. Парень нахмурился еще сильнее, но вырываться не стал. Ее рука вцепилась в него, как клешни, а требовательный и обеспокоенный взгляд искал в выражении его лица ответ на вопрос, — тц, да ничего серьезного, все живы, никто не умер. — Дурак! Совсем что ли такое говорить! — он не думал, что Миву так разозлит эта фраза. Блондинка фыркнула, морщась, будто съела пол лимона, — не хочешь, как хочешь. На. Она протянула Кадзи пакет с худи и уже собиралась уходить, как рука Рена неожиданно сомкнулась на ее запястье, останавливая девушку. Мива покосилась на свою руку, потом на Кадзи, но остановилась. На каблуках она была ростом с Рена, поэтому ей не приходилось запрокидывать голову, чтобы держать с ним зрительный контакт. Наоборот, Мива пыталась поднять голову выше, чтобы именно Кадзи смотрел на нее снизу вверх. — Если ты не закончил с оскорблениями, то сейчас я не в настроении вести с тобой такие беседы. Ты ясно дал мне понять, что моя помощь не нужна. У меня есть, чем заняться вечером, — всем своим видом Уэно показывала, как ей неприятна манера общения Рена. Ее прищур, казалось, сверлит парня насквозь, как дрель, пытаясь просверлить голову и добраться до мыслей. Кадзи для себя заметил, что снова открыл Миву с новой для себя стороны. — Хиираги сильно досталось сегодня в драке, а я не успел прийти ему на помощь. Повисла тишина. Рен выпалил эту фразу как пулеметную очередь, будто произнести причину его волнения было сравнимо со вселенским позором. Он далеко не из тех, кто изливает душу и совсем не тот, кто жалуется. Но почему-то сказать об этом Миве казалось ему…нормальным. Он и сам не до конца понимал, почему именно Уэно первой узнала об этом, но на душе у Рена сразу стало спокойнее. Ему не нужны были слова поддержки или попытки оправдать его. Он любит держать все в себе, прокручивать, перемывать все снова и снова. Но Кацуми однажды посоветовал ему хоть иногда открывать глубины своих переживаний другим, мол, ему станет проще. И, к удивлению Кадзи, стало. Но как Уэно попала в этот круг близких? — Где он сейчас? — спросила девушка, полностью повернувшись к парню. В ее глазах плескалось беспокойство. — В больнице. Ему сломали руку и хорошенько проехались по лицу, — вспоминать вид друга было крайне неприятно и Рен поморщился, копаясь в кармане в поисках леденца, — мы уже нашли этих ублюдков и пересчитали им зубы, но какой уже, нафиг, толк в этом. — Самый, что ни на есть, отличный, — воодушевляюще заявила Уэно, — они сначала получили по кастрюльке от Тоумы, а теперь вы их органы в кашу превратили. Не думаю, что те, кто нападают толпой на человека, могут нормально дать сдачи, — ее слова прозвучали крайне забавно, и Кадзи даже хмыкнул, — ты заходил к нему? — Да, вот как раз от него и шел. — Тогда завтра навестим его вместе. Я принесу ему что-нибудь вкусное. — Не думаю, что он сможет жевать что-то тверже булки, — Мива от такого заявления слегка покраснела, находя свое предложение неуместным, — не боись, купим ему пюре, пускай наслаждается. Они оба посмеялись. Холод между ними растаял. Мива, подталкиваемая каким-то странным порывом, убрала со своей руки руку Рена и обняла его. Тот сначала смутился, когда заметил, что все это время держал Миву за руку, а потом просто застыл, чувствуя, как Уэно прижимает его к себе. Его нос щекотали пряди светлых волос, которые развивались от ветра прямо ему в лицо. Аромат духов, казалось, окутал его с головы до ног, въедаясь в волосы, одежду и даже легкие, с каждым вдохом он ощущал их все ярче. Мива гладила его по голове как ребенка, мурлыкая какие-то ободряющие слова на ухо. Кадзи не особо слушал, он больше походил на изваяние, валун, не имеющий возможности двигаться. Ноги прилипли к асфальту, а тело застыло. Странное щемящее чувство в груди разгоняло его сердце до такой скорости, что звук его ударов заглушал его мысли. По спине у Кадзи бегали мурашки каждый раз, когда пальцы Мивы зарывались в его волосы, проходились по голове и спускались к шее, а потом заново ложились на макушку. Это действие оказывало почти гипнотический эффект, что вкупе с облаком духов вводили Рена в транс. Поэтому, когда Мива закончила говорить и отошла от него, он ничего не мог вспомнить из ее слов. — Ладно, тогда до завтра, — ее улыбка не была такой же широкой, как обычно, но Кадзи явно улавливал попытки Уэно его ободрить, — как будешь собираться к Хиираги позвони мне, я тоже хочу его навестить. Она махнула ему на прощание и ушла, громко стуча тонкими каблуками по асфальту. Рен стоял и вспоминал, сколько раз он вот так провожал Миву взглядом, смотря ей в спину. Оказывается, слишком много раз.

***

Кадзи не спалось. В голове была каша. Кровать казалась неудобной, в комнате было жарко, а тело ломило от непонятной боли в мышцах. Перед глазами мельтешила Мива на высоких каблуках, задорно перескакивающая лужи, будто каблуки были продолжением ее ног. Ее длинные белые волосы вились в воздушные кудряшки, которые Рен так хотел накрутить себе на палец, прядь за прядью, пока не соберет всю густую копну в свой кулак. Он дернул головой, отгоняя наваждение. Но нет, образ девушки въелся в его сознание как ржавчина, отравляя спокойный сон. Нос слишком резко уловил знакомый аромат. Внизу резко стало тяжело, его бросило в пот, когда запах духов Мивы перестал казаться очередной иллюзией, а стал прослеживаться в его комнате четко и ясно. Рен вскочил, так резко, что закружилась голова. Он встал с кровати и на ощупь в полной темноте нашел худи, которое Мива отдала ему сегодня. Да, именно. Он пах духами Уэно. Рен сжал его в руках с таким остервенением, будто кто-то может его у него отобрать. Снова этот образ, она улыбается, скаля ряд белоснежных зубов. Он вновь представил, как девушка гладит его по голове, шепча на ухо всякие нежности, а он прижимает ее к стене, не давая уйти. В паху болезненно заныло от таких ярких картин, и Кадзи зашипел сквозь зубы, сжимая ткань трусов. Твою мать, да какого хрена она не вылазит из головы?! Ответом ему был заливистый смех и хитрый прищур, которым Мива любила одаривать Рена с периодичной частотой. Запах духов все еще был сильным, а фантазия Кадзи слишком яркой. Он ощущал, как вся кровь в теле скапливается в его паху, делая ноги ватными, а жадность отчетливее. «Ты сходишь со мной на свидание, Рен Кадзи?» Ну и какого черта она сегодня вообще перед ним извинялась? Чтобы он сейчас стоял посреди комнаты, фантазируя о ней с рукой в трусах? Рен готов был перегрызть себе сонную артерию , лишь бы не признать, что он был разочарован. Но вот он живой, а значит, признал. Да так, что не сможет уснуть, пока не закончит со своей больной фантазией, центром которой стала Мива. Кадзи кончил даже быстрее, чем думал. Собирая по кускам разорванное в клочья Мивой сознание Рен смотрел на свою перепачканную руку и представлял, чтобы с ним было, если бы Мива его увидела. Наверняка бы опять заливисто рассмеялась.