Говори мне

Мива пришла в назначенное Реном место гораздо быстрее, чем думала. Ее как будто подгоняли плетью, даже на каблуках она спешно перескакивала трещины на асфальте проворнее детей на площадке. Осадок от беседы со старостой прожигал язык до язв, отчего хотелось выплюнуть все воспоминания об этом. «Вот же гадина, как можно было испортить настроение настолько, что у меня все еще рот кривит! И она-то староста?! Да я ей бы даже коров пасти не дала!» Пока Уэно мысленно перемалывала Дзюнко до состояния паштета, за ней с другого конца улицы наблюдал Кадзи. Он как раз собирался звонить блондинке, но уши уловили стук каблуков и Рен, уже по привычке, обернулся. Мива летела на него как фура, несмотря на неустойчивый каблук, ее лицо скривилось в отвращении, а руки сжались в кулаки. Как только Уэно поравнялась с Реном, она полоснула по нему холодным взглядом и фыркнула: — Ну пошли, где тут хороший район с магазинами? Надо будет по пути зайти купить кофе! — Ее губы, сжатые в тонкую полоску, то и дело кривились от невысказанных ругательств. — И чего лицо такое кислое? — Пара двинулась в сторону дороги, которую Мива уже не узнавала. Дальше своего района Уэно не выходила с самого приезда, боялась наткнуться на всяких бандитов. Но, раз уж с ней рядом идет главный, по мнению некоторых, бандит, то был ли смысл бояться? — Наткнулась на кровососущего паразита, — выплюнула Уэно, ворочая головой в поисках ларька с кофе, — куда мы идем, Кадзи? У нас не так много времени. — Одноклассники подсказали мне место, где магазины работают дольше. Сам я там был лишь раз, и то с Эномото, но, думаю, сориентируемся, — ответом ему послужил кивок. Мива шла с ним нога в ногу, поддерживала диалог, но все равно казалось, что она выпала из реальности. Ее глаза безостановочно гуляли по улице, будто она боится посмотреть на парня, — да что случилось, Уэно? Ты готова была кони двинуть от предвкушения, а теперь корчишься, будто гнилую грушу прожевала. — Да я б таких целый таз съела, если б это уберегло меня от общения с Дзюнко, — от воспоминаний о старосте у Мивы рефлекторно заболел живот. Зараза, даже так умудряется ей здоровье портить. Под кожей зудело желание хорошенько перемыть каждую косточку в ее бренном теле, но Мива держала марку. Уж лучше подождет вечера с Наной и Котохой, вот там ее язык никто не остановит. К тому же ее все еще распирало от интереса после слов Дзюнко. Хоть та и стояла костью в горле, но игнорировать ее слова уже во второй раз было бы, как минимум, странно. Да и Мива не слепая и далеко не глупая. Она все еще помнит момент в кафе, помнит стрекочущий страх от вида крови и то, как потом на нее смотрел Рен. Звуки ударов, треск дерева, крики, рычание и…шепот сожаления. Эти последние несколько секунд до того, как Уэно выпроводила Рена и Хиираги из кафе осели пеплом на подкорке после пожара ужаса. Целый месяц она не вспоминала это. Целый месяц у нее и не было повода думать об этом. Но сегодня нужно расставить все по местам. Пока девушка перемешивала бульон из догадок и воспоминаний Рен молча шел рядом, оглядываясь по сторонам. С каждым их шагом людей становилось все больше, огни ярче, а гул толпы сильнее. Теперь Кадзи вспомнил, почему он был тут лишь единожды, и то не один. Тут очень многолюдно. Глаза Кадзи цепко вылавливали в толпе кучки подростков и шумные компании, спина горела от ощущения чужих взглядов. Но эти взгляды были мимолетны, незначительны и очень коротки. Всем на всех было все равно, все это море людей бежало по своим делам, не обращая внимания на рядом идущего. Цветной поток тел разливался по улицам в магазины, кафе и лавки, гул голосов сливался в бессвязный шум, заглушая музыку уличных колонок. Рен ощутил, как Мива взяла его под руку, аккуратно поправляя края пальто.Он тут же напрягся, считая, что она опять играется, но девушка руку не отпускала. — Неужели в Макоти Тобу есть столько людей?! Это что, рынок какой-то? — Это бывший квартал красных фонарей, — щеки Мивы заалели от услышанного, — но его переделали в торговый с кучей магазинов и центров. Еще тут каждый год всякие ярмарки проходят и по выходным тематические дискотеки в клубах. Кадзи далеко не тусовщик. Танцует он из рук вон плохо, шоппинг не понимает, а на ярмарки ходит через раз. Сам он сюда точно не сунется, его просто снесет поток людей. Но, если есть кто-то, кто готов вести его под руку и с энтузиазмом предлагать попробовать все и вся, Кадзи согласиться. Все-таки ему, как любому подростку, нравится быть в ярких людных местах, даже если в роли ведомого. А еще больше ему нравится, что в такой толпе никто не на кого не смотрит. Все просто развлекаются, щебечут что-то незначительное друг другу и отдыхают. Никто не сверлит взглядом. Никто не шепчется за спиной. Никто не оборачивается. Рен порядком устал от бесконечного ощущения взглядов на себе. Ему не нужны глаза на затылке чтобы понимать это, достаточно порой просто прислушаться. А когда и это становилось невыносимым, Кадзи надевал наушники и пропадал для всех. Он слушал музыку, не разбирая текста или восхищаясь мелодией, он слушал ее, чтобы не слушать мир кругом. Биты, бьющие по ушам, успокаивали, отгораживали от той желчи, которая лилась из уст окружающих. Рен и заметить не успел, как наушники стали неотъемлимой частью образа, не просто подарком лучшего друга. Хиираги и подумать не мог, что его, казалось бы, детский совет настолько въесться в подкорку Кадзи. Кадзи любит шумные места, но даже в них он не хочет быть один. Он украдкой взглянул на Миву. Она уже открыла карту и активно мониторила их с Реном маршрут, ставила какие-то флажки на понравившиеся ей ларьки и не переставала судачить о магазинах и аттракционах. В отличие от парня Уэно чувствовала себя как рыба в воде, она уже готова была нырнуть в этот поток людей и уверенно плыть даже против течения, прекрасно сливаясь с местной атмосферой. То, что Мива подхватила Рена под руку и уверенно указала пальцем на дальний торговый центр, отозвалось в нем волной приятных предвкушений. — Я тут уже столько всего нашла, — Мива указала пальцем на карту, — смотри, тут есть еще бутики на другом конце улицы, по отзывам хорошие. А тут хорошие костюмы показаны, тоже заглянуть надо. Вот здесь мы посмотрим рубашки и лонгсливы, а в этом ларьке я хочу глянуть кардиганы. — Ты предлагаешь нам оббегать тут все? — Кадзи уже чувствовал, как у него будет болеть голова от сегодняшнего вечера, — все же есть в одном магазине. — Зачем ограничиваться одним магазином? Как тогда лучший вариант искать? Зона поиска должна быть большая, так и в цену попадем, и образ наилучший соберем. К тому же они все недалеко друг от друга, — Мива и так понимала, что с Кадзи обсуждать моду бесполезно, но раз уж он ее попросил, то и танцевать должен под ее дудку. Она уверенно шагнула в толпу и потянула Кадзи за собой, — идем, я все уже просчитала. Если не будешь ворчать, как дед, управимся за два часа. — Два часа?! Как можно выбирать вещи два гребаных часа? — Ты сам просил меня тебе помочь, разве нет? — Рен скуксился, натыкаясь на этот аргумент, — а если я помогаю, то делаю это качественно. Или тебе настолько неприятно рядом со мной находится, что два часа кажутся тебе испытанием на стойкость? — Нет, я такого не говорил! — Выкрикнул Кадзи, лавируя между людьми с гораздо меньшей грацией, чем Мива. Та хитро усмехнулась, глядя на парня. — Значит, приятно? — Отвали, ты сейчас человека собьешь! Смотри куда идешь, а не меня гипнотизируй! Рука Кадзи непроизвольно дернулась, притягивая Миву к себе так резко, что девушка не удержалась на каблуках и буквально упала в объятья Кадзи. Мива не успела ойкнуть, как Рен уже прижимает ее к себе, выставляя вперед руку, чтобы нерадивый прохожий упал не на них, а куда-нибудь в сторону. Мужчина, не удержавшись, споткнулся о валявшуюся на дороге бутылку и упал, едва не разлив на Уэно горячий черный чай. Кадзи фривольно посмотрел на него свысока, пока тот материл кусок пластика и слишком поздно заметил, что Мива в его объятьях дернулась от смешка. Кадзи от резкого прилива осознания едва не отскочил, пока Мива не подняла на него голову и, дразня его фантазии ярким румянцем на щеках, улыбнулась. — Спасибо большое! Ты сегодня прям мой герой! Какая у тебя хорошая реакция, я бы и голову повернуть не успела. Уэно уже успела заметить, как Рен реагирует на комплименты. И, как бы это эгоистично не звучало, ей бы хотелось чаще видеть, как он краснеет перед ней. Ведь сейчас оттенок лица Кадзи был сравним разве что с перцем чили. Уэно любит выводить людей на эмоции и смущение, как ей казалось, лучшая из них. По крайней мере, так ее учили мама и ее окружение.

***

В магазине одежды людей в такой час было немного, поэтому появление двух подростков продавцы заметили сразу. Вид Мивы излучал уверенность и холодный расчет найти тут лучший экземпляр из ее блокнота. Она как орлица свысока оценивала витрины и образы на манекенах, парила между полками и безжалостно меняла в руках вешалки с рубашками и брюками. Скрипы вешалок, шуршание тканей и стук ее каблуков захватили все пространство в магазине, а единичные комментарии убедили консультантов, что они точно что-то купят. — Слишком темный, тут рукава короткие, тут нитка торчит, — Уэно цокнула, — не то, не то, не то… Кадзи! Рен болтался между полками без особого энтузиазма. Он лениво рассматривал майки и худи, останавливая взгляд на ярких принтах или уж слишком дурацких надписях, не понимая, как такое вообще можно носить. Запах духов на одежде раздражал, парень не нашел ничего лучше, чем оставить попытку уйти в мир моды и просто присесть. Крик Мивы вынудил его с печалью оглянуться на красный стул и подойти. — Что? — девушка вытянула перед ним две белые рубашки. Кадзи осмотрел их, не понимая, чего от него хотят, — и? — Какая лучше, как ты думаешь? — Я разве понимаю? Как по мне они одинаковые, — конечно же Мива не была с ним согласна. Девушка обреченно выдохнула, чувствуя, что ожидать даже банальной помощи не придется. — Одна кремовая, другая белая. У твоей мамы кожа светлая или немного с загаром? Кадзи и тут затупил. — Да…обычная, как у тебя, наверное… — Ладно, давай еще проще. У тебя есть ее фотография? — Зачем так заморачиваться? Это же просто рубашка… Рен откровенно не понимал, что вообще происходит. Конечно, он с уважением и даже с интересом наблюдал, как щепетильно и тщательно Мива копается в вещах, но разве оно того стоит? Весь образ Мивы, ее характер и, что уж говорить, привычки строились на внешнем виде. Его мама тоже женщина, но за ней он и близко не замечал такой одержимости к одежде, не стоял часами перед ванной, ожидая пока она накрасится и не слышал базовое «мне нечего носить». Знакомых девочек у него не было, вот и получилось, что образ простой неприхотливой мамы остро резонировал с яркой обложкой Уэно. Рен подумал, что раз уж он и участвует в этом, то стоит узнать об этом у самой Мивы, ведь ей он доверился как раз таки из-за этих странных бзиков и вниманию к тому, что казалось, невидимо для повседневного образа. — Тебе…правда интересно? — Мива с какой-то неловкостью взглянула на рубашки, а потом на Рена. На лице не было и намека на шутку. — Ты же моей маме подарок выбираешь, надо хоть как-то поучаствовать. Да и раз ты так серьезно постоянно спрашиваешь про всякие мелочи, значит они, кажись, девчонкам сильно важны. — Разве твоя девушка не наряжалась на свидания с тобой? — Усмехнулась Мива, толкая Кадзи бедром. — У меня не было девушки, — Мива прикусила язык, поняв, что оказалась бестактной. То, как спокойно и холодно Кадзи это сказал, показалось ей довольно грустным. Но про себя заметила, что даже не сильно удивилась. — Ты просила фото. Кадзи показал Миве экран телефона, где была фотография семьи Рена. Это было селфи, причем камеру держал не хозяин телефона, а улыбчивая женщина средних лет. У нее были черные густые волосы, заплетенные в тугую косу, узкие серые глаза и непомерно широкая улыбка. Мелкие морщинки, скопившиеся в уголках глаз и губ, совсем не портили ее, женщина излучала позитив и несвойственную ее возрасту бодрящую энергию. Было видно, что инициатором фотосессии стала именно мама, потому что отец и Кадзи казались на ее фоне крайне сконфуженными. Мужчина так вообще, кажись, что-то ел в этот момент, потому что был запечетлен спешно вытирающим губы. Они с Реном были очень похожи, вот только Рен, которому осталось скромное место у края фотографии, сидел с хмурым видом и надутыми щеками. А еще на его голове был острый картонный колпак. Увидев это Уэно псыкнула в кулак, спешно кидая взгляд на Рена. — Не смей, Мива, — прошептал тот могильным голосом. — Ты тут получился очень забавным. Чего хмурый такой? — Это было утро моего дня рождения…ранее утро. Мама решила, что разбудить меня, надеть колпак и сделать селфи будет отличной идеей, — Кадзи рассказывал это с крайне недовольной миной, но совершенно без злобы. Видимо, его мама нередко выступает катализатором эмоций в этой семье, ведь у Рена девушка и близко не замечала таких красок на лице. Блондинка еще раз внимательно посмотрела на фото, потом на Рена, затем снова на фото, даже телефон из рук забрала, — я знаю, мы не похожи. — Почему же, — пожала плечами Уэно, все еще сдерживая смех от фотографии Кадзи, — если ты улыбнешься, то будете один в один. Я вот на папу, говорят, похожа только цветом волос, но, стоит мне закричать, как сразу сходство на лицо! Мива кисло улыбнулась от сравнения себя с отцом. Рен, видя перемены на ее лице, решил не ковыряться в этом, если захочет, сама расскажет. Но и про себя заметил, что обсуждать вот так семейные моменты с Мивой оказалось довольно…приятно что ли? Он взял из рук задумавшейся девушки рубашки и снова задал интересующий вопрос: — Так в чем, собственно, разница? Как ты через тон кожи собралась одежду выбирать? — Если бы у твоей мамы была слегка смуглая кожа, белая рубашка сильно бы это подчеркнула. В хорошую сторону или нет я бы могла понять только увидев черты ее лица, — умничала девушка, поманив Рена за собой, — к тому же я хотела подобрать ей светлые брюки в полоску и платье, она высокая? — Ну, ростом с меня, — прикинул на глаз Рен, тащив в руках рубашки. — Еще было бы красиво дополнить образ большим крабиком с жемчугом. Или заколкой белого цвета. Она отлично смотрится на ее черных волосах. И клатч…нужен клатч. — Ага, — неуверенно протянул Рен, подняв бровь. Все это звучало очень притянуто за уши. — Минимализм, светлые оттенки и хорошие ткани. Да твоя мама любитель «олд мани»! Вот так совпадение! — Олд че? Уэно, говори по-человечески, у тебя какое-то помешательство. Неужели ты хочешь сказать, что тратить баснословные деньги на простенькие однотонные шмотки это проявление стиля? — Рен для примера вытянул перед Мивой кофту с ярким принтом и однотонный серый кардиган, — да это ж тупизм! — Ты хоть знаешь, Кадзи, что ты сейчас держишь? — Она выхватила из рук Рена майку и повернула принт к нему, — это, вообще-то, тоже стиль. — Да Хиираги такие клипает дома как нефиг делать за сто йен… — Нужда–это мать инновации. Все тренды создаются в нужде. Нет денег на дорогой «олд мани»? — Уэно выхватила и кардиган, — появился «гранж»! — Че? — Гранж появился в 80-х годах в Америке как ответ на нудный, как ты говоришь, однотон. Потертые джинсы, футболки с яркими логотипами, кожаные куртки- все это не просто так появилось из ниоткуда, чтобы оказаться у тебя в шкафу. Одежда этого стиля выражает бунт и независимость от модных тенденций того времени. Даже твои любимые объемные худи, — уверенно закончив лекцию Уэно всучила в руки Рена еще пару кофт и брюки, — а говоришь, что не имеешь к моде никакого отношения. Да даже твои трусы можно назвать частью моды! Так они и провели два часа. Мива не теряла возможности таскать Кадзи по всем открытым магазинам одежды, агрументируя это тем, что нельзя пропустить ни один возможный элемент образа. Параллельно с там, как руки Рена наполнялись пакетами, Мива делилась с ним историями из мира моды и становления различных стилей одежды, показывала на примерах и даже составляла показательные костюмы. Ее рот просто не затыкался, информации было так много, что парень, и так туго соображающий в одежде, вообще поплыл. Уэно даже не нужны были консультанты, парочка просто заходила в любой магазин, где девушка самостоятельно вылизывала полку за полкой, и выходила с пакетом. Рен как знал, что следует прихватить побольше денег, ведь железобетонные аргументы Уэно доказывали ему, что все, попавшее в ее руки, им надо. — Эта блуза должна быть украшена брошью, — говорила она, уводя Рена в отдел аксессуаров, — а на брюки-ремень. Желательно с плетением. И заколку…большую! А к платью украшение… Рен плыл по течению, волны которого без остановки создавала мельтешащая Уэно. Он устал. Поэтому, обменявшись пустым взглядом с таким же бедолагой, который ждал жену в примерочной, Кадзи готов был кинуться ему в объятья. После пяти магазинов Мива предложила перерыв на кофе. Кадзи едва скрыл вздох облегчения. — Уже поздно, но мы все успели, — Мива довольно рассматривала многочисленные пакеты в руках Рена и улыбалась, — ты уж прости, что так много говорила. Впервые за долгое время хоть на кого-то смогла вывалить свой багаж знаний. Спасибо. — За что? — Стоя в очереди за кофе у кого-то ларька Кадзи потянулся к кошельку. От всех денег, что дал ему отец, осталась лишь мелочь как раз на два кофе, — ты же все выбирала. Я только платил. — За то, что выслушал меня. Мало кому интересно слушать про вещи, особенно парням, — Уэно также потянулась к своему кошельку и выудила оттуда карточку, — я оплачу, не стоит. — Положи и не беси меня, — фыркнул на нее Рен, — ты целый вечер водила меня по этому центру, еще и рот не затыкался. Надо тебе хоть горло смочить. — Беру свои слова обратно, — притворно Мива выпятила нижнюю губу и отвернулась, рассматривая огоньки над ларьком, — вы будете дарить подарок вместе с папой? — Да. Спасибо, — Кадзи взял из рук бариста два пластиковых стаканчика и протянул один Миве, — правда, папа хотел еще попробовать себя в кулинарии и приготовить что-то маме, поэтому, надеюсь, вещи ей понравятся, чтобы не получить за срач на кухне. — Это же здорово! Будь я на месте твоей мамы я бы пищала от радости! Это же так круто, получить подарок, сделанный руками любимого человека! — У нас в семье так заведено,– пожал плечами буднично Рен. Реакция Мивы его, мягко говоря, позабавила, — она все еще мои поделки с детского сада хранит…нравятся ей все эти сопли и мелочи. — Никакие это не сопли, будь у меня такое, я б рожу не кривила. Видимо, ей неприятно было это говорить, потому что Мива тут же уткнулась носом в стаканчик и опустила взгляд в асфальт. Уже темнело, на улицах людей сновало куда меньше, поэтому атмосфера полупустых улочек была особенно волшебной. Яркие разноцветные фонарики аркадой простирались до конца района, будто солнце никуда и не уходило. Сновали парочки, мило кормя друг друга с ложечки всякими десертами. Мива косилась на них со странной смесью радости и раздражения. — О, кстати, — Мива перевела взгляд на Рена, — почему ты приехала сюда без родителей? Они остались в Токио? — Они развелись недавно, — Уэно гипнотизировала едва заметные волны в стаканчике, не зная, стоит ли вообще это обсуждать. Но, вспомнив, как эти мысли душат ее последнее время, девушка эгоистично готова была ухватиться за любую возможность выговориться. Но она бы никогда не подумала, что этим «кто-то» станет Рен, — мои родители довольно известные люди, поэтому бракоразводный процесс прошел еще сложнее. Я оказалась очень нестойкой и просто…сбежала к бабушке, не смогла жить с кем-то одним. Хотя опеку оформили на отца. Оказывается, вся ее ситуация звучит так жалко, что без слез и не скажешь. Она посильнее сжала горячий стаканчик. — Ну, я вроде слышал, что родители у тебя крутые, — не зная, как всколыхнуть Миву Рен решил сам что-то взболтнуть, но мозг в стрессовой ситуации отказывался работать. А ситуация и правда казалась стрессовой. Уэно слегка засмеялась от такой ремарки в адрес ее родителей. — Да, они правда крутые. Папа–шеф-повар и открыл сеть ресторанов, а мама–актриса. Помнишь, я включала в кафе телевизор и смотрела интервью? Рен вспомнил мелькающую на экране эффектную женщину в дорогущем платье и у него чуть чай из носа не полился. И они–родственницы?! Еще и отец почти что бизнесмен, свои рестораны в столице. Ему резко стало некомфортно рядом с Мивой, он немного замедлил шаг, стараясь не касаться ее одежды. Уэно это не заметила и продолжала: — Папа с мамой разошлись без особых ссор и скандалов, но, как по итогу выяснилось, у обоих уже были любовники на стороне. Мама вон уже замуж собирается, а папа содержит свою бывшую секретаршу. Я не могу с ними не общаться, ведь, по сути, мне они ничего не сделали, но и семьей я назвать нас уже не могу. Странно это, наверное… — Чего странно? — Бабушка говорит, что мне не стоит на них обижаться, ведь их конфликт никак не умаляет любовь ко мне. Но, — Мива залпом допила обжигающий чай, будто готовит бравую речь. Было видно, как некомфортно ей говорить кому-то, что ее «идеальная» семья не такая уж «идеальная», — почему даже так они так быстро и спокойно разбежались? Словно их ничего и не связывало все эти восемнадцать лет? Сейчас казалось, что Мива говорит сама с собой. Она и не заметила, что Рен уже идет позади нее, ловя обрывки ее монолога, но боясь подойти ближе. Ему вообще теперь казалось, что находиться рядом с Мивой настоящее преступление. Теперь понятно, почему все так оживленно шептались про их мнимые отношения. Теперь понятно, почему Мива ведет себя как карикатурная аристократка. И ее заскоки, и привычки, и манера речи. До этого Кадзи лишь думал, что она слегка переигрывает и это, хоть и подбешивало, не напрягало его. И то, что она обратила на него внимание казалось ему приятным и даже льстило. А что теперь? — Рен, — он поднял глаза на Миву, стоящую перед ним с пустым взглядом и остановился, — ты уж прости, я опять заболталась. Я вечно слишком много говорю, когда волнуюсь, — она неловко улыбнулась, — дурная привычка. А ты чего отстал? — Ты слишком быстро рванула, с пакетами бежать не прикольно, — тупая отмазка казалась еще тупее, когда он прочитал во взгляде Мивы, что она ему не поверила. Девушка хмыкнула, глядя куда-то сквозь него, молча подошла к мусорке и выкинула стаканчик. — Знаешь, Кадзи, — ее щебетание потихоньку превращалось в монотонный поток пустых слов, — у меня был молодой человек. И на протяжении всех отношений он обманывал, что любит меня. Поэтому я сразу по глазам вижу, когда мне врут, — парень сжал посильнее пакет в руках, не зная, как ему корректнее среагировать. Он просто стоял, как истукан, теребя пакет и пялился на Миву, считая, что если он опустит взгляд, то она точно развернется и уйдет, — если тебе не интересно меня слушать, то говори это сразу, если шумно себя веду предупреждай сразу. Это что, так сложно?! Последнюю фразу она буквально выкрикнула, прожигая Рена ядовито-зелеными глазами. Еще чуть-чуть и она может расплакаться, но Уэно была скорее раздражена, чем обижена. — Да не собираюсь я тебя затыкать! И учить как общаться подавно, — Рен вообще не понял, с чего это она вдруг так поменялась, отчего сам подсел на волну раздражения, — думаешь, если бы ты меня бесила я б общался с тобой? Я ж не мазохист, как твой бывший. Да, я соврал, но не потому, что хотел тебя как-то обмануть, а потому что… — Ну? Почему? — Девушка стремительно сократила дистанцию и смело заглянула Рену прямо в лицо. Оно, красное от холода и эмоций, было полно гнева. — Да потому что, — противный стыд склизким комком засел в глотке, Кадзи просто не мог представить, что опять ощутит эти эмоции. А именно стыд, — забыла, что тебе подружки про меня напевали? Эта, как ее… — Дзюнко? — Лицо Уэно вытянулось от удивления, — и в подружки записал?! Я не дружу с двуклеточными! И что такого они должны были о тебе рассказать? Что ты драчун и маргинал? Что ты детей избиваешь? — Что?! — Тут уже вскипел Кадзи, — совсем что ли?! — Так расскажи мне все сам! — В отчаянии Уэно топнула каблуком так сильно, что боль пронзила от пятки до колена, — я общаюсь с тобой не для того, чтобы потешить свое женское эго, как ты мог вообразить после моих рассказов, а потому что мне приятно проводить с тобой время. Мне самолюбия и без тебя хватает! А вот что до тебя, то было бы интересно услышать, почему тебя так «любят». Я сплетни не переношу и не верю им, вот и общаюсь без задней мысли. — Намекаешь, что я что-то понапридумывал? — Если нет, то расскажи правду сам. Я уже достаточно увидела и услышала о тебе, но все равно считаю, что судить так поверхностно о ком-то-верх идиотизма. Меня всю жизнь оценивали только по обложке и по происхождению и я знаю, как это неприятно и сложно доказывать обратное, — Мива устало выдохнула, — а знаешь что, забей. Я что-то сегодня слишком разговорчивая. Вещи мы купили, задание свое я выполнила и ужасно устала. Давай, до завтра. Она развернулась, небрежно махнув на прощание. Но Кадзи в этот раз не собирался просто молча смотреть, как ее спина удаляется в вечерней мгле и пошел за ней, смело намереваясь закончить разговор. Он сказал негромко, но достаточно уверенно, чтобы Уэно остановилась выслушать его. — Я расскажу. Пойдем, провожу тебя.

***

Кадзи и правда все рассказал. Мива слушала его, идя рядом мелкими шагами, чтобы подольше потянуть и без того позднее время. Рен в монологе был зажат и часто запинался, матерясь от волнения и раздражения. Уэно его не торопила, даже не реагировала никак. Уже поняла, что для Кадзи вот так беседовать с кем-то на такую проблемную тему крайне тяжело. Порой она задавала вопросы, уточняла, кивала головой и просто понимающе глядела на него, поджимая губы. Слышать такое было больно и страшно. Одинокий и брошенный всеми ребенок только и мог, что кричать и кусаться в ответ обидчикам, еще сильнее утопая в омуте чужого осуждения. Этот порочный круг никогда бы и не разорвался, если б не помощь Хиираги и титаническое терпение родителей, которые хоть и не совсем знали как, но пытались помочь сыну. Рен рассказал про его нелепые попытки познакомится с новыми ребятами, про новых друзей в Фуурин, про вступление в Бофуурин и про то, как сейчас он относится к тому шквалу критики, что прочными нитями тянется еще с младших классов. Когда его рассказ был окончен Рен уже надел капюшон и всеми силами старался не смотреть на Уэно, которая, наоборот, таращилась на него во все глаза. — Х-хватит так пялится, как на колбасу на витрине! — А что? Я люблю колбасу, — зная, как двусмысленно это звучит сказала Мива, улыбаясь. Кадзи достал уже шестой за вечер чупа-чупс и снова скрыл за ним кучу невысказанных осуждений, — ну вот! При мне можешь их не есть, я же сказала, что все нормально! — Просто привычка… Он бурчал как потревоженный пес, Уэно не стала донимать его дальше. Она пересказала ему историю Дзюнко и вытекающие из этого «стычки», конечно, обеляя многие моменты. Кадзи слушал с явным возмущением на лице, а потом, пытаясь припомнить что-то сказал, не скрывая раздражения: — Я помню этого пиздюка, — Мива оживилась. — Отомо? — Ага, у него еще имя какое-то дурацкое. Ай пофиг, короче он на голову отбитый, как по мне. Я реально тогда заехал ему по лицу, и даже не буду скрывать, неслабо. — Так за что?! Дзюнко говорила, что он потом в больнице валялся! — Меня тогда соседка попросила посидеть с ее внучкой, мол, она покатается на горке, а ты просто посмотри. Этот идиот нетрезвый был, пришел в компании таких же жмуриков и начали на площадке тусить. Мне так-то пофиг было, я лишь подошел к девочке и сказал домой идти. Она заревела, что еще в песочнице хочет играть, а этот дебил начал на нее орать. Ну и я врезал ему… Мива испугалась, как на это отреагировала маленькая девочка. Кадзи уверил ее, что удар тот парень перенес на ногах, а как в больницу попал- не знает. Он тогда ушел с обиженной девочкой, обещая купить пакет конфет за молчание. — А сейчас она почему говорит, что вы снова подрались? — Каждая история звучала бредовее другой, Мива потерла виски недоумевая, как она вообще оказалась ввязана в это. — Да эта бестолочь вступила в одну шайку, которые промышляют мелкими кражами. Ну и Хиираги наткнулся на них в моменте, те конечно от него получили, но Тоума из-за них руку сломал. А я так вообще его больше не видал, хотя теперь очень хочу, — подметил Кадзи, скаля зубы в попытке разгрызть конфету. Мива тут же схватила его за рукава и начала трясти. — Только попробуй, оно того не стоит! Если он и правда такой козел, то пусть дальше в жилетку сестры плачется. А я ответить ей смогу. — Пха, — Рен усмехнулся от такого максимализма Уэно, — нафиг оно тебе надо? — Потому что я тебе верю, — прямо в лоб заявила Мива, зная, как важно парню это услышать. Улыбка сползла с лица Рена, в темноте вечера было уже непонятно, какая эмоция застыла на нем, но Кадзи молча ждал, что дальше скажет Уэно, — спасибо, что поделился со мной этим. Честно говоря, я даже немного сомневалась, стоит ли мне защищать тебя, но теперь даже рада, что не прогнулась под Дзюнко. Ее тоже жаль, брат и парень недоговаривают ей, получают за это, а она конечно же их жалеет, скалясь на всех кругом. Я бы тоже глаза выцарапала, если б моего дорогого человека обидели. — Прям выцарапала? — Конечно! — Мива показала Кадзи маникюр средней длины, — явно неслабо будет! Уэно спародировала Росомаху, на что Рен с улыбкой закатил глаза. Они уже дошли до кондитерской, свет там не горел. Пара остановилась под фонарем и продолжала разговаривать, словно не им завтра рано в школу. Кадзи доел очередную конфету и просто сосал палочку, рассматривая Уэно, которая рылась в сумке в поисках телефона. Достав его девушка взглянула на яркий экран, но тут же выключила его. Ее взгляд тоже потух вслед за экраном. — Что такое? — Да думала папа написал, а это напоминание от фитнес-приложения, — неловко промямлила Мива, глупо улыбнувшись. Повисла неловкая пауза. Уэно нервно покрутила прядь на пальце, не зная что говорить, — в общем спасибо тебе еще раз за прогулку и за разговор тоже. Давно я так ни с кем не откровенничала, аж легче стало! Ну и насчет этих дурацких сплетен наконец-то все понятно стало. Я, конечно же, не обеляю тебя, но и поучать не собираюсь, просто рада, что ты смог с этим справиться. Это круто! — Она по-детски толкнула его в бок, — ну ты чего завис? — Я, вообще-то, слушаю тебя. Молча, — Кадзи был счастлив, что на улице темно. Иначе бы Уэно подколола его за красное лицо, — и тебе…спасибо. За прогулку и разговор. Он чувствовал себя невесомым, тяжесть страха и осуждения раскололись о землю, упав с его плеч, когда Мива улыбнулась. Почему-то именно ее осуждения и неприязни он боялся так сильно, что сторонился идти рядом, словно прокаженный. Говорить об этом так вообще казалось испытанием наравне с пыткой. С парнями, которых он знает не один год, было очевидно проще. А тут еще и девушка, которая казалась ему приятной, смотрит в упор и впитывает каждое слово, будто допрос ведет. И пусть до этого она рассказала не самые красивые моменты из своей жизни, также показывая свое доверие, Рен осторожничал до последнего. Как моллюск, закрывшийся в своей ракушке. Но Мива не била панцирь о камни в попытке открыть, не ковыряла ножом, а просто ждала. И, сама того не зная, стала первой, кому Кадзи все рассказал. Он не до конца еще понимал, что чувствует к девушке, но точно был уверен, что хочет и дальше проводить с ней время как в сопливых историях Эномото. Слушать ее истории про шмотки, наматывать с ней километры по ярмаркам и торговым центрам. Ходить под руку, чтобы ураган ее не выплеснутой энергии вел их на новые авантюры. Рен далеко не романтик, да и вообще не знает, как вести себя с девушками. Они его опасались, а он и не смотрел на них. Но сейчас девушка перед ним не давала возможности отвести от нее взгляд. Ее руки опустились на его лицо. Холодные пальцы обхватили щеки и начали медленно опускать голову. Та закружилась как после мертвой петли, он не мигая смотрел в глаза Мивы, но не мог понять, что у нее на уме. Она, вся красная от смущения, просто приближалась к нему, также несмело держа визуальный контакт, пока ее горячее дыхание не коснулось его губ. Только в эту секунду Кадзи понял, к чему это ведет и едва не дернулся, но только ускорил неминуемое. Кадзи почему-то зажмурил глаза, как в аттракционе ужасов, перестал дышать, сжал руки в кулаки до побеления костяшек. Кончик языка скользнул по нижней губе Рена, так неестественно застывшего то ли в ожидании, то ли от шока, что Мива и правда его поцеловала. Ребра разрывали грудную клетку от скопившегося воздуха, коленки начинали подкашиваться стоило Уэно ощутить, как ее неловкий, но требовательный поцелуй углубился рваным толчком, буквально выводящим ее на новый уровень эмоционального потрясения. Мива длинно выдыхает. Его поцелуй был пропитан ароматом конфет и дешевого кофе. Зубы Кадзи больно столкнулись с ее, девушка скривилась, замычав парню в губы. Его язык не находил себе места, хаотично мечась в ее рту, Мива от такого напора чуть не упала, но рука Рена тут же крепко обвилась вокруг ее талии, до складок сжимая пальто. Кадзи абсолютно не знал, что нужно делать, все это для него было впервые и из-за этого он боялся, что Мива может его оттолкнуть. Губы Уэно были в прозрачном блеске с ароматом малины, который теперь отпечатался и на его губах и казался самым вкусным, что Рен пробовал. Ладонями Мива уперлась Кадзи в грудь, останавливая его порывы, поцелуй закончился так же быстро как и начался. — Ты сейчас мне зубы от такого напора выбьешь, — смеясь, сказала Мива, растягивая опухшие красные губы в улыбке. На ее лице был такой же густой румянец, как и у Рена, только на девушке он явно смотрелся милее. Рот Кадзи словно склеили суперклеем, он молчал как рыба и просто округлившимися глазами смотрел на блондинку. Ну и чего он завис? Громкое рваное дыхание опаляло губы Мивы, все еще находящейся в опасной близости от него. Дрожащие ресницы едва ли скрывали блеск больших зеленых глаз, которые бесконтрольно скакали по лицу парня, местами дольше задерживаясь на его губах, — ты и правда не умеешь целоваться. От такого заявления Кадзи чуть не подавился слюной, отскакивая от Мивы как ошпаренный. Но девушка уверенно схватила его за руку и, попытавшись состроить самую серьезную мину, посмотрела на его подергивающийся глаз и сказала: — Будем учиться дальше, тебе достался прекрасный учитель! — И опять она его подкалывает, смеясь со своего же остроумия, на что парень уже привычно закатывает глаза, натягивая капюшон посильнее, — эй, а ты что, так сильно смутился? Тебе понравилось? Ну Ка-адзи… — Отстань, бестактная! Кто же о таком спрашивает! И-и вообще нормально я реагирую! — Конечно, конечно… — Че за выражение лица! Их перебранку прервало уведомление на телефоне девушки. Уэно так увлеклась подколами, что не заметила первого звоночка, продолжая скакать вокруг Кадзи как ребенок, но телефон продолжал пищать. Ей пришлось прерваться, раздраженно копошась в сумке она достала мобильник и, включив экран, скривилась еще больше. Кадзи не собирался заглядывать ей в телефон, но такой недовольной он Уэно еще не видел со времен грязного котенка в его руках. Казалось, что она может прямо сейчас выкинуть телефон в мусорку, а руки обработать в литре антисептика, чтобы потом срезать верхний слой кожи. — Что-то случилось? — Да так, завтра разбираться буду, — свайпнула сообщения бывшего Мива. Их было немало, даже капсом, но Уэно специально не читала их, чтобы не портить себе настроение, — завтра разберусь. Вскоре они разошлись. Мива зашла в кондитерскую, напоследок состроив Рену милую моську, а парень тут же отвернулся и спешно пошагал домой спать. Хотя твердо знал, что сегодня не уснет. Глупая улыбка никак не хотела сходить с его лица, от нее уже болели щеки, но, как же хорошо, что было темно и его никто, кроме уличных котов не видел.

***

Десятки разноцветных пирамидок из специй украшали деревянную доску, их аромат витал в воздухе, смешиваясь с ароматом масел и свежей рыбы. Яркий свет ламп падал на гору немытой посуды. Там кругами плавали капельки жира, сливаясь друг с другом, рыбьи кости мелкой горкой валялись в целафановом пакете. Ложки, вилки, ножи разного размера и предназначения также небрежно лежали в уже другой мойке, нагромождая поверхность. Белые пылинки от муки еще не все осели, медленно витая в лучах искусственного света. Часть из них уже тонким слоем лежала на таких же белых волосах мужчины, что и создал этот ад для уборщика. Слой за слоем он методично отрезал от рыбы тонкие слайсы, крепко сжимая ту широкой ладонью. Если результат ему нравился, он откладывал кусочек в отдельную тарелку, а если нет, то тот безжалостно летел в кучку к таким же неудачным вариантам. Рядом с рыбой стоял новый, в очередной раз приготовленный с нуля соус, который мужчина менял при каждой дегустации. То слишком сладко, то с солью переборщил, то густой… — Зараза, — повар потянулся к вилке, как его телефон на соседнем столике завибрировал. Он взглянул на часы, — три ночи…кто еще такой больной, мать твою?! Спешно вытерев руки бумажными полотенцами, мужчина взял телефон и, взглянув на имя, не сильно удивился, что звонят в такое время. — Еще позже позвонить не могла? — Знаю, что перед презентацией нового меню ты можешь неделю не спать, поэтому это еще рано, — голос собеседницы был такой же бодрый. Такаши зевнул, прикоснувшись рукой к лицу тут же почувствовал сильный запах рыбы, — о, уже носом клюешь. Опять оставил после себя ураган? — Знаешь же, что я ненавижу мыть посуду, — Уэно с раздражением оглядел горы, оставленные после себя, — а ты звонила, чтобы напомнить мне это? — Ага, конечно, — фыркнула в трубку Саюри, шурша чем-то, — перейду сразу к делу, чтобы не отвлекать. Ты общаешься с Мивой? При упоминании имени дочери Такаши нахмурился и остановил наматывание кругов по кухне. Раз Саюри лично ему позвонила, еще и в такой час, с ней могло что-то случится. — Что с ней?! Саюри, что-то случилось? — Нет, нет, успокойся! Все с ней хорошо, я звонила Гасай-сама и она сказала, что Мива пошла гулять после школы, — Такаши выдохнул, — не дослушал и уже придумал себе чего. Еще и меня паникером называешь! — Про дочь договаривать надо сразу, а не ставить свои актерские паузы! — Я просто задала тебе вопрос! — Нет, мы не созванивались, только переписывались недавно. Хвасталась своими оценками в школе. — И часто переписываетесь? Этот разговор уже превращался в допрос, что Такаши категорически не нравилось. Саюри, как он знет, никогда не спрашивает в лоб, только чтобы сбить с толку. Обычно она юлит, намекает, пилит, подталкивает к ответу, мол, сам догадайся. Но и она с появлением дочери взяла в привычку устраивать бывшему мужу допрос с пристрастием. — Саюри, рассказывай, что у вас случилось. Потягивая сигарету Такаши выслушивал накатывающую истерику бывшей жены про то, как их дочь пошла в отказ в общении с мамой из-за ее выходки на телевидении. Уэно этот выпуск не смотрел, он и без этого интервью знал, что Саюри собирается замуж, и что брак этот просто деловое предложение. Но даже это нужно было обыграть красиво, все в традициях актерской школы. Яркие образы, подставные фотосессии в людных местах, предложение руки и сердца и затравки к свадьбе…похоже на бывшую жену. Уэно и дальше смотрел бы на это шоу, мирно затягивая дым, но их дочь, видимо, мамину игру не оценила. — И стоило оно того?..— не в первый раз задал ей этот вопрос Такаши, на что Саюри отреагировала бурной руганью. — Я всегда мечтала, чтобы мое имя знал каждый! Даже если один конкретный человек его больше не произнесет. Я столько работала ради этой карьеры, чтобы выслушивать от тебя подобные вопросы, еще и таким тоном?! — Как я понял, ты не рассчитывала, что вместе со мной этим «конкретным» окажется и наша дочь, Саюри. — Раз такой умный, то помоги мне! Я уже с ума схожу от волнения! Я спать не могу, срываюсь на персонал, даже таблетки не помогают… — Успокойся и прекрати пить эту дрянь, они все равно тебе не помогают. Я сам все решу, не хватало мне еще того, чтобы дочь переняла твои истерики. — Или твой второсортный юмор! — Дети всегда перенимают дурные черты характера своих родителей, — выбросив окурок в пепельницу констатировал Такаши, — еще увидим, что Мива у нас подглядела. — Хоть бы с ней все было хорошо, — после яркой вспышки ее голос стал безжизненным и слабым, даже тихим. Такаши ясно видел, как она сейчас лежит в огромной кровати в окружении подушек в другой, от своего нового жениха, комнате. На ней ее любимая ярко-красная сорочка с пышными рукавами, в которых она прячет красный от слез нос, — пожалуйста, поговори с ней. Я еле сдерживаюсь, чтобы не отменить все и не приехать. Такаши успокаивал Саюри еще около часа и только потом, заверив, что все сделает, положил трубку. После разговора смотреть на кухню было противно. Мужчина выключил везде свет и оставил записку уборщице, а сам пошел спать.