XXIX. Стать твоими глазами.

      Статная госпожа шла быстро, но, несмотря на это, почти беззвучно. Многолетние тренировки давно въелись в подкорку мозга, став неотъемлемой частью Мирель: в данный миг она является тем, кем её сделали именно тренировки. Поэтому от неожиданного открытия дверей присутствующие вздрогнули: приближающихся шагов слышно не было. Ямасаки резко махнула рукой перед собой, открывая двери. Стоящая рядом стража даже не успела протянуть пальцы к ручкам. Они глубоко поклонились правительнице, прошедшей мимо.       — Госпожа Мирелла, вы быстро, — произнёс Лю Кан, улыбнувшись. — Мы вас заждались.       — Я — Мирель.       — Твоё имя при рождении — Мирелла. Ты всегда была ею, — ответить девушке было нечего. Промолчала.       — Новости какие? — полностью игнорируя слова Хранителя Времени, подошла к столу.       — Сефина влезла в голову сёгуна, из-за этого он и напал на тебя. Через Хироши она хотела добраться до тебя, — Лю Кан отвечал чересчур спокойно, это было неудивительно, подобное не вызывало у него большого шока. Похожее он видит всё время. — Предполагаю, что Сефина хотела таким способом выбраться. У неё бы это всё равно не получилось, разумеется, но эта ситуация могла посеять между вам раздор.       — Не думаю, что твое предположение верно.       — Мире, — на себя обратил внимание Кенши. — Подобная магия зачастую лишь пробуждает истинные желания или страхи.       — Хочешь сказать — Хироши предатель?       — Нет.       — Тогда молчи. Единственные кто может посеять раздор — это вы. Не несите чушь. Он умрёт за любого из вас, — пальцем ткнула в Джонни, стоящего рядом с Такахаши. А взглядом посмотрела на Лю Кана. — А вот вы не думаю.       — Мирель, — в помещении прозвучал грозный голос Риота. Громкая интонация заставила всех замолчать, в зале повисла тишина. — Следи за языком, тебе следует вести себя более подобающе, — мужчина, сидящий за круглым столом, внимательно смотрел на дочь. Во взгляде читалось недовольство и строгость. — Ты не просто одна из клана Ямасаки — ты правитель этих земель, тебе стоит сохранять холодный рассудок. В последнее время ты слишком эмоциональна.       — Извини, отец.       — Не передо мной ты должна извиняться и даже не перед ними, а перед собой. Ты переступаешь через свои идеалы, а не мои.       — Всё в порядке, господин Риота, — с лёгкой улыбкой проговорил Хранитель, и вновь посмотрел на госпожу. — Нужно поговорить с Сефиной. Хироши не в состоянии на эту беседу, а Рин знали только вы. Поэтому говорить должен кто-то из вас.       — Отец, — попросила, не отводя глаз от бывшего правителя.       — Я не знал её так, как знала ты. Говорить будешь ты.       — А если она меня одурманит?       — Напрямую ей вряд ли удастся, она ведь действовала через твоего брата, который связан с тобой.       — А если всё же удастся?       — Вернём тебя так же, как в прошлый раз, не стоит беспокоиться. Так или иначе, ты самая сильная из клана.       — Смею не согласиться, — Мирель облокотилась на стол. — Меня короновали, я правитель, сила священных сакур со мной, но ты свою силу не отдавал. Думаю, по силе мы равны.       — Несмотря на то, что с Риоко мы близнецы, она всегда была сильнее, — слишком резко начал Ямасаки, наклонив голову вниз. — Если в её жизни не появился бы Харон, правителем была бы она, — он посмотрел на дочь с грустью и тоской.       Риота жил за несколько человек сразу: за супругу, дочь, сестру, друга и, конечно же, за себя. По своим погибшим близким он скучал безмерно. Мужчина обязательно встретится с ними на той стороне, но сейчас ему нужно было жить дальше, не только ради мёртвых, но и ради живых. Ему хотелось видеть, как его дети, хоть и не родные, поднимаются по жизни. Хотелось видеть их успехи, помогать им в случае неудач. Ямасаки желал быть с ними пока мог. Живым место среди живых, поэтому он продолжал жить дальше ради своих детей.       Его первая и единственная супруга умерла при родах, как оказалось, ей не хватило сил. Его дочь умерла через несколько минут после своей матери. Через несколько дней умерла и сестра, не просто сестра, а его близнец. Его половина. Когда связь между ними оборвалась, он понял, что потерял всё, чем дорожил. Но на верхнем этаже слышался детский плач — его племянница Мирелла была жива. В ту ночь он потерял сестру и близкого друга — Харона, но вновь смог обрести дочь.       Ямасаки любил и любит Мирель с Хироши как собственных детей — он вырастил их. Видел, как они учились ходить и говорить, как закончили школу и университет. На его глазах творится их история, которой он бесконечно дорожит. Говорить о потерях мужчина не любил, за его жизнь их было слишком много. Иногда казалось, что где-то там, наверху, его просто ненавидят, ведь в его судьбе так много испытаний. Но, с другой стороны, без всего этого у него бы не было Хироши и Мирель. Для него они важнее всего, даже трона.       — Ты всегда будешь сильнее всех, по крайней мере на моём веку точно, — он улыбнулся, вставая. — Иди, поговори с ней и узнай всё, что сможешь. Намечается война, и нам нужно знать как можно больше.       — Господин Риота прав, — подтвердил Лю Кан, сделав шаг вперёд. — Всё ведёт именно к войне, Шан Цзун этого и добивается. Ему нужны жертвы. Наша задача сделать так, чтобы их было как можно меньше. Необходимо вытащить из Сефины всё возможное, она была правой рукой Тэкео.       — Она знает кучу всего полезного, — договорил за него Карлтон, делая несколько шагов из тени. — Тэкео буквально протеже нашего колдуна, а значит, и Сефина должна о нём что-то знать. Ну и не стоит забывать, что Би Хань на коротком поводке у Шан Цзуна.       — Ты ведь знаешь, что если он не хочет — не будет делать, — Кенши поправил друга, даже не поворачивая к нему головы.       — Но тем не менее, он с ним. Значит, на поводке, — мужчина остался непреклонен. Спорить дальше мечник не стал.       — Вы, — Мирель ткнула пальцем в дуэт друзей, — за мной, — троица двинулась на выход.       Шли они быстро и величественно — шаги слились в единый синхронный звук. Со стороны казалось, что Джон и Кенши молчаливые стражники, следовавшие за своей королевой для её безопасности. На деле всё было совсем не так, никакого отношения к клану Ямасаки они не имели, разве что косвенно. Их знакомство — предписанное судьбою событие — стало одним из важных аспектов для всего мира. Возможно, если бы они не встретились, Тэкео бы смог стать ещё могущественнее.       В этот раз по обе стороны от Сефины стояла королевская стража. На её запястьях были железные браслеты с рунами, таким образом её магию сдерживали, и сейчас она была обычной смертной, убить которую было совсем просто. Воинственная госпожа подняла голову, внимательно смотря на правительницу. Единственная эмоция на лице — хищная улыбка и заинтересованный взгляд. Манерой она походила на высокомерную львицу, готовую убить любого.       — Оставьте нас, — приказала, присаживаясь напротив. Стража смиренно покинула просторную комнату, оставляя их. Такахаши остался стоять прямо за спиной возлюбленной, а Джонни отошёл в сторону, ближе к стене за спиной Сефины. — Чего хотел Тэкео? — забросив ногу на ногу, Сефина наклонилась вперёд, сцепив руки в замок.        — Абсолютная власть. Он желал разгромить все кланы на земле и объединить их в единую империю. Тэкео не более чем пёс в ногах Шан Цзуна, а любой пёс хочет свободы. Вы бы видели его лицо, когда он понял, что в его руках не только абсолютно бесполезный человек, но и клан не уничтожен. Ямасаки всегда вызывал у него особую ненависть, он мельком упоминал, что Риота вырезал его семью собственными руками.       — Всё было не так, семья Тэкео напала первой. Они убили мать моего отца. Он лишь отомстил.       — Проигравший клан всегда будет искажать историю. Такова судьба слабых.       — Почему ты служишь ему?       — Понимаешь, я ведь умерла, — сказала как ни в чём не бывало. — Шан Цзун свернул мне шею, когда Тэкео отказался быть его цепным псом. Он настолько любил ту версию меня, что согласился на всё. Как раз за пару дней до этого Север пал, и там было море погибших. То, что он взял душу какой-то вашей знакомой, — совпадение, не более. То, что провернул Шан Цзун, связало нас, ведь воспоминания утеряны, и я могла сбежать. Стоило Тэкео умереть, и связь исчезла. Теперь я свободна.       — Хироши помнишь?       — Как такого забудешь? Он с такой ненавистью решил убить тебя. Насколько я поняла, та девушка была ему близка.       — Она его невеста.       — Какое несчастье, бедненький, — в голосе не было нот сочувствия, лишь наигранные эмоции. Её слова звучали саркастично.       — Если хочешь — мы можем вернуть тебе воспоминания о ней.       — А если я скажу нет?       — Они всё равно вернутся, — Кейдж отошёл от стены, становясь рядом с Сефиной. — Лю Кан сказал, что в знакомой обстановке, со знакомыми людьми этот процесс начнётся очень скоро, если уже не начался. Дай угадаю, — наклонившись, губами коснулся её уха. — В зеркале ты видишь другого человека, видишь обрывки из другой жизни. Тело хоть и Сефины, но в душе ты всегда будешь Рин. Чтобы тебе не наплёл Тэкео, но тебя всегда будет тянуть сюда — Ямасаки твой дом.       — Он прав, — подтвердил дружеские слова, кладя обе ладони Мирель на плечи. — Каша в голове сведёт тебя с ума, и ты перестанешь себя контролировать. Либо убьёшься сама, либо убьёт кто-то другой.       — Ну и какой же это выбор?       — Попробовать жить дальше или подписать себе смертный приговор? Может, у тебя больше нет цели жить, а заставлять тебя никто не будет, это бесполезно. Так что, выбор за тобой: жизнь или смерть? — Джонатан выпрямился, отходя от Сефины.       — Я выберу жизнь, — госпожа улыбнулась, оперевшись на спинку стула. — Идти мне всё равно некуда.       За её спиной Карлтон едва заметно улыбнулся — до этого мгновения он считал, что в этой девушке нет человечности, а только пылающая жестокость. Её порыв к жизни дал мельчайшую надежду на то, что её ещё можно спасти от рока ненависти к миру. Сильный союзник им не повредит, ведь чем больше сила, тем больше шансов снизить число жертв. К тому же, она могла сказать не всё, и когда на неё обрушатся другие человеческие эмоции, девушка сможет рассказать что-то новое и полезное.       Не исключено, что после наплыва эмоций она сможет жить дальше. Рин была очень чуткой и верной, никогда не была жестокой и старалась быть доброй — девушка была лучиком в тёмном царстве. Потому Хироши и полюбил её: она его противоположность, могла вернуть его с небес на землю. Когда он потерял свою первую и единственную любовь, мир рухнул. Обратился в пепел, и его оставалось лишь развеять. Всё это время после падения Севера он жил надеждой, что она жива. Фактически это так, душа всё ещё на земле, хоть и оболочка давно мертва. Этот факт вдохнул в него жизнь: Сефине удалось повлиять на него именно по этой причине. Он оказался слишком открытым рядом с ней, чересчур уязвимым.       — Хорошо, — Ямасаки медленно закивала.       — Только у меня вопрос, если я захочу уйти, отпустите? — Мирель замолкла. Если уйдёт — Хироши сломается окончательно, ведь его последнюю надежду уничтожат.       — Если враги не убьют тебя раньше — пожалуйста, — выдавила из себя слишком быстро, резко поднявшись.       — Боишься, что разобью твоему брату сердце? — спросила прямо с уверенной ухмылкой. — Он так легко поддался на мои чары, потому что живёт надеждой. Убью его не я, а эта самая надежда. Даже если я правда верну воспоминания, стать прежней никогда не смогу. Если твой братец что-то и напридумывал — это его вина.       Правительница посмотрела на неё через плечо, но не нашла ответа. Мирель и правда искренне боялась за счастье брата, в его глазах виднелась надежда, ведь так сильно он никогда не любил, и в ночных истериках клялся, что никогда не сможет полюбить кого-то так, как полюбил Рин. Поздней ночью, немного после того, как девушка смогла добраться до Южного правления, Хироши сидел в её ногах, на коленях, и рыдал. Его разрывало от боли и чувства вины. Смотреть на подобные мучения брата она больше не сможет. Вина его и правда была — он поверил надежде.       «Убью его не я, а эта самая надежда», — хоронить совсем молодого брата Мирель не желала, но «пророчество» могло сбыться, если та новая Рин перевесит прежнюю.       — Джон, будь добр, замени меня Совете, расскажи всё, у меня есть другие дела.       — Мне то можно и не врать, не чужие люди ведь, — госпожа остановилась, смотря в лицо друга. Кейдж шмыгнул носом и постарался натянуть улыбку. Вечно весёлому шутнику далось это с трудом. — Тебе просто не хочется говорить об этом, я прав?       — А сам как думаешь? — голос оказался слишком громким, а интонация резкой. — Извини, я не привыкла хоронить близких. Я никогда не хотела защищать Земное Царство, моей миссией был клан, я хотела только одного — спасти наследие. И что получается? Я веду своих людей на смерть, брата загнала в петлю. Это я дала ему надежду на спасение Рин, я. Не ты, Джонни, а я, — кулаком ударила себя в грудь. — Не таким правителем я хотела быть.       — Без жертв победы быть не может.       — А я и не хотела воевать, — прошипела, подойдя ближе. — Никогда не хотела.       — Джон, попросили же: иди представь её Высочество на Совете, — Кенши повернул к нему голову, и тот, поджав губы, быстро ушёл. — Пошли поговорим на улице без лишних ушей, — это была не просьба, а приказ. В его интонации строгость и явное недовольство всей ситуацией.       — Делать мне нечего, — Такахаши схватил её за локоть и сильно сжал, заставляя смотреть на него.       — Пожалуйста, Мире, — попросил уже более ласково, поглаживая локоть. — Идём.       Юная госпожа сразу же смягчилась, переставая хмуриться. Она вздохнула и, взяв мужчину под руку, потянула его к выходу. На их пути почти не было людей, но те, что были, никакого внимания на них не обратили: слух о том, что правительница привела с собой своего возлюбленного разлетелся быстро, так что все успели удивиться, когда поняли, что её избранником стал Кенши Такахаши, правитель клана Тайра и один из защитников Земного Царства. Эти слухи подкрепились, когда её вновь увидели в его компании, но уже на последнем совместном вечере, когда клан праздновал возвращение бывшего правителя.       — Мирель, спасти всех невозможно, — резко сказал, стоило им остановиться. Он не переставал нежно держать её за руку, бережно поглаживая кожу большим пальцем. — Я знаю, сложно быть правителем, я ведь сам им являюсь, но…       — Кенши, — позвала, делая шаг вперёд. — Даже если Хироши будет жить дальше, не подставится под нож, когда у него будет возможность, это значит, что он будет жить так, как жил раньше. Он станет другим. Хиро и без этого слишком резкий и жестокий, отказ Рин только сделает это более заметным. Однажды он выйдет из-под контроля.       — Эй, — обхватив её лицо ладонями, заставил смотреть на себя. — Ты пытаешься зайти слишком далеко. Ты уже накручиваешь себя. Жертвы вовсе не означают, что ты плохой правитель. Без них никуда, особенно в нашем случае. Да, погибнут многие, но мы сможет обеспечить мир для всех, и нас в том числе. Мы сможем быть с тобой вместе спокойно, зная, что опасности и угроз больше нет, — он наклонился вперёд, и они соприкоснулись лбами. — Я хочу провести весь остаток жизни, не боясь умереть в бойне. Нам нужно сделать это ради будущего. Ради возможного будущего Рин и Хироши, твоего отца, Монкута и его семьи. Хотя бы ради близких.       — Не факт, что мы выживем.       — Но мы хотя бы попытаемся, — пальцы левой руки легли на затылок. — Доверься мне.       Мирель дышала медленно, совсем расслабленно, чувствуя в его руках полную безопасность. С ним было спокойно, она всем телом ощущала, что мечник может защитить её, вытащить из любой проблемы. Он всегда будет рядом — госпожа не только чувствовала это, но и знала. Ямасаки знает, он не исчезнет, не рассыпется и не станет пеплом, он будет рядом, пока это возможно. Эту «возможность» хотелось растянуть на всю жизнь.       В мгновение Ямасаки поняла: магия бурлит в её венах, течёт по ним с бесконечной скоростью — она не контролирует собственную силу. Резко распахнув глаза, увидела застывшего Кенши. Из-под повязки виднелось алое свечение, и госпожа медленно отпрянула, не отпуская его руки. Девушка уже знала, что именно он сейчас ощущает — это было видно по его трясущимся рукам и поджатым губам. Медленно сделав шаг назад, посмотрела на него.       — Это то, что я думаю?       — Да, Мире.       — Мне нужно научиться это контролировать.       — Всё впереди, не волнуйся, — Такахаши улыбнулся. — Иди сюда, — притягивая её к себе, крепко обнял, целуя в макушку. — Всё преодолеем. Судьбу ведь преодолели, — не переставая улыбаться, продолжил: — Только представь, мы смогли поставить судьбу на колени, чтобы быть вместе.       — Какое смелое заявление, — она подняла голову.       — А я не прав? — ответом послужил лёгкий поцелуй в губы. — Значит, прав.       Они пробыли вместе ещё немного, наверное, не больше получаса, когда их идиллию прервал слуга. Парень глубоко поклонился и попросил прийти в храм, в медицинский блок, добавил, что господин Риота уже ждёт её и всё началось без присутствия правительницы. «С гостьей Сефиной уже начали работать, а вот генерала Хашимото не пустила королевская стража, сказали, приказ бывшего правителя», — быстро протараторил, и Ямасаки кивнула, разрешая ему уйти. Прислужник исчез так же быстро, как и появился.       — Остаётся надеяться, что её жизненных сил хватит, чтобы перенести подобную нагрузку, — сказал Риота, когда они вошли в комнату. — Ничего интересного не произошло, в её голове лишь всё переворошили, доставая из недр сознания потерянные воспоминания.       — Хироши стоял у дверей, хотел, чтобы я его впустила.       — В последнее время он слишком часто выходит из-под контроля. Не стоит забывать, что он может управлять тьмой.       — Хотите сказать, тьма застелила его разум? — осторожно спросил Кенши, обращаясь к бывшему правителю.       — Возможно. Он стал слишком эмоциональным, когда ввязался во всё это. Она, — пальцем указал на бессознательную Рин, — всё лишь усложняет. Если однажды он вырвется окончательно — с этим придётся что-то делать, — Риота подошёл ближе. — Тьма манит его, зовёт, сводит с ума. Его мать сдерживала свою тьму в узде, управляла ею, но здесь всё по-другому. Тьма управляет Хироши. Он отличается от своей матери, больше пошёл в отца.       — Вы обещали беречь его.       — И я всё ещё держу это обещание, госпожа. Я лишь предупреждаю вас, чтобы к возможному исходу вы были готовы. Если говорить начистоту, я не уверен, что Хироши может справиться с грузом, который упал на его плечи.       — Ты что несёшь? — спросила резко, грозно и громко. Она никогда не говорила с отцом таким тоном. — Тебя не было слишком долго, ты понятия не имеешь о том, что пришлось пережить нам. Если кто и может справиться с чем-то подобным, так это он. Хватить гнать эту воду по одним и тем же трубам, я больше не желаю слышать о его падении. Ещё хоть слово о подобном и сошлю в Осаку. Навсегда, — последнее слово она выплюнула с желчью, делая на нём сильный акцент.       — Прошу простить, Ваше Величество, — Ямасаки низко поклонился. — Вы копия своей матери.       — Не без вашего участия, — Мирель натянула улыбку, которая скривилась из-за отрицательных эмоций. — Оставь нас, — поклонившись вновь, мужчина спешно ушёл. — Кажется, или я была слишком резка?       — Знаешь, что я понял?       — Что?       — Ты единственная, кто верит в него. Несмотря на всю сложность ситуации, ты продолжаешь верить в него. Из-за потери зрения я хорошо чувствую людей, и вера Риота в Хироши ослабла. Продолжай верить, моя госпожа, я буду с тобой.       — Правда?       — Мне без разницы, что ты предпримешь, я буду на твоей стороне, даже если ты окажешься не права, — повернув голову в сторону Рин, вдруг добавил: — Я думаю, она справится. Да, всё произошедшее определённо сломает её, но и Хироши будет рядом. Он сможет поднять её с колен.       — Если их любовь настоящая, они и правда всё преодолеют.       — И я о том же, — Такахаши протянул возлюбленной руку. — Идём?       — Не хочешь побороться?       — Зачем?       — Понять твою силу хочу. Мне так будет легче обуздать неизведанное.       — Ты всё ещё горишь этой идеей?       — Если не смогу вернуть тебе зрение, смогу стать твоими глазами.       — Ты уже стала моими глазами, прекраснейшая, — крепко держа её за руку, продолжил, «смотря» на неё. — Когда мы пришли на Север, ты вернула мне возможность «видеть» своей магией, сегодня ты показала мне мир, полный красок. Ты уже сделала это, Мире.       — Этого мало.       — Этого более чем достаточно, — Кенши слабо улыбался, крепко сжимая её ладонь обеими руками. — О большем я и мечтать не смею, моя госпожа.       — А я смею.       — Хорошо, будет по-твоему, — спорить с ней бесполезно, это он уяснил быстро, поэтому согласился с ней.       Вскоре наступил вечер, Мирель приняла охлаждающий душ и поспешила лечь в постель. Изначально она планировала дождаться, когда из ванной вернётся Такахаши, чтобы уснуть вместе с ним, но тяжёлые события текущего дня дали о себе знать и заснула правительница намного раньше, чем вернулся Кенши. Выйдя из ванной, тот облокотился на дверной косяк, пытаясь услышать возлюбленную. Единственное, что он расслышал, — её тихое сопение. Улыбаясь, надел белую футболку и залез под одеяло, подтягивая Ямасаки к себе. Так он и заснул, крепко обнимая девушку.       Юная госпожа спала крепко, через сон ощущая тепло родственного тела. С ним было тепло и спокойно, кажется, мужчина смог подарить ей безмятежный покой. Все всегда стремятся к покою, даже не осознанно. Поэтому, когда правительница поняла, что перед ней густой лес, расстроилась — спокойствие покинуло её чрезвычайно быстро и она устало вздохнула, бредя вперёд по заросшей тропинке. Этих мест девушка не узнавала, лес был слишком густым, а трава потеряла яркий окрас: судя по всему, здесь почти середина сентября, когда листва перед окрашиванием в яркий осенний цвет теряет свой привычный зелёный.       — Долго тебя не было, — впереди увидела силуэт, который подал голос сразу, как её нога вступила на большую пустующую поляну. Мирель вдруг осенило — вся трава была чёрной, сгоревшей. — Слишком долго, — перед ней стояла она сама. Точная копия внешне, но внутренне отличилась сильно. — Ты ведь знаешь: от самой себя не убежишь, — улыбка была не естественная, слишком натянутая, слишком… жестокая?       — Кто ты?       — Я — это ты. Можешь считать меня своим подсознанием, тёмной стороной, как тебе угодно.       — И зачем ты пришла ко мне?       — Ты звала, — она сделала шаг вперёд, и госпожа поняла, что не сразу заметила шрам на лице. Левый глаз был белоснежным, а от самой брови до конца щеки расположился глубокий побелевший след от ножа или катаны. — Это результат битвы с Кенши.       — Что?       — Я воплощение твоих кошмаров. Ты боишься, что он предаст тебя. Пойдёт против тебя.       — Этого он не сделает, мозг мне не пудри.       — Но Хироши же сделал.       — Под воздействием Сефины.       — Может, ты уже наконец признаешься себе? — подсознание оказалось за её спиной, тихо шепча на ухо: — Мы ведь отлично знаем, что её магия лишь пробуждает внутренние желания. Ты не хочешь признавать, что Хироши бы убил тебя ради власти.       — Вон из моей головы! — призвав катану, резко повернулась, махая оружием. Она вновь оказалась за её спиной.       — Я не могу покинуть тебя, я — часть тебя, но вот что я могу, так это развеять твои сомнения и страхи, — через мгновение на этом самом месте Мирель уже не было, напротив правительницы стоял Такахаши.       — Да что же за день такой? — Ямасаки встала в боевую позицию, готовясь принять бой. — Почему моё собственное подсознание нацелено против меня? — пальцы сжали рукоять до побелевших костяшек.       — Кто сказал что против? — единогласно прозвучали голоса Кенши и Мирель, слившись в один. — Ты хочешь стать его глазами, но собственные противоречия мешают тебе. Боишься потерять всё.       — Замолчи! — не выдержав, двинулась вперёд первая, нападая. — Закрой рот!       — Ты возвращаешь ему глаза лишь в мгновение абсолютного счастья, догадайся почему? — хоть перед ней и был мечник, но голос принадлежал ей самой. — Вы предначертаны друг другу, — силуэт точно отражал удары Мирель, не нанося ответных. Подсознание лишь защищалось. — Ваша магия совместима, вы как инь и янь, — отскочив назад, дополнила: — Ты закрываешь пробоины в его силе.       Ямасаки вслушивалась в этих слова вполуха, она лишь желала прекратить это, вырваться из недр собственной головы и проснуться, положив конец этому кошмару. Но подсознание не унималось, всё твердило и твердило об одном: «Прислушайся к себе, услышь свою силу, почувствуй её». Что-то внутри неё передёрнуло, и она на мгновение потеряла над собой контроль — отбросила правительницу от себя, метнув вслед оружие.       Приземлившись на ноги, Мирель резко выгнулась в спине, делая шаг назад. Полыхающий синим пламенем клинок канаты пролетел прямо перед глазами, разрезая воздух. Она выпрямилась резко, чувствуя бурлящую силу внутри себя — магия текла по венам жарким огнём, придавая уму ясности — такой пустоты в её мыслях не было никогда. Сейчас, на этой пустоши внутри магического купола, она чувствовала себя настоящей Правительницей клана Ямасаки. В момент, когда пальцы сжали рукоять оружия до побелевший костяшек, Мирелла осознала — сила внутри неё разрушающая, а внутри противника противоположная — созидательная.       Пользуясь выплеском энергии, оказалась позади, без сомнения нанизывая тело на остриё катаны. Протолкнув рукоятку до самой спины, отпустила, и Такахаши перед ней упал на колени. Мгновение, и на его месте была она сама: по подбородку текла тёмно-красная кровь, а из груди торчало лезвие. Правительница медленно, словно хищник, обошла её и, опустившись перед собой на колени, вгляделась в глаза. Протянув правую руку, коснулась безобразного шрама — тот в одночасье исчез, следом за ним цвет обрела и радужка.       — Я знаю, кто ты, — положив ту же руку ей на плечо, наклонившись, произнесла: — Мирелла, — оружие из её тела исчезло, а рана стремительно затянулась. — Девочка, запомнившая смерть родителей, которая умерла вместе с ними в тот же час. На твоём месте появилась уже другая — Мирель, дочь Риота Ямасаки, оставшаяся без матери. Казалось бы, один человек, но две разные личности.       — И что тебе это даёт?       — Ты натолкнула меня на мысль своими слова, — Мирель поднялась. — Я — это ты. Я — Мирелла Хартнетт, человек, который не должен был стать правителем и вести за собой людей, но я им стала. И вместе с этим обрела новую семью. Обрела Кенши. Даже если вся моя жизнь — это итог того заклинания, подействовавшего на все последующие временные линии, да будет так. Я не буду бежать от этого, а использую. С помощью этой связи я могу стать его глазами, нужно лишь заполнять бреши в его силе.       Ямасаки резко открыла глаза, делая рваный вдох, набирая в лёгкие побольше воздуха. Перед нею потолок, а рядом Такахаши, спящий крепким сном. Стараясь не разбудить его, осторожно вылезла из-под одеяла, поспешив на улицу. Дверь тихо закрылась, и, развернувшись, девушка вдохнула в себя утреннюю свежесть. В небе висело солнце, освещая мир и даря тепло. Было легко понять, что сейчас совсем раннее утро. Роса ещё покрывала траву, а коже было совсем слегка прохладно.       Рассматривая свои владения, подошла к перилам, облокачиваясь на них. Сложив руки в замок, стала смотреть туда-сюда. Взгляд упал на цветущую сакуру, в Японии это дерево цветёт несколько дней, примерно в одно и тоже время каждый год, зависит от района, в котором расположена сакура. Где-то раньше, где-то позже, и вот, наконец цветение дошло и до них. Священные сакуры цветут почти круглый год, кроме зимы, магия поддерживает в них силу для цветения. Обычные же сакуры распускают свои лепестки, как и положено, в назначенный природой срок.       — Почему так рано встала? — задумавшись, Мирелла не услышала, как к ней со спины подошёл мужчина. — Тебя что-то беспокоит?       — Возможно, — призналась, не спеша поворачиваясь к нему. — Мне приснился сон. Даже знаешь, не сон, а видение. Я хочу кое-что проверить.       — Это связано со мной?       — Да.       — Если так тебе станет спокойнее, то хорошо.       На долгие секунды закрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов. Ей было страшно, боялась, что ничего не получится. Она наконец поняла, как нужно действовать и разгадка была прямо в её руках, нужно лишь постараться. Подняв ладонь, коснулась его лба, продолжая медленно дышать. Такахаши, чувствуя её панику, обхватил её свободную руку своими пальцами, сжимая и медленно поглаживая. Ямасаки, делая глубокий очередной вдох, громко выдохнула.       Правительница сконцентрировалась на самой себе — каждой клеточкой своего тела она чувствовала магию, что текла в крови с самого рождения. Взывая к ней, почувствовала, как по руке идут тонкие линии золотого цвета, что светятся изнутри. На мгновение мечник теряется в ощущениях, но через секунду вздрагивает. Глаза ослепило, и он по привычке постарался зажмуриться: не получилось, но яркий свет становился всё бледнее. Через миг он не поверил собственным глазам. Мужчина видел сакуру: нежные лепестки облепили дерево, словно изящное летнее платье. Он увидел это её глазами. По желанию.       — Это… это прекрасно, — шепчет почти беззвучно. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Как же я давно этого не видел, — Мирель немного повернула свою голову, вглядываясь вдаль. Из-за домов виднелся храм и тренировочная площадка. — Не думал, что здесь так красиво.       Отдавая ему свою силу, госпожа не переставала ощущать, как пробоины его магии медленно заполняются её собственной. Подозревая, что когда брешь затянется, эффект пропадёт, осторожно убрала ладонь. Перед глазами Такахаши всё бледнело и бледнело, пока его вновь не окутала безразмерная тьма. Со временем подобные пробелы в магии появятся снова, и подобное она провернёт вновь.       — Я люблю тебя, Мирелла, — выпалил Такахаши на одном дыхании.       Ямасаки замерла, не веря своим ушам.       — Люблю так сильно, насколько могу любить вообще. Я хочу провести с тобой остаток своей жизни, хочу быть рядом с тобой каждую возможную секунду, — немного шершавые пальцы обхватили девичье лицо. — Позволь мне быть твоим навсегда, Мире.       Правительница внимательно смотрела в его лицо, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Проведя пальцами по его щеке, подушечками почувствовала слабую щетину. Лишь сейчас, в это дорогое мгновение, девушка поняла — в этом человеке она была уверена с самого первого дня их встречи. Ямасаки уверена, если бы его глаза были на месте, то сейчас в его взгляде плескалась бы надежда, а любовь била через край. Они вместе уже какое-то время, но это первое «я тебя люблю» из его уст. Чем-то настолько ценным эти слова для неё не были никогда.       Ямасаки задержала дыхание, продолжая осматривать лицо мужчины. Как бы долго на него не смотрела, но недостатков или уродства найти не могла — их просто не было. Как найти то, чего нет и не было никогда? Сейчас перед ней самый прекрасный человек во всех временных линиях, ей нравится в нём всё: от характера до внешности. С ног до головы она любила и любит именно его и только. Женские губы нашли его и тихо прошептали, опаляя дыханием губы мечника:       — Я люблю тебя в каждой временной линии, а если нет… Придется наведаться и переубедить, — пальцы опустились к шее. — Не закрывайся от меня, Кенши. Не убегай, не исчезай, — шептала судорожно, опасаясь, что всё вот-вот рухнет пеплом и развеется. — Откройся мне, будь рядом. Я приму в тебе всё. Как бы сложно ни было, мы справимся. Вместе.       — Никогда не покидай меня, а если покинешь — я пойду за тобой в любую вселенную. Пойду за тобой, даже если ты не права. А если весь мир тебя возненавидит, я спрячу тебя за своей спиной, и пусть мир меня тоже возненавидит, — его шёпот до боли влюблённый, а касания по спине, до потери пульса трепетные.       — Люби меня всем сердцем.       — Одного сердца здесь явно не хватит, — хмыкнул, отвечая на нежные поцелуи своей госпожи.