XXXII. Армагеддон.

      Люди ходили туда-сюда небольшими группами по пять человек, полностью одетые в броню с оружием наперевес: Мирель, делая очередной глоток бодрящего напитка, прищурившись, разглядывала их, хмурясь. Во всю шла подготовка к бою, хотя солнце только-только выглянуло из-за гор, освещая землю — это не могло не пугать. Время продолжало идти, приближая неминуемый исход, — войну. Страшно было до дрожи, но выбора нет, ведь если они не дадут этот бой, жить смысла не будет. Не будет людей, а если и будут, то в рабстве амбиций Шан Цзуна.       В голове проложила возможные итоги и к каждому подобрала список действий. При собственной смерти — правителем становится Хироши; умирает сам сёгун — его место занимает Риота; погибают оба наследника — старший Ямасаки будет вынужден вести людей за собой и в спешке подобрать нового лидера. На этот, крайний случай она написала письмо, где предложила кандидатуру Соджуна. Кому отдать письмо, ещё не придумала, но выбор, скорее всего, упадёт на Даниеля — ему она прикажет бежать, если всё станет слишком плачевно, хотя тот, в свою очередь, без Хана не уйдёт. Будут бежать оба.       — После пробуждения я ожидал почувствовать тепло твоей спины, а не холод постели, — в дверном проёме, оперевшись спиной и сложив руки на груди, показался Кенши. Мужчина ещё сонный, хотя от его лица и тянет свежестью, похоже, успел умыться и пойти на поиски своей госпожи. — Ты сегодня рано, насколько я понял по шуму, ещё раннее утро.       — Пять с чем-то.       — Тогда логичный вопрос: что тебя мучает? — он чувствовал её переживания. Если бы были глаза, можно было бы сказать: «видел насквозь».       — Всё, Кенши. Я, как правитель, должна позаботиться о преемнике, на всякий случай.       — Ты ведь знаешь, я не позволю тебе умереть, — Такахаши протянул руку, и Мирель без страха за неё ухватилась, делая к нему шаг. — Перестань думать о смерти, мысли имеют свойство материализоваться.       — А о чём думаешь ты?       — О том, как завтра утром мы встретим восход и пойдём отсыпаться. Ты на него посмотришь, а я послушаю описание, — Мирелла улыбнулась, чуть привстав на носочки, нежно коснулась губ и поцеловала.       — Обязательно.       — Подеремся?       — Да как два пальца об асфальт, — через мгновение она исчезла с золотыми искрами, и мужчина лишь хмыкнул.       На тренировочную схватку двух могущественных правителей пришли посмотреть все, кто сидел без дела. Среди пришедших были не только монахи и другие люди, но и знакомые лица: Рейден с Суджинко. Они оба не видели всю мощь, на которую способна Мирель, но если первый хотя бы догадывается о силе сокрытой внутри, то второй даже не задумывается — при желании она способна стереть город с лица земли, превратить его в щепки, в пепел.       Давным-давно, когда люди только узнали значение слова «магия», научились управлять ею, подчинять её и контролировать — появился могущественный клан Ямасаки, положивший своё начало на многие века. Долгое время правители передавали знания наследникам, и те использовали дарованную Старшими Богами силу, направляя её в русло созидания. Тем не менее, этой силой можно было уничтожать большие площади, сейчас их называют городами. Одному из королей, когда его старшая дочь вышла из-под контроля и практически уничтожила вражеский клан, пришлось убить собственного ребёнка. Младшему сыну о всём потенциале силы он не рассказал, решил, что так будет проще — знания о могущественности были утеряны.

Змея — не только символ мудрости, но и зла.

Эта дочь олицетворяла зло и коварство.

Сын — мудрость и бессмертие.

      Его кровь проснулась в нынешней правительнице клана Ямасаки, хотя она вообще не должна была получить силу: когда её мать, Риоко, покинула семью, дабы выйти замуж за своего возлюбленного, возможность того, что однажды кто-то из её детей сядет на престол была уничтожена — те, кто покидают семью не могут вернуться обратно, не могут вернуть своё могущество, а в их детях сила вовсе не просыпается. Но в Мирель проснулась: она — то, что никогда не должно было существовать. У неё не должно было быть сил.       Но они есть.       Человек, которому была предначертана судьба обычной смертной, стала магом. Правителем, одной из могущественных людей на планете — удивительно, но она буквально изменила судьбу. Точнее, её судьбу изменило заклинание, связывающее души — оно повлияло на другие миры, в том числе, и на этот. Теперь с помощью её могущества, если Мирель откроет его, они смогут одержать победу.

Она — змея.

Но какая? Зло и коварство или мудрость и бессмертие?

Зме-е-е-е-е-ея.

      Хироши прикрыл глаза, сосредотачиваясь — в его жилах текла тьма, страшная и завораживающая, она манила своей бесконечной чернотой, в которой не было ни капли света. Раньше, когда Рин была жива, ему удавалось сдерживать внутреннюю темноту и бороться с ней — она была лучом, освещающим самые дальние участки души, но когда её не стало, всё стало сложнее. Если бы мать Хашимото была жива, она бы научила его превращать тьму во свет, но её нет, и это невозможно, она была последней из семьи, кто знал о всех преимуществах зла — его можно обернуть в добро: Хашимото из семьи злых колдунов, которые десятилетиями гадили другим людям, но отец Миреллы, дедушка Хироши, решил, что так продолжаться не может.

Злу без добра не быть. Наступило время света.

      Глубокий вдох — глаза застило чернотой, и без того тёмные глаза стали ещё темнее, полностью теряя белоснежный белок: поднялся купол тёмно-красного цвета, но несмотря на это практически прозрачный. Он защищал от внутренних воздействий на внешнюю среду, но звук не поглощал, всё было слышно. Хироши сделал осторожный выдох и отпустил магию, стараясь спрятать её внутри — получилось, защитный барьер остался на месте, но стоит мужчине махнуть рукой, и тот развалится. Такахаши встал в боевую позицию, а Ямасаки обнажила клинки: дёрнула руками вниз, и оружие буквально упало ей в руки, освобождаясь из складок ткани.       — До первой крови?       — Не удивлён, — госпожа приняла это за согласие. Хиро громко крикнул «вперёд», и они двинулись с мест.       Этими боями, что Кенши, что Мире пытались найти порог своей силы. Несмотря на то, что с магией девушка прожила всю жизнь, достойного сильного соперника у неё не было никогда — победы давались ей просто с тех пор, как она смогла уверенно держать катану в своих руках. Этот мечник стал первым, с кем было интересно бороться, он был силён, а от того драться с ним было забавно — два сильных мага пытаются выяснить, кто сильнее.       Удар за ударом, прыжок за прыжком Мирель перемещалась с помощью выбросов энергии, телепортировалась, исчезая золотыми искрами, похожими на пепел. Девушка двигалась быстро, но соперник ещё быстрее. Оба пытались задеть друг друга, но умело избегали ударов. Такахаши удалось подловить Ямасаки лишь через пару минут — ударом магии в грудь отбросил её на несколько метров, та спиной влетела в щит, падая на землю. Госпожу это только раззадорило, даже не поднимаясь она ударила ладонью по земле: мужчина среагировал, ставя перед собой барьер, удар его не задел, но отвлёк.       Появившись за его спиной, повалила на пол, кончиком кинжала касаясь скулы — небольшая царапина мгновенно закровоточила: в это же мгновение на шее на секунду вспыхнуло жжение — появилась ранка. Такая же маленькая, как порез на лице Кенши — они нанесли удар одновременно, из-за чего счёт был 1:1. Смысла продолжать бой не было — как и договаривались, до первой крови: Мирель смогла преодолеть себя и перемещаться очень много, это было удивительно, ведь подобного она раньше не делала.       — Получается, ничья, — Ямасаки убрала оружие и прикоснулась пальцами к виску возлюбленного. Вены засветились изнутри золотым светом, и царапина со скулы мужчины исчезла, оказываясь на лице Мирель.       — Ты выиграл, — она улыбнулась и поднялась.       — Что ты сделала? — присев на землю, коснулся лица.       — Это тебе почва для размышлений.       — Мирелла Ямасаки сдала назад — это что-то новое, — хлопая в ладоши, громко произнёс Хироши: он едва шевельнул пальцами, и купол растворился. Люди были в восторге.       — Докажи.       — Чего тут доказывать то, твой трюк с переносом ран все знают. Если мне не изменяет память, Кенши его уже видел, когда мы возвращались в Южное правление из чужого лагера, ну мы познакомились тогда.       — Только попробуй сделать так ещё раз, — хмуро сказал Кенши.       — А ты с неё клятву возьми.       — Что?       — Ну у нас есть такая вещь, как «золотая клятва». Вы там клянётесь о чём-нибудь, обещаете и всё такое. Появляется нить и связывает вас, если кто-то нарушит обещание, пару дней будет мучится. Нестрашно, всего-то поболит немного.       — В прошлый раз она таким образом спасла тебе жизнь, и тебе пришлось освобождать её от клятвы, — Такахаши идею не оценил. — Откажусь.       — Ну как знаешь.       — Однажды я дам тебе в лоб, — пробурчала Мирель в сторону брата.       — Мирелла, я хоть и полководец, должен тебе подчиняться, но помни: я старше.       — Да и чёрт с тобой, Хиро, иди делом занимайся.       — Как скажете, о великая госпожа, — он резко отскочил назад, смеясь: она пыталась прописать ему подзатыльник. Сделав несколько шагов, глубоко поклонился и постарался быстро уйти. Останавливать его девушка не стала.       Она смотрела брату вслед, улыбаясь, Хироши не особо часто позволял себе веселье на чужих глазах. Когда Рин умерла, прошло несколько месяцев, прежде чем он наконец смог пошутить в присутствии сестры. Дальше ему становилось легче — Мирель понимала его эмоции и чувства, но сейчас… В данный миг Ямасаки его совсем не понимала, ей было сложно почувствовать его переживания, Хашимото искусно скрывал чувства.       — Мире, не делай так больше, — послышался погрустневший голос Такахаши.       — Сделаю, если в этом будет нужна, а вот это, — указательным пальцем ткнула на скулу. На лице не осталось ран или других следов боя, кожа чистая, — без труда исчезнет. У меня ускоренная регенерация, мелкие царапины не оставляют шрамов или чего-то подобного.       — А более крупные ранения?       — Забрать полностью не смогу, ровно половину. Я пробовала как раз в тот день, когда мы познакомились. Ну и с десяток раз до этого, — мужчина кивнул: ему было интересно послушать более подробно о способностях правителей Ямасаки.       — Ребёнок Хироши тоже будет обладать тьмой?       — Сначала следует спросить: будут ли у него вообще силы? У нас здесь, как бы смешно ни звучало, но магия — это лотерея. Я вообще никогда не должна была принадлежать к основной семье, никогда не должна была править. Магия-то, может, и могла бы во мне проклюнуться, но при живом правителе в таком размере — никогда. Обычно первые задатки были слабыми, и силы увеличивались лишь после смерти правителя. Я вытянула выигрышный билет, а Хироши и подавно. Если бы его мать была жива, он был бы более спокойным, а сил, возможно, больше. Кроме нас двоих детей у Риота нет, так что отцу пришлось добавить своих сил к магии брата, чтобы он был сильным, так то у него собственной магии — жалкая капля, — она шмыгнула носом. — Таким образом, мы имеем интересную картину, — Мирелла улыбаясь, повернулась к Кенши. — Кланом правят обманувшие судьбу. Ни я, ни он не должны были быть у руля, но мы здесь. Если у его ребёнка будет тьма, я над ним посмеюсь — это будет удивительно вдвойне.       — Почему так получилось?       — Кто же его знает, — пожав плечами, подняла голову к небу. — Тучи надвигаются, — вдали, за горами виднелись тёмные грозовые облака. — Неужели придётся под дождём бегать.       — Природа гневается, — минуя толпу, показался Лю Кан, люди ему глубоко поклонились и поспешили уйти. — Люди Шан Цзуна пересекли нашу границу, небольшой отряд заметили за горами, он уже уничтожен, но мы считаем, что через несколько часов здесь будет вся его армия, а ближе к вечеру начнётся наступление, — Хранитель сразу перешёл к делу, разговаривая в привычной манере, спокойно и холодно, иногда кивая собственным словам.       Госпожа Ямасаки отвернулась от мужчины, более внимательно разглядывая горную местность — много скал и камня. Эти самые горы находятся в нескольких милях от Шаолиня, что даёт небольшую фору. Здесь много людей, не просто военных, но и мирных — их нужно было обезопасить. Мирелла могла бы предложить Хироши воссоздать защитный барьер, но чтобы покрыть территорию, потребуется много сил, его хватит не больше, чем на пятнадцать минут, если не меньше. Даниель с иллюзиями и Соджун с лечебным делом нужны на поле боя. Все защитники Земного царства нужны там же, остаётся Сефина. Иронично.       Мирель, пользуясь своей ненадобностью в разговоре, растворилась в воздухе, опадая золотыми искрами. Голову всё ещё кружило от больших расстояний, но уверенно задрав подбородок, побрела ближе к тренировочной площадке — это единственное место, где могла быть Рин, точнее, Сефина. Заметив королеву, та прервала своё занятие, которым была чистка оружия, и быстро подошла к девушке. Ямасаки сразу перешла к делу.       — Когда на нас нападут, ты и Хироши возведёте защитный барьер. Ты ему в этом поможешь, он один не сможет продержать щит столько, сколько нам потребуется.       — Предлагаете мне объединиться с его тьмой?       — Не предлагаю, а приказываю. Забудь о моих словах по поводу Хироши, сейчас ты должна ему помочь. Через несколько часов снова будет Совет, там узнаете подробности.       — Выбора у меня всё равно нет, так что, будет сделано, — Мирель одарила подчинённую гордой улыбкой.       Никогда до этого молодая правительница не ставила никого перед подобным выбором. В ней начал проявляться железный стержень своей семьи — полезное качество, особенно для той, кто собирается править до самой смерти. Для успешного правления необходимо думать о людях, что госпожа и сделала, хоть и не ради своих людей. Не важно чьи люди, главное для них то, что так поступают правители, желающие процветания для своего клана и королевства. Не всем дано иметь подобные качества. Ей дано.       Хироши решение сестры не понравилось: «Я не собираюсь отсиживаться, пока ты носишься с оружием», за словами последовал ледяной взгляд Ямасаки — он замолчал и за всё собрание больше не сказал ни слова. Мирель дала ему понять, что решение обжалованию не подлежит и спорить бесполезно. Ему, разумеется, её идея была не по душе, но на данный момент он решил обойтись молчанием, без споров и ссор. Для них найдётся время в другой раз.       Время перевалило за обед — небо заволокло непроглядными тучами, поднялся ветер, вдали был слышен гром и виднелось сверкание молний. Девушка не удивилась бы, если бы ей вдруг сказали, что это дело рук кого-то из врагов: это вполне в их стиле, не хватает лишь снежной бури или что-то из этого разряда. С давних времён снег ассоциируется у неё с первой тренировкой в горах: Риота привёл своих детей и дал два выбора — тратить энергию на обогрев тела либо на бой. В той схватке победу одержала Мирель, но в последующие разы они перетягивали «одеяло» побед друг на друга.       — Я отсюда чувствую внешнее воздействие, — за спиной неожиданно появился Рейден, но Мирель настолько погрязла в размышлениях, что даже не вздрогнула: ей понадобилось несколько долгих секунд, дабы понять что имел в виду мужчина.       — Хочешь сказать, их Шан Цзун призвал?       — Не знаю, но явно они не сами образовались — с такой силой грозы здесь не идут, — он перевёл взгляд с потемневшего неба на подругу.       — Его люди на подходе.       — Да, я знаю. Отряд из пяти человек уже отстреливает первые волны. Ну точнее, первые кучи. Пока получается, но долго не продержатся. Опасно выдвигать все силы, нам нужно скрыть своё численное превосходство.       — Если ему надо, он уже знает. От таких, как Шан Цзун, ничего не скроешь. К слову, я ни разу не встречалась с ним.       — На самом деле он не так силён, как ты себе представляешь. Побаиваться стоит Саб-Зиро, он свирепый, жестокий и холодный, — на последнем слове Рейден словил смешок. — Слушай, когда всё закончится, хотел предложить тебе одно дело.       — Какое? — она метнула в него заинтересованный взгляд.       — Я бы хотел, чтобы ты провела для Суд… — остаток предложения поглотил громкий хлопок. Ямасаки подскочила вперёд, упираясь руками в перила. Одна из горных вершин обрушилась — камни стали падать вниз градом.       — Они промазали? — вопрос был задан в пустоту, через секунду, когда в небе оказался зелёный кристалл, госпожа схватила Рейдена за запястье. — Забросать чем-то пытаются, — протараторила, концентрируя внутри мощный энергетический импульс. Через мгновение они оказались на главной площади Шаолиня.       Пальцы по инерции стали образовывать густые шары кровавого цвета, не желая, чтобы объект достиг земли, принялась швырять энергию в кристалл — первый мимо, второй попал: кристалл раскололся на несколько частей, но этого было мало. Она продолжила швырять сгустки магии, разбивая последующие кристаллы. Некоторые куски достигали земли, врезаясь глубоко внутрь почвы. За спиной правительницы появился Хироши — несколько мгновений, и объекты влетели в купол, разбиваясь и через секунду после соприкосновения, взрываясь. Заметив взрыв, обернулась — кристаллы, находящиеся в земле плавно мигали синим, с каждым мигом свечение ускорялось.       У Ямасаки была ровно доля секунды, чтобы среагировать и сделать выбор: собрав силу в руки, махнула резко в разные стороны, ударяя по людям — они отлетели на несколько метров назад, но боли не почувствовали — госпожа об этом позаботилась, наложила заклинание на защиту. Но обезопасить себя не успела, кристаллы взорвались один за другим, и Мирель подбросило в воздух, оттесняя на десяток метров. Спиной упала на холодную землю, больно ударяясь всем, чем можно — плечо ослепило болью, кажется, один из осколков попал в неё.       От взрыва её оглушило, в ушах зазвенело, перед глазами всё плыло: часто моргая, она пыталась вглядеться в силуэты — вроде Лю Кан кинулся вперёд, к барьеру, кажется, приказал наступать. Хироши где-то полз сбоку к единственной сестре, протягивая руку, желая коснуться её. От очередной попытки поднял голову, стало лишь хуже, и она опустила голову, больно ударяясь затылком. Кто-то коснулся правого предплечья, недалеко от раны — силуэты разобрать не могла, прикрыла глаза, заметно расслабляясь. Ледяные пальцы схватили её за щёки, заставляя повернуть голову, но правительница терялась в ощущения: плечо пульсировало, запястьем она чувствовала подушечки чужих пальцев, на лице чьи-то пальцы. Чувства ускользали сквозь пальцы, словно песок.       — Сколько людей не спасай, мы всё равно все умрём, — в пустоте эхом раздался незнакомый голос. — Нет ничего ужасного или страшного в смерти. Страшно то, что смерть неожиданна. Она настигает нас в мгновение абсолютного счастья или горя — предугадать невозможно. Судьба играет с нашими нитями жизнями так, как ей вздумается, — появилось очертание фигуры, женской, уж слишком утончённой она была. — Смерть — это лишь часть пути, не конец, — Мирель вгляделась в женские черты. Лицо было знакомым, слишком.       — Ты напоминаешь мне кое-кого.       — Кого? — она и сама не понимала, мысли не слушались, ответ уходил.       — Не знаю, — женщина улыбнулась.       — Ты такой большой стала, — глаза незнакомки заблестели, но почему-то они были госпоже слишком знакомы. Это были её глаза. Нет, не её. Просто… Такие же? — Сдержал обещание.       — Подожди, — прошептала, делая осторожный шаг. — Мама, — эта женщина похожа на Риота. Как две капли воды.

Риота и Риоко.

Двойняшки с разницей в несколько минут.

Он — это она. Она — это он.

Они связаны навечно невидимой нитью.

Они — одно целое.

      — Мама, — прокричала девушку и сорвалась вперёд. В несколько шагов преодолела расстояние, разделявшее их, и влетела в объятия, крепко вжимаясь в тело.       От мамы пахло домом: корица, вишня и кофе. В волосы въелся кофейный аромат, а в одежду запах корицы с нотами самой спелой вишни на свете. Небольшие руки бережно провели по голове, прижимая к себе: нежные губы коснулись виска, оставляя поцелуй. Ладони вдруг переместились на лицо, аккуратно обхватив длинными пальцами. Их взгляды встретились, и Мирель впервые в своей жизни увидела человека, подарившего ей жизнь.       Радужка Риоко тёмно-серая, идентична глазам Миреллы; на щеке длинный порез, историю которого младшая Ямасаки никогда уже не узнает. Волосы Хартнетт собраны в небрежный пучок, передние прядки выпали из причёски, обрамляя лицо. Из одежды на ней серые штаны и чёрная футболка — Мирель хватило секундного взгляда, чтобы понять — это её мать после своей смерти, практически сразу. Ведь если бы время здесь шло, на лице появились бы морщины, но их нет. Рана на лице оставлена перед смертью.       — Я так люблю тебя, моя маленькая змейка, — женщина нежно улыбнулась. В улыбке чувствовалась безмятежность и нежность. — Рит, мой брат, он вырастил тебя?       — Меня и Хироши. Я правлю кланом, он моя правая рука.       — Я вами горжусь, тобой горжусь, змейка, — Мирель вцепилась в материнские плечи. — С моим братом всё хорошо?       — Конечно.       — Ты вот-вот проснёшься, поэтому времени мало, — Риоко провела пальцами по щеке дочери. — Мы обязательно встретимся, но намного позже. Я всё расскажу тебе, а ты всё расскажешь мне. Мы с папой очень любим тебя и гордимся тобой. Рит вырастил из тебя достойного человека.       — Мама, я люблю тебя, не уходи.       — Но мне нужно, — она нежно заглянула в глаза Миреллы. — Смерть — это только часть пути, — повторила фразу, сказанную в самом начале. — Здесь всё только начинается. Для меня пройдёт лишь несколько мгновений, когда я увижу тебя вновь, а для тебя — целая жизнь. Береги её, моя змейка. Береги себя, брата и близких. Оберегай клан и никогда не опускай голову. Ты — змея, олицетворяющая силу и мудрость. Тебе все горы по колено. Будь змёй, поглощай злодеев и береги себя. Я люблю тебя, Мирелла.       Из спокойного сна её вырвало ледяное касание к щекам, перед собой она видела нервного Такахаши, пытающегося вернуть возлюбленную в чувства. По левую сторону сидел Джонатан, крепко держащий пальцы на запястье — видимо, считал пульс. Девушка резко поднялась, жалея об этом в тот же миг — из правого плеча торчал небольшой ледяной осколок, Мирель тут же вытащила его, резко выдёргивая. Кровь медленно пошла, за считанные секунды замерзая. Кожа вокруг раны и само ранение стали замерзать, образуя корку из льда.       — Что за?       — Би Хань, — опускаясь рядом, сквозь губы прошипел Скорпион. — Нужно прижечь рану, иначе ты умрёшь от переохлаждения.       Кенши поперхнулся, но в это же мгновение почувствовал, как Мирель переплела их пальцы, крепко сжимая. Она кивнула Куай Ляну и улыбнулась в лицо мечника, пытаясь успокоить его тревогу: Джонни оказался рядом, сжимая обеими руками женские предплечья. Такахаши опустил голову, не переставая держать её руку. Пиромант правую руку положил на заднюю сторону плеча, левую прямо на рану. Он использовал свою силу огня, и Ямасаки зашипела, находясь в секундах от того, чтобы сорваться на крик.