Вернутся к фанфику

5. Серия 2. Драко Малфой и его грехи

7 марта 2025, 00:00
Ночь была морозной, и воздух наполнялся лёгким мерцанием снежинок, падающих на сверкающие плиты вымощенного двора. Величественное здание позади них освещалось мягким золотым светом, окна сияли теплом, создавая разительный контраст с холодным зимним вечером. Заснеженные колонны и ледяные узоры на поверхности отражали всполохи факелов, добавляя магии происходящему. На улице стояли девушки — каждая облачённая в элегантные меха и роскошные платья. Ванесса, одетая в глубокий тёмно-серый мех, стояла чуть в стороне, её пальцы, затянутые в винные перчатки, играли с золотым браслетом на запястье. Камилла, как и подобает аристократке, держалась ровно, не проявляя эмоций, лишь алмазный блеск её украшений напоминал о том, что её кровь впитала холод ещё в детстве. В центре всей этой картины стоял Блейз Забини, одетый в безупречный тёмный костюм, с самой ленивой улыбкой. — Как же великолепно вы выглядите, дамы, — его голос разнёсся в морозном воздухе. — Хотя, скажем честно, какой женщине не идут вещи от House of Malfoy? Девушки хмыкнули, кое-кто из них гордо повёл плечом, позволяя меху элегантно сползти, открывая детали наряда. — Независимо от того, как повернётся этот вечер, наряды останутся с вами. Малфой не так уж жесток, — кто-то из девушек тихо засмеялся, а Забини продолжил: — Но это ещё не все сюрпризы. Как вы, наверное, заметили, у нас необычная церемония. Шоу «Холостяк» полно огня, а Малфой… ну, он ассоциируется с холодом. Он с ухмылкой взглянул на Драко, который стоял чуть поодаль, в чёрном пальто с высоким воротником, подчёркивающим резкие линии его скул. — Но так будет не всегда. Глаза девушек загорелись. — Ведь уже через несколько дней нас ждёт райский уголок — магическая часть Таиланда. Готовьтесь к солнцу, пляжам и… жарким испытаниям. Некоторые из девушек обменялись восторженными взглядами, но Блейз не дал им времени осмыслить информацию. — Однако сегодня — холодная ночь, и Драко сделает свой выбор. Он сделал шаг назад, передавая слово Малфою. — Добрый вечер, — уверенным голосом сказал блондин, — как уже сказал Блейз, каждая из вас прекрасна. Я благодарен вам за эту неделю, но, к сожалению, выбор неизбежен. В этот раз он… тематический, — сделал он шаг вперёд. — Я раздам вам первые шармы для ваших браслетов. Они соответствуют тому, что мне удалось узнать о вас на этой неделе. Он начал, и одну за одной вызывал девушек, надевая на их браслеты шармы, которые олицетворяли их любимый напиток. Все замерли, когда на подиуме остались две кандидатки без шармов: Парвати и Гермиона. Грейнджер стояла чуть в стороне, неподвижная, с идеально ровной осанкой. Светло-серая шуба окутывала её плечи мягким туманом меха, а под ней струилось белое шёлковое платье, перетекающее в мягкие складки. Она выглядела… холодной, но не ледяной: скорее той, что умеет прятать огонь за холодным стеклом. Она не показывала никаких эмоций, но Малфой чувствовал — она ждёт. — О, у нас борьба гриффиндорок, — восхищенно сказал Блейз, подмигивая в камеру. — Какой же выбор сделает Холостяк? Драко задержал взгляд на Гермионе и слегка качнул головой, словно подзывая. — Нет, спасибо, — четко произнесла она, даже не шелохнувшись. Короткая фраза, но в полной тишине она прозвучала, как раскат грома. Кто-то из девушек наклонился ближе, Инес приподняла бровь, Селена чуть склонила голову, Камилла поджала губы. Драко не сдвинулся с места, но его бровь едва заметно изогнулась. Блейз присвистнул. — Ты хотел увидеть, как я сломаюсь, — сделала шаг по направлению к нему Гермиона, спускаясь с подиума. Драко чуть качнул головой, будто не соглашаясь, но его глаза выдавали какой-то странный блеск в перемешку с интересом. — Как потеряю контроль. Он лениво сложил руки за спиной, видя, что она сделала еще два шага, приближаясь. — Поздравляю, — Гермиона сжала губы, и её голос стал тише, но опаснее. — Тебе это почти удалось. Пэнси мельком взглянула на Драко, словно изучая его реакцию, но он оставался ледяным. — Но ты допустил одну ошибку, — подошла к нему Грейнджер на расстояние трех шагов. Гермиона медленно выдохнула, едва заметно склонила голову набок, будто изучая его. В этот момент камеры были нацелены на неё, но она говорила не для шоу. Она говорила для себя. — Ни один мужчина не может обращаться со мной так — и не получить последствий. Она перевела взгляд на девушек, потом снова на Драко. — И дело даже не только во мне. Я не позволю, чтобы женщины, которые будут смотреть это шоу, подумали, что это нормально. Что можно закрывать глаза на унижение. Что если мужчина достаточно богат, достаточно влиятелен, достаточно обаятелен, то ему можно прощать всё. Ванесса тихо прыснула, кто-то в зале нервно кашлянул, но больше никто не прервал тишину. Кто-то дёрнулся, кто-то отвёл взгляд, но не он. Драко смотрел прямо на неё. — Я не буду молчаливой причиной, по которой кто-то решит, что терпеть такое отношение — это нормально. Все затаили дыхание, а Скитер аж подалась вперёд, её глаза сверкали азартом, но Драко молчал. — Я не хочу быть частью этой иллюзии, — сказала Гермиона ровно. — И уж тем более — ради человека, который даже не хочет, чтобы я была здесь. Она растянула губы в опасной улыбке, смотря прямо в его стальные глаза, которые стали еще светлее, отражаясь от снега вокруг. Никто не двигался, и было настолько тихо, что февральский ветер остался единственным звуком на сотни миль. — Я ухожу. Она знала, что взорвала бомбу, и сделала это осознанно. Реакции последовали мгновенно: Фло выдохнула: «Ого…», Парвати резко вскинула голову, Дейзи замерла, но Драко оставался неподвижен. — Оставь лучше Парвати, — спокойным голосом продолжила Гермиона, вглядываясь в лицо Малфоя, которое было каменной маской. — Она здесь по правильным причинам. Она более мотивирована. Парвати резко моргнула, а Драко перевел взгляд на Патил, но затем вернул его к Гермионе и с абсолютно серьезным лицом сказал: — Если я решил с кем-то попрощаться, Грейнджер, то ничего не может изменить моего решения, но это очень благородно с твоей стороны: отдать место другой. Так… по-гриффиндорски, — усмехнулся он. — Можешь забрать, — протянула она свой браслет. Драко усмехнулся и забрал украшение, лениво перебирая его пальцами, а затем пронзил ее взглядом, вглядываясь в янтарные радужки. — Так ты решила бросить меня, Грейнджер? — спросил он чуть насмешливым тоном, но Гермиона видела, как в его глазах промелькнуло раздражение. — Считай, как хочешь, — вскинула подбородок она. В зале кто-то зашептался. Рита Скитер засияла от восторга, видя, как накаляется ситуация. — Драко, неужели ты так быстро сдашься и просто отпустишь её? — подала она голос, как опытный дирижёр драмы. Малфой не ответил сразу. Он выдохнул, чуть поправил манжеты, сделал паузу. — Ты знаешь, что меня больше всего раздражает? — То, что я не хочу участвовать в этом цирке? — скрестила руки Грейнджер. — Нет, — дрогнули его губы в лёгкой усмешке. — То, что ты даже не поняла, что никогда не была просто зрителем. — Ты серьёзно пытаешься убедить меня, что сам хотел оставить меня в этом шоу? — прищурилась девушка. — Я бы не тратил на тебя столько энергии, если бы мне не доставляло это своего рода удовольствия, — ленивый голос, но в глазах опасный блеск. — Грейнджер, если бы я хотел тебя выгнать — ты бы уже ушла. Она чуть наклонила голову, напряжённо вглядываясь в его лицо. — Аккуратно, Малфой, я могу решить, что ты хочешь, чтобы я осталась. Камеры вокруг летали как сумасшедшие: будто не знали, какой кадр захватить, чтобы еще лучше запечатлеть эту драму. Скитер на заднем фоне чуть ли не плясала от восторга. Драко медленно перевёл взгляд с лица Гермионы на браслет, который держал в руке. — Я не планировал тебя выгонять. — Неужели Драко Малфою даже немного стыдно за этот спектакль на нашем свидании? — насмешливо фыркнула Грейнджер. — Я не знал, что тебе настолько страшно, — чуть склонил он голову, и уголки его губ дрогнули. — Теперь знаешь. Она смотрела на Драко в упор несколько секунд, выдерживая его взгляд, а затем задала вопрос. — Значит, ты хочешь, чтобы я осталась? Драко молчал. Потом сделал шаг ближе, Гермиона напряглась, но не отступила. Он наклонился, и его голос стал ниже. Драко снова посмотрел на браслет, на котором появился шарм в виде колеса обозрения, и протянул его ей назад. — Я хочу, чтобы ты поняла — наша игра не закончена, — зависло украшение на кончиках его пальцев. Гермиона медленно вдохнула и сжала пальцы в перчатках в кулаки. Она понимала, что он играет, но он понимал, что она тоже. — Нет, Малфой, — чуть свела брови Гермиона, заставив Риту схватиться за сердце. Она не могла упустить Грейнджер: только не после этой сцены. Но Гермиона продолжила: — Это ты еще не осознаешь, что это за игра. Она потянулась к браслету и выхватила его из его рук. Камеры поймали момент. — Один-один? — усмехнулся Драко. — Думаешь, у нас ничья? Нет, Малфой, — выпрямилась она, а её губы изогнулись в опасной улыбке. — Я веду. И развернулась, уходя назад к подиуму, где стояли ошарашенные участницы, уверенной походкой, пока камеры следили за каждым её шагом. Собственно, как и все на этой площадке. Драко медленно выдохнул и поднял взгляд: последней осталась Патил, и он задержал на ней взгляд. — Парвати, подойди, будь так любезна. Девушка сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь перед ним. — Ты умная, красивая, воспитанная девушка, — смотрел прямо на неё Малфой. — Но я не хочу давать тебе ложную надежду. Она чуть побледнела. — Ты здесь по зову сердца, но мы оба знаем, что сердце должно биться в ответ. — Спасибо за честность, Драко, — сжала губы Парвати, едва заметно кивнув, пока камеры ловили каждую реакцию, а затем развернулась и покинула площадку. Драко не успел даже выдохнуть: в момент, когда Патил развернулась и гордо удалилась, его подхватили продюсеры. — Малфой, пять минут на интервью! — весело объявила Рита, и кто-то уже тянул его за локоть в сторону одной из камер. Он не успел закурить. Не успел даже толком осознать, что только что произошло, но он знал одно: Гермиона Грейнджер сделала его частью какого-то грёбаного морального манифеста. Он услышал свой голос в голове, в такт эху её слов. «Я не позволю, чтобы женщины думали, что это нормально». Грейнджер устроила чёртово представление. Драко даже не злился. Он просто… смотрел на неё: на её прямую осанку, на уверенный голос, на то, как слова летели в этот холодный февральский вечер, оставляя за собой шлейф напряжённой тишины. Он медленно сел в кресло напротив Риты. — Драко, какой вечер! — азартно улыбалась Скитер. — Столько драмы, столько эмоций! Ты ожидал, что Гермиона так себя поведёт? — Ты же знаешь, я обожаю сюрпризы. Рита довольно кивнула, будто записывая что-то в своём воображаемом блокноте. — Давай поговорим о том, что она сказала. Ты согласен с этим? Он чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — Я согласен, что каждая женщина имеет право решать, что для неё норма, а что нет. — То есть ты не считаешь, что плохо с ней обращался? — Я считаю, что я был честен. — Очень дипломатично, — усмехнулась Скитер. — Но я хочу конкретики. Ты действительно считаешь, что сильный мужчина может делать с женщиной что угодно? — Ты хочешь услышать, что я считаю, Рита? — не пошатнулся Драко под ее напористым тоном. Она замерла, а он чуть улыбнулся. — Я считаю, что женщина не обязана быть слабой или сильной, чтобы мужчина обращался с ней достойно, — Драко лениво провёл пальцами по подбородку. — Я считаю, что сильный мужчина не боится сильных женщин. Рита приподняла брови, явно не ожидая такого ответа, а Драко усмехнулся на ее реакцию. — Я считаю, что люди разные, — сделал он паузу, осматриваясь, будто взвешивая каждое слово. — Я не подхожу многим женщинам, а они не подходят мне. Это нормально. Это не делает их плохими. Это не делает меня плохим. Он склонился ближе, его голос звучал мягко, но в глазах горел холодный огонь. — И знаешь, Рита, что я ещё считаю? Она кивнула, приглушённо, напряжённо. — Что не только женщины должны выбирать, как с ними обращаться. Мужчины тоже делают выбор. Мужчины тоже показывают последствия определенных действий, которые совершены по отношению к ним. — И какой выбор сделал ты? — Я решил оставить её, — выдохнул он и поправил рукава, поднимаясь. — И почему? Он остановился у выхода: — Потому что мне любопытно, что она скажет в следующий раз, — бросил он через плечо, выходя из комнаты.

***

Гермиона двигалась по коридору, отсекая окружающий мир, как ненужный шум. Голоса позади смешивались в гулкое эхо, а мягкий свет вдоль стен создавал иллюзию спокойствия, но внутри у неё гудела буря. Она знала, кто такие парни, как Драко Малфой. Знала до боли хорошо, потому что когда-то состояла в отношениях с его долбаной копией — человеком с таким же хищным взглядом, солидным счетом, таким же жгучим самоуверенным желанием манипулировать. Гермиона встречалась с разными мужчинами. Рон был первым — логичный выбор, к которому они оба пришли после войны. Друзья, соратники, которые должны были стать парой, но… химии не было. Неловкие попытки целоваться, ругаться и мириться сливались в общий фон раздражения. Они пытались, но в какой-то момент просто разошлись без драмы и без обид. Потом было пару ничего не значащих романов. Затем появился Виктор — роман длиной в год, который вспыхнул спустя время. Он оказался таким же, каким она его помнила: спокойный, внимательный, сдержанный, но он жил другой жизнью. Несмотря на то, что их тянуло друг к другу, этот роман был обречён, потому что им никогда не сойтись в одном мире, стране и целях. А потом она ушла в работу. Вложила всю себя в бизнес. Создала свою сеть кафе-книжных лавок, где люди могли читать, работать и дышать запахом чернил и кофе, не отвлекаясь на хаос жизни. Это стало её любовью, её смыслом. А потом… появился он. Харизматичный, уверенный, остроумный — он заставлял её смеяться, мог поддержать разговор на любую тему, всегда был на шаг впереди. И сначала это завораживало. Он восхищался ей, но при этом между ними всегда была эта невидимая сексуальная игра — кто кого переиграет, кто сломает первого. Он пытался вызвать в ней ревность, флиртуя с другими, она пыталась сделать из него человека. Не вышло. И тогда Гермиона поняла, что красивых глаз, хороших шуток и солидного счета в Гринготсе не достаточно: что она не хочет вечно ходить по стеклу; что он наслаждается их столкновениями, и не планирует решать повисшие конфликты; что он был в этих отношениях ради того, чтобы ее сломать, а не любить; что они никогда не будут на равных: не потому что его счет в банке солиднее, а потому что все, что ему было надо — ее подчинить. Но он наивно упустил ключевой момент в характере Гермионы: она никому не принадлежала. И когда спустя пять месяцев она сказала «хватит» — он не понял. Они никогда не понимают. Они уверены, что мир вращается вокруг их решений, что если они хотят — значит, так и будет. Малфой был таким же избалованным мудаком, но, стоило признать, оставался хищником совсем другого уровня: опаснее, хитрее, холоднее. Но даже у таких, как он, были слабости. Он играл с ней, но Гермиона Грейнджер тоже умела играть. Она хотела уйти. Чёрт, как же она хотела уйти. Не видеть его самодовольного лица, не слушать этот холодный, издевательский тон. Хотела стереть из памяти ту ночь, тот проклятый момент на чёртовом колесе обозрения. Хотела просто оставить всё это позади. Но правда была в том, что больше не могла. Она смотрела в глаза Малфоя и видела не просто личную вендетту, а человека, который стоит на границе двух миров: того, кто либо соскользнёт в бездну, либо выберется из неё. Но главное было не в этом. Главное было в том, что он был слишком уверен, что контролирует игру, за что и поплатился. Гермиона знала три вещи. Первая: Драко Малфой всегда должен оставлять за собой последнее слово. Он должен быть победителем, даже если ставка — всего лишь очередная глупая шутка. Вторая: Мужчины, как он, не могут быть брошены. Особенно прилюдно. Особенно такой, как она. Малфой не просто хищник, он человек, который не терпит унижения — Гермиона использовала это против него. Третья: Она знала, что Рита Скитер — королева драмы. Эта женщина готова отдать первенца за хороший сюжет, и если Гермиона даст ей это — Скитер не отпустит её. И вот она осталась в этом адовом шоу, но не потому, что хотела, а потому что пообещала. Потому что нельзя было иначе. Потому что Малфой ещё не понял, что игра изменилась. Но скоро поймёт. За сутки до этого Гермиона устало опустилась на кровать, как только девушки вышли, и закрыла глаза, глубоко вдохнув. Надо было успокоиться, прийти в себя. Её тело всё ещё помнило напряжение от вынужденной улыбки, злость от слов Ванессы, обиду на Малфоя, унижение от собственного страха. И вот теперь — тишина. Но ненадолго. — Я убью эту мразь. Голос был тихим, но наполненным такой холодной яростью, что у Гермионы перехватило дыхание. Она резко подскочила, выхватила палочку и направила её в сторону кресла у окна, но там никого не было. — Предупреждаю один раз, потом выпускаю заклинание, — замерла девушка с бешено колотящимся сердцем. В воздухе раздался лёгкий смешок, и вдруг, прямо на ее кресле, медленно стала проявляться фигура: капюшон сполз, и знакомые взъерошенные чёрные волосы показались из-под мантии-невидимки. — Чёрт возьми, Гарри! — выдохнула Гермиона, всё ещё не опуская палочку. — Ты что, с ума сошёл?! Поттер, совершенно невозмутимый, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. — Нет, но судя по тому, что я услышал из вашего разговора, мне скоро придется самого себя отмазывать от Азкабана. — Как ты сюда попал?! — Я главный аврор, а ещё у меня есть мантия-невидимка. — Тебя кто-нибудь видел?! Гарри медленно поднял бровь. — Я повторяю: я главный аврор, и у меня есть мантия-невидимка. Гермиона закатила глаза и наконец спрятала палочку, предварительно кинув на дверь заглушающее и запирающее заклинания. — Мерлин… ты не мог подождать хотя бы до завтра? Я скоро буду дома. — Мне надо было тебя срочно увидеть. — Зачем? — Похоже, услуга, о которой я хотел тебя попросить, уже неактуальна. Он внимательно посмотрел на неё, и Гермиона почувствовала, что ее немного начинает отпускать в присутствии лучшего друга. — Что случилось с Малфоем? — Гарри сжал челюсть. Гермиона резко отвернулась и потёрла виски. — Ты и так всё слышал. — Гермиона. — Гарри. Он не сводил с неё внимательного взгляда, явно не собираясь сдаваться. — Ты здесь из-за этого шоу? Пришёл на меня наорать? Так вот, знай — я не в настроении. — Я не собираюсь на тебя орать. — Ну и прекрасно. Она раздражённо села обратно на кровать, сцепив пальцы в замок. — Послушай, Джинни мне всё рассказала, — устало выдохнул Гарри. — Я знаю, как ты здесь оказалась. — Да, твоя жена — просто душка, — скривилась Гермиона. — Рада, что ты одобряешь ее методы и мою авантюру. — Я не сказал, что одобряю. — О, ты не одобряешь? Какой ужас. Моя жизнь официально окончена, — драматично закатила глаза Грейнджер. — Гермиона… — Ты хочешь сказать, что я совершила ошибку? Я и так знаю. Мало того, что пережила этот цирк, так ещё и проиграла. Теперь должна желание Луне и Джинни. — Не в этом дело, — покачал головой Гарри. Он встал с кресла, медленно подошёл к ней и опёрся о спинку кровати. — Мне понравились твои мотивы. Я ничего не имею против. Но теперь… Насколько я понимаю, ты думаешь о том, чтобы уйти? — А ты, что, хочешь, чтобы я боролась за сердце хорька? — замешкалась Гермиона. Гарри внимательно рассматривал ее лицо, а затем выдохнул и сказал: — Ладно, забудь: я найду другой способ. — О чём ты? — нахмурилась Гермиона. Гарри сжал челюсть, явно борясь с собой. Она выдержала его взгляд, наклоняя голову чуть набок. — Ты можешь сказать мне правду, или я буду строить теории заговора. Уверен, что хочешь оставить меня в неведении? — Чёрт, — провёл рукой по лицу Гарри и тяжело выдохнул. Он облокотился на стену и наконец заговорил: — Министерство уже несколько лет ведёт одно дело связанное с одной преступной семьей… когда я стал главным аврором: оно перешло мне, скажем так, по-наследству. — И вы в курсе, что происходит, но у вас недостаточно доказательств, чтобы их прижать? — прищурилась Гермиона. Гарри моргнул. — Ты меня пугаешь. — Гарри, я знакома с тобой пятнадцать лет — ты не стал бы сюда являться просто так. Он кивнул и начал мерять комнату шагами. — Речь о чёрном рынке. Нелегальная торговля артефактами; контрабанда редких камней, скорее всего скрытая под отмывание денег; рабский труд магических существ в шахтах… — Что еще? — Наркотики, — сухо ответил Поттер. — Это огромная сеть, в которой завязаны сотни магов. Одни закупают, другие обеспечивают транспортировку, третьи отмывают деньги. — И как это связано с Малфоем? — нахмурилась Гермиона. Гарри задержал на ней взгляд. — Ты удивишься. — Попробуй, — сложила руки на груди девушка. — Мы взяли одну из ключевых лавок. Артефакты, тёмная магия, зачарованные предметы. Вроде бы ничего нового, пока мы не наткнулись на документы. — Какие? — Списки покупателей драгоценных камней. Гермиона резко замерла. — House of Malfoy. — Да, — коротко кивнул Поттер. — Чёрт. — Именно. Она провела рукой по волосам. — Малфой занимается ювелирным бизнесом, но это не делает его преступником. — Верно, — Гарри сложил руки на груди. — Но цены, по которым его компания получает камни — выше рынка. Намного выше. Я бы мог списать это на элитарность сырья, но в поставках столько мусора… Нам удалось перехватить одну коробку — списали на несчастный случай — сорок процентов камней, которые уходили к нему были просто стеклом. Выглядит как отмывание денег для группировки через его фирму. Гермиона стиснула челюсть. — Ты думаешь, он об этом знает? — Если не знает, то он идиот. Но, как бы не хотелось признавать, Малфой умен. — Предполагаю, что это не все? — выдохнула Грейнджер. Гарри достал из кармана пергамент. — У нас есть уличные осведомители по делу о наркотиках. Некоторые из них начали говорить, когда прижали их к стенке. — Они назвали его имя? — Не то чтобы. — Что именно они сказали? — «Есть влиятельные поставщики. Чистокровные». — Никаких доказательств? — Только намёки. Гермиона сжала губы. — Ты правда думаешь, что Малфой участвует в обороте наркотиков? — Не знаю, но его камни меня напрягают, — кивнул Поттер. Она смотрела в стену, переваривая информацию. — Но что насчет прямых доказательств связи? Может он вообще не в курсе, кто там у них главный? Гарри протянул ей колдо. Гермиона развернула его и уставилась на изображение: Драко Малфой сидел за столом в роскошном клубе, напротив него — незнакомый мужчина с холодным выражением лица. — Что это? — Элитный клуб для джентельменов Royal. А это: Грегори Беккет — один из их главных. Есть два брата: этот контролирует шахты, транспортировку редких камней и оборот наркотиков. Второй: артефакты и черные рынки. По предварительным данным. — Это не просто совпадение, — устало закрыла глаза Гермиона. — Нет. — Что ты от меня хочешь? Гарри пристально посмотрел на неё. — Ты уже знаешь. Она отложила фото в сторону и прижала пальцы к глазам. Гарри смотрел на неё с явной тревогой. — Ты же понимаешь, что не обязана соглашаться? — О, правда? — вскинула бровь Гермиона. — Наверное, мне просто показалось, что ты смотришь так, будто уже приковал меня к этому дому невидимыми наручниками. — Я не говорил, что ты должна, — закатил глаза Поттер. — Просто… это была отличная возможность. Ты же понимаешь, насколько к Малфою сложно подступиться? Гермиона скрестила руки на груди. — О да: армия адвокатов, связи в высшем свете, охотничий взгляд человека, который чует ложь за милю. Я в курсе. — Вот именно. С его стороны безупречно чистые документы, будто никакого договора и не существует, никакой официальной связи с преступными сделками: все стекло уходит через страховую или в фонд. Там такая вереница юридических лиц, что кружится голова. Он либо сам по уши в этом дерьме, либо слишком умён, чтобы попасться. А тут вдруг ты. — И ты решил, что я идеально подхожу для того, чтобы выудить у него признание? — прищурилась Гермиона. Гарри виновато потёр шею. — Ну, от тебя он точно не ожидает. Ты — единственная, кто может поставить его в тупик. — Я даже не представляю, как это провернуть, — коротко рассмеялась Грейнджер без капли веселья. — Что я должна сделать? Соблазнить его? Выудить тайны в постели? Стать какой-нибудь… Она сделала паузу, прокручивая в голове примеры. — Мата Хари? Агентом-провокатором? Или, может быть, повторить историю Эвы Браун? — Мерлин, Гермиона! Конечно, нет! — вздрогнул Гарри и посмотрел на неё так, будто она только что плюнула ему в душу. — О, ну раз ты так категоричен, — ухмыльнулась Грейнджер, — то поделись, как ты представляешь себе этот «ненавязчивый сбор информации». Поттер выдохнул и сел на стул, постукивая пальцами по подлокотнику. — Тебе не нужно выдавливать из него признания. Просто наблюдай: с кем он общается, как ведёт себя, какие намёки проскакивают. Может, удастся разговорить Паркинсон или Забини: они ближе к нему, чем кто-либо. — Это всё звучит прекрасно, но у нас есть одна проблема, — покачала головой Гермиона. — Какая? — Как ты предлагаешь мне вообще остаться в этом шоу? — прищурившись, заглянула она в зеленые глаза друга. — Что? — моргнул Гарри. Гермиона фыркнула. — Малфой хотел довести меня до ручки — только поэтому он меня оставил. Он уже добился своей цели — унизил, разозлил, сломал меня на этом чёртовом колесе обозрения. Он завтра же выкинет меня, хотя вообще я планировала сделать это сама, напоследок задушив его этим гребаным браслетом, — звякнула она своими стильными кандалами. — Какие причины у него меня оставлять? — Ты уверена, что он тебя выгонит? — нахмурился Гарри. Гермиона закатила глаза. — Гарри, я понимаю, что первая серия с церемонией выйдет только на этих выходных, но, поверь мне, мы оба искупались в яде друг друга во время церемонии-знакомства. А потом воткнули эфемерный нож друг другу в глотку на церемонии выбора. — Допустим. — Тогда скажи мне, каким образом я должна убедить Малфоя оставить меня в шоу, если он мечтает избавиться от меня? — Ты же умная, Грейнджер. Придумай что-нибудь. — Ты мне очень помогаешь, Поттер, — стиснула зубы девушка. — Я стараюсь, — пожал плечами Гарри. — Ладно, придется сыграть на его мании величия, — устало вздохнула Гермиона и откинулась на подушку.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!