Часть 1

      Перед тем, как отправить дитя Криптона от греха подальше на Землю, тамошние обитатели просчитали все до мелочей. Спасенный с уничтоженной планеты Кал-Эл должен был успешно и безо всяких проблем добраться до землян и остаться там в полной безопасности. Возможно, даже стать местной легендой, ведь возможности инопланетного младенца даже в слабейших своих проявлениях превосходили в разы человеческие, и все это понимали. Ориентировочно курс изначально лежал в сторону США – наиболее, как показалось, благополучной части планеты, гарантированно даровавшей бы Кал-Элу почет и умиротворение, в рамках супергеройского бытия. Но то ли попутный ветер был не на его стороне, то ли просто оказалось не судьба, звездой американской нации ему стать так и не удалось, и приземление пришлось на земли куда менее утопические. Может, в какой-то лучшей версии своей жизни, первоначально уготованной, он попал бы на территорию мирной американской фермы под покровительство доброжелательной супружеской пары, однако по мановению судьбы угодил на какой-то унылого вида непримечательный огород с перезревшими помидорами. Впрочем, супружеская пара здесь все-таки обнаружилась, хотя бы немного оправдывая надежды на светлое будущее криптонского ребенка. Пропотевшие и измученные жарой позднего лета, они, казалось, находились в шаге от кровавой расправы за те самые помидоры на своем огородном клочке, так что от понятия доброжелательности были далеки, как Кал-Эл от намеченного ему плана комфортного взросления. Однако, обнаружив младенца в капустных засевах в лучших традициях общенародного фольклора, ребенка все же без лишних конфликтов приютили, и спасибо хотя бы на этом.       Возможно, в каком-то альтернативном будущем американской мечты его и назвали бы красивым звучным именем Кларк Кент, но в суровой действительности приемное семейство окрестило его позорным Кирюшей, и светом нации с таким именем становиться было в разы тяжелее. От Кента у него было только дворовое прозвище, потому что он единственный из окрестных мальчишек мог поймать наибольшее количество жабок у водоемов. Это могло бы стать отличной предпосылкой для дальнейшего формирования у юного криптонца стремления посвятить жизнь на благо человечества, но вместо того, чтобы играть с земноводными и отпускать их в миром в родные воды, дети почему-то выбирали их съесть, и это немного шатало его моральные устои. В остальном, он ассоциировал себя с буйной рассадой на подоконнике своей комнаты, какую поставили туда в силу наибольшей освещенности территории, не спросив при этом самого криптонского Кирюшу. Принцип роста что у него, что у ярко-зеленых ростков лука, был приблизительно одинаковый, базирующийся на питании солнечной энергией, однако изредка казалось, что рассада все же у родителей в приоритете.       Но абсолютным апогеем их страстной любви к всевозможным формам садоводства была и оставалась дача, без какой не обходилось ни единое лето в их семье – иногда казалось, словно единственное предназначение летней поры заключалось в развитии и популяризации сельско-хозяйственной деятельности. С наступлением первых же жарких дней семейство спешно собиралась в загородную местность, взращивать урожай и смирение и покаяние урожденного Кал-Эла, далеко не так представлявшего себе счастливые каникулы. Там же и проявились сверхчеловеческие способности дитя Криптона, когда, вместо того, чтобы ожидаемо замертво свалиться после нескольких часов работы, он продемонстрировал невиданную выносливость до самого заката. Вообще-то, он намеревался таким образом завершить большую часть работы заблаговременно, чтобы потом вопросы дачи его больше не казалось, но где-то план оказался несовершенен, и с тех пор его доселе скрытый потенциал взяли в оборот по полной программе. А уж когда он метким выстрелом лазера прикончил парочку колорадских жуков, то и вовсе стал чем-то на уровне священного существа на даче, какому поклонялись все огородники окрестностей. В какой-то мере, это тоже был почет и признание, но, навьюченный под завязку дровами и пашней, Кал-Эл начинал постепенно жалеть о том, что позволил проявить свои способности на публике. Зато семья значительно экономила на отраве для вредителей, и эти деньги уходили ему на карманные в свободное пользование.       Иногда выдавались безмятежно свободные дни и в дачном районе, и тогда юный криптонец сбегал от греха подальше на прогулки, иногда даже улетая для пущей поспешности. Из-за этого он легко сыскал популярности среди здешних земных мальчишек – те летать мечтали всю жизнь, и за неимением таковой возможности регулярно просили об этом соседа Кирюшу. Почему один из их оравы вдруг научился подчинять гравитацию, никого не волновало в силу детского мышления, характеризующегося, как правило, слабо развитой критичностью. Главное, что с ним было удобно и, в какой-то мере, даже практично – Кал-Эл единственный из своих товарищей мог почти всегда незамеченным проникнуть на чужую территорию и утащить оттуда несколько яблок. Такое применение способностей тоже, хоть и было безусловно благом для окружавших его людей, но совершенно не увязывалось в понятия морали. Словом, российские дети уничтожали потенциальное супергеройство в самом его зародыше, не давая опомниться чувству совести.       Впрочем, хоть и с большими морально-долговыми поправками, но заработать геройское звание Кал-Эл все-таки сумел. Из всех садов, на какие регулярно совершали бандитские набеги окрестные мальчишки, самым недосягаемым был и оставался один. Принадлежал он старому, давно выжившему из стадии здравого ума деду, хранившего каждый сантиметр своей территории. Из-за ярого бдения днями и ночами над неприкосновенностью своего двора ходили слухи, что тот, как Кощей, чахнет над златом в глубине своего старого слегка убитого вида дома, но никто не решался проверять, потому как заговорить со стариком тоже было смерти подобно. Зато на поверхности находилось другое богатство соседа, которое интересовало мальчишек больше всего остального – сочные наливные яблоки прямо у самого забора. Но охранял дед свое детище старательнее, чем райский сад, и, соответственно, делиться ни с кем не собирался. Именно за этими яблоками, рассчитывая прикоснуться к запретному плоду, и отправили доблестного Кирюшу.       Кирюша, при всех своих выдающихся возможностях, как и любое другое существо с инстинктом самосохранения, сам не горел желанием посягать на священные земли. Но в тот вечер перед ним стоял выбор, остаться еще погулять или вернуться домой и строить с отцом сарай, и выбор был сделан, как водится, в пользу общественности. Успешно миновав сторожевого пса прямо у самого забора, он не без здоровой опаски взлетел повыше, к наиболее созревшим яблокам, в шаге от того, чтобы начать молиться о спасении. Но зло никогда не дремлет, как не дремал и дед, будучи всегда на страже своих владений. Возможно, в прошлой жизни он был разоренным помещиком, иначе ревностность его защиты объяснить было практически невозможно. Не став ограничиваться обычной словесной выволочкой, старик, очевидно, расценил подобное вторжение как объявление войны, и, зарядив ружье изрядным количеством соли, открыл стрельбу по инопланетному грабителю. Впрочем, в силу повышенной прочности своего тела, Кал-Эл не познал в полной мере трагедию такого наказания, и с тех пор его прозвали человеком из стали.       Вместе с обще сельской популярностью, он нажил так же и смертельных врагов. У мстительного деда был не менее мстительный внук – вообще-то его звали тривиальным Сашей, но родители мальчика были московской элитой, поэтому миру ежегодно среди сельского шика являлся Лекс. Несмотря на блеск и роскошь столичного воспитания, он был истинным внуком своего деда, пересмотрел под его руководством все возможные конспирологические теории и даже перешел к своим. Тунгусский метеорит и грибы-захватчики были к годам его плодотворной юности уже избиты до крайности, поэтому основным объектом изучения его стал криптонец, с его полетами и лазерным взглядом. Способный к первичному анализу ум безошибочно определил в нем инопланетную сущность, обязательно – в качестве социального эксперимента захватчиков из соседней галактики. Спасать Землю после такого разоблачения надлежало немедля, и все последующее лето Лекс корпел над различными идеями, как можно изжить и обезвредить супостата.       Впрочем, когда лето закончилось, они оба разъехались по домам, и осуществление планов пришлось отложить до лучших времен. К тому же, к концу лета настало время поговорить о вещах более насущных. – Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – родители Кирюши понимали, что вечно пользоваться детской эксплуатацией не выйдет, поэтому заняться вопросом его дальнейшего будущего тоже стоило. – Журналистом, – подумав, заявил тот с юношеской непринужденностью и на вопрос «Почему?» терпеливо пояснил: – Они умные и почти все в очках. – Ты можешь стать хорошим ученым, – аргумент родителей не слишком впечатлил, и те попытались хотя бы по тому же принципу направить его на профессию более уважаемую. – Они тоже умные. – Нет, я хочу рассказывать людям про то, что в мире происходит.       А тем временем в доме Лекса точно так же решалась судьба московского дарования. – Хочу стать ученым, – заявил он, основательно перед этим подумав весь вечер. – Почему? – удивился дед, возлагавший триумфальные надежды на его талант разоблачителя инопланетных наций. – Ты можешь стать журналистом, рассказывать людям о таких ситуациях. – Нет, я хочу бороться с такими ситуациями.       И началось так столкновение двух интересов.