Вернутся к фанфику
Пролог
22 мая 2025, 18:00 Мемфис
Я не ожидал застать его в одиночестве, принимая во внимание его огромную семью. Но время было позднее, а врачи заверили его старшего брата с мужем, что молодой человек полностью поправится. Вероятно, это и обуславливало то, что никто не задержался у его больничной койки и не попытался уснуть в неудобной позе на одном из маленьких кресел для посетителей. На этаже тоже было тихо, а пара медсестер за стойкой лишь ненадолго прервали свой разговор, чтобы вежливо кивнуть мне. Часы посещения уже давно закончились, но я не сомневался, что влиятельная семья молодого человека позаботилась, чтобы не все правила распространялись на него. И медсестры, скорее всего, приняли меня за члена этой семьи.
Но я им не был.
Семья была роскошью, которой я давно лишился. И не имел ни малейшего желания ее возвращать.
В палате царил полумрак, но над кроватью горел неяркий свет, вероятно, чтобы медперсонал мог выполнять свою работу без необходимости включать верхнее освещение и тем самым будить пациента.
Подойдя ближе, я почувствовал, как узел тревоги в животе наконец ослаб, и остановился, вслушиваясь в спокойное дыхание юноши.
Оно так контрастировало с тем, что было менее двадцати четырех часов назад.
Я видел этого молодого человека еще до вчерашней встречи с ним, когда собирал сведения о семье Барретти. Рассматривая пару фотографий, я никак не мог вдоволь налюбоваться его прекрасными чертами. Он не был кровным родственником Барретти и не носил их фамилию, но попал в мой перечень для наблюдения из-за его тесной связи с фигурантом нашего задания, Илаем Гальвесом.
Илай стал возлюбленным одного из членов моей команды. Мне и остальным парням было поручено выяснить, не грозила ли ему опасность после того, как он подвергся физическому насилию со стороны отчима, а также после попытки проникновения в его квартиру несколько дней спустя. Эта попытка по нашему общему мнению была вовсе не случайной. На самом деле я приехал в Сиэтл с единственной целью — встретиться с основателем нашей группы линчевателей Ронаном Гришамом и обсудить с ним передачу мне управления организацией, чтобы он мог сосредоточиться на возвращении к медицинской карьере, но я был не против помочь выяснить, действительно ли Илай находился в опасности.
Так я и пересекся с молодым человеком, лежащим на больничной койке.
Бреннаном.
Его звали Бреннан.
Впервые увидев его на фото, я был сражен его красотой, но не строил никаких планов по взаимодействию с ним, несмотря на сильнейшее желание услышать, как звучит его голос, почувствовать его прикосновение, припасть к его идеальным губам и ощутить их вкус. Нет, я гордился своим самообладанием. Вокруг было полно горячих парней, с которыми можно было перепихнуться по-быстрому... некоторые даже стоили второго раза. И мне не требовалось тратить время на поиск. Они сами себя предлагали.
Возможно, это делало меня высокомерным сукиным сыном, но факт есть факт. Я никогда не испытывал недостатка в мужской компании, стоило этого пожелать.
Просто я редко этого хотел.
До настоящего момента.
Накануне я припарковал машину напротив дома Илая и сразу же увидел молодого человека, не покидавшего мои сны предыдущей ночью. Он выходил из винтажного «Мустанга», который, судя по всему, находился в процессе реставрации. Я чуть не проглотил язык — в реальности Бреннан оказался еще более потрясающим, чем на снимках. С заднего сиденья «Мустанга» выскочил огромный ротвейлер, я сразу же заподозрил, что животное принадлежало Илаю.
Бреннан не заметил меня, перешел дорогу и зашагал к квартире, вход в которую находился с тыльной стороны недавно реконструированного здания, а к двери вела отдельная лестница. Он двигался с легкой грацией, по пути разговаривая с большой собакой. С его лица не сходила добрая улыбка. Все это что-то затронуло глубоко внутри меня. Я понятия не имел, что именно, но ни на секунду не мог оторвать от него взгляд, пока он не скрылся в квартире.
А потом разверзся настоящий ад.
Услышав выстрел, уже через секунду я выскочил из машины и бросился бежать. Обычно я чувствовал себя спокойным и невозмутимым, направляясь прямо навстречу любой опасности, но в тот момент ощущал лишь страх опоздать. Взбежав по лестнице, я застал в квартире полнейший хаос, но сразу отметил несколько вещей.
Ротвейлера в смертельной схватке с мужчиной, который пытался ударить собаку ножом, чтобы та разжала челюсти на его руке.
Второго мужчину, чей пистолет был направлен прямо на меня.
И окровавленное тело Бреннана, неподвижно лежавшее на полу.
Убрать парня, который целился в меня, не составило труда. Его пуля пролетела мимо моей головы, а моя прошила его насквозь. Я быстро понял, что не смогу выстрелить во второго парня, без риска попасть в собаку, поэтому метнулся к Бреннану. И моментально почувствовал облегчение, услышав его дыхание. Он с ужасом смотрел на меня широко открытыми глазами, явно прилагая усилия, чтобы сделать очередной вдох.
— Это ты.
Голос Бреннана и его прикосновение вернули меня в настоящее. Подняв взгляд, я увидел, что он смотрел на меня своими невероятно яркими зелеными глазами. Оказалось, в какой-то момент я положил ладонь на кровать, а он стал поглаживать ее кончиками пальцев.
Еще раз внимательно посмотрев на него, я догадался, что он не осознавал полностью, где находился, и что с ним произошло. По его расфокусированному взгляду я заподозрил, что он пребывал в полусонном состоянии из-за сильных обезболивающих.
Я ничего не ответил и мысленно приказал себе убрать руку, чтобы не чувствовать разряды электричества, пробегающие от места, где он прикасался ко мне.
Но я этого не сделал.
— AAR Cuda 1970 года, — прошептал он (американский винтажный маслкар марки «Плимут» — прим. пер.).
Я сдержал улыбку и кивнул. О спортивной машине я рассказал ему накануне, пытаясь держать его в сознании в то время, как сквозь мои пальцы продолжала просачиваться кровь из огнестрельной раны, которую я зажимал.
Бреннан закрыл глаза, но затем вновь медленно открыл их.
— Ты обещал дать мне порулить.
— Обещал, — наконец ответил я, но как можно тише в надежде, что он снова отключится.
Я пришел туда, чтобы проведать его, а не общаться с ним.
Я не мог позволить себе с ним взаимодействовать.
Я не мог захотеть его больше, чем уже хотел.
— Я думал, ты мне приснился, — прошептал он, после чего опустил веки и на сей раз заснул.
Он перестал поглаживать мои пальцы, но не убрал руку, и по всему телу продолжало распространяться тепло.
Мне следовало самому отдернуть ладонь, чтобы поскорей лишить себя этого ощущения.
И на то была веская причина. В ожидании, пока подоспеет помощь, мне какое-то время удавалось поддерживать с ним разговор. Перед тем, как он стал задыхаться, из его уст прозвучала фраза, которая не позволит мне даже задумываться о какой-то связи с этим молодым человеком, как бы я его ни хотел. Понимая, очевидно, что балансировал на грани жизни и смерти, он прошептал:
— Передай Тристану... передай, что я любил его... мне жаль, что я так и не признался ему.
К счастью, мне никогда не придется передавать это сообщение, но оно стало для меня решающим фактором. Я мог закрыть глаза на все остальное, что не вписывалось в мои правила — юный возраст Бреннана, его очевидную неопытность и явно присущую ему доброту, но не мог игнорировать, что он желал кого-то другого. Пусть у него и не было отношений с тем безликим Тристаном, это не имело ни малейшего значения. Потому что, даже если речь шла лишь о нескольких хороших трахах, я придерживался одного правила, которое никогда не нарушал.
Я не делился.
Никогда.
Будь то несколько встреч или разовый секс без обязательств.
Я не переносил парней, которые искали утешения в случайных связях, переживая драму с партнером, безответную любовь и прочее дерьмо. Либо мужчина был на сто процентов сосредоточен на мне, пока мы использовали друг друга для удовлетворения наших потребностей, либо он вовсе отсутствовал в фокусе моего внимания.
Я заставил себя убрать руку, разорвав контакт с Бреннаном, но не смог напоследок еще раз не взглянуть на умиротворенное выражение его лица, после чего отвернулся и покинул палату. Пора было вернуться к тому, что у меня получалось лучше всего, и оставить Бреннана с его Тристаном и уютной жизнью за белым заборчиком, о которой, они, должно быть, мечтали.
Рано или поздно они поймут, что такого не бывает.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!