Вернутся к фанфику

Глава вторая. Бреннан

2 июня 2025, 22:59
      Бреннан       Только ощутив влажный язык Малыша на своей ладони, я наконец смог оторвать взгляд от подъездной дорожки, где минутой ранее стояла машина Мемфиса. По коже продолжали бегать мурашки из-за близкого контакта с потрясающим мужчиной, мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы взять себя в руки. Малыш принялся толкать меня носом, я присел на корточки и уделил ему внимание, которого он хотел... и заслуживал. Потому что, помимо Мемфиса, этот большой пес был одной из причин, по которым я все еще оставался жив.       Даже спустя три недели я помнил произошедшее лишь фрагментарно. Вернее, помнил четко до того момента, как открыл дверь квартиры Илая, чтобы вернуть ему Малыша. Я забирал собаку на пару дней, пока Илай отсутствовал в городе. Но все, что было после, превратилось в беспорядочную мешанину образов и ощущений.       Малыш рычит и вырывает поводок из моей руки, фигура в черной одежде, громкий хлопок, жгучая боль в боку...       Стоя в дверях, я в недоумении поднес ладонь к лицу и увидел, что та испачкана кровью.       Я по глупости поднял глаза на стрелявшего в меня, чтобы спросить, зачем он это сделал, а мужчина снова прицелился. Очередная пуля не вонзилась в мою плоть лишь потому, что Малыш вцепился в его запястье, отчего пистолет упал на пол. Я тяжело прислонился к двери, а затем, спотыкаясь, прошел в темноту квартиры. Смутно помню чьи-то крики и злобное рычание Малыша, помню, что беспокоился о том, как расстроится Илай, случись что-то с его собакой, но у меня не было сил даже пошевелиться, не говоря о том, чтобы попытаться достать телефон и вызвать помощь.       А потом там оказался он. Как мне рассказали позже, он застрелил еще одного злоумышленника, проникшего в квартиру — о котором я даже не подозревал. Этого я не запомнил. Но запомнил пронзительные темные глаза и сильные пальцы, обхватывающие мою ладонь.       Мемфис.       Это имя не сочеталось с его экзотической внешностью. Смуглая кожа, прямые черные волосы и почти столь же темные глаза делали его похожим на выходца с Ближнего Востока. Но говорил он без малейшего акцента, а с таким типично американским именем, как Мемфис, оставался для меня полнейшей загадкой.       И я, мягко говоря, был очарован.       Черт, это не совсем подходящее слово. Никакими действиями не поспособствовав этому, Мемфис пробуждал во мне нереальное желание. Не похожее ни на что, ощущаемое когда-либо. Но дело было не только в физическом влечении, ведь в тот день, когда он спас мне жизнь, мне было слишком больно, чтобы замечать его внешнюю красоту. Я держался не только за его ладонь, пытаясь втянуть воздух в легкие, когда боль в боку распространилась на все тело, и стало казаться, что меня сжигают заживо.       Я не запомнил почти ничего из сказанного ему, но держался за его слова так же крепко, как за его ладонь. Каждый вдох давался мне тяжелее предыдущего, в какой-то момент я в ужасе спросил его «я умру?». Могу лишь предположить, что он ответил «нет», но не уверен, потому что меня поглотили боль и страх. В голове пронеслись образы членов моей семьи, принеся чувство облегчения от того, что после моей смерти они будут поддерживать друг друга. И тогда в моем сознании остался только один человек.       Тристан.       Я не успел надолго погрузиться в обволакивающее тепло, разлившееся по телу при мысли о друге детства. Мемфис стал выкрикивать мое имя, требуя, чтобы я продолжал смотреть ему в глаза. Понятия не имею, как долго я использовал его в качестве своеобразного якоря, чтобы не поддаться агонии. Но когда почувствовал себя не в силах сделать следующий вдох и осознал, что никогда больше не увижу любимых людей… я услышал его слова... слова, которые заставили меня желать держаться за него вечно, несмотря на то, что собственное тело требовало сдаться.             Я не отпущу тебя.       Что произошло дальше, почти не отложилось в памяти, этот пробел заполнил Илай, навестив меня в больнице после операции. Мемфис застрелил одного из злоумышленников, но именно Малыш расправился с человеком, который в меня стрелял. Следом за Мемфисом приехали Илай со своим возлюбленным Мэвом, и еще один мужчина по имени Ронан. Я узнал, что Ронан тоже спас мне жизнь в тот день. Пуля нанесла значительные повреждения, в том числе задела одно из легких, поэтому мне было трудно дышать. Ронан, бывший хирург-травматолог, смог помочь мне восстановить дыхание, установив плевральную трубку. Это дало мне всего пару минут, потому что, по словам Илая, мое сердце остановилось к тому времени, как парамедики загрузили меня в машину скорой помощи. Ронан снова спас мне жизнь, делая сердечно-легочную реанимацию, пока меня не доставили в больницу.       Учитывая, как близко находился к смерти, я отделался довольно легко: хирургам пришлось удалить почку — ее оказалось невозможно сохранить, кроме того, на теле появилась пара шрамов, которые будут напоминать о том, как я едва не покинул этот мир.       Малыш настойчивее ткнулся носом мне в ладонь, я усмехнулся и осторожно встал. Хотя я вовсю шел на поправку, но болезненные ощущения еще сохранялись. Я вспомнил, зачем приехал к Мэву с Илаем, и вернулся к машине, чтобы захватить забытую упаковку хот-догов. Малыш тотчас оживился при звуке шуршащего пакета, но терпеливо уселся у моих ног. Я обрадовался, что пес оказался достаточно воспитанным, чтобы не прыгать на меня, потому что с его весом он наверняка сбил бы меня с ног. Я разорвал упаковку, осторожно присел, достал хот-дог и протянул Малышу, который проглотил его, прожевав всего пару раз.       — Откуда ты знаешь? — услышал я голос позади себя. В мою сторону спускался Илай. Он присел рядом и указал на хот-доги. — Откуда ты знаешь, что эти его любимые?       Я усмехнулся.       — От Логана.       Илай улыбнулся и погладил собаку по голове.       — Мне он тоже рассказывал эту историю, — мечтательно произнес он.       Я догадался, что он подумал о том, как много вещей в его собственной жизни изменилось из-за одного дня... дня, когда Логан Брэдшоу последовал желанию умирающей женщины и отправился навестить человека, который спустя время стал для него всем.       Я никогда не встречал Сильви Барретти, молодую жену Дома, умершую от рака, с которым непрерывно боролась с детства. Дом и Сильви были женаты, когда познакомились с Логаном. Я не знал подробности обстоятельств их знакомства, но наверняка их связывало нечто глубокое, потому что вскоре после смерти Сильви Логан получил от нее письмо, в котором она просила его проведать Дома. Я неоднократно собственными ушами слышал эту историю, но подозревал, что в весьма отредактированном варианте, предназначенном для детей. Дом с Логаном частенько рассказывали ее своей младшей дочери, названной в честь женщины, которая свела их вместе. Я предполагал, что этот путь не был легким для Дома и Логана, но неоспоримый факт заключался в том, что мы не стали бы большой дружной семьей, не отыщи эти двое мужчин способ быть вместе, несмотря на множество препятствий, их разделявших.       — Бреннан...       — Илай, не надо, — попросил я, глядя на своего друга. Мы были знакомы почти восемь лет, но только недавно я понял, что на самом деле не знал его. Потому что, будь иначе, разглядел бы секреты, которые он скрывал. — Больше не говори, что сожалеешь, — мягко уточнил я, касаясь его плеча. — Ты не виноват ни в чем из случившегося.       Илай некоторое время пытливо рассматривал меня, затем опустил глаза на своего питомца. Хотелось бы мне как-то убедить его, что события того дня от него не зависели. Но я знал, что перестрелка была лишь эпизодом во всем дерьме, с которым он пытался справиться после своего признания в произошедшем с ним за годы с тех пор, как Дом с Логаном вытащили его с улиц.       Тревожные новости поведал мне мой брат Зейн через несколько дней после операции, когда отмена части обезболивающих позволила осмыслить сказанное. Поистине ужасная сцена развернулась прямо в приемном покое той самой больницы, где меня прооперировали. Без сомнения, разборка вышла жестокой, раз Илай был вынужден во всем признаться Дому, которого боготворил со дня их знакомства. Джек Кортано, отчим Илая и один из ближайших друзей Дома, подвергал его сексуальному насилию на протяжении более чем пяти лет. Хуже того, этот мужчина ввел Илая в заблуждение, заставив думать, что тот сам все спровоцировал, приставая к Джеку однажды ночью в состоянии алкогольного опьянения. На деле же отчим подлил Илаю наркотики, а затем жестоко изнасиловал.       В последующие годы эпизоды насилия продолжались, Джек неоднократно манипулировал Илаем и даже прибегал к шантажу, добиваясь своего. Мало того, этот ублюдок снимал все на видео. Жертвами педофила стали даже двое его собственных сыновей. Старший из них, Ник, положил всему этому конец, когда случайно обнаружил и скопировал на флешку несколько видеозаписей, после чего решился шантажировать отца его же собственными методами. Однако все пошло наперекосяк, Ник оказался мертв, возможно, от рук отца, а его младший брат Калеб обратился за помощью к Илаю. В конечном итоге именно эта флешка стала причиной стрельбы в меня, поскольку обыскивали квартиру Илая в тот день, когда я приехал, люди Джека.       — Илай, мне так жаль, — я покачал головой. Малыш снова уткнулся мне в ладонь, и я автоматически протянул ему очередной хот-дог, хотя глаза предательски защипало. — Я должен был заметить...       — Хей, — прошептал Илай, я поднял глаза и увидел, что он внимательно наблюдал за мной. Его собственные глаза наполняли эмоции. — Я позаботился о том, чтобы у тебя не получилось... Я сделал все, чтобы никто из вас этого не заметил.       Я кивнул.       — Как ты? — я пытался взять себя в руки, но голос немного дрожал.       Илай взял один из хот-догов и медленно скормил Малышу. Я не удивился, когда ротвейлер чуть не забрался ему на колени, и с большим облегчением отметил, что пес полностью оправился от ножевых ранений, которые получил, защищая меня в день перестрелки.       — Бывают хорошие и плохие дни, — признался Илай.       Я не стал выпытывать подробности, зная, что раны его слишком свежи. Он был не единственным в нашей семье, кто пострадал подобным образом. Я слышал истории, как младший брат Дома, Рэйф, подвергся сексуальному насилию в детстве, после того как его биологический отец получил над ним опекунство и забрал его у троих старших братьев. Дом с самым старшим братом Вином долгие годы искали Рэйфа, и только когда тот вернулся в Сиэтл почти двадцать лет спустя, узнали правду о том ужасе, который пришлось ему пережить. Наши близкие отношения с Реном, четвертым из братьев Барретти, позволили мне понять, как складывались их семейные отношения, пока все они пытались излечиться от ран прошлого. Я не сомневался, что Дом повторно пережил многие из эмоций, которые испытал, узнав, что Рэйф подростком был вынужден продавать свое тело на протяжении нескольких лет.       Между Илаем и Барретти не было кровного родства, но я мог с уверенностью сказать, что Дом воспринимал его как одного из своих детей.       Илай осторожно подтолкнул меня, и я оторвал взгляд от собственных ладоней.       — Хороших дней больше, чем плохих, — сказал он с улыбкой и оглянулся через плечо на мужчину, стоявшего в дверном проеме дома.       Мэверик Джеймс был бесконечно далек от типажа мужчины, с которым я представлял себе Илая, но для него он был абсолютно идеален во всех отношениях. Длинноволосый и покрытый татуировками Мэв широко улыбнулся ему, когда они на мгновение встретились взглядами, после чего повернулся и скрылся в доме. Когда Илай снова посмотрел на меня, в его глазах не осталось ни боли, ни стыда — только искренняя радость, которая, казалось, освещала его изнутри.       Блядь, я тоже хотел подобного для себя.       — Как Калеб? — спросил я, доставая последний хот-дог и не спеша скармливая его Малышу, который продолжал попытки примоститься на коленях у Илая.       Илай вздохнул.       — Не очень, — тихо ответил он. — Он не хочет со мной разговаривать и отказывается от визитов к психотерапевту, которого посещаем мы с мамой и Дом.       Сводному брату Илая было всего семнадцать, я даже не был с ним знаком и с ужасом представлял, через что он проходил. За несколько недель он потерял все.       — Дай ему время. Когда теряешь все и сразу... — Я покачал головой, на меня нахлынули собственные болезненные воспоминания. Даже восемь лет спустя потеря родителей и старшего брата по-прежнему вызывала сокрушительную боль, от которой сбивалось дыхание. Но мне повезло, у меня остались младшая сестра, старший сводный брат и его бойфренд. Они стали для меня семьей, в которой я так нуждался. — С ним все будет в порядке, — наконец я смог закончить фразу.       Илай кивнул и сразу рассмеялся — Малыш перевернулся на спину, приглашающе раскинув лапы. Я улыбнулся выходке пса и почесал его по брюху.       — Дом сказал, что они с Логаном летят в Нью-Йорк на следующих выходных, чтобы забрать Тристана.       При упоминании Тристана меня охватила тоска, пришлось даже глубоко вздохнуть, прежде чем ответить.       — Да, он участвует в конкурсе молодых пианистов. Думаю, это довольно важное событие. Дом с Логаном хотят посмотреть его выступление, прежде чем привезут его домой вместе с вещами.       Илай покачал головой.       — У него талант, — пробормотал он.       Я согласно кивнул. Всего несколько раз видел, как Тристан играл на пианино, но неизменно он поражал меня, касаясь пальцами клавиш. Я ничуть не удивился, когда его пригласили учиться в Джульярдскую школу в Нью-Йорке. Но радуясь за него, я чувствовал и потерю, потому что сам планировал вернуться в Сиэтл после окончания бакалавриата в Калифорнийском университете, а Тристану со своим талантом предстояло бесконечно гастролировать по всему миру. В лучшем случае мне светило видеться с ним по некоторым праздничным дням.       И вот по какой-то причине Тристан решил вернуться домой после года жизни в Нью-Йорке, а я вместо того, чтобы задаться вопросом, почему, ухватился за возможность воссоединиться с ним и предложил совместно арендовать квартиру неподалеку от кампуса Вашингтонского университета. Всю нелепость своего предложения я осознал только, когда Тристан согласился. Я надеялся получить шанс продолжить дружбу, завязавшуюся между нами в детстве, но раз за разом представляя, как тяжело будет находиться рядом с человеком, который никогда не станет моим, понял, что совершил ужасную ошибку. Меня мужчины привлекали не меньше, чем женщины, а Тристан был натуралом. Мне уже доводилось видеть его кое с кем, когда я бывал дома на протяжении его выпускного года. Понятия не имел, встречался ли он до сих пор с той девушкой или нет, но это не имело значения. Тристан был умным, красивым, добрым и невероятно талантливым. Такой надолго не остался бы в одиночестве, и, будучи его соседом по квартире, я обрек себя на настоящую пытку — наблюдать за тем, как он отдает кому-то другому то, чего желал я.       Простым и идеальным решением стало бы отменить все это. Я без труда наговорил бы ему сколько угодно лжи о том, почему не могу жить с ним в одной квартире. Но каждый раз, занося палец над иконкой вызова, чтобы сообщить это, я не мог совершить звонок. Похоже, я любил страдания, потому что не придумал ничего хуже, чем находиться рядом с Тристаном едва ли не постоянно и притворяться, что он для меня не больше, чем брат.       — Когда ты переезжаешь в новое жилье?       Вопрос Илая вырвал меня из мыслей, и я посмотрел на него.       — Зейн, Коннор и Рен помогли мне вчера перевезти вещи, — ответил я.       — Тебе следовало позвонить мне, — возмутился Илай. — Мы с Мэвом тоже могли бы помочь.       — Я подумал, что вы слишком заняты приведением в порядок нового дома, — объяснил я с улыбкой, и тут же по-настоящему рассмеялся, когда его щеки залились краской. — Вы хоть успели что-нибудь распаковать?       — Без комментариев, — пробормотал Илай, после чего легонько толкнул меня, пока я продолжал смеяться.       — Давай, проведи для меня экскурсию, — я поднялся на ноги и протянул руку Илаю, который схватился за нее и тоже встал.       — Окей, но по-быстрому. Нам с Мэвом нужно «привести в порядок» еще несколько комнат.       Я покачал головой.       — Пожалей мои уши, чувак.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!