Глава 4. Хотите потрогать?

Ричард долго не мог уснуть. То ворочался, то садился на край кровати, то вскакивал и нервно ходил туда-сюда по комнате. Он изо всех сил старался не представлять. И не думать, закатные твари, не думать! Но ни кошки не получалось… Перед глазами маячила постыдная картина — его эр в объятиях Марселя Валме. В том, что они предавались порочной любви по-гайифски, сомнений и быть не могло: эр Рокэ вернулся в зал летящей походкой, довольный, как обласканный кот, да еще от него разило парфюмом виконта!.. От этих мыслей внизу живота наливалось тяжестью, и Окделл кусал себя за руку, чтобы это противоестественное возбуждение поскорее прошло. К середине ночи он вспомнил мудрые слова Августа Штанцлера: «Ворон любит играть с чужой гордостью и честью», и понял: именно это Алва и делает. Развлекается! Скучно ему. А Ричард сам дал повод, показал, как его можно смутить — все время намекать на порочную любовь по-гайифски! Алве нравится смущение своего оруженосца, он им упивается. Что ж, ни капли больше не получит! Новая мысль принесла долгожданное успокоение, и Ричард, наконец, заснул... — Доброе утро, дор Рикардо! — мягко теребил за плечо неугомонный паж. — Соберано велел Вам идти в купальню… — А?.. — сонно отозвался Окделл, растерянно хлопая глазами. — Опять к нему в спальню? — В купальню, дор Рикардо, — улыбнулся паж. — Это еще зачем? — нахмурился Ричард, но кэнналийский мальчишка только пожал плечами. Окделл торопливо умылся — паж, как обычно, принес кувшин теплой воды. Глянул на себя в зеркало, смочил пальцы и попытался уложить волосы так, как вчера сделал портной. — Значит, лохматое пугало? — Ричард недобро улыбнулся своему отражению. — «Дать-взять», значит? Поиграть со мной хотите? Что ж, как пожелаете, эр Рокэ!.. Ричард спустился на нижний этаж, толкнул резную дверь купальни и застыл на пороге гальтарской статуей. Полутемную комнату освещали толстые алые свечи, их блики играли на воде, в которой плавали лепестки роз. Обнаженный Алва сидел на низком пуфике, закинув ногу за ногу, и вертел в руках гребень. — Эр... Э-э… — вся решимость, что только что окрыляла, куда-то испарилась. — И Вам доброго утра. Вы что, забыли мое имя, юноша? — вскинул точеную бровь Алва. — А… а что здесь… — растерянно огляделся Окделл. — Закройте уже дверь и раздевайтесь, — невозмутимо отозвался Ворон. — И прежде, чем Вы в очередной раз вызовете меня на дуэль, поясню: здесь жарко, а еще Вы будете меня купать, в одежде это делать крайне неудобно. — Купать?! — ошарашенно воскликнул Ричард, стараясь не смотреть на обнаженного бесстыдника. — Так ведь это… это только если в походе… Если война! Имеется в виду нагреть воды, полить… — Вам знаком труд под названием «Кодекс оруженосца, или как угождать монсеньору»? — усмехнулся Алва. — Вон там, на полке лежит. В Лаик Вы должны были выучить сей труд наизусть, но, похоже, нужно освежить Вам память, герцог Окделл. Откройте первую закладку и прочтите восьмой пункт. — «Чистота есть ежедневная потребность монсеньора, и оруженосцу должно со всем старанием и усердием заботиться о том, чтобы монсеньор мог удовлетворить потребностью сию», — упавшим голосом произнес Ричард. — Но нам говорили, это в походе… — В «Кодексе» нет ни слова о войне и мирном времени, — возразил Ворон. — Разденьтесь и приступайте, юноша. Первым делом, расчешите мне волосы. В бархатном колете, и правда, было нестерпимо жарко. Окделл вернул проклятый «Кодекс» на полку, торопливо разделся, оставив только нижние штаны и рубаху, и взял из рук Алвы гребень, стараясь не смотреть на обнаженное молочно-бледное тело своего бесстыдного эра. Ворон просто продолжает свою безумную игру, ждет смущения. А вот кошку ему за воротник, желает искупаться — да пожалуйста! Ричард осторожно расчесывал черные шелковые пряди, спадающие ниже плеч, и невольно любовался. И… прислушивался своим необычным ощущениям. Было так странно заботиться о непобедимом Первом маршале Талига, который может все… О Кэнналийском Вороне, чье имя приводит в трепет врагов…. А сейчас он сидит обнаженный, расслабленный… — Довольно, юноша. — негромко произнес Алва. Окделл послушно убрал гребень, а его эр встал с пуфика и повернулся к оруженосцу. Ричард невольно сделал шаг назад и уперся в деревянную бадью. О, Создатель… Ворон — само совершенство… Эти изящно выступающие ключицы, легкий рельеф мышц, плоский живот, длинные стройные ноги и… и… — Эр Рокэ! — воскликнул Окделл, уставившись на гладкий пах эра. — У Вас… У Вас там… — Что? Где? Вы будто багряноземельную змею увидели, — Алва картинно глянул вниз. — У меня там член, юноша. У Вас тоже есть. — А где… где Ваши… Ну… — Ричард снова покраснел. — Хм… — Рокэ демонстративно схватился за мошонку. — Все на месте. Не пугайте меня так, Окделл. — Волосы, — сдавленно произнес Ричард, не в силах оторвать взгляда от гладкого паха. — Есть одна багряноземельная настойка, юноша, — усмехнулся Рокэ. — Она избавляет от волос на теле и лице. Ну, если очень уж надо, то и на голове тоже. Гладко и приятно. Хотите потрогать? Ричард едва не воскликнул: «Как Вы смеете», но сдержался — ведь Алва только этого и добивается, его это забавляет. А вот кошку Вам, эр Рокэ! — Хочу, — ровным тоном произнес Окделл, и, чтобы перехватить инициативу, сам протянул руку. Коснулся шелковой молочно-бледной кожи, едва заметно сглотнул и провел пальцами ниже, к аккуратным гладеньким яичкам. Ощущение было приятным, а зрелище…. Закатные твари, это извращение возбуждало!