II.

      Течение времени было беспощадным. Его никогда не волновало происходящее вокруг. Судьба одного ворона тем более не могла повлиять на него.       Рико тренировался в обычном режиме, чередуя с занятиями, чтобы лишний раз не было возможности забивать голову ненужными мыслями и информацией. Он намерено доводил своё тело до изнеможения, чтобы в кровати просто отключиться, но выносливость, выработанная годами, все равно сберегала силы. Примерно через неделю или это было уже начало второй на столе появилась новая папка с небольшим оранжевым стикером, что отличало её от множества других. Морияма игнорировал её, несмотря на то, что каждый день проверял стол. Его тянул интерес узнать больше о незнакомце, потревожевшем его мысли, но тихий страх разочарования, шептавший на ухо, был сильнее. Возможно, он обычный заурядный подросток с неуравновешенной психикой, каких любил Кевин. Это так или иначе никак не касается Рико. Он не станет тратить свои силы на помощь кому-то, ведь до сих пор не в состоянии помочь себе. Единственное, на что он способен — играть в экси.       Рико в очередной раз задержался после ночной тренировки, покидая последним раздевалку. Все вороны уже находились по своим комнатам, а коридоры были погружены в вечную темноту, освещенные лишь ярко красной диодной лентой. В полной тишине были слышны лишь тихие всхлипы, которые нередко доносились с противоположного коридора. Они часто встречали капитана поздно ночью, поэтому он уходил как можно дальше в свою комнату, чтобы ничего не слышать. Слабым не место в Гнезде, поэтому за слабостью всегда следует наказание. Рико не раз приходилось исполнять «приговор», так как у лучших нет права быть несовершенными.       Спрятавшись в своем небольшом убежище, Рико снова почувствовал себя сломленным и обессиленным. Это иногда случалось, когда он разрешал себе чувствовать, а что-то человечное пыталось напомнить, что он всё ещё может испытывать эмоции. Возможно, так тело било тревогу, надеясь, что хозяин поймет, что пора бежать. Вот только от фамилии Морияма живым не уйти. С возрастом Рико это осознал, проклиная свою детскую глупость. И сейчас просто пытался выжить и быть полезным, не давая себе право на собственные желания кроме одного.       Усталость подтолкнула Рико наконец взять в руки папку, которую избегал, включая настольную лампу. Тяжесть в груди словно была уверена, что ничего нового и интересного он не узнает, а пока разочарование теплится в груди, то ещё сильнее оно не станет. На первой странице было прикреплено фото парня, которого он встретил на шоу. Имя, потом ещё имя и провал в множестве информации. Глаза неверующе читали настоящее имя, пытаясь найти в человеке на фото хоть каплю схожести с его отцом, которого, к сожалению, встречал. Это был неудавшийся капитал Тетцудзи и позор семьи Веснински, который до сих пор было невозможно смыть.       Понадобилось время, чтобы продолжить чтение. На втором обороте была детская фотография, казалось бы, совершенно другого человека. Рико припоминал его, но это было слишком давно. Их последняя встреча была наполнена кровью, и маленький мальчик лишь меньшее из того дня. Но маленький Рико лучше бы запомнил лицо своего возможного напарника, но вместо этого помнил как выглядит человек изнутри и разбросанные части тела. — Псих, — Рико дочитал доклад, не представляя как можно было так глупо позволить найти себя вместо того, чтобы уехать как можно дальше и спрятаться. Его обуяло давно забытое чувство — трепет, восхищение, беспокойство. Но месиво из противных чувств не позволяло чему-то светлому существовать отдельно. Осознание, что это и есть жизнь того, кто осмелится бросить вызов Морияме. Это был смертник, за которым смерть ходила попятам, оставляя кровавые следы в каждом месте, где он осмелился задержаться, словно выкладывая свою дорожную карту кровью.       Рико подальше отодвинул папку с материалами, прожигая её взглядом. Его терзало сожаление, что он всё-таки решил прочитать её, ведь теперь он несёт очередное бремя ответственности. Стоило тут же отнести эту папку Тетцудзи, но за этим может последовать очередная смерть не одного человека. А если не сказать, то он станет соучастником. Вопрос лишь в том, когда он перестанет быть ценным для семьи и от него избавятся, поэтому глупо затягивать петлю на шее ещё туже. — Блять… — Рико на миг прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Он ещё раз вспомнил глаза парня, готового вот-вот сбежать. И понимал, что у него были все причины для этого. Веснински не настолько глуп, чтобы выбегать перед фурой на верную смерть, поэтому наверняка уже пересекает границу. Жизнь очередного смертника никак его не касается, поэтому брюнет засунул папку в самый низ выдвижной полки стола и положил сверху несколько книг, надеясь, что это поможет не вспоминать о ней.       С того дня Рико приложил все силы, чтобы больше не вспоминать об этом, но когда вокруг становилось тихо, а тело погружалось в состояние мнимого спокойствия в мыслях возникли вопросы. Зачем этот парень появился перед камерами? Как он до сих пор жив? Додумался ли он бежать и какую страну выбрал? В груди тлела маленькая мечта, что он когда-нибудь тоже сможет сбежать. Сознание строило интересный маршрут, чтобы увидеть места, о которых так много рассказывал Кевин, но чем больше ожиданий строишь, тем сильнее разочароваешься. Поэтому Рико старался не мечтать, чтобы не ощущать боль, которую ужасно боялся.       Казалось, что каждый в Эверморе давно привык чувствовать её — пронзающую всю тело боль. Но каждый раз она представала разными красками: серый шум на фоне, на который можно не обращать внимание; яркая жёлтая вспышка, напоминающая о том, как ломаются кости; болотная муть, которая превращает тело в сопли, как последствие серьезных повреждений; иногда даже что-то белое, чистое, несуществующее — самый желанный всеми провал памяти; и самый мерзкий — красный. Рико хотел бы никогда не видеть и не ощущать на себе все яркие цвета боли, но тренер постарался сделать его черный мир более красочным.       Только оказавшись в логове противника капитан Воронов понял, что ждал этого дня, чтобы избавиться от приставших к нему размышлений. Он пытался быть сосредоточенным и внимательно слушал имена стартового состава противников, пытаясь сдержать появившуюся энергию внутри. …Даниэль Вайлдс и два нападающих — Кевин Дэй и Сет Гордон, — закончил тренер. Рико повторил про себя последнее имя, словно мог перепутать, но в команде Лисов было не так много игроков, чтобы это было возможно. В груди защемило, но парень, на своё удивление, наконец выдохнул. Так будет лучше. Он избавится от папки в своем столе и сосредоточится на реальности. Дальнейшая судьба незнакомца его никак не касается, когда вокруг свора падальщиков, а он их главарь. Исход был очевиден, поэтому для грусти не было причин. Рико надел перчатки, холодно упрекнув немощное состояние Моро, который готов был вцепиться в жилетку Кевина и рыдать. Им пора было выходить на разминку и поскорее возвращаться в Гнездо. В этом месте больше не было ничего интересного, только дискомфорт и раздражение. А слишком яркий оранжевый цвет вызывал приступ тошноты.       Несмотря на то, что Вороны были не в полном составе, их количество все равно превосходило соперников. Обе команды начали разминку в разных зонах под гвал голосов. Когда во время пробежки команды поравнялись, Морияма в упор смотрел только прямо, считая стены более интересными. Так и прошла вся оставшаяся разминка — чередой оранжево-белых пятен.       Один из ведущих поочередно представил всех игроков первого состава, и Рико вышел на поле, медленно занимая свою позицию. Пока представляли игроков «Лисов» он регулировал перчатки, проверяя ещё раз состояние Моро. Через сетку было тяжело разглядеть выражение лица защитника, но капитан надеялся, что он хотя бы подобрал свои сопли и готов играть. Уже через пару минут, когда все двери оказались заперты, начался обратный отсчёт. Мышцы ног напряглись для быстрого старта, сигнал и мир, который ещё секунду назад как будто остановился, выжал в пол педаль газа.       Через минут десять после начала матча Рико словил себя на мысли, что он играет с детьми. Обойти защитников не составляло большого труда, оттеснить команду тем более. Очередная стычка нападающего «Лисов» — Сета Гордона — заставила игру прерваться. Он сцепился со своим опекуном. И Рико, как и Кевин, не спешили их разнимать, наблюдая со стороны. — А ты не изменился, — проходя мимо второго номера, заметил капитан «Воронов». Дэй почти отпрыгнул с места, словно обжегся, но обернулся уже на отделяющуюся спину. Возможно, эта фраза стала очередным спусковым крючком, но за этим последовали ругательства в сторону своего напарника, которого уже оттащили. Защитникам пришлось сдерживать нападающих, которые готовы были начать новую драку, споря о собственной никчемности.       В следующую секунду объявили о смене нападающего. Рико подумал, что ослышался и поднял голову на экран монитора, который транслировал смену игроков. На замену выходит номер десять — Нил Джостен. Силуэт парня появился у противоположного входа, где Гордон продолжал спорить с Кевином. Морияма даже поднял забрало, чтобы убедиться, что этот самоубийца сейчас выходит на поле. И после вывода нападающего, он трусцой занял свое место. Кевин подошёл к новичку сезона, переговаривая наедине, насколько это возможно, и также убежал на свою позицию. Тем самым столбом стал капитан «Воронов», который продолжал стоять и рассматривать нападающего, как единственный цветок в Сафари, который по природе своей не может там находиться. Один из защитников что-то спросил, но Рико перевел взгляд на недовольного тренера, пытаясь отследить, знает ли он что-то о новичке Лисов. Но в нём не было ничего необычного — разочарование и только. Свисток судьи напомнил опустить забрало и занять позицию. Но вся сосредоточенность сфокусировалась только на одном игроке.       Игра возобновилась. Тело двигалось больше по инерции, так как мозг не мог четко давать указания. Он то и дело пытался уследить как играет его неудавшийся напарник. Совсем на другой позиции, другой внешности и уже далеко не маленький. Рико пропустил подсечку и был впечатан в стену. Это помогло разозлиться и немного взять себя в руки. Ему о многом стоит спросить, но сначала он поставит худшую команду дивизионна на место, чтобы скорее заняться более важными делами. Постоянно мешающие защитники и голкипер отвлекали. Это невероятно злило, ведь не давало ему приблизиться к десятому номеру, от чего игра приобрела больше острых углов и жёлтых карточек.       Финальная сирена наконец прозвучала. Рико знал о победе. Ему не важны были числа. Он искал глазами нападающего, который еле стоял на ногах и смотрел на собственные ворота. Нет, на их голкипера. Морияма вздохнул, борясь со злостью, которая никак не исчезала, хоть цель и была достигнута, и уже направился к нему, чтобы хорошенько встряхнуть. Но Моро выловил капитана на полпути — Хозяин требует, чтобы мы немедленно собирались, — Рико ничего не оставалось, кроме как цокнуть. Он не поменял своего маршрута и задел пробегающего к воротам мимо парня. Это заставило их глаза пересечься, но десятый сразу же направился к своей конечной цели, где уже сидел Кевин и Эндрю.       Шанса в этот вечер больше не выдалось. Рико оставалось разглядывать пейзаж за окном автобуса. Он продолжал сожалеть, что не взял за шкирку того парня и не задал свой главный вопрос: какого ёбаного черта он остался?       Спустя неделю, когда погода за окном стала идеальным источником депрессии и поводом для суицида, Рико поймал себя на мысли, что слишком часто начал думать о ненужных вещах. Он даже почти решился отправить письмо в Пальметто, о чем никогда не думал раньше, даже когда Кевин перешёл в другой университет. Пальцы достали мобильный и напечатали короткое сообщение «зайди, у тебя пять минут». Оно было почти моментально прочитано и уже скоро на пороге комнаты стоял высокий француз с почти идеальным английским. Идеальность портил только акцент, который никак не удавалось выбить, что звучал слишком отчетливо на звуке «р». Но Рико давно привык к нему. — Садись, — парень не стал оборачиваться, продолжая работу над домашним заданием по экономике, от которой постоянно отвлекался. Только после того, как силуэт упал на кровать Кевина, Рико почти не глядя достал папку с оранжевым стикером и кинул куда-то на кровать. — Тебе необходимо это изучить. Приведешь его ко мне на банкете. — Моро хотел взять папку и уйти, предполагая, что это очередная информация о Кевине, так как обычно именно её последние несколько лет приносили в подобных папках. Но Рико, заметив ненужное движение, наконец оторвался от бесполезных попыток что-то написать. — Ты должен изучить её здесь. Папку запрещено выносить дальше этой комнаты. Для других — ты никогда её не видел, понятно?       Моро не сильно удивился, ведь и раньше Рико просил утаить несколько секретов от других. Тем более если папка связана с Кевином, то он и сам не хотел бы, чтобы это могло причинить ему вред. Список имён ни о чём ему не сказал, пока фамилия Веснински не напомнила ему одного человека, которого видел несколько лет назад. Более подробная информация о преследовании со стороны двух семей повергла Жана в ужас. Он не знал о произошедшей между семьями истории, но один кровавый маршрут заставил засомневаться в своем молчании. — Чшш, — предупредил Рико, когда защитник хотел что-то сказать, — советую быть осторожнее.       Моро поджал губы, опуская взгляд на страницу, читая знакомое имя, и только через минуту решился что-то сказать, сменив изначальный вопрос: — Как Кевин мог притащить его в свою команду? — Тебе и предстоит это выяснить. Может у твоего излюбленного друга началась шизофрения? Судя по действиям это вполне вероятно.       Дни летели, и Рико становился спокойнее. Или только делал вид, но жизнь вернулась к прежнему темпу. Серая монотонность. Время лечит — кажется, не врали. Он почти перестал доставать папку из полки и волноваться, что может быть во что-то вовлечён. На смену красочной осени пришли зимние холода, только без особого количества снега. Мокрый снег и серые дороги поддерживали меланхолию в редкие выходы наружу. Брюнет всегда слишком поздно замечал смену поры года, а зиму он бы с радостью удалил из своей жизни со всеми связанными с ней воспоминаниями.       В длинном коридоре, увешанном различными наградами за победы команды, было как всегда слишком тихо. От глухих стен не отбивался даже звук шагов, намертво поглощённый красным ковровым покрытием. Пасмурная погода также не способствовала освещению мрачного коридора. Каждый раз это было больше похоже на путь в один конец, но со временем возможно привыкнуть даже к страху. Рико коротко постучал в дубовую дверь. — Входи, — в голосе тренера прозвучали знакомые нотки недовольства, но тренер был слишком часто чем-то недоволен. Парень прошел в кабинет и замер недалеко от двери. Тетцудзи долго крутил в руках бокал с остатками виски, не почтив племянника даже своим взглядом. — Натаниэль Веснински, — это имя отозвалось слишком сильным сердцебиением в груди, — ты знал, что он играет за Лисов?       Рико почувствовал, как пропустил очередной удар. По лицу тренера было невозможно понять, знает ли он достаточно, чтобы привести наказание за сокрытие важной информации в действие или нет. Сейчас надо было что-то сказать, но он не мог заставить себя говорить, словно ком в горле передавил голосовые связки. Но Тетцудзи не был настолько терпелив — бокал прилетел чуть вышел головы, рассыпавшись на осколки, часть из которых запутались в волосах. На одежду и лицо попали остатки виски. Запах алкоголя сразу ударил в нос. — Как ты посмел скрывать от меня эту информацию? — Тетцудзи встал со своего места, медленно подходя к капитану. Он подкатал рукава рубашки и снял со стены одну из ракеток. Брюнет сверлил взглядом пол и медленно встал на колени, покрепче сжимая зубы. Это было ожидаемо. Ещё в тот день, когда Рико решил спрятать папку, он уже знал, что его за это ждёт. Первый удар прилетел по ребрам, задевая плечо. Второй — чуть выше. Большинство последующих оставили свои отпечатки на спине. — Приведи его в Эвермор. Зимние каникулы как раз подходящее время. Надеюсь, ты хоть с этой задачей справишься, — напоследок бросил Тетцудзи Морияма, ни капли не беспокоясь за состояние племянника. — Да, хозяин, — было чертовски больно, но ноги никак не пострадали. Рико медленно поднялся, оставаясь на прежнем месте. Он не мог уйти без разрешения, но старик не спешил давать вольную. Брюнет пытался сфокусироваться на идеально разложенных документах или открытой бутылке виски, собирая мысли воедино. Только когда тренер вернулся в кресло, он небрежно отмахнулся от парня, словно тот не был чем-то значительным. Да и сам парень считал случившееся чем-то повседневным.       Рико прошел метров десять, прежде чем заметил изменившийся пейзаж за окном. Снова шёл снег. Значит подходит к концу ещё один год его жизни. Он дошел до поворота, свернув за угол, и сполз по стене напротив холодных окон. Тетцудзи редко спускался в Гнездо, и вряд ли сейчас у него появится повод. Парень вытащил из кармана мобильный телефон, находя старый контакт, которому надеялся больше никогда не писать и отправил короткое сообщение. «Мне нужен номер вашего новичка. У тебя час»