Приятно познакомиться.

Пустой белый кабинет свербит запахом пыли и важных бумаг. Скрип синего маркера по белой доске разносится по комнате, сопровождаемый монотонной речью высокого блондинистого мужчины. Довольно крепкий внешне, с острыми чертами лица, выдающими в нем почтенный возраст и многолетнюю накопившуюся усталость, он наводит жути своим грозным видом, но не меньше он вызывает печали, когда окидывает присутствующих уставшим взглядом. - Что ж, таким образом, я могу смело заявлять, что сей план, основанный именно на интервальном методе работы, был бы наиболее продуктивным в нашем случае. Быстрыми движениями блондин отчеркивает часть записей и разворачивается в сторону слушателей. Низкорослый хрупкий парень с легкой, ехидной улыбкой шустро записывает что-то в тетрадь: одетый в белую рубашку, фиолетовый галстук и такого же цвета штаны и перчатки без пальцев, он кажется очень хрупким и каким-то игрушечным, а его низкий рост только подкрепляет кукольный образ. Пара фиолетовых отростков, отдаленно напоминающих рожки или антенны, направлены назад по росту волос и иногда чуть подергиваются, теряясь в смеси белых и лиловых локонов. Второй мужчина, вальяжно расположившийся на стуле, смотрит на всех присутствующих и на все происходящее со скукой: гордо вскинув голову и закинув ноги на стол, он крутит карандаш в руках, показывая всем своим видом, что он выше глупых собраний и скучной работы. И впрямь - его сильное телосложение и распущенные темно-серые волосы так и веют самодовольным пафосом, а в комбинации с белыми шрамами, что словно трещины покрывают все тело, они создают неповторимый блистающий гордостью облик. Все его тело, одежда и взгляд окрашены серым, бледный имидж играет приглушенными оттенками, однако такая особенность не делает мужчину менее запоминающимся, а лишь наоборот, подчеркивает то, что даже в таком виде он остается неимоверно крутым. - Главным пунктом нашего дела неизменно является командная работа, - блондин обводит в круг аккуратно выведенное на доске "team work", затем с характерным щелчком закрывая маркер, - Лишь работая слаженно и совещаясь друг с другом в важных вопросах, мы сможем достичь результата. - С каждым разом эти собрания все больше напоминают поминки, - внезапно сильный серый мужчина дает голос, вместе с тем откидывая карандаш куда-то в сторону. Его мелькающий в тени волос взгляд с этим выразительным гордым блеском окидывает присутствующих. - Реально, дедуль, на кой черт нам тут сидеть, если в происходящем заинтересован один лишь ты? - Растягивая на лице самодовольную ухмылку, он сверлит выступающего взглядом. Его густые брови поднимаются в лицемерном выражении и чрезмерной уверенности. - Выделенный, я попросил бы, - гневно вздыхая, блондин приглаживает ворот своей голубой рубашки и поправляет подтяжки, затем складывая руки за спиной. Он поворачивается обратно к белой доске и открывает маркер. - Ты прекрасно знаешь о значимости нашей работы. Или ты умудрился забыть, кто мы? - Тонкие пальцы скользят по доске, и совсем скоро на ней появляется каллиграфичное "font". - Мы шрифты. Созданные специально для своего носителя и служащие одной единственной цели - сделать его счастливым. Мы должны оправдывать свое существование поступками, - мужчина постукивает пару раз фломастером по доске, подчеркивая значимость его слов. - Иди открой форточку, душнила. Не учи ученого, и без тебя знаю, что мне делать. - В таком случае, всезнающий, будь так добр, выполняй хотя бы часть поставленных задач и объясни, почему ты не соблюдаешь ни одного из установленных мною правил и так старательно вновь и вновь разрушаешь мой труд, - тон его голоса становился грубее и громче по мере того, как предложение приближалось к концу. Развернувшись в сторону серого парня, блондин возвышается над ним и глумится, всем своим видом показывая, кто тут главный. Выпрямляя спину и откладывая маркер в карман, он готовится загибать пальцы. - Вчера ты уничтожил всех дурных мыслей, хотя я тысячу раз рассказывал о важности баланса и соблюдении границ. Три дня назад ты внушил своему носителю, что приходить на запланированную месяц назад встречу совсем не обязательно, заставив этим моего несчастного носителя страдать и лишь сильнее отдалил меня от поставленной задачи. А что было неделю назад ты помнишь? Вопиющая наглость! Пробраться в мой, подчеркиваю, мой офис и выкрасть оттуда дорогую мне вещь. На кой черт тебе вообще виниловая пластинка, ты можешь мне ответить?! - Блондин гневно взмахивает руками, осмелившись даже повысить тон и сорваться на крик, но мгновенно остужает себя, дабы ненароком не сгореть. - Так что сиди и помалкивай, гений.  – "Господа, будьте так любезны", – внезапно низкорослый парнишка подает голос. Его ехидная улыбка озаряет присутствующих, отравляя воздух своей горделивой манерой. Он с хлопком закрывает тетрадь, вставая с места. – "Раз уж вы прервались на выяснение отношений, то, полагаю, наше собрание можно считать оконченным", – взгляд полуприкрытых пустых глаз, в которых, кажется, отсутствует даже намек на какой-то отблеск, оглядывает двух мужчин.  Блондин осекается, отводя взгляд куда-то в сторону, и с гневным выдохом протирает двумя пальцами глаза. Большое черное пятно, расположившееся на правой части его лица, давно высохшее и уже ставшее неотъемлемой частью грозного облика, свербит затхлым запахом старости и гнили, отчего весь жутковатый облик, с этими его острыми чертами лица и растрепанными волосами, становится лишь более отталкивающим. Темные брызги на висках и блондинистых локонах и засохшие подтеки на щеке, запятнанные той же субстанцией руки и некоторые места на одежде – все это веяло тайной, заставляя задаваться множествами вопросов о происхождении этого мрака, однако, всем им, кажется, суждено остаться без ответа. – Хорошо. Наше собрание окончено, господа, благодарю всех за присутствие, – гневно бросает мужчина и отворачивается, быстро собирая бумаги, разложенные на столе, и вытирая с белой доски все написанное. – "И еще, Курсивец," – парнишка подходит чуть ближе, сияя своей неизменной улыбкой. Рожки-кавычки на его голове слегка вздрагивают от движения. – "Будь так любезен, послушай Выделенного. Мы прекрасно жили и до твоего появления." Его взгляд, всегда такой коварный и ехидный, пристально смотрит на блондина. Мило улыбнувшись, словно ничего и не произошло, Кавычка со всей своей невесомой легкостью отправился прочь, прекрасно зная, что суровый взгляд мужчины сейчас направлен на него. Очередной гневный выдох знаменует окончание собрания. Будучи один в пустом теперь кабинете, блондин собирает канцелярию и сортирует бумаги по папкам. Вот опять, уже который раз, Курсивный Шрифт остается в одиночестве: один в пустом кабинете, один наедине со своими мыслями, один в своей жизни. Хотя, едва ли можно было назвать это бесконечное существование жизнью. Из всех живущих здесь шрифтов, курсивный блондин всегда относился к своей работе с наибольшей ответственностью – пренебрегал своими потребностями, жертвовал все силы, разбирая и заполняя документы по несколько часов в день, и все ради того, чтобы в один день его носитель стал счастлив. В этом ведь и заключается их миссия: каждый шрифт несет ответственность за своего человека, оберегая его от невзгод и дурных мыслей, охраняя от грешных пороков и плохих решений, чтобы в один день тот обрел счастье.  Блондин покидает зал переговоров. Монотонные пустые коридоры, изувеченные множеством дверей, фотографиями безликих людей в официальных костюмах, растениями и картинами, тянутся, кажется, бесконечно в даль. Уверенным шагом, шрифт шествует среди этих серых офисных стен, отбивая каблуками ботинок неспешное анданте. Коридор за коридором – затем лифт. Долгая поездка до первого этажа. Покидает высотное здание. Взору тут же предстает пустое белое пространство, бесконечно простирающееся вдаль, исчезающее затем в легком тумане на горизонте. По разные стороны от центрального офисного комплекса видны еще несколько зданий, выделяющиеся столь ярким разнообразием, что сложно поверить в их реальность: по правую сторону возвышается вычурно богатый особняк – обитель серого шрифта – столь статный и громоздкий, блистающий приглушенными тонами, как и его владелец, с обилием колонн и статуй, подчеркивающих величие силача; по левую же сторону расположилась аккуратная вилла – место жительства маленького кукольного парнишки – с вечно зашторенными фиолетовой тканью окнами и высоким забором по периметру территории, она таила в себе нечто неизведанное, закрытое от чужих глаз.  Блондин проходит мимо. Его взор направлен вперед, к другому зданию – к его собственной обители – хотя, называть это нечто зданием было бы огромным преувеличением: напоминающее скорее чердак или кладовую, комната Курсива представляет из себя неразборчивое месиво из беспорядочно разбросанных обрывков стен и мебели. Ничем не защищенная внешне и абсолютно открытая, его комната кажется такой доступной для посещения, но на деле же, не каждый сможет провести там хотя бы десять минут и не потеряться в лабиринтах искаженных кирпичных стен и разноцветных обоев. Сея обитель хаоса пестрит многочисленным разнообразием стилей и жанров, что в общей сумме выглядит крайне сумбурно и неуместно: различные картины, постеры старых музыкальных групп и фильмов, полки с наградами за музыкальные заслуги, покосившиеся стеллажи и полуразрушенные шкафы, выпирающие из стен диван и стулья – все это скорее напоминает свалку, нежели удобное для жительства место. Однако, Курсивный спокойно шествует по заброшенным коридорам, элегантно огибая мусор, ибо знает, куда именно ему нужно пройти. Его темная обитель скрипит деревянным полом, шуршит длинным ворсом ковров и постукивает биением каблука о кафель. Неспешное анданте сменяется шустрым аллегро, покуда шрифт ускоряет шаг, как вдруг темп останавливается, сопровождаемый скрипом открытой двери. Блондин проходит в кабинет. Маленькое темное помещение с одной единственной зажженой керосиновой лампой, свет которой слабо бликует на предметах, веет затхлым запахом старины, бумаг, чернил и табачного дыма. Приглушенный свет огонька мелькает из стороны в сторону, с трудом освещая что-то дальше рабочего стола, отчего шкафы, тумбы, горшок с растением и куча разбросанных бумаг остаются вне зоны видимости, где, в прочем, им и место. Неуловимому свету удается озарить лишь рабочее место блондина: обширный писменный стол, расположенные на нем чернильницу, печатную машинку и гору различных важных бумаг, полки, наполненные все теми же бумагами и различными документами, и различный мусор, раскиданный тут и там повсюду. Резким движением Курсивный смахивает окурки и смятые бумажки в сторону и садится за стол. Его пальцы оказываются на клавишах старой печатной машинки, что своим лязгом напоминает прожорливого зверя, постукивающего зубами. Курсив начинает свою работу.