и:п

– нет, я, конечно, слышала все эти ужасные истории, которые нам стравливают с запада, где тренеры домогаются учеников. но что бы ученик приставал к тренеру, такое, честно, слышу впервые, – Юля цокнула, покачала головой и отпила из своего стакана намешанного виски с колой. потом вдруг наклонилась вперед и сочувственно хлопнула Грома по плечу. – поздравляю, Игореш, ты войдешь в историю, – и захохотала в голос, запрокинув голову. Игорь только закатил глаза – другой реакции он и не ожидал – и допил остатки янтарной жидкости. тяжело скатывающейся по горлу. терпкой и уже отвратительно теплой – кондиционер в кабинете спортивного директора не могли сделать уже несколько дней. наверное, поэтому с каждым днем на Юле все меньше и меньше одежды. – дружочек, не беспокойся. я берега вижу, все-таки с детьми работаю как-никак, – пожимала плечами (оголенными!) Пчелкина каждый раз, как Игорь аккуратно и ненавязчиво (смешно, конечно, Игорь и аккуратно) намекал (еще и намекал! вот умора), что как-то что-то… ну… может… надеть что-нибудь сверху? детям, кстати, почти всем по восемнадцать-двадцать лет. и дети эти вовсе не дети, а здоровенные лбы, размазывающие друг друга по всей ледовой площадке два раза в день. к тому же они без пяти минут – обладатели кубка Харламова. конечно, еще надо выиграть финал и бла-бла-бла, но Игорь печенкой чувствовал, что его «стальные лисы» порвут каких-то там «соколов». много- или малолетним (с какой позиции смотреть: для голых веснушчатых юлиных плеч они, само собой, еще малолетние, а вот для хорошего нагоняя с высокорейтинговой лексикой – много-) балбесам Игорь этого не скажет, а то знает он их, лыбу довольную растянут и будут потом ползать по льду, как будто уже все выиграли и даже шампусенка из кубка испили. наконец-то Юля успокоилась, закинула в рот кусочек шоколада и почти отвлеклась на пришедшее уведомление. как будто все как обычно. как будто Гром, тридцатитрехлетний мужик не рассказал только что, как его поцеловал зеленый девятнадцатилетний пацан, капитан команды, которую Игорь и тренирует! да, обыкновенная, штатная ситуация, самое время начать отвечать на какие-то сообщения в вацапе. – делать-то что теперь? – собственно, за тем он и пришел. если бы Игорь знал ответ на этот вопрос, в жизни бы Юльке ничего не рассказал. экзистенциальный кризис от первого за несколько лет поцелуя он бы как-нибудь пережил и в одиночестве, включив несколько серий «бесстыжих» и запив их пивом. – поговорить с ним, – Пчелкина отложила все-таки телефон и обратила все свое внимание на друга. смотрела, стоит отметить, очень серьезно и строго. – у пацана там кавардак внутри… – а у меня все по полочкам значит? – Гром взмахнул своими огромными длинными конечностями, едва ли не переворачивая и стакан, и бутылку, и тарелку с закуской. Юля демонстративно отодвинула от него все предметы, которые потенциально могли стать колюще-режущими, и снова серьезно посмотрела. – а ты взрослый человек, и, по идее, в башке у тебя должно быть мозгов побольше, чем у вчерашнего школьника. – он вообще-то уже второй курс юридического заканчивает, – пробубнил Игорь и лег грудью на деревянный стол, положив лицо на сложенные руки. так виски в бутылке действительно выглядел как жидкий янтарь. – чудненько! отмажет тебя если что от статьи. сколько там сегодня дают за совращение несовершеннолетних? – Юля подмигнула явно не оценившему ее юмора Грому и снова закинула в рот шоколад. – ладно, если серьезно, тебе все равно надо с ним поговорить. ты не можешь сделать вид, будто ничего не было. точнее был, только коллективный сон, случайно приснившийся вам обоим. – и почему я не могу просто проигнорировать это? – конечно, Игорь знал почему. он работал с молодежкой уже какое-то время, поэтому позаботился о себе любимом и о своих ребятах, пройдя заранее курсы по психологии о взаимодействии с подростками и о том, как правильно выстраивать отношения «учитель-ученик». хотя, судя по последним событиям, либо курсы эти – дерьмо, либо он что-то не так делал. – потому что ты не можешь так поступить ни с ним, ни с командой, ни с самим собой. если вы не обсудите это, оно будет медленно тлеть, но ни к чему хорошему для коллектива это не приведет. – скоро конец сезона, там отпуск, может, он за лето перебесится и все забудет, – конечно, Игорь знал, что Юлька права, но только от одной мысли об этом неловком и ужасно травмирующем (кого больше только непонятно) разговоре просыпалось иррациональное детское желание спрятать голову в песок и громко петь песню. в общем, всячески делать вид, что все как раньше. все хорошо. – Игорь, – хватило одного этого слова, произнесенного стальным тоном, чтобы Гром вздохнул, перестал размазывать сопли по столу и поднялся, сев прямо. Юля смотрела на него, не отрываясь. это были и ее ребята тоже. она с ними работала даже дольше, чем сам Гром. он-то пришел в середине прошлого сезона, когда «дед» свалил в закат, плюнув на парней с высокой колокольни, а Пчелкина с ними уже четвертый год возилась: слышала их только-только сломавшиеся голоса и видела все эти пушистые недоразумения над губами. в общем, родные они почти были. – да понял я, понял, – он поднялся со стула, чтобы наконец-то отчалить домой, но задержался, мазнув взглядом по огромной ледовой площадке, что словно озеро из сказки, раскинулась внизу. у Юли в кабинете было огромное окно во всю стену, выходящее на площадку. вид был чудеснейший – все как на ладони с высоты едва ли не птичьего полета. – завтра поговорю с ним. после тренировки. – зайди потом. или хотя бы напиши. Гром кивнул и направился к выходу. – ты только будь аккуратен. ты же знаешь, какой Петя… – Игорь стоял к ней спиной, поэтому не мог видеть, но догадывался, что она изобразила что-то руками. уголки игоревых губ непроизвольно приподнялись, потому что Петю иначе и не опишешь. потому что слов таких еще не придумали. – знаю-знаю. // Игорь уже раз третий посмотрел на часы, нервно почти что стуча клюшкой по бортику. 10:07 Пчелкина сказала, что тренировка у команды по четвергам начиналась ровно в десять утра. это точно был четверг, десять часов утра и нужный лед (другого во дворце и не было), поэтому причин, объясняющих отсутствие команды на льду, становилось все меньше, и все меньше каждая из них нравилась Грому. в девять минут одиннадцатого из коридора послышались детское ржание и конский смех, застучали клюшки по полу. еще через минуту появились молодцы (пока ударение на о) с залихватскими улыбками. высыпали на лед, окружив Игоря, что успел пробежаться взглядом по каждому. маски еще никто не надел, да и вообще они выглядели все так, словно одолжение кому-то делали, выходя на лед тем утром. – дядь, вообще-то у хоккейного клуба «стальные лисы» тут тренировка. массовые катания для пенсионеров в другое время, – раздался голос, пропитанный насмешкой, у бортиков. Игорь обернулся, пацаны захихикали. – я вам больше скажу, молодой человек. тренировка у хоккейного клуба «стальные лисы» идет уже как, – он демонстративно взглянул на часы. – двенадцать минут. парень, с которым Гром разговаривал, прищурил глаза, окидывая оценивающим взглядом Игоря. он все еще стоял за бортиком, оперевшись на клюшку. все его естество просто кричало слово «вызов», но Игорь держал себя в руках. Юля предупреждала, что ребятки с характером (только судя по турнирной таблице, не в то русло они его направляли). да и сам он не первый год с пионерами работал, проходил таких вот задир не раз и не два. с ними не силой надо, а умом да хитростью. – а тебе-то, дядь, какое дело? лед освободи. правильно подметил, наше время идет. Игорь усмехнулся. пацан не мог не заметить, что мужчина стоял перед ним в профессиональных коньках для хоккея, в каких любители на массовых катаниях не катаются; на нем была спортивная форма, в руках дорогая клюшка, планшет, прижатый к боку, и свисток на груди болтался. Игорь знал, что молодой сложил два и три и точно получил пять, а не четыре. выделывался только. – да, вы правы. наше с вами, – намеренно сделал акцент на этих словах, снова пройдясь взглядом по всей команде. – время идет. меня зовут Гром Игорь Константинович, и я ваш новый главный тренер, – на площадке воцарилась тишина. слышно было, как шестеренки в головах парней крутились со страшным скрипом. – это что, получается, дед того, не шутил что ли? – пробежался шепоток среди ребят. – да, он был серьезен. Сергей Сергеевич Бенгальский больше не имеет к вашему клубу никакого отношения. – так тогда выходит, что к нашему, – Игорь снова обернулся к тому пареньку. он наконец-то ступил на лед, закрывая дверцу бортика. мелкий был да щуплый, даже через снаряжение было видно. как говорится, чем меньше собака, тем громче тявкает. – Игорь Константинович, – подъехав к кругу и замыкая его, добавил он. – выходит, что так, – Гром достал планшет, к которому был прикреплен заботливой юлиной рукой лист с именами игроков. – сейчас я зачитаю ваши имена и фамилии, прошу откликнуться и поднять руку. Волков Олег. – я, – отозвался темноволосый угрюмый парень, все то время, что перед командой разворачивалось шоу, выглядевший весьма скучающе. первое звено. защитник. для защитника был маловат, но кто знает, может, чем другим берет. это Игорь поймет уже сегодня на первой тренировке. – Дубин Дмитрий. – я, – поднял руку паренек в форме вратаря. выглядел он достаточно юно и не совсем надежно. как только вес обмундирования не придавил его к земле. Журов Евгений, Зайцев Андрей, Иванов Павел, Калинин Олег, Муравьев Сергей, Макаров Алексей, Нуреев Юрий, Орлов Максим, Полосов Игнат, Соловьев Артем, Цветков Константин, Шелехов Семен и: – Хазин Петр. – я, – Игорь уже знал. он последний остался. – кто капитан? – Гром оглянулся. никто руки не поднял. жирно обведенная несколько раз ручкой буква «к» напротив последней фамилии в списке мозолила глаза, поэтому Игорь прижал планшет к груди, снова осматривая команду. – у вас проблемы со слухом? – ну у вас же проблемы со зрением, – ответил Хазин, скалясь. – буковка «к» по-любому там есть, – махнул рукой на список. – сработаемся, – кивнул сам себе Игорь, хотя сам особо не понял, почему так решил. к тому же в ответ получил едкое: – это вряд ли. слепой глухому не товарищ. парни переглянулись и зашептались, но Гром прервал их, не дав толком и начать. – кости мне перемоете в раздевалке после тренировки, а сейчас разминка. катим по кругу с ускорением по свистку. капитан, – он специально никак не выделил это слово, хотя Петр очевидно ожидал другого. – направляющий. за те пятьдесят минут, что остались, погонял он их знатно. на последнем упражнении все еле-еле двигали ногами, но, Игорь подметил, никто даже не попытался пикнуть о том, что устал или больше не может. сцепив зубы и покрепче сжав в руках клюшку, делали все до конца. но несмотря на характер, свинью им Гром все-таки подложил. – закончили упражнение, – он свистнул, и парни радостно направились в душ. – я не сказал, что тренировка окончена, – кто-то разочарованно, а кто-то и зло вздохнул. где-то сбоку даже послышалось сухое «сука». – двадцать пять отжиманий, и на этом все. парни загудели. – а с чего это, Игорь Константинович? – спросил все еще не восстановивший дыхание Цветков. его лицо было красным и мокрым, а грудь ходила ходуном. – двусторонки сегодня не было ведь, – поспешно добавил он, видимо, решив, что вопрос прозвучал слишком нагло и в лоб. – с того, что вы все опоздали. но, так как в оставшееся время поработали хорошо, скинул вам пятерку, – слева прилетело раздраженное «снизошел, блять». – кстати, капитан делает сорок, – и все засмеялись с охреневшего петиного выражения лица. – что, мстите за пенсионный фонд, Игорь Константинович? – тут же нашелся Хазин, которого пихнул локтем Дубин со словами «сейчас еще столько же отхватишь». – да что вы, Петр, я не из обидчивых. просто вы пришли еще позже, чем вся команда, поэтому отжиматься будете тоже больше, – Хазин на это только вздернул свой острый подбородок и смотрел так, словно его не отчитывали перед всей командой, а награждали медалями чемпионата мира. – к тому же капитан должен подавать пример, – по льду снова прошелся смешок. – и кстати, с этого дня минута опоздания стоит десять отжиманий. парни загудели и покачали головами, но после свистка к отжиманиям все же приступили. даже Хазин снова выделываться не стал и без лишних слов принял рабочее в данном случае положение, начав опускаться под счет Игоря. // дорога домой пролетела мимо Грома. он не помнил, как дошел до автобусной остановки, как зашел в автобус. кажется, сегодня он не сдернул с места какого-то школьника, из-за чего бабулька, что каждый день в это время возвращалась домой из библиотеки, успевшая привыкнуть к достаточно грубой но все же галантности Игоря, возмущенно сопела ему куда-то в район груди. обычно он смотрит в окно, хотя чего не видел за двухлетнюю езду по одному и тому же маршруту изо дня в день, а сегодня даже вид уже надоевших улочек смазался, превратившись в одно едва заметное серо-коричневое пятно. около подъезда он чудом не проигнорировал престарелых соседок и все-таки ответил на приветствие, даже, кажется, поинтересовался у тети Любы самочувствием ее бедного кота, которого Игорь не так давно снимал с дерева во дворе. но если спросить его, какого цвета на Татьяне Владимировне сегодня была шляпка, он не ответит. в голове был один только Петя. Петя, блять, Хазин. как теперь с ним разговаривать? что ему сказать? как объяснить, что это все просто… просто… да черт возьми, как можно что-то объяснить зеленому еще, горячему на эмоции пацану, если сам себе вразумительно ответить на вопрос – почему так делать не надо было? – не в состоянии. у самого Грома в голове каша и полный бардак, что он может втолковать этому молодому, который явно все хорошо, слишком хорошо! обдумал. Игорь Петю изучил за эти полтора года – он просто так, не обмозговав все как следует, делать ничего не будет. даже если на первый взгляд казалось, будто он сотворил херню ради самой херни и не было в этом поступке никакой причины, с Хазиным это не работало. надо было обязательно искать, копать, потому что вопреки его горячей голове, мозг в ней все же присутствовал. и работал, прямо скажем, отменно. что на льду ловко собирал неплохие комбинации, что в жизни замутить ту еще котовасию мог. поэтому, если Игорь начнет свой монолог со слов «это неправильно, потому что…» и дальше пойдут клишированные «потому что», взятые из первого сайта под названием «как объяснить сыну, почему он не может любить мальчиков», Хазин просто захохочет в голос, не дослушав и до третьего «потому что», а потом начнет сыпать своими хорошо продуманными аргументами. и все, и Гром сядет в лужу. напротив которой он стоял, судя по шепчущимся и подозрительно поглядывающим при том на него бабулькам, непозволительно долго. Игорь растерянно улыбнулся и кивнул на вопрос Антонины Васильевны: «Игорек, все ли хорошо?». – хорошо-хорошо, вечер просто хороший, даже домой заходить не хочется, – вечер действительно был погожий. дышалось легко и вкусно. черемушка начинала цвести. – может, колено опять беспокоит? ты только скажи, я тебе еще мазьки на травах потру. – спасибо. у меня еще есть, – заходить в душный подъезд не хотелось, но и развернуться и пойти в другую сторону он не мог, поэтому, помедлив еще немного, Игорь потянул тяжелую дверь подъезда на себя. // «медведи» вели 1:2 после первого периода. это была первая игра Грома с новой командой, и шло все, прямо скажем, дерьмово – им просто повезло, что сирена заорала вовремя, иначе привезли бы и третью шайбу. в раздевалке стоял густой запах пота и гвалт ругани. пацаны были на пределе, потому что сливать третью игру подряд никому не хотелось. Игорь не знал, раскатывали они губы на плей-офф или нет, но на позорное десятое место опускаться все-таки не очень хотелось. три очка (да, блять, хотя бы один-два) были нужны сильнее воздуха. – эта их ебучая девятка! – выплюнул Цветков, швырнув перчатки на скамейку. – все руки мне уже отбил. куда матрас смотрит вообще? – а тройку их видел? Лешку по бортику размазывает, а этот инвалид свистнуть не может! – поддержал Полосов, запив возмущение водой из кулера. за ним посыпались «экспертные» комментарии и от других игроков. один лишь Дубин молча сидел и впитывал скопившийся негатив – было видно, как устал, работал ведь за себя и за всю пятерку. эти бросать дают едва ли не из средней зоны, а Дима под шайбы ложится. – вы бы лучше друг на друга так внимание обращали, – все затихли. Игорь оглянулся, на лицах многих было написано искреннее негодование. наверное, думали, что он сейчас тоже скажет парочку ласковых про арбитра, погладит их всех по головке и даст зеленый свет просрать еще один матч, с таким судейством ведь не стыдно проиграть. – чего затихли-то? на это ответить вам нечего? – Дубин опустил голову, остальные на тренера смотрели волком. – вы вообще партнеров на льду видите? почему шайбу обрабатывать даете? их «ебучая девятка», как вы тут выразились, отбирает у Цветкова шайбу, катит к нашим воротам, рядом едет защитник и спокойно смотрит на все это! – но, Игорь Константинович… – начал Костя, которого задело. – что?! – Цветков заткнулся и сел обратно. – какого черта вы в пас не играете? я, да что там я, вам скоро с трибун будут орать, куда голову повернуть, чтобы партнера увидеть! Волков едет с шайбой, ну открой ты, блять, глаза и отдай ты Муравьеву. так нет ведь, у нас тут все забивать ломанулись, а то, что для этого надо шайбу разыгрывать, а не просто отобрать у противника на несколько секунд, на это нам похер! – Волков Игорю в глаза не смотрел. другие тоже. – значит так, во втором периоде настойчиво прошу всех открыть глаза и не жадничать! вы что думаете, один человек может выиграть матч? хоккей – это командный вид спорта, и я очень надеюсь, что во втором периоде это увижу не у «медведей», а у вас, – Гром дал еще несколько указаний по игре и уже направился к выходу из раздевалки, когда услышал: – а с ебучей «девяткой-то» чего делать? – Костя звучал почти отчаянно. никто ему не ответил. Игорь уже хотел вернуться, чтобы запретить Цветкову отвечать на провокацию, но его опередили. – в драку только не лезь, – послышался глухой голос Хазина. – удаления нам только не хватало. Игорь улыбнулся и покинул помещение. второй период отыграли хорошо. – вот видите, как только начали играть друг с другом, так сразу шайба в ворота стала залетать… – слава Богу, что не в наши, – добавил Журов Женька. – ага, в наши и так хорошо летит, – поддержал Макаров. – если в третьем периоде, – невозмутимо продолжил Игорь. – продолжите в том же духе и добавите темпа, они поплывут. Цветков, еще раз повторяю, не трогай ты эту девятку… – ебучую эту? – без энтузиазма уточнил парень, обливающийся водой. – да эту. ты же видишь, как арбитр сегодня не равнодушен. повезло, что он проморгал, как ты этой ебучке подножку поставил, иначе все, две минуты в меньшинстве. у нас в калитке, конечно, Дубин, но и он не Господь-Бог, – Дима аж просиял от похвалы. – Волков, молодец, хороший пас был, – Олег кивнул и упал на скамейку рядом с Юрой. – ладно, отдыхайте, удачи в третьем периоде. парни вяло заулюлюкали. счет 4:2 – «лисы» вырвались вперед. до конца игры остались какие-то несчастные три минуты, и все пошло по пизде, когда девятка «медведей» зарядил Цветкову по рукам так, что тот потерял не только шайбу, но и равновесие, упав на живот. Игорь ругнулся. Костя перевернулся на спину, и все увидели горящую алым пламенем полоску на его запястьях. парни помогли ему подняться и доехать до бортиков, подъезжая к которым, он и все рядом стоящие услышали насмешливое «ну че, получил, терпила!» от той самой девятки, которого почему-то до сих пор не удалили со льда. Цветков лишь обернулся и злобно зыркнул на задиру, так как сил бороться уже не было, а вот Хазин, не пойми откуда взявшийся на льду (в тот момент даже не его пятерка играла), просто зарядил этому парню по лицу (пусть и скрытому маской) клюшкой. арена охнула, а потом взорвалась аплодисментами. – пиздец, – вырвалось у сидящего на скамейке запасных Волкова. Игорь был с ним солидарен. и того, под конец игры они лишились и Цветкова, и Хазина, которому еще повезло, что влепили пять минут, а не вообще со льда удалили, так как тогда дело и до дисциплинарного комитета дошло бы; и Муравьева, потому что Хазин шестым на лед выперся. – так, парни, удержите счет! давайте, чуть-чуть осталось! – крикнул Гром первой пятерке. вторая из-за отсутствия Цветкова почти развалилась, на нем все звено и держалось. пацаны старались как могли, стелились под шайбы и даже пытались какие-то комбинации складывать, но втроем это делать не так уж и просто. за полторы минуты до конца пропустили. и пропустили бы еще одну, если бы Дубин каким-то чудом не словил шальную. осталось тридцать секунд. «медведи» давили по-взрослому, злились и потому ошибались. прозвучала финальная сирена. арена вновь взорвалась аплодисментами. – со счетом 4:3 победила команда «стальные лисы». парни выдохнули. три очка в кармане. однако в раздевалке, когда Гром туда зашел, праздничным настроением не пахло. несколько ребят переговаривались о чем-то своем, другие молча переодевались. – с Цветковым все хорошо. рентген ничего серьезного не показал. пару дней походит с бинтами и хватит с него, – вот и повеселели. даже как-то дышать стали посвободнее. – игра была неплохая, завтра приходим на полчаса раньше, посмотрим записи и разберем ошибки. сегодня все молодцы, отдыхайте, – кто-то захлопал в ладоши, другие подхватили. Игорь кивнул. – Хазин, зайди-ка ко мне, как переоденешься. / Гром делал записи в блокноте, так сказать, по горячим следам отмечал, на что завтра надо будет обратить внимание ребят (помимо отвратительно сыгранного первого периода) и над чем в принципе успеть поработать до следующей игры, когда в дверь постучали. Игорь даже удивился, думал: пацан ввалится как к себе домой, открывая дверь едва ли не с ноги. – войдите. в тренерскую зашел Петр, одетый в джинсы, красную толстовку и бежевое пальто. прикид явно не для февральских будней в западной части России… в восточной уж тем более. выглядел он как-то дерганно, если честно. руки сначала были в карманах пальто, но потом он их вытащил – в одной из ладоней были зажаты ключи от машины, что объясняло наряд не по погоде. другой рукой он сначала провел по лохматым волосам, хотя, может, это и прическа такая была, кто эту молодежь знает, затем начал стучать пальцами по ноге. находились в тишине с минуту, пока Игорь делал все эти открытия, а Хазин изводил себя какими-то мыслями. но смотрел он упрямо, этого не отнять. – вы что, никуда не торопитесь, Игорь Константинович? – усмехнулся парень. он изо всех сил пытался придать безмятежности своему лицу, но Гром видел, как все остальное тело паренька было напряжено. – зато ты, смотрю, весь издергался уже, – усмешка с лица Хазина пропала. Игорь встал из-за стола и обошел его. теперь они стояли ровно друг напротив друга. Гром оперся бедром об угол стола. – надеюсь, за рулем ты более спокоен… – а это уже не ваше дело, – едва ли не выплюнул, но глаза опустил. – ты прав. тогда поговорим о том, что точно является моим делом, – Игорь сделал паузу, дождавшись, пока Петя снова на него взглянет. – скажи мне, что было в твоей башке, когда ты на лед выперся? – в какой именно момент? я игрок первого звена, и мы часто… – Хазин, если ты думаешь, что можешь водить меня за нос и без конца выпендриваться, ты ошибаешься. я до сих пор не вышвырнул тебя из команды лишь из-за того, что, во-первых, тебя некем заменить, а, во-вторых, ты хоть что-то представляешь из себя на льду. но если ты хочешь, чтобы я пошел на принцип, будь уверен, я это сделаю. в конце концов, незаменимых нет, – Игорь не повышал голоса. говорил размеренно и вкрадчиво. это пугало еще больше – Хазин словно получил пощечину, снова опустив глаза. – мне повторить вопрос? – я капитан команды, – голос звучал глухо. если бы Игорь не знал этого парня, подумал бы, будто он плачет. – по-вашему, я должен был сидеть на скамейке и молча наблюдать за тем, как моего игрока открыто держат за какое-то дерьмо? я всего лишь защищал своего. «о, как» – пронеслось в игоревой голове. не ожидал он такого. честно, думал, что Хазин просто с юношеским гневом не справился, а тут, оказывается, благородные мотивы взыграли. это было бы почти похвально, только вот при верных мотивах модель поведения была выбрана совсем не та. но это нестрашно, в конце концов ему всего восемнадцать. вообще-то Петя мог и наврать, время подумать о том, что сказать, у него было, но почему-то Игорь был уверен, что пацан говорил правду. поэтому и сменил гнев на милость, сев обратно за стол. Хазина почти качало от того, как беспардонно вторглись в его личное пространство. Игорь вздохнул. – за своего надо по-другому вступаться. бить не по морде, а по шайбе. желательно в ворота соперника, – сказал он уже более мягким тоном. Хазин перестал рассматривать свои ботинки и снова взглянул на тренера. – и что теперь? – такой глупый и детский вопрос. Игорь был почти готов ударить себя за то, как сильно наехал на пацана. при всем том панцире, который тот демонстрировал налево и направо, он был таким же восемнадцатилетним зеленым пацаном как тот же Димка Дубин. разница была лишь в том, что у Дубина и лицо было какое-то детское, оттого ругаться на него совсем не хотелось, а у Хазина о подбородок и скулы эти порезаться можно было, да и глаза эти темные, честно, холодок по коже пускали. только все это не могло служить оправданием, все-таки тренер – это в первую очередь психолог, а Гром так легко повелся на образ избалованного грубого мальчишки. – теперь ты намотаешь на ус то, что я сказал, и поедешь домой. – и даже не выкинете меня из команды? – домой, я сказал. // в подъезде стоял запах вареной капусты. хотелось блевать и вернуться на улицу, чтобы навернуть несколько кругов вокруг дома, но сидящие на лавке бабульки и какое-то тяжелое ощущение внутри не дали Игорю осуществить это желание, поэтому он медленно поднимался на четвертый этаж. находясь на уровень ниже, чем его квартира, он замер. потому что у двери на бетонном полу сидел Петя. его глаза были закрыты, голова откинута на стену, а грудь вздымалась равномерно. Игорь подумал, будто парень спит. – Петь, – Гром мягко, почти невесомо прикоснулся к чужому плечу. Хазин вздрогнул и открыл глаза. – ты чего, ключи потерял? – нет. не знал, можно ли мне теперь там находиться, – ответил слишком честно и прямо. видимо, мозг был все еще затуманен случившейся дремотой. Гром открыл дверь своим ключом. оба зашли внутрь. – не говори глупостей, пожалуйста, – он устало вздохнул и прошел вглубь квартиры, не оборачиваясь. Петя за ним. – глупостей с моей стороны на сегодня достаточно, да? – Игорь услышал смешок, и он был уверен, что у Хазина на лице кривая усмешка и ужасно грустные глаза. гадать, что же там у Хазина на лице, было гораздо легче, чем обернуться и посмотреть. – ты хочешь поговорить об этом? – интонация получилась странной – не то вопрос, не то утверждение. – мне интересно, что вы скажете. Игорь обернулся. Петя застыл неловким изваянием у дивана, смотря на него, на Игоря, во все глаза. волосы как всегда в красивом беспорядке, поверх белой футболки накинута какая-то непонятная кофта, в рукавах которой он прятал свои пальцы; тело едва заметно дрожало то ли от напряжения, то ли от волнения, а, может, и от всего сразу, но смотрел он твердо и смело. словом, весь Петя был до того непонятный, до того красивый. – я еще не придумал, – зато честно. на вранье или прикрас не было ни сил, ни желания. к тому же с Петей не надо красиво и лживо, с Петей лучше криво, но честно. – Юлия Валерьевна не подсказала? – иногда Грому даже смешно от того, насколько он предсказуем. – нет, не подсказала. я поклялся, что поговорю с тобой завтра после тренировки, – он пожал плечами, и зачем-то сделал шаг назад, хотя и без того стоял у стены. Петя остановился у противоположной. между ними была целая когда-то не обжитая гостиная. когда Игорь только въехал в эту квартиру полтора года назад, хозяйский диван был на том же месте, что и сейчас; напротив него стояла какая-то не очень свежая полка для телевизора из светлого дерева – самого телевизора тогда не наблюдалось; а сама стена была обклеена фотообоями с видом из окна какого-нибудь старинного венецианского дома. мило, конечно, но неуютно даже при том, что Гром притащил с собой из Питера рыбок и обустроил им личный угол в той же гостиной. сейчас эта комната выглядела совсем по-другому. Петя сюда столько всего натаскал, а что-то они и вовсе покупали вместе – специально для этого убили целый день в Питере, разъезжая там по хоффам всяким, да икеям. – хорошо, – что тут еще скажешь. повисло неловкое молчание, которое Игорь не знал, чем заполнить. благо, в его жизни случилась такая замечательная женщина как Елена Прокопенко, сказавшая однажды еще подростку Грому занятную вещь: «Игорек, если не знаешь, как подступиться к разговору, до того тема сложная, начни с предложения перекусить!» Игорь повнимательнее пригляделся к Хазину, и вот сразу же прошибло его понимание, что ничерта этот герой-любовник в рот не клал еще с утра. – только не говори мне, что ты все это время ничего не ел. – хорошо, не скажу, – и улыбнулся черт такой! Гром демонстративно закатил глаза и развернулся, чтобы уйти на кухню. в холодильнике ожидаемо ничего не оказалось, поэтому пришлось нацепить фартук и, наконец-то, начать думать о чем-то кроме того, что… в общем, кроме. Петя мышкой проскользнул следом и сел на свой стул, наблюдая за игоревой суетой, подперев щеку ладонью. // – Волков! быстрее это надо делать! в два раза! – Олег ускорился, но почти сразу поскользнулся и растекся лужицей по льду прямо посреди двусторонки. красные забили шайбу. Игорь закатил глаза, когда Олег, поднявшись, ткнул пальцем в забившего только что Полосова, мол, все он, Олег, делал правильно, мол, это тактика у него такая была, а тут тренер со своими указаниями лезет. действительно. – Цветков, ты чего так к Хазину неровно дышишь, а?! это удаление вообще-то! – Костик как будто и не услышал его вовсе, продолжая охотиться за капитаном. Игорь свистнул, потому что это уже ни в какие ворота – либо Цветков сейчас Петру что-нибудь сломает, либо Хазин зарядит ему со злости по морде клюшкой. – закончили. красные выиграли, синие – пятнадцать кувырков, и шайбы соберите. довольные красные заулюлюкали и застучали клюшками. остальные направились в раздевалку. – не забываем, что сегодня вечером еще земля, – парни вяло загудели. сезон почти заканчивался, осталось всего лишь две игры – полуфинал и финал, если победят «факел». то, что им удалось зацепиться за плей-офф, было результатом не ряда случайностей, как писали на форумах, а самой настоящей грызни за каждый матч. хотя, честно сказать, когда после трех волевых побед подряд они вдруг начали сливать игру за игрой, Игорь усомнился в том, что плей-офф им вообще светил в этом сезоне. благо, черная полоса закончилась и стаяла вместе со снегом. весенняя выездная серия подарила им девять чистых очков, а следующий домашний матч, точнее вырванная в овертайме победа в нем, закрепил их положение в середине таблицы. а дальше рулетка, которая до сих пор позволяла им складывать достаточно выгодные комбинации. – Цветков, – Костя пропустил всех вперед, оставшись на льду. они дождались, пока и синие уйдут, собрав все шайбы в сумку и исполнив свое наказание проигравших. – тебе Хазин в суп плюнул что ли? чего ты его по бортикам размазываешь? Костя молчал, упрямо разглядывая лед или свои коньки, хрен его разберешь, но на тренера он не смотрел, еще и губы раздраженно поджал. – Цветков, я что, со стенкой разговариваю? – а что я-то сразу? – парень аж всплеснул руками. Игорь отодвинулся, дабы не получить клюшкой по носу. он уже раскрыл рот, чтобы ответить, но Остапа понесло. – это вы лучше у этого великомученника спросите, какой херней он мается уже третий день, ночуя в своей машине. в обычной жизни Цветков – добрейшей души человек, во время игры да, мог он пару ласковых сказать в запале, но что бы так открыто злиться в самый обычный день, это что-то новенькое. – так, а теперь по порядку. что случилось? Костя снова замолчал, с неким сомнением он оглядел Грома. можно было услышать скрип шестеренок, которые крутились в его голове. – он мне голову оторвет, если узнает, что я вам рассказал. но… но это не дело строить из себя гордую девицу и спать, сложившись в два раза, в машине, – Игорь кивнул. тут он был согласен, причем с обеими частями сказанного – и с оторванной головой Костика, и с тем, что неправильно это, в машине спать. – в общем, отец у Петьки – какая-то там шишка в прокуратуре, и он считает, что сын, наследник рода и, видимо, погон, должен идти по его стопам, а Петя вон, как выражается его отец, по льду бегает с гнутой палкой вместо того, чтобы упк зубрить днями и ночами. они вроде и на компромисс пошли – Петя поступает в юридический, учится прилежно, а отец за это не кошмарит его по поводу хоккея, хотя как семейное застолье, так вечно Петя потом отходит несколько дней к ряду… а тут, в общем, из-за выездной серии он не успел сдать какой-то то ли доклад, то ли реферат, то ли еще какую-то фигню, и препод пригрозил, что до сессии не допустит. не знаю я, как отец-то про это узнал. приехал на днях и устроил ему скандал, перед выбором поставил. типа если с хоккеем не завяжет, он Пете весь финансовый кислород перекроет. этот гордый дебил думал, что отец как всегда, поорал да и забыл, а он, оказывается, за квартиру не заплатил, и Петьку турнули через пару дней. а он вместо того, чтобы ко мне прийти или хоть к кому-нибудь еще из наших, в машине уже три дня спит. раньше всех на тренировку припирается, чтобы душ успеть принять. – а как все это связано с тем, что ты на нем сегодня живого места не оставил? – теперь шестеренки скрипели уже у Игоря. он догадывался, что Хазин из очень обеспеченной семьи, потому что по другой причине он на ауди не ездил бы… да и Юлька что-то такое щебетала ему, когда они пили какой-то хороший коньяк у нее дома после первой победы «лисов» под руководством Грома. конечно, как часто водится, богатые родители привыкают контролировать не только свою прибыльное дело от и до, но и не всегда любимых отпрысков. – так это я… ну… – Костя начал что-то мямлить, разглядывая узоры на льду, на что Игорь демонстративно вздохнул. – да разозлил он меня своим выпендрежем! будто не друзья мы, а так, десятая вода на киселе. – ты нашел, конечно, как ему об этом сказать, – не без усмешки ответил Игорь. вот смотрит он иногда на этих зеленых пацанов и понять не может, как так – вроде взрослые уже, в автобусе пока едут, умные книжки читают, а так коснись, одни балбесы. – я ему сразу прямо и сказал, но он разгунделся, мол, неудобно ему, не хочет Нину стеснять и еще там какую-то фигню мямлил, – Игорь не помнил, чтобы у Цветкова была сестра. наверное, с девушкой уже живет. – ладно, иди уже, а то скоро уборщицы в раздевалку придут, – Игорь развернулся и пошел в тренерскую. за ним понесся Костик. на коньках да с клюшкой наперевес. – ну чего еще? – так вы с Петей-то поговорите? – а ты думаешь я из любопытства это все узнавал у тебя? Костик широко улыбнулся. – спасибо вам, Игорь Константинович. вы и правда мировой мужик, а не какой-нибудь там питерский хмырь… – то, как сменялись эмоции на лице Костика с осознанием того, что он ляпнул, было бесценным и увлекательным зрелищем. видимо, настолько, что Гром даже не подумал обижаться за кличку, которой пацаны его окрестили между собой. – э, мы так не говорим, – Игорь выгнул бровь. – уже. – сгинь уже, – он засмеялся и, чтобы не вгонять парня в краску, развернулся. за спиной послышалось отчаянное «да блять». балбесы, все-таки они балбесы. / – активнее, ребята, активнее. еще два подхода, а вы уже еле ноги передвигаете, – Игорь никогда в этом никому не признался бы, но ходить вдоль почти умирающих на прессе ребят ему малодушно, но до глубины этой самой душонки нравилось. сразу вспоминалась точно такая же картина, только в ней он на месте пацанов. одним словом, красота! и на улице так еще хорошо – пахло летним вечером, хотя на дворе была середине мая. – два? – едва ли не заплакал Юра, но стоически продолжил сгибаться и разгибаться. – если ты так хочешь три, будет три, – теперь, кажется, заплакал не только Юра. через десять минут мучений Игорь решил, что достаточно с этих бедолаг на сегодня. он хлопнул в ладоши, потому что забыл свисток в тренерской, и дал отбой. – не забываем, что завтра лед позже на полтора часа, – ребята покивали как болванчики и начали плестись в сторону раздевалки. через час раздевалка опустела. на улицу опускались сумерки. воздух был прохладным, дышалось хорошо и легко. Игорь вышел из дворца, оглядывая парковку. «неприметная» ауди стояла чуть поодаль. Гром уверенно шел к своей цели. окна были тонированными, но через лобовое стекло было видно, как Хазин копошился в бардачке. Игорь аккуратно постучал по стеклу. окно опустилось почти полностью. вид у Пети был измотанный, не было на нем ни привычного лоска, ни маски напускного безразличия и холодности. – Цветков все разболтал, да? – устало вздохнул и запоздало вспомнил про солнечные очки, лежавшие на панели. сначала судорожно схватил их, но потом, немного поразмыслив, откинул обратно. уже были ни к чему. – не знаю, все или не все, но в любом случае достаточно, – Хазин невесело усмехнулся. – ты почему отказался от его помощи? он переживает между прочим. – я сегодня заметил, – и сразу рефлекторно коснулся правого плеча. под толстовкой было не видно, но Игорь подозревал, что там уже успел налиться хороший такой синяк. знатно его Костик сегодня помотал на тренировке. – на вопрос так и не ответил. – да он же с девушкой живет. там просто ребята, они… хорошо у них все в общем. мне вообще не хочется влезать в их идиллию. – а к другим чего не подался? – так все в основном с родителями живут. – ясно, – так, собственно, Игорь и думал. – ладно, тогда давай, пересаживайся на водительское. Хазин удивленно вылупился. Гром закатил глаза, в его-то руках он точно видел какую-то умную книжку, но балбес точно такой же как и Цветков, который в дороге на телефоне какие-то растения с зубами рубит. – поедем ко мне. не дело это, в машине тусоваться. – нет-нет-нет! это даже не обсуждается! – да, потому что я уже все решил и за себя, и за тебя. извини, что не поинтересовался твоим мнением. Хазин снова начал качать головой. – Игорь Константинович… – ну что? Хазин, если есть какие-то вразумительные доводы, выкладывай. но быстро, а то стою тут на углу и мерзну. ветер поднялся, – на улице не было ни одного даже самого крохотного порыва воздуха. тишь да благодать. – не думаю, что я смогу разрулить всю эту ситуацию с отцом в ближайшее время. из личного дохода у меня только стипендия в две с половиной тысячи… – отлично, будешь ходить за хлебом. – но… – Петь, – Хазин отчего-то вздрогнул. – судя по всему, адекватные причины для отказа закончились, не успев особо и начаться, поэтому сейчас ты пересаживаешься на водительское сидение, заводишь эту свою ласточку, мы едем ко мне домой, по пути я забегу в магазинчик за мясом и рисом, потом мы приедем, пока ты будешь обустраиваться, раскладывать щетки и прочие вещички по углам, я приготовлю плов, мы поужинаем, ляжем спать и начнем следующий день. пока план такой, а потом видно будет. Игорь говорил спокойно и в какой-то степени даже ласково. Хазин ничего не сказал. лишь аккуратно перекинул ногу на водительское место. ему хватило пары секунд, чтобы изменить дислокацию. Гром забрался внутрь и обернулся, чтобы кинуть на заднее сидение сумку с формой. – а спал-то ты где? тут же все вещами забито. Петя завел автомобиль и очень мягко тронулся. – пассажирское откидывал. Игорю захотелось уведомить Хазина о том, что он самая настоящая балбесина, но почему-то казалось, будто он и без того часто слышал подобные комплименты от своих родителей, например. поэтому решил заговорить о чем-нибудь нейтральном. – а почему стипендия две пятьсот? мне казалось, отличники побольше получают. Петя улыбнулся. – по экономике четверку схлопотал на зимней сессии. – а что так? – да препод оказался принципиальным. говорит, знаете материал вы неплохо, но вот пропусков у вас много. – хоккей не любит? – понимающе отозвался Гром. Петя кивнул. – футболист чертов. и они засмеялись. // – и зачем надо было голодом себя морить, а, капитан? – Игорь со стуком поставил перед Хазиным тарелку с только-только приготовленными макаронами с сыром. дымок поднимался и в воздухе складывался в причудливую загогулину. – от волнения ничего в горло не лезло, – Петя воровато на Грома оглянулся, но взгляда светлых глаз выдержать не смог и уткнулся в тарелку. – приятного аппетита, – Хазин кивнул. сидели они в неловкой тишине, что изредка нарушалась ударами вилки по стенкам тарелки да непонятными вздохами Грома. даже телевизор не включить. – а вот если бы я тогда все-таки уговорил вас купить телевизор, было бы не так неловко, – с умным видом заметил Петя, когда съел почти половину своего ужина. Игорь посмотрел на него так странно, а потом засмеялся. – чего вы смеетесь-то? – ведьма ты, Петр Хазин… – ну а это вы к чему сейчас? – и до того по-детски это прозвучало, что Игорь не удержался и захохотал. – к тому, что я только что об этом же думал, а тут ты это так невозмутимо говоришь. забавно, в общем. – да, забавно, – Петя улыбнулся и снова опустил глаза, размазывая сыр по дну. – попьем чай? Хазин с каждой стипендии приволакивал разные коробочки с чаем, отчего пришлось выделить им отдельный шкафчик кухонного гарнитура. Игорь кивнул. Петя поднялся со стула, чтобы поставить чайник, достать кружки – обе с эмблемами питерского «ска». это был их подарок друг другу на новый год, который встречали вместе в этой же квартире, сделав вид, будто Хазина никто из ребят не звал к себе и будто Игоря Юлька не пыталась вытащить на какой-то двухдневный новогодний фестиваль в столице. Игорь знал, как Хазину душу рвет любимый клуб, поэтому не придумал ничего лучше. вроде и полезно, и со смыслом. Хазин знал, что Гром сам когда-то был едва ли не лучшим нападающим «ска», играл в первом звене, поэтому и подарок должен был стать приятным напоминаем о славных временах. вот и сложилось как-то. обменялись запакованными в разноцветную бумагу коробками за полчаса до боя курантов. в двенадцать пили шампанское из этих кружек и долго еще смеялись. – чего застрял? – обернулся Гром, когда чайник уже почти закипел, а Петя затих, стоя напротив раскрытого шкафчика. – выбираю под настроение, – важно отметил парень. Игорь понятливо промычал, хотя ничего он в этом всем чайном безобразии не смыслил, конечно же. в кофейном, кстати, тоже. он был из тех людей, которым и хлорка творог. поэтому, когда они в Питере зашли в кофейню и Петя долго и мучительно не мог определиться с какими-то там топингами, Игорь почувствовал себя на тринадцать лет. в те годы тетя Лена часто брала его с собой на рынок, чтобы узнать его экспертное мнение относительно блузы или кофточки. – и что там у тебя с настроением? – без задней мысли и даже весело спросил Игорь, когда Хазин поставил две одинаковые кружки на стол. – ягоды что ли? Петя угукнул, сев напротив и отставив тарелку. – малина. с кислинкой, – Игорь кивнул, прихлебывая. потом все его внимание заняла скромная плетеная корзинка, из которой Хазин вечно ворует любимые игоревы конфеты. – вы вот как думаете, – Гром закатил глаза и отнюдь не из-за удовольствия от чудом найденной конфеты. с таких пассажей Петя начинал разговоры о хоккее, которые не очень-то были любимы в этом доме. – мы сможем выиграть у «соколов»? – так, Хазин… – проглотив сладость и хлебнув еще вкусного чая, начал Гром. – мы сможем выиграть у «соколов», если будем делать все, что говорит тренер, и если не будем забивать ненужными переживаниями свою талантливую головушку, хорошо? – просто так я пытаюсь переключиться с одних переживаний на другие, – и взгляд этот исподлобья. шельма, а не пацан. Игорь вздохнул. – хорошо, – он отставил кружку и положил руки на стол. на курсах говорили, будто это располагает собеседника, показывает открытость и чистоту намерений. – о чем ты переживаешь? – вы издеваетесь? – нет, я просто хочу, чтобы ты сам ясно сформулировал, что именно тебя тревожит. Игорь ожидал услышать «вы от меня отвернетесь», или «я все испортил», или «это отразится на команде», на худой конец «да вы теперь меня не будете держать за мужика», но Хазин его обошел. ему хватило чуть меньше двух минут раздумий, чтобы выдать то, на что у Грома не было заготовленного ответа. – мне страшно, что я потеряюсь, когда вы скажете однозначное и четкое «нет»… я не смогу найтись в том, что… развернется в моей голове, и мне очень страшно. Игорь едва ли не открыл рот, но отнюдь не для того, чтобы сказать что-нибудь умное. в его голове вообще не было ничего: ни умного, ни глупого, ни даже каких-нибудь пошлых клишированных фраз, которые говорят в фильмах или сериалах (потому что он их не смотрит). Петя выглядел подавленно, но не разбито. он снова спрятал пальцы в рукавах кофты и сделал небольшой глоток горячего чая. с кислинкой. Игорь думал. к тому моменту, как он понял, что молчание слишком затянулось, Игорь не надумал ничего лучше, чем подняться со стула и просто сгрести своими огромными лапами маленького, но крепкого (все-таки хоккеист) Петю. тот даже не пискнул, лишь осторожно расположил свои ладони на спине Грома. – хей, – Игорь чуть отстранился. – я хочу сказать, что… что мы в первую очередь товарищи и даже друзья, хорошо? – Хазин кивнул, смотря на него блестящими глазами снизу вверх, словно на луну или звезду какую-то. – это значит, что ты всегда сможешь поделиться со мной своими проблемами. и… даже если мне захочется дать подзатыльник, когда ты снова что-нибудь эдакое отчебучишь, я постараюсь сначала узнать в чем дело. – а уже потом дать подзатыльник, да? Петя улыбался. Игорь тоже. воздух на кухне перестал быть таким вязким. – да, – со всей серьезностью ответил Гром, на что Хазин в голос захохотал.